'Вопросы к интервью


Н.КАЛУГИНА: Добрый вечер. В студии Наталья Калугина, в гостях у нас Владимир Мау, ректор Академии народного хозяйства при правительстве РФ, главный редактор журнала «Экономическая политика». Свои вопросы вы ему можете задавать по номеру +7 985 970-45-45. И добрый вечер, Владимир Александрович.

В.МАУ: Здравствуйте.

Н.КАЛУГИНА: Вы знаете, сегодня пришла такая новость, что в бюджете на 2011-2013 гг. не учтены многие расходы, которые уже анонсированы. И прежде всего, это оборонные расходы, процитировала газета «Ведомости» замминистра финансов Сергея Шаталова. «За счет каких источников эти обязательства будут финансироваться, пока не понятно», — признался замминистра. В Минфине обсуждаются варианты поиска дополнительных доходов, в частности, речь идет о том, что со следующего года надо повышать нагрузку, страховые нагрузки. НДПИ на газ и акцизы. Перечисляется, насколько это вырастет. И вопрос в том: как же планировался бюджет, если он еще не начал работать, но уже очевидно, что не учтены многие расходы?

В.МАУ: Вы знаете, это очень просто, это просто путаница двух разных вопросов. Закон о бюджете, все-таки, утверждает бюджет на год с перспективой на 2 других года. Но, естественно, балансирование доходов и расходов предполагается на 1 год, иначе это просто точно посчитать невозможно – слишком много непрогнозируемых фактов. Но в ожиданиях расходов, анонсированных на следующие годы, очевидно есть расходы, источники покрытия которых будут обсуждаться. Ну, если быть более точным, это не источники покрытия (у нас нет привязки доходов к расходам, у нас единственно кассы), то есть вот есть мешок доходов и они тратятся на расходы определенные.У нас привязаны только пенсионные накопления – пенсионные накопления идут в Пенсионный фонд и, соответственно, медицинское страхование на медицину. Но бюджет, поскольку мы говорим не о бюджете Пенсионного фонда и не о бюджете фонда обязательного медицинского страхования, федеральный бюджет – это единая казна и единое казначейское исполнение.

В этом смысле, ну, действительно, ведь, политический процесс непрерывен, политики объявляют о своих бюджетных приоритетах вне рамок бюджетного процесса. И дело Министерства финансов и депутатов – обсудить и принять или не принять те или иные расходные обязательства. Анонсированные обязательства – это еще не помещенные в бюджет обязательства, я вот это хочу подчеркнуть. А источник покрытия – ну, совершенно понятно, надо или корректировать обязательства, или корректировать доходы. Доходы можно корректировать или путем повышения налогов, или путем увеличения заимствований, если не говорить о банальном включении печатного станка, на что, я надеюсь, никто у нас не пойдет.

Н.КАЛУГИНА: Но Минфин рассматривает и как вариант уже отринутое повышение пенсионного возраста. А все это вместе означает, что для обеспечения выполнения бюджета может снизиться качество жизни. Я правильно это понимаю?

В.МАУ: Да нет, не думаю. Вы понимаете, у нас очень забавная такая аберрация сознания. Она должна ласкать слух либерального экономиста… Но обратите внимание, вы сказали, что увеличение бюджетных расходов ведет к снижению качества жизни. В большинстве развитых стран обычно увеличение бюджетных расходов, во всяком случае в короткий период, ведет к улучшению качества жизни, если мы доверяем, что бюджет эти расходы произведет разумно, что они дойдут до потребителя, а не осядут в карманах непонятно кого. То есть, в принципе, говорить о том, что рост налогов – это ухудшение качества жизни, это не так. Рост налогов означает рост расходов, и те, на кого эти расходы лягут, качество жизни тех, конечно, улучшится.

Но ход ваших мыслей мне нравится. В принципе, современная экономика более эффективна, когда и налоги там ниже, и бюджетные расходы ниже, а человек сам решает, гражданин или предприниматель (ну, наемный работник или предприниматель), как тратить те деньги, которые ему остаются.

Н.КАЛУГИНА: Но, на самом деле, пока не вписывается в бюджет пожелание президента, то, что он объявил в послании о создании новой высокотехнологичной мобильной армии, на что надо потратить 20 триллионов рублей за 10 лет – и это первое, что вышибает бюджет.

В.МАУ: Ну, вы знаете, но у нас бюджет не на 10 лет. Вы знаете, опять. У нас, помните, бюджетное послание было в ноябре. Бюджет был сверстан к началу осени и, естественно, новации, привнесенные в ноябре, не могут попасть в бюджет, иначе бюджет пришлось бы кроить бесконечно. Президент говорит о 10-летней перспективе. Сказать, что у нас будет с экономическим ростом в течение 10 лет, думаю, не берется никто. А доходы зависят и от экономического роста, и от цен на нефть, и от институциональных реформ и повышения производительности труда. В конце концов, реформа бюджетных расходов и повышение их эффективности, потому что один и тот же рубль можно потратить, как известно, более или менее эффективно.

Поэтому, в общем, это говорит о тенденции. Тенденция состоит в том, что приоритетами нашей бюджетной политики (у нас, кстати, известно в последние годы) являются военные расходы и социальные расходы. То есть это там пенсия и здравоохранение, и военные расходы, причем сдвиг довольно очевиден: если раньше военные расходы во многом были социальными, то есть военные расходы – это было содержание армии, зарплаты, квартиры военнослужащим и так далее. То сейчас мы заговорили о закупках современного вооружения. В общем, это другой этап развития армии, хотя возникает сразу вопрос: это поддержка экономического роста у себя или за рубежом? Мы закупаем вооружения у своих производителей или у иностранных? Но это опять же выбор: мы хотим стимулировать рост и купить похожее на свое, или получше, но импортный, стимулируя тем самым рост там? Но это, опять же, это политический выбор, который и за депутатами, и за президентом

Н.КАЛУГИНА: Я напомню, в гостях у нас Владимир Мау, ректор Академии народного хозяйства при правительстве РФ. Вы можете задавать ему вопросы по номеру +7 985 970-45-45. И продолжая бюджетную тему, я хочу совершить покушение на совершенно святое, на те 10 дней безумств, которые у нас впереди. Итак, в 2011 году, сообщает Финмаркет, потери федерального бюджета от затяжных новогодних каникул составят более 144 миллиардов рублей. Потери экономики России составят 840 миллиардов рублей. Это подсчитали в аудиторско-консалтинговой компании ФБК. Фактическая цена новогодних каникул – это минус 420 миллиардов рублей из ВВП и минус 72 миллиарда рублей из федерального бюджета. 72 миллиарда рублей – это все расходы на культуру в федеральном бюджете на 2011 год.

Так вот, покушаясь на святое. Если бы мы гуляли как все нормальные люди, 2 дня – 31-е и 1-е, положим, а дальше 2 дня в рождество – то время, которым я пытаюсь запугать народ, оказалось бы меньше?

В.МАУ: Вы знаете, ну, нельзя все сводить к бухгалтерии. В принципе, времени было бы еще меньше, если бы при Сталине 1-е января было бы рабочим днем, люди бы работали по принципу пятидневки – 4 дня работаешь, 1 отдыхаешь, а вовсе не с двумя выходными. Можно, например, отменить выходные субботы, посчитать, во сколько обходится народному хозяйству то, что у нас 2 выходных в неделю, а не один.

Кстати, и на Западе, вообще-то, Рождественская неделя – она такая, свободная. Это же не 1-е и 2-е, а примерно с 23-го и 24-го по 1-е или по 2-е. То есть это не какие-то чудовищные безумства.

Я не являюсь активным сторонником вот этих продолжительных каникул. Они явно имеют такой, характер поддержки интересов высоких социальных групп, потому что это те, кто может себе позволить на эти каникулы уехать в жаркие страны на дорогие курорты. Это про них. И такой, вот, социально, ну, не очень хороший характер этих праздников – он, в общем, на мой взгляд, он, действительно, он очевиден. Именно поэтому у нас такой забавный сдвиг: раньше гуляли больше в первой декаде мая, в таком, дачном разрезе, а теперь, когда надо или сидеть дома, или иметь достаточно денег для того, чтобы уехать в теплые страны. В этом смысле, конечно, когда принимались эти решения, депутаты, наверное, думали о своих каникулах больше.

Ну, опять, ничего чудовищного в этом нет. Не ВВП единым жив человек. Отдохнуть, подумать, а вот там профессорам, которые сейчас занимаются администрированием, пописать. Всегда это такое, очень хорошее время, когда можно почитать и написать чего-нибудь осмысленное, если в этом твоя профессия. Поэтому все эти угрожающие цифры, потери… Знаете, это очень забавно относительно потерь то, чего нет. Понимаете? Если это то, что было и потеряли, это одно. Но относить к потерям невыработанную продукцию – ну, я бы не стал вот так вот драматизировать. Повторяю, если идти по этой логике, надо отменить праздники и выходные.

Н.КАЛУГИНА: Доктор из Твери на наш сайт echo.msk.ru прислал вопрос, который полностью совпадает с поступающими сегодня новостями: «Ваше мнение о перспективах российского фондового рынка в 2011 году». Оно заключается в том, что второй год подряд российские фондовые индексы занимают лидирующие позиции среди индикаторов развитых и развивающихся стран – об этом пишет «Коммерсантъ». Итак, сначала, все-таки, вопрос доктора. Ваше мнение о перспективах развития фондового рынка?

В.МАУ: Вы знаете, у него есть определенные перспективы.

Н.КАЛУГИНА: Какие?

В.МАУ: Дальше это проблема прогноза цен на нефть, прогноза конъюнктуры. Давайте ответим более широко. Российский рынок – один из самых быстрорастущих, но он же и один из самых сильно упавших. В то время как другая сторона этой медали американский фондовый рынок упал, ну, там, на 15-20 процентов, и, кстати, SNP сегодня, кажется, достиг докризисного уровня. Российский упал в 5 раз, и он далек до восстановления докризисного уровня, даже будучи самым быстрорастущим.

Это говорит о спекулятивном характере рынка, о том, что он неглубокий, на нем мало игроков, он неустойчивый, он слишком спекулятивный. На нем можно, конечно, зарабатывать быстрее, играя деньгами, но можно и сильно терять. В этом смысле, я повторяю, то, что российский рынок – один из самых быстрорастущих в последние 2 года не есть ни хорошо, ни плохо. Это просто отражение того, что он был одним из самых тяжелопадающих накануне.

Н.КАЛУГИНА: Ну, вот, согласно оценок аналитиков «Тройки.Диалог», иностранные инвесторы обеспечивают основной финансовый капитал на рынках акций 75% и еврооблигации – 70%. При этом их доля в совокупной структуре финансового капитала в России составляет 44%. Означает ли это, что российский финансовый рынок находится под перманентной угрозой, в том числе и некоего политического характера, когда может пойти игра политических интересов и инвесторы уйдут?

В.МАУ: Знаете, российский фондовый рынок, к сожалению, не играет большой роли в нашей жизни. Динамика фондового рынка – это индикатор того, что в экономике что-то происходит лучше или хуже. Наши граждане не держат свои сбережения (ну, практически никто, я имею в виду рядовые граждане) на фондовом рынке. И в этом смысле для них это не так значимо, как, например, для американцев или ряда европейцев, для которых это пенсионные накопления, для которых это их сбережения. Ну, в общем, то, что россияне держат на сберкнижке. Поэтому, повторяю, это…

Ну, все ли почувствовали пятикратное падение российского фондового рынка? Да почти никто. Почувствовали кризис.

Н.КАЛУГИНА: Кризис почувствовали все.

В.МАУ: Падение. И то не все, а гораздо меньше, чем можно было ожидать, гораздо меньше, чем, скажем, кризис 1998 года. Ну, в силу того, что инфляция не была высокой и даже падала, и девальвация была незначимой. Поэтому опять, эти показатели не надо драматизировать – они, действительно, отражают состояние здоровья так или иначе. То, что на рынке еврооблигаций (НЕРАЗБОРЧИВО), он и евро, вообще-то, номинирован в евро и, естественно, там иностранцы. Когда говорят о нашем фондовом рынке, ну, тут есть известное лукавство. Конечно, там значительный капитал, но не будем забывать, что часть отечественных игроков приходит в форме тоже иностранного капитала. Поэтому где реальные иностранцы, где наши компании, тоже интересный вопрос.

Плюс ко всему особенностью этого года (и на это стоит обратить внимание) было то, что росли, в основном, не сырьевые компании, к чему мы привыкли на протяжении предыдущего десятилетия, а как раз котирующиеся не сырьевые и финансовые институты, банки. И это тоже некая такая особенность интереса игроков больше к тем секторам, которые, скорее всего, относятся к диверсификации экономики, чем к тем, которые поддерживают традиционную сырьевую направленность.

Ну а что касается теории заговора, что мы так зависим от иностранцев, что они в какой-то момент уйдут и мы останемся без штанов, ну, это все равно, что вот эта логика, что у нас так много импортного мяса, что иностранцы в какой-то момент перестанут нам его продавать и нам будет нечего кушать. Ну, просто это создаст более благоприятные условия для отечественных производителей.

Н.КАЛУГИНА: Я напомню, что в гостях у нас Владимир Мау, ректор Академии народного хозяйства при правительстве РФ, главный редактор журнала «Экономическая политика». И вопрос к вам от московского студента на нашем сайте echo.msk.ru: «Хотелось бы узнать ваше мнение о перспективах для нашего народного хозяйства создаваемого иннограда Сколково. Насколько оправданы вложения в проект и стоит ли овчинка выделки?» Читаю дословно.

В.МАУ: Вы знаете, то, что президент и правительство демонстрируют, что они прежде всего озабочены инновационной активностью бизнеса, населения, что они хотят концентрировать деньги именно в эти сектора, это хорошо и правильно. Надо видеть, что это в значительной мере пока политический мессадж, политическое воззвание. То есть, граждане, вы хотели от нас приоритета. Приоритеты – это не сельское хозяйство при всей его важности, не металлургия и даже не космос. Приоритеты – это человеческий капитал, образование и здравоохранение, и следствие развития человеческого капитала, то есть интеллектуальная деятельность, доводящаяся до степени коммерциализации. Это несомненно важно. Насколько это найдет отклик, насколько это будет эффективно, это вопрос к экономическим историкам будущего. Я как специалист по экономической истории хорошо знаю, что обычно то, что потом оказывается экономическим чудом, в исходной точке воспринималось как совершенно недопустимый бред и глупость. И часто то, чего в исходной точке хвалили и говорили, что это то, что нам нужно, потом вызывало более скептическое отношение. Поэтому меня не тревожит скептическое отношение к Сколково – это, скорее, хорошо, это создает избыточно завышенные ожидания и, на мой взгляд, скорее, увеличивает шансы позитивного развития ситуации в Сколково.

Н.КАЛУГИНА: Последний к вам вопрос, так как, к сожалению, как всегда время летит чрезвычайно быстро, тоже с нашего сайта. «Недавно в АНХ прошла конференция, посвященная реформе Госзаказа под слоганом «Нас объединяет госзаказ». Не могли бы вы рассказать о результатах этой конференции?»

В.МАУ: Ну, понятно, что участники этой конференции выступали в поддержку Госзаказа и в поддержку 94-го закона, регулирующего Госзаказ. Критиков этого закона очень много, но я, вот, со своего опыта, поскольку мы бюджетная организация и тоже закупаем через Госзаказ, через открытые процедуры все, что мы закупаем, я должен сказать, что плюсов гораздо больше, экономия бюджетных средств идет колоссальная. Иногда, ну, цена там на треть падает по сравнению с той, которую на рынке поначалу предлагали. Другое дело, что там есть много проблем, связанных с правоохранительным обеспечением деятельности. Часто приходят рейды, которые могут сбить цену в 3 раза, в 5, получить задаток и скрыться. И вот эта конференция как раз обсуждала меры противодействия, какие есть там банковские гарантии, какие есть инструменты легального экономического процесса… Не произвол, не сказать «Ладно, раз приходят рейдеры, оставим начальнику – пусть он сам решает, кому давать заказ». Как, сохраняя преимущества госзаказа, гарантировать тем, кто платит бюджетные деньги, от ненадлежащего исполнения государственного заказа.

Н.КАЛУГИНА: Спасибо вам большое. Напомню, в гостях у нас был Владимир Мау, ректор Академии народного хозяйства при правительстве РФ и главный редактор журнала «Экономическая политика». Доброго вам вечер. Спасибо.

В.МАУ: Спасибо большое. Всего доброго.



Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире