'Вопросы к интервью


С.БУНТМАН: Михаил Бергер, Сергей Бунтман. Здравствуй, Миша.

М.БЕРГЕР: Всем привет, Кредит, привет.

С.БУНТМАН: Да.

М.БЕРГЕР: Считаем наши деньги.

С.БУНТМАН: Да. В Корзинку заглянем сначала?

М.БЕРГЕР: Ну, как повелось.

С.БУНТМАН: Ну да, давай.

ЧТО ПОЧЕМ

А.ГУСАРОВ: Здравствуйте, с вами Алексей Гусаров. Мы продолжаем следить за ценами в одном отдельно взятом магазине. И сейчас вы узнаете, как они изменились за минувшую неделю. Цены шли вниз в течение всего июня, нынешняя пятница не стала исключением. Сперва, напомню, подешевели подсолнечные масла Олейна и Злато, соответственно, на 23% и 11%. Затем снизилась стоимость лимонов более, чем на 8%. Теперь очередь настала за птицей: охлажденные куриные тушки стали продавать дешевле почти на 12%, окорочка – на 5,5%.

Отмечу, что стоит быть внимательными при покупке. Рядом с обычными окорочками продаются так называемые диетические. На вид они отличаются только отсутствием кожи, зато их стоимость выше примерно в 1,5 раза.

Что же касается роста цен, то из всех продуктов нашей корзинки подорожала только белокочанная капуста. Несмотря на то, что летом овощи и фрукты обычно дешевеют, капуста уже вторую неделю упрямо поднимается в цене. На этот раз ее стоимость увеличилась более, чем на 20%.

Владельцы дома моды «Шанель», наверное, были бы немало удивлены, если бы узнали, что в России прозвище его основательницы Габриель Шанель, более известной как Коко стало названием куриных яиц. Яйца под маркой «Мадам Коко» может купить любой желающий и убедиться, что они ничем кроме оригинального названия не отличаются от обычных. Вероятно, авторы этикетки попытались обратиться к своей целевой аудитории. Следуя этой логики, яйца «Мадам Коко» предназначены для любителей всего заграничного. Лежащие рядом на полке яйца от Счастливой курицы для неисправимых оптимистов, ну, а для истинных патриотов, вероятно, продавали ставшие уже притчей во языцех «Дедушкины яйца». Впрочем, они мелькали на прилавках несколько лет назад, и теперь, скорее всего, уже не встречаются. С вами был Алексей Гусаров. До встречи, и всего хорошего.

С.БУНТМАН: Ну вот так, следим время от времени.

М.БЕРГЕР: Да, конечно, этот продукт, этот последний продукт, яйцо – конечно, дает большое поле для шуток. Хорошо, что хоть Мадам Коко.

С.БУНТМАН: Ну, да.

М.БЕРГЕР: Но если говорить конкретно по корзинке, то там какие-то существенные сдвиги цен, снижение, нормальный сезонный фактор – мы же говорим о продуктах. А что касается белокочанной капусты, то…

С.БУНТМАН: Мы уже говорили, что, в общем-то, это, скорее всего, не сезон.

М.БЕРГЕР: Да. Бывает в один год урожай урождается слива, в другой арбуз, а в третий грибы, в четвертый огурцы, но нет помидоров. Или есть помидоры, но нет огурцов. Ну, просто, как пыльца ляжет, вот я бы так сказал. Ну, поэтому, послушали, и давай двигаться дальше.

С.БУНТМАН: Да. Зарубили на носу, а теперь пойдем дальше. Вот, кстати, небольшое отступление. Знаешь, все говорили, этот набег Владимира Владимировича на магазин Кобаладзе. (смеется)

М.БЕРГЕР: Ну, как набег? На самом деле, мне кажется, отличный пиар для магазина. Это тот магазин, куда ходит премьер. Так что неизвестно, кому повезло.

С.БУНТМАН: Ну, конечно, да.

М.БЕРГЕР: Про цены забудут, про существо разговора, я уверен, но название останется.

С.БУНТМАН: Да нет. Ну, тут все кричали, бедного Пархоменко тут истязали все, что «обещали, они не поднимут». По-моему смысл вообще этого посещения…

М.БЕРГЕР: Да. Ручное управление при стыковке космических аппаратов – я это понимаю, понимаю логику процесса, понимаю, когда это возникает, понимаю, что нет другого выхода или, наоборот, последние миллиметры должны только на кончиках пальцев. Ну, не знаю, я далек от космической техники. Тем не менее, понимаю, что в этом есть логика. Ручное управление цен – это как-то… Не могу понять.

С.БУНТМАН: Да нет, Ну, понимаешь, народ-то как считает? Царь сказал, и все сейчас послушают и падут ниц. И чтобы с ними не было неожиданно.

М.БЕРГЕР: Ну, люди падут, а цены нет.

С.БУНТМАН: Вдруг ведь Гарун Аль-Рашид, он ведь может куда угодно заскочить, понимаешь?

М.БЕРГЕР: И я предлагаю переключиться на другие сюжеты – их достаточно – поскольку, действительно, про этот шоппинг много говорили. Поэтому, ну, не знаю, мне нечего здесь добавить. Меня порадовали таможенники.

С.БУНТМАН: Что так? Что они сделали тебе?

М.БЕРГЕР: Вот я просто искренне благодарен, хочу сказать большое спасибо таможенной службе, лично председателю за то, что, ну, снова дал прекрасный сюжет для разговора. Сегодня таможенная служба официально попросила выдать им дорожный знак «Скорость не больше 40 километров в час».

С.БУНТМАН: Это как это?

М.БЕРГЕР: Вот, ровно по анекдоту про гаишника, который в связи с тяжелым материальным положением просит выдать такой знак у своего начальства. Так, чего таможня хочет? Таможня предлагает снизить лимит ввозимого имущества частными лицами на территорию Российской Федерации. Ну, там, побывал в Турции, отдохнул, или в Милан на шоппинг съездил. Ограничить. Сейчас есть граница 2 тысячи долларов. Ну, если вы купили там 2 костюма и цена их 2200 долларов, и это будет зафиксировано таможенниками по ценникам, которые вы неосмотрительно оставили.

С.БУНТМАН: Какого черта? Все срывать надо.

М.БЕРГЕР: Да. И топтать, там, мять, носить.

С.БУНТМАН: Ну да, носить.

М.БЕРГЕР: Таможенник вправе потребовать с вас за вот эти 200 лишних долларов, с них заплатить пошлину.

С.БУНТМАН: Ну, это ж произвол. Это 100%-ный произвол.

М.БЕРГЕР: Ну, такие правила. Так, минуточку. 2 тысячи долларов – ну, низкая граница, но она хоть укладывается в набор сувениров для многодетной семьи. А 600 долларов – это просто такое ощущение, что не у таможни, а у таможенников кончились деньги, поиздержались. Так вот, просто да, такое ощущение, что просто материально поддержать таможенников. Другого объяснения у меня нет, а у Таможенной службы есть.

С.БУНТМАН: А чем мотивируют?

М.БЕРГЕР: Они говорят, что надо с коррупцией бороться.

С.БУНТМАН: Так это наоборот! Процветание коррупции!

М.БЕРГЕР: Естественно. Это движение за коррупцию.

С.БУНТМАН: Да. Кстати, это твои же партийцы! Это твои партийцы, там, партайгеноссе вообще твои.

М.БЕРГЕР: Совершенно верно, лидеры. Я бы в эту тройку лидеров включил бы уже, может быть, даже 2-х чиновников из Таможенного комитета.

С.БУНТМАН: В руководство, в руководящие органы партии.

М.БЕРГЕР: Да. В ЦИК, исполком ЦИК и президиум исполкома, и бюро исполкома президиума. Потому что 25% наших граждан по опросам вполне серьезным социологическим поддерживают коррупцию. И таможенник делает все для того, чтобы ширились ряды коррупционеров как с той, так и с другой стороны.

С.БУНТМАН: У тебя просто глава списка уже есть.

М.БЕРГЕР: Да. За главу! Как сказал бы генерал: «За главу списка!»

С.БУНТМАН: Да, за главу списка.

М.БЕРГЕР: И слушайте, вот на самом деле, с кем?.. Давайте попробуем отнестись к этому серьезно. Ну. все-таки, это же не «Russia Today», даже не «Comedy Club», это государственные чиновники.

М.БЕРГЕР: Что за «Russia Today»? «Наша Раша». «Russia Today» — это великий могучий пиар-канал.

М.БЕРГЕР: Отзываю, отзываю. Да-да-да. Великий могучий иностранный язык. Отзываю «Russia Today».

С.БУНТМАН: Все, не было, не было.

М.БЕРГЕР: Не было. Прошу считать это «Нашей Рашей». Так вот, это вполне внятное заявление государственных чиновников, подготовлено аппаратом каким-то. И они что? Это что, коммерция, что ли, такая? Это такой бизнес, что ли, есть? Есть какая-то борьба с коррупционными схемами, сказал Бельянинов. А нельзя поподробнее, вот списочек? Или нарисовать эту схему и сказать: «Вот теперь, вот смотрите, есть такая схема». Допустим, как было раньше. Страховка для избежания налогов по зарплате. Вот были страховые зарплатные схемы. Понятно, их перерезали, перерубили – отлично! Но здесь – что за схема? Вы ее или нарисуйте, или предъявите народу схему, или тогда не надо…

С.БУНТМАН: А причем тут коррупция? Вот скажи мне, пожалуйста.

М.БЕРГЕР: Слово красивое. Очень красивое слово.

С.БУНТМАН: И модное.

М.БЕРГЕР: Модное, очень модное слово, поэтому, вот…

С.БУНТМАН: Ну, скоро гаишник будет это самое…

М.БЕРГЕР: Так легло. И представь себе…

С.БУНТМАН: Да. Сунуть на борьбу с коррупцией.

М.БЕРГЕР: Значит, борьба с теневыми схемами.

С.БУНТМАН: И сбор денег на этом.

М.БЕРГЕР: Вот представляешь, какой-то бизнесмен нанимает наших сограждан из СНГ, которые на стройках там. Посылает 100 наших таджикских сейчас освободившихся на стройке граждан в Швейцарию, каждый по часам ввозит или по ботинкам. И он собирает с них, и в продажу. Представляешь, вообще, рентабельность бизнеса, да?

С.БУНТМАН: Слушай, ну это же… Это ты сам придумал?

М.БЕРГЕР: Или это борьба с людьми, которые ездят, там, собрали деньги на отдых в Турции и везут…

С.БУНТМАН: Так это коррупционеры ездят.

М.БЕРГЕР: Конечно-конечно. Разве наш человек?.. На такси в булочную не ездит. Поэтому в общем, мне кажется, что таможня, конечно, тут выступила просто замечательно. Был бы счастлив увидеть эту самую схему, и тогда мы будем понимать, против чего они реально борются. А если схемы нет, тогда нечего, мне кажется, выступать. Ну, не знаю. Будет ли это предложение принято или это очередная такая мулька, повод для разговоров.

С.БУНТМАН: Это мулька.

М.БЕРГЕР: Потому что мы с тобой обсуждали несколько таких чудесных предложений. Помнишь то предложение от Налоговой службы обкладывать каждую банковскую операцию оборотным налогом?

С.БУНТМАН: Но здесь еще, понимаешь, но главное – человек должен показать свою активность, активность в борьбе с коррупцией. А как может таможня бороться с коррупцией еще? А представляешь, здесь же двойной выстрел. Два зайца. Один заяц – я показываю свою активность, а второй зайчик, маленький, серенький – а вдруг он пробежит этот зайчик-то.

М.БЕРГЕР: Да-да-да. И представляешь? И благодарные…

С.БУНТМАН: И мне здесь сделают.

М.БЕРГЕР: Да. И благодарные таможенники будут вечно вообще помнить своего начальника, который этого добился. Напомню, между прочим, что Чичиков, известный гоголевский герой служил не где-нибудь, а в таможне. У него был период короткий госслужбы.

С.БУНТМАН: Это глубоко чуждая нам таможня, это не наша таможня – эти времена прошли.

М.БЕРГЕР: На самом деле, знаешь у меня какая версия? Вот есть у следствия нашего с тобой, почему такое чудное предложение возникло? Я думаю, что всем ведомствам, в том числе и таможенникам говорят: «Ребята, ищите резервы, бюджет пополнять. Ищите резервы».

С.БУНТМАН: И одновременно боритесь с коррупцией.

М.БЕРГЕР: Да. «Ну, дайте ну хоть что-нибудь». Вот возникла такая мысль.

С.БУНТМАН: Да, знак «40 километров».

М.БЕРГЕР: Да. И вот представляешь? Человек выезжает за границу в дорогой одежде, должен задекларировать вплоть до дорогого нижнего белья. Потому что если он этого не сделает, на обратном пути ему скажут: «Костюмчик почем?»

С.БУНТМАН: «А у вас разница в декларации».

М.БЕРГЕР: Да-да-да, «Вы не декларировали, а пиджачок-то стоит 700 долларов – не меньше. Вы не задекларировали, так что будьте добры в кассу. Или на месте будем договариваться?» как мы слышим на дорогах. Так что, на самом деле, я думаю, что в этом поучаствовали и таможенники, и их начальники. И, там, ну не знаю, ведомства наши фискальные, финансовые и так далее.

С.БУНТМАН: Какие-то хитрые, не скажу чего.

М.БЕРГЕР: Слушайте, я понимаю. Когда ставят задачу, дайте хоть что-нибудь, отсыпьте хоть что-нибудь, мне кажется, лучше дайте людям заработать денег и возьмите с них налоги. Помогите малому и среднему бизнесу и получите с них налоги и рабочие места. А вот собирать, отбирать… Ну, давайте снизим до 50 долларов – почему 600?

С.БУНТМАН: Ты не государственно рассуждаешь.

М.БЕРГЕР: 50 долларов может быть. Или просто каждый должен заплатить – вот, независимо от того. Проходишь? Плати. Налог на пересечение границы. Кстати, отличная мысль! Налог на пересечение границы.

С.БУНТМАН: Да. Они еще найдут, ты знаешь, какую-нибудь страну где-нибудь, в конце ООН где-нибудь такая страна.

М.БЕРГЕР: Да, и говорят, что «А вот там такие…»

С.БУНТМАН: «А вот там», вы понимаете что это самое?

М.БЕРГЕР: Да, «У нас в Гваделупе».

С.БУНТМАН: Да-да-да: «на Остров западнолюдоедский – вот туда ввоз, вы знаете, вообще 5 центов».

М.БЕРГЕР: Да. Хорошо. Еще один существенный сюжет последних дней – это победа Антимонопольной службы над нефтяной компанией ТНК-BP, который предъявлены серьезные претензии, штраф за злоупотребление доминирующим положением на рынке. Смысл антимонопольного решения состоит в том, что одна из крупнейших нефтяных компаний завышала цены на нефтепродукты. Здесь несколько соображений по этому поводу.

Первое состоит в том, что, действительно, выглядит очень странно то, что нефть в стране нефти стоит дороже, в России дороже, чем в Соединенных Штатах. В Штатах тоже есть нефть, правда, хотя Штаты – крупнейший импортер этого продукта. Но тем не менее, да? Соединенные Штаты нефть потребляют в больших количествах, имеют большие запасы и ввозят в больших количествах. Так вот, в стране, которая импортирует в огромных количествах нефть, бензин дешевле, чем в России. Сейчас, правда, с ростом курса доллара, может быть, приблизилась, но, тем не менее, мы же не можем сравнить сегодня доходы американцев.

С.БУНТМАН: А в Европе больше стоит бензин, чем у нас.

М.БЕРГЕР: В Европе – да. В Европе – потому что негде ее добывать, хочу заметить. А в России – Россию природа обделила бананами и ананасами, зато щедро распорядилась по поводу нефти. Почему же в стране, где не надо перевозить – опять, сегодня вечер не только старых анекдотов, но и старых побасенок – за морем телушка-полушка, но рупь перевоз. Собственно, цена-то складывается в той же Европе как раз из танкеров, перекачки и так далее. В России, все-таки, плечо короче. Почему же возникает эта цена? Справедливый вопрос, вероятно, но дальше возникает другая история. А что такое «дорого»? Вот как это, каким термометром меряется? Говорят: «Это у вас дорого, ребята». Черт его знает, почему дорого? Вот на что опирается? Хочется оцифровки, хочется этих решений. Ну, вот, почему дорого? Представь себе ситуацию, Сереж. Вот пустыня, жаркая пустыня и на 50 километров во все направления ни одного кафе. И есть тут чайная.

С.БУНТМАН: Да.

М.БЕРГЕР: Горячий чай, холодный чай. И говорят, выясняется, что чай стоит рупь, допустим. Приходит инспектор и говорит: «А я думаю, что дорого – надо 60 копеек. Потому что вы же монополисты? Факт. Ну, нету – 50 километров во все стороны, нету». Значит, факт монополизма установлен.

С.БУНТМАН: Конечно.

М.БЕРГЕР: А дальше – значит, злоупотребил. Очень много, мне кажется, очень много субъективизма в этом подходе.

С.БУНТМАН: А другие нефтяные компании, что у нас?

М.БЕРГЕР: Там, кстати, большой список. Будут сделаны предъявы и остальным игрокам. Так что хорошо, что государство за этим присматривает.

С.БУНТМАН: Это мне напоминает то же самое, что и… Мне кажется, что это то же самое, что визит в магазин.

М.БЕРГЕР: Похоже, потому что лучший регулятор – это конкуренция. А последнее время в нашей экономике тенденция совершенно обратная: происходит огромная концентрация, прежде всего, в нефтяных компаниях, в энергетических компаниях, они становятся все крупнее и крупнее. Чем крупнее компания, тем больше…

С.БУНТМАН: Ну, у многих товарищей наших жатва государственная есть.

М.БЕРГЕР: Такая же, ведь, история с Газпромом, такая же история с железнодорожными перевозками. Да, монополисты. Ну вот, они такие большие. Ну, с одной стороны. А с другой стороны, вот простой важный вопрос: что такое «много», что такое «мало»? Вот как это? Каким это маногометром или манометром? Каким инструментом это меряется и как это отсчитывается?

С.БУНТМАН: Ну, да. Есть такой точный прибор, знаешь, направление ветра определяет.

М.БЕРГЕР: Это я сейчас просто хочу сказать, что Сергей в это время облизал свой палец смачно и…

С.БУНТМАН: Да-да-да.

М.БЕРГЕР: И в нашем абсолютном штиле студии «Эха Москвы» пытается определить направление ветра.

С.БУНТМАН: Да. Не определишь. Ну это вот: как хочу, так и определяю.

М.БЕРГЕР: Ну, у тебя монопольное положение в данном случае.

С.БУНТМАН: Абсолютно, да. Мой палец – как хочу…

М.БЕРГЕР: И ты им страшно злоупотребляешь. Есть еще один сюжет…

С.БУНТМАН: Давай еще какую-нибудь темку, потому что нам надо будет отвечать на вопросы слушателей.

М.БЕРГЕР: У нас полторы минуты или минута. Я думаю, я уложусь. Министр финансов в очередной раз выступил с интервью. Ну он такой, дежурный пессимист и мы говорили уже о том, почему – все-таки, он отвечает за кассу и должен по возможности очередь сокращать. Мы уже к этому привыкли. Кудрин, правда, не говорил про 50 лет как раньше, но сказал, что придется несколько лет выбираться из кризиса. Ну, в этом смысле ничего нового нет, это не бином Ньютона. Ясно, что кризис – это не выключатель, нельзя там «Раз – выключили кризис». Из него не выпрыгнешь, из него надо выходить. Мы довольно плавно в него входим. Ну, относительно плавно и долго. Значит, выход будет таким же небыстрым и тяжелым.

Но он сказал еще одну существенную вещь, что доллар останется резервной валютой и останется на 10 лет. А 10 лет в нашем представлении, в наших измерениях – это достаточно долго.

С.БУНТМАН: Почти вечность.

М.БЕРГЕР: Да. Но вот вопрос, на самом деле. А что, это, в общем, эти заявления для чего? Для спекулянтов? Для людей, чтобы они доллары не продавали? Или, наоборот, чтобы продавали? Вот это там, на самом деле, такая задача поддержать доллар? Или чего, вот? Я просто последнее до новостей хочу сказать. Ну, правильно сказал наш президент чиновникам – надо как-то немножко поумерить количество заявлений. Вот, может быть, было бы полезней при всем том, что Кудрин – прекрасный эксперт и специалист, но, все-таки, как-то…

С.БУНТМАН: Ну вот пусть он и заявляет, а другие не заявляют.

М.БЕРГЕР: Потому что а зачем тогда перед этим Улюкаев из Центрального банка говорил, что мы будем снижать доллары в запасах Центробанка и, соответственно, доллар качнется на рынке?

С.БУНТМАН: Ну, это же живая жизнь, конкуренция, сшибка мнений – как хорошо.

М.БЕРГЕР: Да, это интересная мысль. Открытая конкуренция мнений чиновников – это новая история.

С.БУНТМАН: Да. Михаил Бергер, кредит доверия, задавайте вопросы – через несколько минут продолжим.

НОВОСТИ

С.БУНТМАН: Ну что? Продолжим, да?

М.БЕРГЕР: Я, прежде чем мы перейдем к общению с уважаемой публикой, хотел бы просто вдогонку к теме ТНК-BP и ФАС сказать, что вот эта неясность или отсутствие понятных критериев «много-мало», «что значит злоупотребил» или «цена завышена» относительно чего? И в обратную сторону. А значит, и ФАС должен же определять, какая цена правильная. То есть он придет с этим же инструментом и скажет: «О, а теперь как раз! Вот, рубь-пятьдесят дорого, а рубь-сорок пять в самый раз».

С.БУНТМАН: Нет, прости. Но каким-то образом определяется? Есть понятие сговора, например, когда монополисты сговариваются и устанавливают цены.

М.БЕРГЕР: Ну вот, а на самом деле, довольно сложно устанавливаемый факт. Да, конечно, есть сравнение одинаковых продуктов на схожих рынках. Но просто хотелось бы просто большей прозрачности при принятии решений. Потому что иначе ФАС будет ходить каждый день и говорить сегодня «Много», а завтра «Мало». А там, ну, не знаю, в один прекрасный день вообще все позакрывает к чертовой бабушке.

С.БУНТМАН: Ну вот еще вопрос, смотри. Бергеру вопрос, естественно – а кому же еще, кстати говоря: «А как же Норвегия? Там бензин один из самых дорогих, а нефть – своя».

М.БЕРГЕР: А насчет доходов средних не возникает вопроса? Норвегия – одна из самых богатых стран мира.

С.БУНТМАН: Ну, да. Может быть.

М.БЕРГЕР: Это естественным образом влияет. Покупательная способность связана с результатом цены. Я, на самом деле, вспомнил. Одна из самых популярных телевизионных цитат из «Собачьего сердца» — вот, настоящую бронь, настоящую справку. Вот будет ходить ФАС, а в один прекрасный день даст настоящую броню: «А вот теперь, друзья, у вас настоящая цена, правильная. Торгуйте по этой цене».

С.БУНТМАН: Да, смотри, еще один – я просто хочу здесь завершить с ценой на бензин: «По поводу цены на бензин в России все объяснил Пикуленко, — пишет Валерий из Бессоновки. – Наши нефтеперегонные заводы с одной тонны выдают 150 литров, а ихние – до 530-ти».

М.БЕРГЕР: Это, на самом деле, объяснение, достаточно серьезное.

С.БУНТМАН: Да.

М.БЕРГЕР: Поскольку у нас из нашей мясорубки… У нас мясорубка потребляет часть мяса, поэтому у нас и котлет получается меньше. (смеется) Подъедает.

С.БУНТМАН: Нет, нефтеперегонные заводы мазутные бабушки, ну, знаешь?

М.БЕРГЕР: Да.

С.БУНТМАН: Да, ну что? Давайте мы перейдем к вашим вопросам, вопрос был такой. Вот, смотри, что здесь. «Банки не рухнут в октябре?» — вот я не могу найти это, но это было.

М.БЕРГЕР: Да, я помню этот вопрос, пришедший по интернету. «Это не шутка ли? — спрашивает читатель, Владимир из Татарстана. – Игнатьев считает, что вероятность второй волны кризиса ничтожна». Я бы в данном случае согласился с Игнатьевым. Мне лично она кажется тоже невысокой. То есть теоретически все может быть и землетрясение может случиться. Но по той ситуации, которая есть, по крайней мере, в финансовом секторе просто да, банков станет меньше, еще, может быть, будут отозваны лицензии, и не одна, и не две, и даже, может быть, не 10. Но нет оснований думать, что в банковском секторе произойдут какие-то серьезные потрясения.

С.БУНТМАН: «Сколько коррупция добавляет инфляции?»

М.БЕРГЕР: У-у-у!

С.БУНТМАН: 25-40? – спрашивают.

М.БЕРГЕР: Нет, минуточку. Во-первых, коррупция же имеет тарифы, эти тарифы тоже подвержены инфляции. То есть внутри самой коррупции заложен этот инфлятор-дефлятор, то есть все прелести роста цен. А вспомните, сколько раньше вам приходилось давать труженикам свистка, сколько сейчас. Даже в пересчете на сопоставимые цены вы почувствуете, что условия изменились сильно. И, конечно же, всякое обременение, всякий прямой и косвенный налог – он влияет, естественно, на цену. И, скажем, самый яркий пример – это квартиры. В цене квартиры доля взяток – ну, это экспертная оценка, конечно – доходит до 30-40%.

С.БУНТМАН: Вот Вася из Москвы спрашивает: «Насколько подешевели квартирки эконом-класса в Москве? Хочу продать и купить в области. И прогноз на будущее».

М.БЕРГЕР: Ну, продать и купить в области – точно с наваром. Правда, если это не Одинцовский район – там вблизи кольцевой дороги не получится.

С.БУНТМАН: Да и… поодаль Одинцовский район от кольцевой дороги – там тоже хорошо.

М.БЕРГЕР: Ну вот. Если там не настаивать на Одинцовском районе, то может получиться неплохо, если, там, ну, примерно, однушку на однушку, двушку на двушку, если не зарываться. Всегда будет с выгодой.

С.БУНТМАН: А потом последовательно покупать в других областях.

М.БЕРГЕР: Но должен сказать, что квартиры дешевеют на проценты. Чего-то там ничего не падает, не рухает. Ну, рухнет, но, как бы, в протяженности, я пытаюсь сказать.

С.БУНТМАН: «Объясните, чем понятие «коррупция» отличается от взяточничества?» Взяточничество – это частный случай коррупции, одна из форм.

М.БЕРГЕР: Да, совершенно верно, это одна из форм коррупции.

С.БУНТМАН: Да. Задавайте вопросы, друзья мои. Вот, пожалуйста.

М.БЕРГЕР: Да, на самом деле почему? Потому что коррупция – это не только передача денег за услугу. Да, можно обмениваться услугами, можно создавать условия какие-то специальные – это такое, более сложное, многогранное явление.

С.БУНТМАН: Да, слушаем. Алло, добрый вечер. Алло?

СЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте.

С.БУНТМАН: Здравствуйте, добрый вечер. Как вас зовут и вопрос?

СЛУШАТЕЛЬ: Николай Михайлович, Москва. Маленькая поправка. Только что по Вести FM прошла более смешная ситуация с ТНК и ФАС.

М.БЕРГЕР: Еще более смешная?

С.БУНТМАН: Да. То есть ТНК, оказывается, отбилась от ФАС, а за то же самое Лукойлу вменили 1,5 миллиарда штрафа.

М.БЕРГЕР: Вот, слушайте, спасибо огромное за звонок. И это говорит о том, что вот когда нет критериев, а есть только прилагательные, есть только описательное «нехорошо, цена нехороша», тогда, конечно, можно поменять решение: «Насчет коррупции никто ничего там?» Или, там, быстро перевести стрелку. Это переводной дурачок, знаешь? Такая игра в карты, я слышал, есть.

С.БУНТМАН: Да-да-да.

М.БЕРГЕР: Так что, вот, просто в поддан.

С.БУНТМАН: Нет, ну, это мы поговорим в следующем часе. Мне кажется, что это явная совершенно антиспартаковская акция – оштрафовать Лукойл.

М.БЕРГЕР: (смеется) Да, кстати! Это же покушение на наше футбольное все.

С.БУНТМАН: Нет, это не надо так сразу. Тут многие считают, что это не наше все.

М.БЕРГЕР: На наше футбольное не все.

С.БУНТМАН: Да. На наше футбольное нечто.

М.БЕРГЕР: Что-то.

С.БУНТМАН: Да, что-то. Тревожно. Тревожно, я бы сказал. Да.

М.БЕРГЕР: Ты как болельщик говоришь или как?..

С.БУНТМАН: Как болельщик.

М.БЕРГЕР: Понял.

С.БУНТМАН: В следующем часе я не буду уже болельщиком.

М.БЕРГЕР: Да. Переболельщик.

С.БУНТМАН: Там будем говорить объективно.

М.БЕРГЕР: То есть переболеешь… Да, все, возвращаемся к кредитам.

С.БУНТМАН: Да. «Как же США сумели в первой половине XX века построить антимонопольную систему? Откуда измеритель? Евгений из Петербурга». Ну, эти все антитрастовские.

М.БЕРГЕР: Послушайте. Конечно, это чудесная история. Закон Шерманна, известный, по-моему, демократ, сенатор или конгрессмен – ну, не важно, история давняя, плохо помню, конец XIX века. По-моему, или в 1904-м году был принят? Знаменитый закон антитрестовский, первой жертвой его как раз был Рокфеллер с его нефтяными компаниями. И просто богатая история, богатый опыт борьбы со сговором.

С.БУНТМАН: Но с чего-то они начинали? Вот это можно учесть?

М.БЕРГЕР: Да, конечно. Конечно. И, на самом деле, это просто тонкое изощренное законодательство. Я думаю, что американский трастовский закон, ну, условно говоря, законодательство – ну, килограммов на 5 тяжелее российского. Так я не знаю, честно говор, но мне почему-то так кажется.

С.БУНТМАН: Вот сейчас я у тебя спрошу: а какие у тебя весы, что ты так взвешиваешь? Вот эти, с уточками такие?

М.БЕРГЕР: Нет, я просто видел, как ввозят в Конгресс тележки с проектом бюджета. Тележки, нагруженные толстенными томами.

С.БУНТМАН: Они крупно печатают просто. (все смеются)

М.БЕРГЕР: И я понимаю, что, конечно, подробности и вытекающая из подробностей прозрачность принятия решений – это большое дело. Это не статья «Прочие расходы», которая в российском бюджете – ну, я не знаю, не помню как сейчас, но в 90-е годы была второй после оборонных по размеру. Вот серьезно: «Прочие расходы» — одна из самых больших статей.

С.БУНТМАН: Вот Юрий про банки пишет. Юрий полный ипохондрического цинизма как всегда: «Не рухнут, приспичит, бабла напечатают, выдадут. Но умники наши могут устроить кризис на ровном месте. Смотри позапрошлый кризис черным списком».

М.БЕРГЕР: Ну, должен, не знаю, обрадовать или разочаровать нашего слушателя. Печатание денег – это функция Центрального банка, ему приписанная законом. Но все есть яд и все лекарство, да? Десятый раз повторяем: от количества мест и времени этого печатания очень многое зависит. Я думаю, что мы прошли те времена, когда бездумно можно было лудить, на Монетном дворе печатать деньги и решать какие-то проблемы. В общем, мне кажется, что в этом смысле правительство сегодня действует, ну, не идеально, конечно, но более-менее разумно.

С.БУНТМАН: Телефон. 363-36-59. Алло… Ну, сразу срываться. Что за люди такие? Вот просто…

М.БЕРГЕР: Язык показал, видимо. Язык показал по телефону и бежать.

С.БУНТМАН: Ага. Алло, добрый вечер.

СЛУШАТЕЛЬ: Алло?

С.БУНТМАН: Да, добрый вечер.

СЛУШАТЕЛЬ: Добрый вечер.

С.БУНТМАН: Как вас зовут?

СЛУШАТЕЛЬ: Меня зовут Юрий, я звоню из Москвы. Вот ваш гость замечательную фразу сказал «помощь малому и среднему бизнесу – лучше бы помогали малому, среднему бизнесу, дали денег заработать». Вот решили мы тут денег с товарищем заработать, пришли за кредитом в банк. Я не буду называть название, хотя могу, в общем.

С.БУНТМАН: Да вы скажите качество кредита просто.

М.БЕРГЕР: Да, опишите ситуацию, пожалуйста.

С.БУНТМАН: А ситуация очень простая. Значит, банк получил целевые деньги от государства беззалоговые для того, чтобы давать малому и среднему бизнесу.

М.БЕРГЕР: И?

СЛУШАТЕЛЬ: И, значит, залог 120% должен составлять от суммы кредита, и 24% годовых. Ага? Они залог, и еще 24% годовых – это какой бизнес-то малый, средний? Это что нужно делать, я не очень понимаю?

С.БУНТМАН: Понятно, сейчас попробуем. Спасибо.

М.БЕРГЕР: Спасибо за звонок. 24% — это приговор. Я не знаю таких бизнесов прозрачных и легальных, ну, по крайней мере, их немного, которые бы давали доход хотя бы в рамках 24%, ведь нужно еще как-то свою прибыль иметь – не только навар от яиц, нужно же еще самому развиваться и поддерживать занятость, и производить товар. Ну, в общем, это выглядит, конечно, ужасно. Да, действительно, условия не равные. Без залога и там, не знаю, под 12%, и с залогом – под 24%. В общем, кому-то легко даются деньги, скажем так. Я просто сочувствую, но, на самом деле, действительно, в этом направлении должны работать власти, а не в том, чтобы облагать налогом носки, нижнее белье на таможенной границе.

С.БУНТМАН: Теперь апокалипсис сегодня. От Юрия, наверное, другого, здесь у нас несколько: «Если коррупцию разом запретить, экономика России рухнет?» (смеется)

М.БЕРГЕР: Нет, подожди, мы можем сколько угодно об этом говорить, но просто не люблю бессмысленных разговоров. А как? С помощью какого выключателя вы ее запретите? Как-то, может, всем договориться? Боюсь, долго будут идти переговоры. Ну, забавно. Вот просто, да. Если бы это было электричество, можно было бы отключить. Но коррупция – не электричество.

С.БУНТМАН: Запрет коррупции с сегодняшнего дня.

М.БЕРГЕР: Да, закон о всеобщем и полном запрете. А был в России такой закон дореволюционный – о запрещении питья на Руси, был закон.

С.БУНТМАН: Да. Алло, добрый вечер. Алло, здравствуйте.

СЛУШАТЕЛЬ: Алло, здравствуйте.

С.БУНТМАН: Здравствуйте. Как вас зовут, откуда вы звоните и ваш вопрос?

СЛУШАТЕЛЬ: Я звоню с Оренбургской области, город Орск, зовут меня Игорь.

С.БУНТМАН: Да, Игорь, ваш вопрос.

СЛУШАТЕЛЬ: У меня вопрос такой. Почему наше государство не может навести порядок в финансировании предприятий?

М.БЕРГЕР: А что вы под финансированием подразумеваете?

СЛУШАТЕЛЬ: Я понимаю, что нужно напечатать денег энное количество для того, чтобы запустить работу предприятий, которые сейчас стоят в полном застое, я имею в виду в нашей Оренбургской области, и в частности, в городе Орске.

М.БЕРГЕР: Там металлурги у вас, по-моему, да?

СЛУШАТЕЛЬ: Да, у нас там металлурги. У нас есть завод металлоконструкций, у нас есть предприятия (НЕРАЗБОРЧИВО).

С.БУНТМАН: То есть напечатать необеспеченных денег?

СЛУШАТЕЛЬ: Что нам мешает? Почему мы боимся, чтобы у нас доллар стоил… Ну, он сейчас 31 стоит, ну, Бог с ним, пусть он стоит 50 или 60.

М.БЕРГЕР: Нет, подождите. уважаемый, а вот…

СЛУШАТЕЛЬ: Деньги – это они будут иметь и хождение.

М.БЕРГЕР: Не-не, отлично, согласен. Дайте вставить реплику. Не отключай, пожалуйста.

С.БУНТМАН: Ой, я…

М.БЕРГЕР: Ну вы видите? Я просто хотел спросить. Ну вот, я обращаюсь уже к обезголошенному слушателю. Да, хорошо, я за то, чтобы, допустим, помочь оборотными средствами крупным компаниям, особенно у которых достаточно продолжительный цикл, это, все-таки, не пирожки печь – металлоконструкции, металл. Ноя просто хочу спросить: а вы уверены, что то, что дадут вам денег, вы нальете металла, накатаете проката. Окупят ли это? Вот же вопрос в чем. Давайте, все-таки, хотя бы на шаг вперед. Если купят, давайте биться за деньги. Но давайте, все-таки, относиться ответственно к таким просьбам и заявлениям. Конечно, нужны деньги экономики. Но не всякая работа не ради того, чтобы греть атмосферу и люди ходили на работу. То, что производится, должно покупаться, то есть пользоваться спросом. Вот здесь должна резьба совпадать.

С.БУНТМАН: Вот у нас 2 минуты. На концептуальный вопрос можешь ответить Денису из Орска? «Вам не кажется, что данный кризис является кризисом ссудного процента?»

М.БЕРГЕР: Нет. Это кризис доверия, в первую очередь. С этим соглашаются многие. Деньги есть у инвесторов, у банков, частных, мелких инвесторов. Просто люди боятся их вкладывать, боятся дать ход – это серьезная проблема, между прочим. И эти опасения – они, конечно, имеют очень серьезные основания. Разоряются банки, разоряются компании, поэтому страшно. Ну, и так в один день это недоверие не преодолеешь.

С.БУНТМАН: Теперь что-нибудь жизнеутверждающее, потому что мы выходим уже из Кредита доверия.

М.БЕРГЕР: Ну, я верю в снижение ставки рефинансирования Центрального банка и предлагаю всем в этот вечер выпить, кто пьет, за снижение ставки рефинансирования Центрального банка.

С.БУНТМАН: Хорошо. «Верую во снижение ставки». (смеется)

М.БЕРГЕР: Итак, за снижение ставки банка! Это тост.

С.БУНТМАН: Хорошо, это тост. Но мы не можем, мы продолжаем работать. Пусть Бергер пьет, а Антон Орех, Николай Александров сейчас представят «Радиодетали», а мы потом с Уткиным представим еще вам целый «Футбольный клуб». Всего доброго, до свидания!

М.БЕРГЕР: Счастливо!




Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире