'Вопросы к интервью
И. ВОРОБЬЁВА: 16:37 в Москве, дневной «Разворот» продолжается. В нашей студии гость — Евгений Федоров, председатель комитета ГД по экономической политике. Евгений Алексеевич, здравствуйте.

Е. ФЁДОРОВ: Здравствуйте.

А. ДУРНОВО: Давайте первый вопрос, начнём, мы на прошлой неделе так делали, с США. Дело в том, что Барак Обама, президент Штатов, начинает крупнейшую с 30-х годов реформу системы регулирования финансовых рынков. На выходе получится так, что Белый дом существенно усилит контроль за экономикой страны. И в частности, хотели бы власти американские мониторить системные рынки и получить какие-то рычаги доступа к контролю за финансовыми операциями, которые на рынках происходят. Хотел у Вас спросить, это ведь будет тотальное вмешательство в экономику страны. Это кризис к этому привёл?

Е. ФЁДОРОВ: Я бы сказал, что не только в экономику страны, но и в экономику всего мира тотальное вмешательство. Это закономерное решение, связанное с попытками удержать сегодняшнюю систему мировой архитектуры экономической. Фактически однополярную систему, монополистическую систему, и последние шаги, усилия, действия многих стран мира, они конечно, некоторым образом напугали, США, они предпринимают усилия для того, чтобы продемонстрировать своё лидерство, и продолжить выстраивание жёсткой мировой экономической архитектуры, какой она была до кризиса, она к кризису и привела.

Я думаю, что процесс установления таких национальных курсов, процесс выстраивания мира в конкурентную схему от монополистической, в многополярную схему, не смогут его остановить США, хотя у них для этого очень много возможностей есть.

А. ДУРНОВО: А не получится ли так, что они свою экономику в итоге разрушат просто?

Е. ФЁДОРОВ: Экономика США настолько связана с экономикой мира, что она не может существовать отдельно. Я просто одну цифру назову. США потребляют 40% мирового ВВП, производят 20. Демонтаж однополярного мира означает в два раза потребления США. Это колоссальный удар по стране. Вспомните, какой удар это нанесло по Советскому Союзу в начале 90-х годов, когда у нас упало резко потребление, зарплаты упали раз в пять, даже условные, по сравнению с советскими. Это сильный удар, и американцы это прекрасно понимают. Они не могут уже сойти с этой иглы такого потребления сверх того, что они производят. Уже не могут сойти.

Я напоминаю, что лет 10-15 назад они же сами выводили производства из США, они сами вступили в эту игру, при которой другие производят товары, а они их потребляют. Я думаю, что быстро они точно не смогут адаптироваться к конкурентному миру.

И. ВОРОБЬЁВА: Скажите, пожалуйста, у нас на сайте экономист Сергей Алексашенко ведёт блог и написал пост о том, что Обама молодец. Он сказал, что пока все остальные об этом только говорят, американская администрация выпустила этот доклад, подробно описала свои ошибки и провалы, конкретные действия, которые она собирается предпринять. Действительно ли Обама молодец, и не стоит ли России тоже так сделать?

Е. ФЁДОРОВ: Нет, Обама, конечно, молодец, никаких сомнений нет. Я вообще скажу, что как профессиональная моя оценка работы администрации США, Госдепа, я бы поставил пятёрки, они молодцы. Другое дело, что у них интересы расходятся с нашими или с интересами Китая, Швейцарии, даже Европы. У каждого свой национальный интерес. У США администрация отрабатывает интерес американского народа. И этот интерес конкурентно другой, чем у нас. Всегда так. Другое дело, что пока ему удавалось контролировать все мировые процессы, и такого механизма контроля нет ни у кого, может быть, только у немцев создаётся близкий по эффективности и по мощности инструмент мирового контроля.

Молодец, несомненно. А Россия чёткую занимает позицию. Мы понимаем, что мы не можем быть архитекторами мира, может быть лет 20-30 лет назад были такие амбиции, сейчас мы точно не можем. И нет другой страны, которая могла бы быть архитектором мира. Поэтому наш национальный интерес – в мировой конкуренции, блокироваться со всеми странами мира, кроме США, в экономической схеме, для того, чтобы создавать конкурентную среду, в которой мы сможем развиваться, пропорционально нашим усилиям, возможностям и эффекта нашей работы.

Потому что реально мы сильно подавлены американской экономической машиной, как и все страны мира, тут нет выбора. Другое дело, что у американцев мощнейший политический инструментарий, который впрыскивает некое обезболивающее в страны всего мира, и они не особо сопротивляются, когда отдают 20% ВВП, а это реально каждый человек земли отдаёт. И вроде бы соглашаются. Но это геополитика, это объективные законы.

И. ВОРОБЬЁВА: Говоря об экономике и косвенно об Обаме, например, бывший президент Джордж Буш, он наоборот, раскритиковал всё это дело. Он сказал, что проблемы в экономике может решить не государственное вмешательство, а действия частного сектора. Переходя на российскую реальность, у нас проблемы в экономике решит скорее государственное вмешательство или частный сектор?

Е. ФЁДОРОВ: Есть рыночная экономика и не рыночная, не бывает смешанной. Бывает рыночная экономика с элементами управления, с государственными элементами, но не может быть… либо одно, либо другое. Раз у нас рыночная экономика, у нас нет других вариантов, как кроме как совершенствовать рынок, нужно развивать частный сектор, сокращать роль государства, развивать гражданское общество. Мы и сделали этот выбор лет 20 назад. Мы можем вернуться обратно, тогда нам придётся пройти через 90-е годы.

Что касается Буша и Обамы – это разные политики и логики. А цель ода. Методы разные. Буш – это военно-политический, жёсткий лидер, который строит мир под себя, используя массовые политические и военные инструменты. Обама пытается договориться со всем миром, оставляя цели развития США, Цели у них одинаковые, методы разные. И в этом плане это скорее противоречия по использованным методикам. Буш считает, что методики Обамы неэффективны.

Если бы он считал, что они более эффективны, чем военные, наверное, он бы сам изменил свою политику года два назад.

А. ДУРНОВО: По поводу неэффективности методов Обамы. Десять американских банков, из тех, что успешно прошли стресс-тесты, уже возвращают кредиты государству, уже они вернули почти 70 млн. долларов. Это означает, что оживает американская экономика или это локальное событие?

Е. ФЁДОРОВ: Вы знаете, я привёл в начале цифру американской экономики, что американцы в стабильном системном плане потребляют в два раза больше, чем производят. Но в условиях кризиса методы борьбы с кризисов у американцев такие же, как и ситуации, которые привели к кризису. Они наращивают государственные расходы за счёт других стран. Реально они увеличивают свой долг, но реально только 5 трлн. они потратили на кризис, российских, французских, японских и китайских денег. Мы же понимаем, что эти деньги не возникли ниоткуда. Либо они их напечатали, либо они эти деньги взяли в долг, который никогда не отдадут, через госбумаги.

На самом деле эта антикризисная политика Штатов ещё больше зажала весь мир, усугубила ситуацию. Спустили тормоза по многим вещам. Потому что им надо пережить, они ещё больше напрягли мировую экономику для решения своих внутренних проблем, им надо, чтобы это было без скандалов, чтобы никто на это не обращал внимания. И в этом плане демонстрация успехов своих банков за чужой счёт – это совершенно нормальная политика, и я понимаю американцев, которые её проводят.

А. ДУРНОВО: То есть, получается так, что Штаты стремятся выйти из кризиса за счёт всех остальных.

Е. ФЁДОРОВ: Так и есть. Пять триллионов собрать со всех нас для того, чтобы решить свои внутренние проблемы потребления. Это за чей счёт?

И. ВОРОБЬЁВА: Возвращаясь к нашей стране, недавно совсем пришли новости о том, что в Минфине признали провал идеи создания игорных зон. И в том числе Вы говорили о потерях в казне в том случае, если этот бизнес прекратит существование. Там действительно какие-то чудовищные цифры?

Е. ФЁДОРОВ: Подождите. Сам Минфин, на который Вы ссылаете, это Первый Замминистра финансов, отвечающий за этот вид деятельности в Минфине называл 6-7 млрд. Вообще, доходы по прошлому году от всего игорного бизнеса в России 24 млрд.

И. ВОРОБЬЁВА: Вы называли 24.

Е. ФЁДОРОВ: Он такой и есть, 24 млрд. доход бюджета. Но я никогда не говорил, что это 24 млрд. которые бюджет потеряет. Я говорю о том, что он потеряет доходы от игорного бизнеса. Это правда. С первого числа этот доход не будет поступать в бюджеты. Половина этих денег Москва, половина Питер и четверть – вся страна. Я о чём говорю, что на месте игорного бизнеса появятся другие бизнесы, как правило – это помещения в центре городов, наиболее качественные. Наш расчёт показывает, что доходы от этих бизнесов, клубов, офисов, ресторанов будет не меньше, чем от игорного бизнеса.

Мы где-то 24 млрд. наберём за счёт другого налогообложения. Плюс у нас появится доход от игорных зон.

И. ВОРОБЬЁВА: Но игорные зоны-то будут? Потому что вроде как сейчас Минфин говорит, что провал, журналисты ездили на это место, сказали, что там нет ничего. Куда же им уходить?

Е. ФЁДОРОВ: Уходить им в другой вид бизнеса, это сразу было понятно. И вообще, никто не говорил, что он уходит в игорные зоны. Это журналисты придумали такой тезис. Он уходит в другой бизнес, а в игорные зоны приходят серьёзные инвесторы в сфере игорного бизнеса, это особый вид бизнеса, который в России может быть 5% бизнеса понимают стратегию игорного бизнеса, как инвестиционного бизнеса. Два миллиарда собрать на игорные зоны, извините меня, это вообще очень серьёзная позиция, которую явно игровые автоматы и казино маленькие у метро, они не наскребут 2 млрд. долларов, даже не надейтесь.

Игорные зоны – это право бизнеса зарабатывать деньги в этих местах. Речь идёт о том, что сегодня они этим правом не воспользовались в силу разных причин, региональные сдерживали власти, сам бизнес не верил, что закон вступит в силу. Соответственно, были задержки. Теперь, как только закон вступит в действие, я уверен, что найдутся в России или за рубежом достаточное количество инвесторов, которые освоят все четыре зоны.

А. ДУРНОВО: Когда он вступит в силу? Потому что я очень давно слышал про этот закон, но по-прежнему, оказываясь на Новом Арбате, вижу и казино и игорные дома. Возможно, что в ближайшее время, в этом году. Когда?

Е. ФЁДОРОВ: Надо было Вам просто почитать закон. Там написано 1 июля этого года. Эта цифра была обозначена два года назад, бизнес к ней подготовлен, все это знают, работники этой сферы тоже знают, просто закон давно прописал за два года, что надо уходить из этой сферы. Первого числа у нас не будет игорных заведений в России.

А. ДУРНОВО: И они начнут уходить в зоны.

Е. ФЁДОРОВ: Не в зоны. Они начнут становиться ресторанами, офисами, клубами, всевозможными заведениями другого профиля, не игорного. Я ещё раз говорю, я не думаю, что из них много, может быть единицы уйдут в игорные зоны. Потом другие присоединятся, когда зона нарастится, когда там сделают по 20 гостиниц, то 22-ую, 23-ю, вернутся те, кто занимаются этим бизнесом в Москве, в Питере и крупных городах.

И. ВОРОБЬЁВА: Говоря о внешней нашей политике, на прошлой неделе было решение, озвученное Россией вступать в ВТО в составе таможенного союза Белоруссии и Казахстана. Сегодня «Wall Street Journal» пишет, что это решение России, это просто очередная попытка Путина любой ценой возродить российское политическое влияние в ближнем зарубежье. Как Вы оцениваете такую версию и как Вы вообще оцениваете такое решение России вступать в ВТО в составе таможенного союза?

Е. ФЁДОРОВ: Очень серьёзное аналитическое издание, оценка, которая сильно раскрывает карты для Запада, для Евросоюза, для США, ВТО и наше вступление всегда было политическим вопросом. Они всегда рассматривали это как политику, и всегда рассматривали, как инструмент реализации своих национальных интересов на территории России. И фактически Путин действительно в этом вопросе их переиграл. Он провёл определённую линию, которая означает, что Россия ещё больше укрепила свои позиции в плане вступления в ВТО.

Если смотреть тему вступления в ВТО, здесь много интересного. Например, мы уже 15 лет вступаем. Реально мы выполнили все условия ВТО. Смысл ВТО? Это одна страна договаривается с другой или с группами стран о том, что открывают друг другу рынки. Россия открыла свой рынок, лет 15 начала открывать, и сейчас он весь нараспашку.

Задача преимущества от нашего вступления в ВТО, когда мы бы смогли использовать механизмы, связанные с открытостью нашего рынка, они уже исчезли, мы его уже открыли, все страны, которые хотели получить от России дивиденды, они их уже получили.

И. ВОРОБЬЁВА: То есть, для них никаких плюсов нет?

Е. ФЁДОРОВ: Они уже все плюсы получили.

И. ВОРОБЬЁВА: Если Россия вступит…

Е. ФЁДОРОВ: Но есть минус. Россия может принимать сейчас решения, которые ей ВТО прямо запрещает. Например, вспомните, какой скандал был, когда мы начали принимать решение по лесу, поднятие пошлины. Протоколы ВТО нам это прямо запрещали. Но протоколы не обязательно выполнять, в отличие от официального документа, членства ВТО. Страны задёргались, это был некий шок для Финляндии и для других. Они начали вступать в двусторонние отношения. Кстати, у нас уже двусторонние договоры с 60 странами есть. Это был огромный толчок для того, чтобы страны напрямую начали работать с Россией, без ВТО.

Или, например, второй аспект. Членство в ВТО требует т.н. синхронизацию законодательства и национальный анализ законодательства. В соответствие с национальным анализом, Россия изменила своё законодательство по требованию ВТО уже давно. ВТО прямо нам запрещает развивать инструменты инновационной экономики. Прямо чёрным по белому. И Россия сказала: «Хорошо». И три года назад отменила шесть законов в области инновационной экономики. Теперь мы говорим, что нам нужна инновационная экономика. Но для этого нам надо будет пересматривать протоколы ВТО, которые это запрещают делать.

Я имею в виду инструменты создавать интеллектуального рынка, а это сердце инновационной экономики. Для нас отсрочка вступления в ВТО – это демонстрация, или вернее, это наша позиция по условиям вступления туда. Мы хотим вступать туда на наших условиях, а не на условиях, которые были выработаны, когда мы были слабыми, лет 10 назад.

И. ВОРОБЬЁВА: Очень коротко. Россия должна вступать в ВТО?

Е. ФЁДОРОВ: Должна вступать на своих условиях.

И. ВОРОБЬЁВА: Таможенный союз – это те условия, которые нужны России?

Е. ФЁДОРОВ: Это одно из условий, но там и другие есть.

И. ВОРОБЬЁВА: Спасибо большое. Я напомню, что у нас был Евгений Федоров, председатель комитета ГД по экономической политике.



Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире