'Вопросы к интервью
В. ВАРФОЛОМЕЕВ: 10 часов 45 минут. Наш собеседник – профессор Российской экономической школы Константин Сонин. Доброе утро!

К. СОНИН: Здравствуйте!

В. ВАРФОЛОМЕЕВ: Сейчас наши слушатели в большинстве своем высказались против предложения засекречивать данные, например, о росте безработицы. Они считают, что даже негативную информацию надо публиковать. А как вы к этому относитесь?

К. СОНИН: Я думаю, что ваши слушатели совершенно правы. Когда речь идет о важнейшей экономической информации, нет никакого смысла ее скрывать. Ну, во-первых, ее практически невозможно скрыть, потому что, все-таки такая информация создается работой десятков сотен и тысяч людей, и как ее можно реально скрыть? Но, главное, что информация в экономике – это не просто то, на чем можно торговать или что влияет на общественное мнение. Это нечто, на чем координируется вся огромная экономическая деятельность огромного количества людей, огромного количества чиновников. Представьте, что значит, что правительство будет скрывать? Оно может скрыть это от газеты «Ведомости», оно не может скрыть это от губернаторов, от министров экономики всех регионов. У них-то данные будут, и поэтому, мне кажется, любые попытки манипулировать такими данными, они и опасны, и заведомо обречены на провал.

В. ВАРФОЛОМЕЕВ: Но ведь периодически мы видим, как рынки и российские, и мировые реагируют на выход какой-нибудь негативной информации из Соединенных Штатов. То снижение роста потребительских ожиданий, или же отчеты тех или иных корпораций…

А. ОСИН: Оклады какие-нибудь…

В. ВАРФОЛОМЕЕВ: Видите, как все это нервирует?

К. СОНИН: Смотрите: а зачем вообще нужны рынки и зачем нужны цены на рынках? Рынки и цены на рынках – это как раз то, что сигнализирует о реакции людей на произошедшую новость. Вот как правительство может узнать, как огромное количество, миллионы субъектов экономики реагируют на какие-то новости? — Смотря, как реагирует рынок.

В. ВАРФОЛОМЕЕВ: Логично. Теперь о хорошем, о позитивном. Сегодня меня заинтересовала статья Сергея Алексашенко «Непростые развилки» в «Ведомостях». И он, в частности, пишет следующее, хотя сам потом развенчивает сей возможный миф. «Внешне ситуация в российской экономике явно успокоилась. Курс рубля начал понемногу укрепляться, рост безработицы замедлился, премьер констатирует снижение инфляции, ЦБ пошел на снижение ставок. Да и приход весны вселяет на лучшее». А на ваш взгляд, Константин, это реальное отражение нынешней ситуации в российской экономике? Или это возможный элемент некоего самоуспокоения?

К. СОНИН: Я думаю, что здесь есть элемент не столько самоуспокоения, сколько успокоения читателей. В том смысле, что после 6 месяцев просто удивительно плохих новостей – я бы сказал, новости в реальном секторе и в нашей стране, и в других страна настолько плохие, что в них экономистам просто трудно поверить. Это во многих странах не видели 50-70 лет таких данных о промышленном производстве, какие мы видели последние месяцы. Вот сейчас — и Сергей Алексашенко это отмечает – поток новостей стал менее негативным. Но конечно, говорить о том, что основные трудности преодолены, об этом говорить рано. Я думаю, он точно так же прекрасно это понимает.

А. ОСИН: А о пресловутом «дне» можно уже говорить или нет?

К. СОНИН: Понимаете… не надо забывать, что пресловутое «дно» — это все-таки такая интеллектуальная концепция. То есть, в принципе, экономика может падать, может производство снижаться в течение, например, шести лет, но медленно. Собственно, у нас спад в прошлый раз начался в 90-м году, он был совершенно обвальным в 90-91 годах, потом было два или три года просто быстрого спада, потом было ускорение спада в 93-м году, потом еще три года спада, потом маленький подъем, потом еще год спада. То есть, когда мы говорим, это имеется в виду, что мы сравниваем две ситуации: когда долго падает медленно и когда падает быстро. Но мы еще реально не знаем: мы падаем долго и медленно или быстро падаем.

А. ОСИН: Ну, почему? Скорость падения-то можно оценить, по крайней мере?

К, СОНИН: Скорость падения очень высокая. Именно это позволяет нам, аналитикам, говорить про возможность достижения какого-то дна, что просто длительно падаем с такой скоростью, что мы скоро приблизимся к показателям, ниже которых вообще просто невозможно себе представить, что мы будем… В некоторых отраслях, например, машиностроении, это уже уровень 98 года. Из каких вдруг соображений может быть хуже, чем в 98-м году. Куда еще падать? Поэтому мы и говорим о достижении дна.

А. ОСИН: А в этой связи… Вот в газете «Время новостей» я прочел о том, что инфляция замедлилась по сравнению с аналогичным периодом прошлого года. Но некоторые аналитики, эксперты говорят, что это даже плохо. Вот как ваше мнение? Чем нам грозит замедление инфляции? Вот эффект от девальвации рубля, как пишут все те же эксперты, то есть, хороший, положительный эффект, он этим самым может быть нивелирован.

К. СОНИН: Смотрите. Инфляция сейчас хороша тем, у кого большие долги в рублях. И таких субъектов экономики, и людей, и фирм в стране немало. И для них инфляция это, конечно, хорошее дело. Но снижение инфляции я бы не считал никакой опасностью, потому что по нормальным мерках у нас огромный бюджетный дефицит, над всем обозримом будущем огромный бюджетный дефицит. Никакого реального другого способа профинансировать этот бюджетный дефицит кроме как поднимать… – если мы не сокращаем расходы…или печатать – никакого другого способа нет. Поэтому я как раз считаю, что у нас инфляция будет проблемой в ближайшие годы.

В. ВАРФОЛОМЕЕВ: А я встречал мнения, Константин, что достаточно вновь провести девальвацию рубля процентов на 30, и дефицит будет полностью погашен.

К. СОНИН: Я хотел бы узнать, каким образом человеку удается провести девальвацию рубля… как это скажется на бюджете вообще?

В. ВАРФОЛОМЕЕВ: Вот я сейчас деталей не вспомню.

К. СОНИН: Смотрите, чтобы дефицит покрыть, нужно откуда-то получить деньги. В смысле, если их напечатать, позволить рублю девальвироваться, то есть, сохранять резервы… но в принципе, любой дефицит можно покрыть печатанием денег. Но тогда инфляция может быстро стать большой проблемой.

А. ОСИН: Но вот в Соединенных Штатах Америки печатают же без конца? И огромный долг у страны. Тем не менее, продолжают печатать.

К. СОНИН: Проблема – если это, конечно, проблема Соединенных Штатов – что весь мир хочет хранить у себя доллары и хочет хранить активы, номинированные в долларах. Поэтому …(неразб) печатать деньги, а вот люди по всему миру – бразильцы, русские, индийцы просто складывают эти доллары у себя, и правительству США приходится еще и еще печатать.

В. ВАРФОЛОМЕЕВ: Может, нас кто заставляет, Константин, вкладываться в доллары?

К. СОНИН: Опросите своих знакомых – заставляет их кто-то? Получили они директивы сберегать в долларах и евро, или сами догадались?

В. ВАРФОЛОМЕЕВ: Наверное, человек понимает, все-таки понимает это, может быть, не осознанно, а на таком, подсознательном уровне, что это самое надежное.

А. ОСИН: Получается, что Америка такая же сырьевая страна. Если мы добываем нефть, ее продаем, то Америка просто печатает деньги.

В. ВАРФОЛОМЕЕВ: Нет-нет! Деньги это товар. Это не сырье.

А, ОСИН: Ну, вот. Доходы имеет…

К. СОНИН: Можно экономисту вмешаться? Еще Маркс сказал: деньги это не товар и не сырье. Деньги — это деньги. И в принципе, вообще любая страна, которая, скажем, 200 не проводит денежную реформу, и страна, у которой надежная политика, и от парламента которой не ожидают, что он позволит напечатать деньги, в принципе, ее валюту тоже будут держать. Если мы в России тоже поставим себе такую задачу – 100 лет без денежной реформы, 100 лет свободных выборов, то у нас тоже будет, наш рубль все будут хранить.

В. ВАРФОЛОМЕЕВ: Спасибо большое. Константин Сонин, профессор Российской экономической школы



Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире