'Вопросы к интервью
А. ПЛЮЩЕВ: Мы продолжаем, и у нас на прямой линии связи Константин Сонин, профессор Российской экономической школы. Константин Исаакович, доброе утро.

К. СОНИН: Доброе утро.

С. БУНТМАН: Доброе утро.

А. ПЛЮЩЕВ: Здесь Сергей Бунтман и Александр Плющев, и позвольте начать с вопроса. Сегодня «Daily Online», это интернет-издание, ссылаясь на аналитиков… (неразб.), пишет о том, что Центробанк может девальвировать рубль, вновь девальвировать уже в мае. И там они называют даже возможную границу бивалютной корзины 60. Нужно ли торопиться сейчас с рублями в обменные пункты?

К. СОНИН: Нет, мне кажется, что сейчас не нужно торопиться с рублями в обменные пункты. Нужно подождать каких-то сведений о макроэкономической ситуации и, может быть, о том, что происходит в промышленности. Потому что для того, чтобы курс рубля так радикально изменился, как предсказывают аналитики, которых вы процитировали, нужно, чтобы действительно произошли какие-то серьезные макроэкономические события. То есть нужно, чтобы резко вдвое, даже больше, чем вдвое, упали цены на нефть или действительно усилился спад промышленного производства, или, не знаю, председатель Центробанка сошел с ума…

С. БУНТМАН: Это тоже макроэкономическое событие, да? Сумасшествие председателя Центробанка…

К. СОНИН: Ну там есть и заместители.

С. БУНТМАН: Ну, конечно.

К. СОНИН: Пока что вот никаких, как бы сказать, реальных свидетельств, что ожидается девальвация такого масштаба, я не вижу.

С. БУНТМАН: Почему появляются такие вот здесь совершенно с точными датами какими-то… Ведь до полумесяца – это точная практически дата. Вот почему это появляется? Здесь есть какая-то цель, или это просто яркий расчет, чтобы поразить публику?

К. СОНИН: Ну, смотрите, неопределенность вообще в жизни – это одна из самых страшных вещей для людей. И экономическая неопределенность – тем более. У нас ведь пока еще совершенно нет привычки жить в условиях большой неопределенности. Ну большой экономической неопределенности, речь не идет о том, что будет революция или гражданская война. Но экономика растет, экономика падает – это естественная часть развития. Но на том, что вот есть эти страхи, играет очень большое количество разного рода аналитиков и предсказателей.

А. ПЛЮЩЕВ: На прошлой неделе господин Улюкаев, зампред как раз Центробанка, пообещал, что, может быть, у нас на ближайших неделях снизят ставку рефинансирования, наконец-то, как это происходит везде в мире. Здесь наш слушатель спрашивает: «Что, на ваш взгляд, несет в себе большие риски в России – высокая инфляция, которую как раз сдерживает ставка, или же падение экономики?»

К. СОНИН: Ну, смотрите, от высокой инфляции само по себе не становится плохо напрямую. Можно десятилетия жить со сравнительно высокой инфляцией. Бразилия в течение 10 лет умудрялась расти со стопроцентной инфляцией, цены удваивались каждый год. То есть в конечном счете инфляция угрожает нам тем, что это сказывается на производстве. И если отвечать на вопрос, который задан, падение производства хуже. И я думаю, что речь идет о будущей экономической политике, то тогда, когда мы будем сталкиваться с проблемой спада, как сталкиваемся сейчас, то Центральный банк и Минфин будут скорее бороться со спадом, позволяя быть довольно высокой инфляции.

А. ПЛЮЩЕВ: А что вы можете сказать по поводу внесенного в Госдуму законопроекта о бонусах? Там предлагают фактически задавать налогами доходы на менеджеров выше 4 миллионов рублей в год.

К. СОНИН: Если я правильно понимаю, речь идет о тех бонусах, которые получают менеджеры госпредприятий и предприятий, которые получают государственную поддержку?

А. ПЛЮЩЕВ: Да, да, да.

С. БУНТМАН: Да, тех, которым помощь была оказана.

К. СОНИН: Тогда тут есть как бы у такого предложения, конечно, плюсы и минусы. Очевидный минус – это то, что при этом трудно создать хорошие стимулы для менеджеров. Эти бонусы в коммерческих фирмах, огромные бонусы для менеджеров, они появились в каком-то смысле не от хорошей жизни. Конечно, любой владелец любого бизнеса хочет платить зарплату поменьше своим менеджерам, но он хочет, чтобы менеджеры работали получше, поэтому придумывают какую-то систему бонусов. Если мы налагаем ограничения на такую систему, это значит, что мы налагаем ограничения на создание правильных стимулов для менеджеров. В то же время понятно, что когда такая ситуация, что деньги граждан обычных используются для помощи частным компаниям или для помощи госкомпаниям, то, конечно, это было бы возмутительно, если бы менеджерам этих компаний платились огромные деньги, и никто этого не потерпит.

С. БУНТМАН: Где для вас разумное решение этой проблемы? Вы описали плюсы и минусы.

К. СОНИН: Смотрите, есть существенная проблема: для менеджеров госкорпораций очень трудно вообще создать стимулы. Потому что что, собственно, теряют менеджеры госкорпораций? В компании, которая частная, если там собственник или контролирующий акционер менеджер, то если он проигрывается на рынке, если его бизнес оказывается неудачным, то он все теряет. Менеджер госкорпорации — максимум, что с ним можно сделать, это его уволить. Но я думаю, что правильная система – это которая вознаграждает менеджеров госкорпораций за долгосрочные успехи, а не за краткосрочные успехи. Чтобы у них не было возможности как-то за счет госкредитов залатать дыры и в этом году получать большие бонусы. А если они там в течение 10 лет продемонстрируют большой рост, можно было бы по итогам 10 лет получать большой бонус.

А. ПЛЮЩЕВ: Константин Исаакович, ваш коллега Никита Кричевский в «МК» пишет о том, как нажились на кризисе банкиры, а ЦБ и правительство в это время их прикрывали. Вот такой вывод можно сделать из этой колонки его небольшой. Хотелось бы, чтобы вы оценили это высказывание. Действительно ли банкиры нажились на кризисе, и действительно ли их прикрывали ЦБ и правительство? У нас где-то минута…

К. СОНИН: Центральный банк, конечно, защищал банки от возможности банковской паники, и в этом смысле он помогал банкирам, которые этими банками владеют или которые этими банками управляют. Вообще есть очень простой метод смотреть, потерял ли кто-то и получил ли кто-то деньги граждан. Смотрите, если какое-то предприятие или какой-то банк получил государственную поддержку и собственник его не потерял, то тогда это значит, что деньги граждан пошли этому человеку. Если речь идет о сохранении предприятия, например, банка, но не собственника этого предприятия, банка, тогда все нормально. Хотя бы отчасти нормально.

А. ПЛЮЩЕВ: Спасибо большое.

С. БУНТМАН: Спасибо.

А. ПЛЮЩЕВ: Я благодарю. Это был Константин Сонин, профессор Российской экономической школы.





Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире