'Вопросы к интервью

Время выхода в эфир: 04 марта 2009, 23:04

А.РОДИОНОВ: 23 часа 4 минуты в Москве. Добрый вечер, у микрофона Андрей Родионов. Ближайший час я буду у микрофона, и сначала мы, как всегда в это время, поговорим подробно об экономическом кризисе, и как всегда в среду наш гость в это время Сергей Алексашенко, бывший первый зампред Центробанка. Ну, а потом во второй половине часа поговорим о спорте в программе «Спортивный канал». Напоминаю, что номер, по которому вы можете присылать ваши SMS-сообщения в виде вопросов, естественно, прежде всего — +7 985 970-45-45. В ближайшие 20 минут ваши вопросы Сергею Алексашенко я здесь буду ловить и переадресовывать их Сергею Владимировичу. Соответственно, добрый вечер, Сергей Владимирович.

С.АЛЕКСАШЕНКО: Добрый вечер, Андрей.

А.РОДИОНОВ: Давайте начнем с некоторых текущих новостей. В частности, сегодня были обнародованы новые цифры по такому важному показателю, которому вы, в частности, совершенно справедливо большое значение придаете, как инфляция. И, в частности, было заявлено, что с начала года инфляция составила 4,2%. По сравнению с 2008-м годом, прошлым годом за этот же период – 3,7%, то есть 0,5% уже прибавляем. Как вы можете прокомментировать эти цифры? Это нормально, много, мало и чего ждать в дальнейшем?

С.АЛЕКСАШЕНКО: Ну, конечно, это много. И по современным стандартам это достаточно на годовую инфляцию. То есть все страны мира, все вот эти страны, входящие в G20, считают, что инфляция должна быть существенно ниже, чем она есть в Россия. Россия – единственная страна, входящая в G20, которая определяет сейчас судьбы мира, которая собирается встречаться в Лондоне, встречалась в Вашингтоне – вот только у нас двузначная инфляция. Инфляция выше чем в прошлом году понятно, почему, понятно, уже начинает потихонечку сказываться эффект девальвации рубля. Импортные товары дорожают, соответственно, расчищают пространство для отечественных товаров – ну, импортные перестают покупать. Соответственно, отечественные производители повышают цены на свои товары. Мы очень ярко наблюдаем, как это происходит в автомобильной промышленности – повысили пошлины, девальвировался рубль, цены на импортные машины стали повышены в рублях. Ну, и тут же АвтоВАЗ считает необходимым повысить цены на свою продукцию, ничего не меняя ни с качеством, ни с моделями и так далее. К сожалению, прогноз, я думаю, что не утешительный. И очевидно, что дальше инфляция будет, наверное, все-таки еще быстрее опережать уровень прошлого года. Я думаю, что девальвация всерьез начнет сказываться где-то с марта-апреля, вот, там девальвация конца прошлого года – она начнет в цены перекладываться в марте-апреле месяце. А потом нас ожидает еще следующая вещь, к которой нужно тоже готовиться, ну, с точки зрения инфляционных ожиданий. Министерство финансов начнет использовать финансовый резерв, резервный фонд для финансирования дефицита бюджета, ну, а это прямое эмиссионное финансирование. К чему оно приводит, в общем, многие должны хорошо помнить по 90-м годам, когда Минфин регулярно использовал кредиты Центрального банка для финансирования бюджетного дефицита. Поэтому, к сожалению, у меня нет такого оптимизма как у наших руководителей экономических ведомств, что в этом году инфляция будет 13% — ниже, чем в прошлом, ну, или в крайнем случае 14%, что чуть-чуть выше, чем в прошлом году. Я думаю, что инфляция будет повыше. Я думаю, что она за 15% зашкалит в этом году.

А.РОДИОНОВ: Но ведь, я сейчас не вспомню кто, но по-моему кто-то из чиновников московского правительства – боюсь ошибиться, но точно это было официальное лицо, заявившее, что если удастся уложиться в 15%, то это будет большое счастье, а реально нужно будет говорить о 25-30-процентной инфляции. Вот это реально или это все-таки перебор?

С.АЛЕКСАШЕНКО: Нет. Я думаю, что 25-30% — это, все-таки, перебор. Это нужно, как говорится, приложить специальные усилия и постараться разогнать инфляцию до этого уровня. Я думаю, что против разгона инфляции выше 20% даже будет играть то, что у нас в экономике, ну, как не говорят, спад. И, соответственно, зарплаты, совокупный фонд оплаты труда снижается, люди, в целом население получают меньше, чем получали где-нибудь год назад. И это все будет оказывать сдерживающее влияние на инфляцию. Поэтому, с одной стороны, девальвация плюс эмиссионное финансирование дефицита, с другой стороны, спад и снижение доходов населения. Поэтому я думаю – мой личный прогноз – это где-то между 15% и 20%.

А.РОДИОНОВ: Вы еще в процессе ответа на предыдущий вопрос сказали такую вещь, что будет замещение импорта и российские производители, соответственно, будут подтягивать свои цены к уровню импорта, которые, ну, там, ту же или соседнюю нишу занимают. Но вот, интересно, как здесь устроена логика предпринимателей: ведь для того, чтобы завоевать эту нишу и вытеснить оттуда импортного конкурента, может быть, наоборот, цены стоит не так быстро разгонять? И не подтягивать их до уровня импортных, а брать как раз тем, что будет дешевле. Или так не работает?

С.АЛЕКСАШЕНКО: Ну, в нашей экономике так не работает. В нашей экономике работает по-другому сегодня. Вот, ваша радиостанция очень активно обсуждала эту тему, по-моему, — что повышаются импортные цены на детское питание, причем повышаются существенно. Соответственно, импортное питание подорожает – там, никто не знает, в 2 раза, на 60, 70%. И понятно, что очень многие люди, которые сегодня там… От девальвации оно подорожало, в долларах, там, на 40%, ну, еще там 60. Получается, что оно в 2 раза по сравнению с летними ценами подорожает, когда, там, через пару месяцев импортные пошлины вступят в силу. И понятно, что очень многие вынуждены будут отказаться от покупки импортного детского сада.

А.РОДИОНОВ: Так, а российское?

С.АЛЕКСАШЕНКО: А детей-то кормить надо. Ну, а российское возьмет, там, процентов на 5, на 10 подорожает. Ну, оно не в 2 раза, ну, на 5%, на 10%, а может, на 20%. Ну, то есть понятно, что разрыв все равно будет сохраняться большим, но вот такая вот 10-процентная прибавочка – она никому, наверное, не помешает из производителей. И самое главное, что, вы знаете, как? Конкурировать не надо. Пошел в правительство, пролоббировал повышение импортных пошлин – и все в порядке.

А.РОДИОНОВ: Вот такая вот конкуренция. Но это мы на примере автопрома тоже очень хорошо знаем.

С.АЛЕКСАШЕНКО: Да, конечно.

А.РОДИОНОВ: Еще цифры, которые тоже появились сегодня. Вот с ленты информационных агентств, насколько я понимаю, это ссылка на материалы Центробанка: «Вклады населения в российских банках увеличились в январе этого года на 3,5% по сравнению с тем, что было в предыдущем месяце». То есть за январь плюс 3,5% — это цифра на 1-е февраля: было 5,9 триллионов рублей на 1 января, на 1 февраля – 6,1 триллиона рублей. То есть люди понесли деньги в банки – как вот это объяснить?

С.АЛЕКСАШЕНКО: Я не думаю. Я не думаю, что люди всерьез понесли деньги в банке. Я думаю, что процесс идет нормальный.

А.РОДИОНОВ: Откуда эти цифры?

С.АЛЕКСАШЕНКО: Валютная переоценка. Опять-таки, сегодня у вас выступал генеральный директор АСВ – агентства по страхованию вкладов – Александр Турбанов. Он сказал, что доля валютных вкладов в общей сумме выросла с 13% до 26%. То есть, вот, из 6 триллионов рублей, полтора триллиона – это рублевый эквивалент валютных вкладов, ну, долларов и евро. Там, за январь, что у нас там? Доллар начинался где-то, по-моему, 29 рублей, ну, и там закончился 35-36. Ну вот, он на 20% подорожал – вот он весь прирост вкладов. Поэтому мне кажется, что это оптимистическая оценка такая. Ну, знаете, как есть – ложь, большая ложь и статистика. Вот это статистика в данном случае. Нам же не дают разбивку рублевого вклада, валютного вклада, чтобы мы могли оценить, что выросло, насколько выросли рублевые вклады.

А.РОДИОНОВ: То есть все-таки люди в данный момент банкам не доверяют, получается? Хотя смотрите: банки-то – это те учреждения, которые, наоборот, от этой ситуации выиграли, в общем, как мы с вами говорили, покупая валюту.

С.АЛЕКСАШЕНКО: Да, безусловно.

А.РОДИОНОВ: И чувствуют себя сейчас вполне нормально. Тогда почему же эта статистика не может быть правдой?

С.АЛЕКСАШЕНКО: Не-нет, подождите. Статистика – правда в том, что общая рублевая сумма вкладов выросла. Но она могла вырасти либо за счет того, что население принесло новые рубли, либо за счет того, что население часть рублей забрало, но те вклады, которые были валютные. выросли в цене. И вот мне кажется, ну, вот так, навскидку, если эта цифра господина Турбанова верная, что там четверть вкладов – это валютная. То получается, что весь прирост вкладов и, может быть, чуть больше – он образовался за счет просто переоценки условно вкладов в долларах и в евро в рубли. Вот они были, там, по курсу 29 рублей за доллар, стали по курсу 35 рублей за доллар – вот и получился весь прирост.

А.РОДИОНОВ: Понятно. А вообще вот, можно услышать от вас совет вот по какой теме. Ну, например, у кого-то есть миллион рублей, условно говоря. В общем, был некий все-таки, определенный момент паники, примерно в ноябре-декабре, когда все это начиналось, человек забрал деньги. Вот сейчас он сидит с ними, в общем, как-то, ну, не то, что устаканилось, но прекратилась на время или навсегда эта девальвация – и что ему с этими деньгами-то делать? Потому что, ну вот, инфляция сильная, они у него лежат дома, обесцениваются. Переводить в доллары – непонятно, что будет. В евро – тоже непонятно, что будет. Такой ход, как обратно отнести в банк, положить под процент – и отнести, опять же, рублевый вклад или валютный? Вот, что делать – ваш совет?

С.АЛЕКСАШЕНКО: Нет. Ну, первый совет – конечно, не надо держать деньги дома. Для того банки и придуманы, чтобы там хранить свои сбережения.

А.РОДИОНОВ: Или просто ячейку?

С.АЛЕКСАШЕНКО: Да ну, слушайте, ну зачем? Вот у нас есть хорошая система страхования вкладов. Она гарантирует вам вклад в банки до 700 тысяч рублей. Если у вас в 2-х банках вклады, значит 700 и 700, вот там 1 миллион 400. Вот я говорю: возьмите этот миллион, разделите его на 2 части, отнесите в 2 банка, да? Ну, вот вам… Даже если банки обанкротятся, вот, вдруг такой страшный сценарий, то это означает, что через 2 недели после банкротства банков вам агентство по страхованию вкладов вернет ваши деньги – вы ничего не потеряете, но вы получите хотя бы проценты, да? Поэтому, мне кажется, что самая большая ошибка, которая может быть сегодня, это забрать деньги и их просто держать дома. Вообще, сейчас, мне кажется, ситуация успокаивается потихонечку и население уже как-то, все, кто хотели, уже все поменяли – там, рублевые вклады на валютные, наличные рубли на доллары. Вся ситуация так, успокоилась, и мне кажется, что, в общем, действительно, пора деньгам возвращаться в банки.

А.РОДИОНОВ: В рублях или в долларах, или в евро?

С.АЛЕКСАШЕНКО: Вы знаете, каждый этот вопрос решает для себя – здесь не может быть универсального ответа. Если у вас деньги для того, чтобы покупать автомобиль или квартиру, то, наверное, все-таки лучше валютную, потому что, как правило, цены и на квартиры, и на автомобили привязаны к у.е., к условным единицам – либо к доллару, либо к евро, поэтому, наверное, так. С другой стороны, если вы хотите заработать чуть-чуть больше, то мне кажется, что на ближайшие несколько месяцев курсу рубля ничего не угрожает в рамках той границы коридора для корзины. Соответственно, мне кажется, что платежный баланс у России сейчас пока складывается достаточно благоприятно, и особого давления на курс рубля я не предвижу. Вот, пока Центральный банк проводит жесткую денежную политику, денег банкам не дает, Минфин на счастье всем, у кого есть рубли, никак не может утрясти свой бюджет, реструктурировать и не прибегает к этому эмиссионному финансированию. Значит, курс рубля будет держаться стабильным. Сколько это продлится? Никто не знает, к сожалению, предсказать невозможно.

А.РОДИОНОВ: Еще вопрос про банки. Пенсионер из Челябинской области, насколько я понимаю, спрашивает вас с помощью интернета, прислав вопрос на сайт.

С.АЛЕКСАШЕНКО: Хороший пенсионер.

А.РОДИОНОВ: Да, продвинутый: «Прошу откровенно ответить, чего было больше в плавной девальвации». И такие варианты ответа он предлагает: дать возможность банкам и приближенным лицам заработать под шумок и избежать паники населения.

С.АЛЕКСАШЕНКО: Вы знаете, я думаю, что все-таки второго. То есть, если вопрос вот так однозначно ставить – первого или второго – то второго.

А.РОДИОНОВ: А если не так однозначно?

С.АЛЕКСАШЕНКО: Нет. Я думаю, что, действительно, был баланс – было и то, и другое. Но мне кажется, что наши политические руководители достаточно внятно изложили свою мотивацию. Ну, мне кажется, что она такая, достаточно откровенная и честная – что мы считали, что разовая девальвация дестабилизирует социально-психологическую обстановку в обществе. Ну, и в общем, наверное, вспоминая 1998 год, то я точно могу сказать, что да, дестабилизировала бы. Ну, плюс там разовая девальвация – были бы огромные негативные проблемы, связанные с влиянием на ту же самую банковскую систему, которая в тот момент, ну, понесла бы огромнейшие убытки из-за того, что она занимала в долларах, а выдавала кредиты в рублях. Поэтому сочетание обоих этих факторов, безусловно – ну, мне кажется, что второй фактор для решения для политических властей был более важным.

А.РОДИОНОВ: И этот же пенсионер еще тоже спрашивает, почему в Белоруссии без нефти и газа девальвация 20%, а в России – 50?

С.АЛЕКСАШЕНКО: Вот именно потому, что в Белоруссии нет нефти и газа, и их платежный баланс построен не на экспорте сырья, а на экспорте добавленной стоимости того, что белорусы добавляют своими руками, своим трудом. И поэтому на них влияние вот этого кризиса оказалось меньше, а пострадали сырьевые страны. Почему Украина так сильно пострадала? То же самое: потому что страна ориентирована, экономика, платежный баланс базируются на экспорте сырья. Там просто сырье – более узкий круг – черные металлы и уголь, вот, что называется, еще более циклические товары, нежели чем в России. В России просто цена на нефть упала, а на Украине еще и снизилась физическая продажа металла – там просто коллапс, такая тяжелейшая ситуация. А в Белоруссии всего этого нету, поэтому у них и девальвация 20%.

А.РОДИОНОВ: Напоминаю, что Сергей Алексашенко в прямом эфире «Эха Москвы» в программе «Кредит доверия». Александр из Питера вопросом по SMS возвращает нас к первой теме – к инфляции. Вот он пишет: «Повышается инфляция за счет девальвации и уменьшение конкуренции, ну, и платежный спрос начинает уменьшаться. Соответственно, должны падать цены», — рассуждает он.

С.АЛЕКСАШЕНКО: Вот, вы знаете, пока… Я назвал же, что в течение года снижение доходов населения будет играть такую роль, ну, в сторону понижения инфляции. Пока это не подтверждается практикой, пока наше население предпочитает активно тратить деньги, и я думаю, что, скажем, в частности, снижение или не рост вкладов населения в банках связано с тем, что население выбирает товары. Может быть, просто считает, что можно прожить, вот, знаете как? Кризис недолгий, 6 месяцев – и мы разделим сбережения на 6 частей и продержимся. Проблема в том, что кризис может быть долгий, сбережения могут понадобиться не только в этом году, но и в следующем. Но пока, пока товарооборот в реальном выражении, то есть с поправкой на инфляцию, растет. Вот такое наше население – не верит в кризис.

А.РОДИОНОВ: То есть не отреагировало пока.

С.АЛЕКСАШЕНКО: Ну, отреагировало, конечно, но не так сильно. То есть, потреблять меньше не хочет.

А.РОДИОНОВ: Наталья из Москвы пишет тоже по SMS: «У нас никто, от крупных сетей до бабушек с пирожками у дорог не готовы к прибыли меньше 40%. А какова прибыль в малом бизнесе на западе?» Ну, не знаю, правда это или нет, вот, вы можете подтвердить или опровергнуть и соответствующую цифру…

С.АЛЕКСАШЕНКО: Ну, я боюсь, я так, навскидку, конечно, не скажу, но то, что там прибыли существенно меньше, чем у нас – это правда. Ну, конкуренция выше. Вы знаете, когда есть конкуренция, ты понимаешь, что повышение цен не может быть бесконечным, потому что всегда есть кто-то, кто готов продать дешевле, чем ты.

А.РОДИОНОВ: Кризис может как-то подправить эту ситуацию?

С.АЛЕКСАШЕНКО: Не думаю. Не думаю, что сам по себе кризис может сильно на это дело повлиять, потому что кризис не заменяет конкуренцию. Скорее, кризис уменьшает конкурентное пространство в том плане, что делает конкуренцию менее жесткой. Потому что кто-то не выдерживает: кто-то не выдерживает кризиса по экономическим причинам, кто-то не выдерживает из производителей из мелкого, в том числе, бизнеса. Ну, просто надоедает, устают бороться.

А.РОДИОНОВ: Не, подправить в том смысле, что вот, работали за 40% прибыли, а после кризиса будут согласны уже и за 10%.

С.АЛЕКСАШЕНКО: Слушайте, ну вот, Андрей, смотрите. Раньше работали вы, я и еще 2 соседа у нас, и мы производили, ну, что-то одно, ремонтировали автомобили, да? Сегодня один из них, ну, попал в долги, причем по ипотеке – вот он все, продал свой бизнес нам с вами и ушел из бизнеса. А еще один человек сказал: «Слушайте, устал я чего-то бороться, кризис, это, сё, — и тоже сказал, — закрываю я свой бизнес и ухожу». Вот остались мы с вами.

А.РОДИОНОВ: Ну, мы договоримся, естественно.

С.АЛЕКСАШЕНКО: Ну, нет. Вопрос в другом: мы с вами цены после этого понизим или повысим? Ну, конечно, повысим. Это такое объективное скотское желание: есть возможность – снизилась конкуренция – попробую повысить цены, вдруг пройдет? К сожалению, кризис – вот он такой, в России будет так играть. Потому что для развития конкуренции, к сожалению, практически ничего не делается: все монопольные сектора остаются монополизированными, антимонопольная политика фактически не проводится.

А.РОДИОНОВ: Сергей Владимирович, я бы еще хотел в сегодняшней программе вот какую тему достаточно большую такую затронуть. Вот, в последнее время, как мне кажется – ну, это, в общем, вполне справедливо, поскольку кризис уже длится достаточно долго и, видимо, еще продлится немало. Разговоры из экономической сферы часто перетекают уже в такую, политическую, да? И появляются различного рода публикации, что, в общем, власть не справляется со своими обязанностями, со своими функциями. И вот вы, в частности, на блоге тоже писали про Михаила Леонтьева, который высказал, в свою очередь, вроде бы рупор режима недовольства нынешним этим самым режимом. Есть и другие сходные мнения. Как вам кажется? Ну, вопрос не в том, нормально это или нет. В принципе, это абсолютно логичный, так сказать, поворот событий. Но к чему может все это привести и насколько в ближайшее время будет серьезное давление на правительство? И вот, насколько нынешнее правительство, скажем так, исчерпало лимит ошибок, какой-то, уж простите, кредит доверия?

С.АЛЕКСАШЕНКО: Ну, я думаю, что кредит доверия правительство еще не исчерпало, лимит ошибок оно еще не превысило. При том, что и ошибки были, и кредит доверия исчерпывается. Вот я как раз только на прошлой неделе был на Красноярском форуме, и оттуда привез такие впечатления, достаточно сильные эмоциональные. И мне кажется, что участники форума достаточно открыто сказали правительство несколько таких лозунгов, ну, месседжей, как по-современному говорить. Первое, что правительству – «Нам не надо врать», да? «Мы устали от вашего вранья, нам для того, чтобы нормально вести бизнес, нужно четко понимать, где мы находимся, в какой ситуации. Потому что от этого зависят наши бизнес-решения. Не относитесь к нам как к детям, а относитесь к нам как к партнерам. Потому что мы в одной лодке, и если вы попробуете спасти всех без нашего участия, у вас ничего не получится. Да, ваше участие нужно, но нужно и участие бизнеса. Второе – бизнесу не нужны деньги, бизнесу нужны условия. Поэтому, ребят, та система экономическая, которую вы создали – с коррупцией, с взятками, с бюрократией, она мешает нам работать. Вот если вы хотите, чтобы мы помогали вам выходить из кризиса – вот это все дело надо менять». Конечно, это говорилось чуть-чуть другим языком, и понятно, что это никакие не политические требования: люди говорили о своем бизнесе, они говорили, что им нужно сделать, для того чтобы нормально работать. Ну, я думаю, что это давление, это недовольство – оно, конечно, будет возрастать, если власть будет продолжать проводить прежнюю политику: «Мы сами все знаем, мы у себя все обсуждаем, а вы сидите ждите, когда мы примем решение и вас о нем проинформируем». И, конечно, когда парламент – не место для дискуссии, когда с обществом нет никаких обратных связей, вероятность ошибок возрастает. Вот власть не хочет менять эту ситуацию, власть хочет оставить себя без обратной связи. Она считает, что то, что видит по телевизору, это и есть обратная связь.

А.РОДИОНОВ: То есть по вашим ощущениям она не готова скорректировать все условия?

С.АЛЕКСАШЕНКО: Пока то, что очень четко продекларировал Владислав Сурков, в понедельник, по-моему, было четко сказано, что мы ничего менять не будем, мы не для того строили эту систему, чтобы ее так быстренько взять и поменять. Вы знаете, мне кажется вообще, наша власть – ее нужно судить не по словам, а по делам. Потому что говорить уже все научились, говорят правильные слова. Зачастую, говорят вразнобой: один и тот же человек в течение недели может сделать 3 разных сообщения, которые противоречат друг другу. Поэтому нужно просто ждать и смотреть, что будет происходить. Давление на власть будет объективно –никуда от него не деться, потому что без действий власти и бездействие власти будут приводить к ухудшению ситуации в стране.

А.РОДИОНОВ: Тогда вопрос тоже, в строку, что называется, который, опять же, пришел по интернету: «Согласны ли вы с Аркадием Дворковичем по поводу оживления экономики во 2-м полугодии? Или это очередной миф для затравки?» Ну, то есть, как вы говорите, красивые слова. Когда, по-вашему, будет это оживление?

С.АЛЕКСАШЕНКО: Вы знаете, мне кажется, что 2-е полугодие – это очень оптимистический сценарий для оживления. И я, вот, честно говоря, у меня нет такого, какого-то своего прогноза, но мне кажется, что весь этот год у нас будет ситуация только ухудшаться. Потому что слишком сложная ситуация на мировых рынках, в глобальной экономике. И у нас пока, ну, очевидного просвета не наблюдается. Вот, правительство никак не сформулирует свои приоритеты, бюджет у нас никак не утвердят. И, в общем, это уверенности никому не добавляет. Поэтому, к сожалению, ну вот, опять, правила игры не меняются. И я думаю, что 2-е полугодие – ну это такой, сильно оптимистический сценарий.

А.РОДИОНОВ: И? Что тогда бизнес, который говорит «Давайте вы будете разговаривать с нами как с серьезными людьми, а не с детьми, и не ставить просто перед фактами». Власть говорит: «Нет, мы не будем правила менять». Ход за бизнесом.

С.АЛЕКСАШЕНКО: Ход за бизнесом. А вот после этого и произойдет, что один бизнесмен, вот, тот, кто говорит, что я устал – вот это его реакция. Вот мы с вами останемся, потому что у нас нет выхода, нам хочется зарабатывать деньги, нам нужно кормить семьи, а один, наш третий партнер по бизнесу, скажет: «Знаете, устал я. Ну, неохота мне. Вот, надоели мне эти пожарники, милиции, СЭСы, справки, контроли, там, взятки. Ну вот, просто устал. Не хочу я с этим больше бороться. Вот, забирайте там за миллион мой бизнес или за 10 миллионов – и я ушел». Вот это самый страшный прогноз, такое развитие экономической ситуации в стране, когда бизнес будет принимать решение, бизнесмены будут принимать решение о выходе из бизнеса, о прекращении деятельности. Потому что да, тяжело, в кризис безумно тяжело работать. Сейчас вот, первое полугодие – оно вообще безумно тяжелое, потому что экономика должна найти некий новый баланс, некие новые взаимоотношения – кто что делает, чего сколько надо. Потому что все, что было год назад, оно уже не работает, и экономика должна найти новое состояние равновесия. Если в этот момент еще там бизнес будет говорить «Нет, знаете, надоело, я прекращаю работу просто потому, что я устал, просто потому, что меня достали эти чиновники, бюрократы и взяточники», ну вот, экономика будет продолжаться катиться вниз и ни о каком оживлении речи не пойдет.

А.РОДИОНОВ: На этом пессимистическом, но, возможно, правдивом прогнозе мы сегодня расстанемся.

С.АЛЕКСАШЕНКО: Это не прогноз, это оценка ситуации.

А.РОДИОНОВ: Да, это оценка. И напомню, что в прямом эфире «Эха Москвы» был Сергей Алексашенко, бывший первый зампред Центробанка. Сергей Владимирович, большое спасибо. Ждем вас через неделю.

С.АЛЕКСАШЕНКО: Спасибо, до свидания.

А.РОДИОНОВ: До свидания.



Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире