'Вопросы к интервью
В. ВАРФОЛОМЕЕВ: Наш сегодняшний гость в этой программе Вадим Беляев, генеральный директор финансовой корпорации «Открытие». Вадим, добрый день.

В. БЕЛЯЕВ: Добрый вечер. И с наступающим и вас, и всех радиослушателей.

В. ВАРФОЛОМЕЕВ: Спасибо, что в этот предновогодний вечер здесь, с нами. Сможем подвести некоторые итоги этого года? Не говорить если о персоне, о человеке 2008, событие, наверное, для большинства очевидное – это экономический кризис. А внутри этого кризиса, он же объёмный получился, охватил собою всё, затронул каждого. Вот внутри этого кризиса на твой взгляд, что было самым неожиданным?

В. БЕЛЯЕВ: Насчёт затронул каждого – не знаю, но нас затронул точно.

В. ВАРФОЛОМЕЕВ: Марина, тебя затронул кризис?

М. КОРОЛЁВА: Бог миловал пока… В основном пока по новостям общее нагнетание.

В. ВАРФОЛОМЕЕВ: Это другое. Ты не пострадавшая.

М. КОРОЛЁВА: Семью – да, если меня лично нет, то семью – да.

В. БЕЛЯЕВ: А если смотреть телевидение и слушать радио, то затронул не просто каждого, а потом ещё раз догнал и ещё раз затронул.

В. ВАРФОЛОМЕЕВ: Хорошо. Внутри этого кризиса что оказалось наибольшим сюрпризом, приятным или неприятным.

В. БЕЛЯЕВ: Я сейчас слушал, как вы выбирали человека года и задумался, кто же для меня? Не смог отметить человека, но группу людей могу назвать, связанных родством. Это братья Леманы, конечно.

М. КОРОЛЁВА: Это Леман-бразерс?

В. БЕЛЯЕВ: Да. На мой взгляд всё по-настоящему и началось. Конечно, были и экономические, и есть экономические предпосылки кризиса, может быть, политические, всё это давно зрело, капиталистическая экономика развивается циклами. Кризис – это часть цикла, это всё в учебниках, это всё известно. Но тот момент, когда финансовый институт, считавшийся, формально считался, или кто-то его считал, просто по правилам делового оборота, подобные структуры считались уже непотопляемыми. Я даже не знаю, с чем это в России можно сравнить, наверное, с тем, что не дай Бог бы, тьфу, тьфу, тьфу, Газпром обанкротился бы. Сбербанк – там гарантии государства вроде как были. До сих пор я думаю, что многие не очень даже понимают, они есть ещё или их нет.

В. ВАРФОЛОМЕЕВ: Параллели с Газпромом на этой радиостанции – не самое правильное решение.

В. БЕЛЯЕВ: Я понимаю, поэтому я перекрестился заранее и принёс извинения. Вот просто результат. То есть, это то, что произойти не могло. Это произошло. Это дало толчок. Дальше, на мой взгляд, был такой триггер. Дальше как снежный ком всё начало нарастать, потому, что это подтвердило простую историю – не правил, которые нельзя изменить. Любые правила, любые принципы меняют. И к сожалению, в этом смысле История ничему не учит.

М. КОРОЛЁВА: Если вернуться к началу, мы как раз с Володей Варфоломеевым вспоминали, как где-то примерно в начале весны у нас был гость по экономике, с которым мы обсуждали ипотечный кризис в США, Володя тогда этой новостью заинтересовался, мне она, честно скажу, показалась совершенно неважной. Я даже не вспомню, кто это был.

В. ВАРФОЛОМЕЕВ: Главное, что ты вспомнила мою прозорливость.

М. КОРОЛЁВА: Да. Мы его спрашивали, а может ли этот кризис ипотечный в Америке как-то сказаться на мировой экономике. Он говорил: «Да что вы, ребята! Где эта американская ипотека, и где мы с вами, где наша ипотека и где их».

В. БЕЛЯЕВ: Самое смешное, что он, по большому счёту, был прав. До того, как это всё стало разворачиваться во всей красе на Западе, мало кто понимал, что ипотечный рынок не сам по себе существует. Если бы просто начались проблемы домовладельцев в Америке, это всё равно повлияло бы на весь мир, потому, что их там много, и это самая большая экономика в мире до сих пор. Но проблема оказалась в том, что на этот ипотечный рынок накручен такой пузырь производных! Который уронил и Лемана и привёл к остальным колоссальным последствиям.

Дело в том, что, несмотря на то, что мы далеко продвинулись по сравнению с предыдущим кризисом 1998 года, у нас в стране мало народа даже среди профессионалов, которые как-то были вовлечены в эту историю и как-то понимали, что это такое, что рынок производных инструментов настолько гигантский в мире, наше участие в этом было мало. Это, с одной стороны, хорошо. Потому, что наши финансовые институты пострадали намного меньше. И не только финансовые. Всё-таки, таких колоссальных списаний, как у них, у нас пока никто не объявил.

Падение прибыли – да, у многих банках, но это не сравнимо со списанием десятков и даже сотен миллиардов долларов с балансов в результате этих историй. С другой стороны это было плохо, потому, что мы позже остальных начали понимать, что эта волна докатится до всех.

В. ВАРФОЛОМЕЕВ: Потому, что сами себя уговаривали, что это не кризис, что у нас ничего такого нет, это всё на Западе. Это одна из причин?

М. КОРОЛЁВА: Мы сегодня вспоминали фразу года под названием «Россия – островок стабильности». Где эта фраза сейчас?

В. БЕЛЯЕВ: Да, это смешно сейчас звучит.

В. ВАРФОЛОМЕЕВ: И где этот остров Невезения в океане есть? Российская экономка упала. Тут недавно были подсчёты. По фондовому рынку упала сильнее всех других. Не фондовым рынком единым жив человек.

В. БЕЛЯЕВ: Она до этого несколько лет росла сильнее всех других. По-прежнему этот рост напрямую связан с ростом или падением цен на энергоносители. И тут зависимость прямая и более-менее понятная и специалистам, и неспециалистам. Я сейчас не помню, какой год, по-моему 2005 или 2006, когда выходили новости, что цена на нефть достигла невероятных уровней – 50 долларов за баррель. Впервые в истории. И что после этого российской экономики ничего не грозит, потому, что при таких ценах мы настолько прибыльны, стабильны и счастливы не был никто и никогда. Сейчас, если сопоставить это с заголовками месячной давности, когда цена на нефть опять достигла невероятного уровня 50 долларов за баррель – дальше всё по тексту, что Вы говорите.

В. ВАРФОЛОМЕЕВ: И что дальше? Вот дальше вопрос. Заканчивается 2008 год. Забудем это 80%-ное падение, почти 80% фондового рынка, забудем четырёхкратное падение цены на нефть. И прочие прелести. Не говоря уже о девальвации рубля, которая хотя и была плавной, но в итоге около 20% по итогам полугода она составила.

В. БЕЛЯЕВ: Как и предсказывали специалисты.

В. ВАРФОЛОМЕЕВ: Что специалисты предсказывают нам на следующий год, Вадим?

В. БЕЛЯЕВ: Во-первых, конечно, я думал, что Вы так начали, что сейчас достанете бутылку шампанского и бокалы и выйдите на тост. К сожалению, не вышли.

М. КОРОЛЁВА: Так выпьем же за российский рубль?

В. ВАРФОЛОМЕЕВ: А мне кажется, что на поминках шампанское…

В. БЕЛЯЕВ: Не надо никаких поминок! Здесь я абсолютно уверен. Это даже не оптимизм. Мне кажется, что это здравый смысл. Ситуация может ухудшаться или улучшаться. Она всё равно не будет чудовищно плохой. До тех пор, пока, дай Бог, никогда этого не произойдёт, не разразится Третья мировая война, она не будет чудовищно плохой. Почему я так считаю? В частности в России. Потому, что мне кажется, что самое ужасное, что могло произойти с нашей страной, вернее, в мире, что отразится на нашей стране – это открытие альтернативного топлива вместо газа и нефти. Если бы придумали метод добывания дешёвого электричества из воды или ещё чего-то доступного, что во многих фантастических фильмах давно уже описано…

М. КОРОЛЁВА: Так ведь это произойдёт рано или поздно. Работы-то идут, и работы активные.

В. ВАРФОЛОМЕЕВ: В Бразилии несколько миллионов человек ездят на автомобилях с другим топливом.

В. БЕЛЯЕВ: Нет, несколько миллионов человек в России в Бразилии с другим топливом – это ещё не проблема. Более того, как уже многие писали и говорили, когда нефть стала стремиться выше 150 куда-то, тогда эти альтернативные виды топлива стали в какой-то степени экономически пригодны. Сейчас они точно за бортом, потому, что нефть дешёвая и топить опять будут ею. Пока ею будут топить, у нас будет неплохая ситуация. Я с осторожностью даю прогнозы, тем более, что я по роду деятельности не аналитик, но я думаю, что критического падения цен на энергоносители не будет.

В. ВАРФОЛОМЕЕВ: Критическое – это 10, 20, 8, 5?

В. БЕЛЯЕВ: Мы помним, что в 1998 году было 9, с поправкой на инфляцию дадим прогноз 15-20. Ниже точно не уйдёт, я так считаю. Я-то думаю, что вообще сильно ниже текущих уровней не уйдёт. Где-то 40 примерно… ну хорошо, 35 в худшем случае – это чёткий низ. Мне так кажется.

М. КОРОЛЁВА: Хорошо. В том что касается рубля, доллара, евро. Я сегодня проходила мимо обменного пункта, и когда увидела эту цифру 44 рубля за 1 евро, это продажа, это кажется некой фантастикой по сравнению с тем, что было 2 месяца назад.

В. БЕЛЯЕВ: А сколько было 2 месяца назад?

М. КОРОЛЁВА: Наверное, 34 где-то?

В. ВАРФОЛОМЕЕВ: Было 35-36.

В. БЕЛЯЕВ: Опять же, мы не так далеко ушли от 1998 года, когда у нас с 6 стал 24 за неделю, за месяц. Поэтому когда мы говорим, что это фантастика, это пугающе, но не так. Что касается курсов. Здесь, на мой взгляд, для меня не совсем понятная история, я бы сам с интересом послушал кого-то более умного, потому, что с одной стороны понятно, что мы делаем и будем продолжать делать плавную девальвацию, что нам нужно понижать уровень своей валюты к каким-то другим мировым, интересно, к каким. Для того, чтобы наш экспорт был всё более и более конкурентен, выгоден и т.д.

В. ВАРФОЛОМЕЕВ: Вы говорите, что надо понижать, это означает, что прав Илларионов, который называет нынешнюю девальвацию искусственной?

В. БЕЛЯЕВ: Ну, она искусственная по методу проведения. Естественно, ЦБ её держит. Её можно было провести одним ударом, но это вызвало бы панику у населения, поэтому они этого не делают, и на мой взгляд, абсолютно правильно. Но они, какие-то наши политические органы, в этом смысле они вроде понимают, что делают, но есть другой аспект. Когда мы говорим о понижении курса рубля, то к чему? К доллару, к евро, другие валюты мы обычно не рассматриваем. Никто в йенах или юанях сбережения не делает. А что происходит с этими валютами?

С евро вообще непонятно, что происходит. Там в еврозоне тяжёлая ситуация, сейчас многие из наших сограждан посмотрят на это своими глазами за время праздников, съездив, интересно послушать, что расскажут, вернувшись. А с долларом… Они сколько собираются напечатать? Триллион? По-моему, триллион, такие цифры.

М. КОРОЛЁВА: А Вы считаете, что печатный станок включён?

В. БЕЛЯЕВ: Да, конечно.

М. КОРОЛЁВА: А что мешает нам это сделать?

В. ВАРФОЛОМЕЕВ: Подожди, дай с долларом разобраться.

В. БЕЛЯЕВ: Если там включён печатный станок – это значит, что будет большая инфляция в долларовом выражении. Это значит, что курс доллара по отношению к реальным товарам тоже будет падать. Курс рубля падает к доллару, курс доллара падает к товарам, это значит, что курс рубля должен падать к реальным товарам ещё в несколько раз быстрее, чем доллар. Этого может не произойти. Это зависит от того, какая будет инфляция в долларовом выражении, и насколько западное общество окажется к этому готово. Уж нам-то с вами к этому не привыкать.

Я помню, и вы помните прекрасно времена, когда инфляция составляла 100-200% в год.

В. ВАРФОЛОМЕЕВ: А ставка ЦБ 150.

В. БЕЛЯЕВ: До 180 доходило.

В. ВАРФОЛОМЕЕВ: Я видел 15, у них на сайте, в архиве лежит. Вопрос, который меня волнует с самого начала кризиса, признаюсь. Вот кризис ликвидности, нехватка оборотных средств, никто кредитов не даёт. Денег, вроде как не хватает. Кто мешает ЦБ на фабриках Госзнака запустить наши печатные станки и работать в 3-4-5 смен. Пусть печатают деньги. Что? Металлургический комбинат, вам 100 млрд. не хватает? Вот, напечатали, вот вам 100 млрд. Небольшая торговая фирма. У вас 100 тысяч нет? Вот вам 100 тысяч.

В. БЕЛЯЕВ: Володя, ты сейчас утрируешь и кажется мне, что немножко запутываешь людей. Конечно, сам печатный станок физически никому включать не надо. Я думаю, что наличных денег в стране хватает, я что-то не слышал, чтобы где-то были перебои. А не хватает безналичных денег, потому, что никто эти миллиарды на бумаге не печатает, они на счетах в ЦБ. Там никто ничего конкретно не включает. Там более сложные процессы. Боюсь, что долго просто будем разбираться, если будем вникать. На мой взгляд, это происходит. Эти процессы более завуалированы. Например, кредиты, которые выдаются на санацию банковской системы, на поддержку предприятий реального сектора, это оно же. Это наполнение экономики деньгами.

Другое дело, что есть понятие дефляция, обратный процесс. И более того. Проведу аналогию. Какое-то время назад пошёл к врачу проверять глаза. Мне сказали, что у меня с возрастом дальнозоркость должна развиться. Я помнил, что так бывает. У меня была близорукость. Думал, что одно скомпенсирует другое, к старости, наконец, буду видеть идеально. Они говорят: «Ни фига! Будет у Вас одновременно и дальнозоркость, и близорукость». Вот тебе и раз! Так и здесь. Если я правильно понимаю, инфляция и дефляция могут происходить одновременно.

Денег много, они будут накачиваться в систему, но они не будут доходить до конечного потребителя.

М. КОРОЛЁВА: Кстати, банковские вклады сокращаются, сегодня опять пришло сообщение, что за октябрь на 6% сократились банковские вклады. Понятно, что деньги есть, но во многом они разобраны по рукам. Возникает у людей вопрос, во что эти деньги сейчас можно вкладывать, и надо ли во что-то их вкладывать. Есть ли какие-то островки стабильности, пользуясь тем же выражением, где можно эти деньги сохранить, а возможно и преумножить?

В. БЕЛЯЕВ: Вы знаете, никаких островков, на мой взгляд, не существует и никогда не существовало за последние несколько десятилетий. Поскольку, одна из проблем этого кризиса, проблема, которую этот кризис показал, это то, что мировая финансовая система так быстра, т.е. современные средства коммуникации, транспорта, позволили всему этому связаться, в том числе открытие свободно конвертируемых валют во многих странах. Раньше кризис, происходящий в Америке, 50-е годы, до Европы добрался бы лет через 5. Сейчас это всё происходит моментально. Поэтому никаких отдельно взятых островков, мне кажется, в мире не существует. Это заблуждение. Мир в этом смысле един финансово.

Другое дело, что если мы предполагаем, что в будущем нас ждёт инфляция, то здесь у нас есть собственный опыт и ни к кому обращаться не надо. Деньги должны быть вложены, потому, что если они не вложены, они просто уменьшаются с каждым днём.

В. ВАРФОЛОМЕЕВ: Вложены во что? Вопрос вопросов!

В. БЕЛЯЕВ: Во что. Да во что угодно на самом деле. В то, во что вы можете их вложить. Но это…

В. ВАРФОЛОМЕЕВ: Всё, кроме наличного рубля получается.

В. БЕЛЯЕВ: Нет, и наличного доллара и евро. Там тоже инфляционные процессы, и они тоже ускоряются. Вообще говоря, гиперинфляция – это механизм, который позволяет, делая новые ошибки, закрыть ошибки предыдущих периодов. Получилась шутка, но это именно так. Ну да, списали 6 млрд. с баланса, не будем называть банк. Что нужно сделать? Нужно новых активов на 60 млрд. приобрести, и тогда эти 6 становятся не так существенны, размываются и вполне прилично выглядят. Так же действует и экономика страны. Давайте напечатаем триллион новых долларов, и что там? Сколько списали? Сто миллиардов. Ну что там! Господи, 10%.

В. ВАРФОЛОМЕЕВ: Напоследок пара коротких вопросов наших слушателей с сайта. «Как Вы думаете, удастся ли экономике нашей избежать массового возврата к бартерной форме расчетов?» А началось ведь.

В. БЕЛЯЕВ: Началось. Это действует генетическая память. Мы помним, мы знаем, наши предприятия понимают, что можно не платить. Здесь много зависит от властей. От их жёсткости и последовательности.

В. ВАРФОЛОМЕЕВ: Бартер – это зло?

В. БЕЛЯЕВ: В развитой экономике – однозначно. Тем более, что это не совсем бартер, это заменители денег, это суррогаты, это всевозможные вексельные схемы, там были какие-то казначейские истории…

В. ВАРФОЛОМЕЕВ: Трейдер Николай: «Как Вы считаете, велик ли риск умирания нашего фондового рынка? Не снижение котировок, а именно схлопывание ликвидности, ухода игроков?»

В. БЕЛЯЕВ: Нет, я думаю, что невелик. Скорее я вижу снижение и проблемы с этим связанные. Но ликвидность, на мой взгляд не исчезает.

В. ВАРФОЛОМЕЕВ: Какая из стран, из крупных стран, разумеется, экзотику не берём, сейчас наиболее крепка? Китай, Япония?

В. БЕЛЯЕВ: Китай – вещь в себе, Япония – не знаю. Я бы поставил на Германию, если выбирать.

В. ВАРФОЛОМЕЕВ: На Германию?

В. БЕЛЯЕВ: Да. У них очень сильная промышленность. И у них сильная культура труда. И в те моменты, когда снова начинает главное значение иметь производительность труда, они могут очень сильно вырваться вперёд.

М. КОРОЛЁВА: Ну, у нас будет возможность проверить.

В. ВАРФОЛОМЕЕВ: До начала нового года осталось совсем немного времени, буквально 7 часов. Спасибо. Вадим Беляев был гостем дневного «Разворота» и «Кредита доверия». Мы на этом с вами прощаемся. С наступающими праздниками.

М. КОРОЛЁВА: Но не надолго прощаемся!

В. ВАРФОЛОМЕЕВ: Мы услышимся и увидимся уже скоро. Счастливо!


Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире