'Вопросы к интервью
С. ПАРХОМЕНКО: 22 часа и 10 минут, это программа «Кредит доверия». Я – Сергей Пархоменко, ассистент ведущего этой программы. А ведет эту программу Михаил Бергер, к которому мы уже привыкли.

М. БЕРГЕР: А я – Михаил Бергер.

С. ПАРХОМЕНКО: Здравствуйте, Миша, добрый вечер.

М. БЕРГЕР: Добрый вечер.

С. ПАРХОМЕНКО: Очень рад такой неожиданной конфигурации. По-всякому бывало: и вместе работали, и вместе журналы издавали, и писали в одной и той же газете, и чего только не было, Московскую хартию журналистов, между прочим, вместе устраивали.

М. БЕРГЕР: Подписанты-основатели.

С. ПАРХОМЕНКО: Подписанты-основатели, да. 94-й год, сколько воды утекло.

М. БЕРГЕР: Но эфира такого не было.

С. ПАРХОМЕНКО: Но эфира такого не было, ну вот теперь попробуем. Да, Михаил Бергер в программе «Кредит доверия», и традиционно мы начинаем с технической информации: 7(985)9704545.

М. БЕРГЕР: Это деньги на счету?..

С. ПАРХОМЕНКО: Нет, минуточку, нет. Это цифры условные, это всего-навсего номер для СМС, на который можно нам послать… К сожалению, с телефоном не везет нам сегодня, вот и предыдущий мой час прошел без телефонных звонков, и этот, похоже, будет без телефонных звонков. Ну ничего, нам сильно есть, о чем поговорить. В частности, можем поговорить, я думаю… начнем со списка предприятий, которые должны удостоиться монаршей милости.

М. БЕРГЕР: Да, «бабки» недели подбиваем некоторым обзором решений монарших или околомонарших, или исходящих, по крайней мере, из каких-то центров власти. Ну рассматриваем, как-то на них реагируем…

С. ПАРХОМЕНКО: Появился сегодня список предприятий, да.

М. БЕРГЕР: Я каждый раз с ужасом думаю: ну уже все, все решили, дальше ничего не будет. Нет, каждый день чего-то сыплется, каждый день как-то это все происходит, какие-то принимаются решения, и каждый раз есть пища для размышлений. Сегодня чудесная пища, сегодня даже практически библейское событие. Я с огромным уважением это говорю, совершенно без всякой иронии отношусь к Эльвире Набиуллиной, я считаю ее одним из самых квалифицированных экспертов в правительстве и действительно серьезных специалистов.

С. ПАРХОМЕНКО: Министр экономического развития Российской Федерации.

М. БЕРГЕР: Министр экономического развития. И сегодня появился список предприятий, наконец утвержден и подготовлен, видимо, Министерством экономического развития. Как говорят, этот список (это, по-моему, в «Ведомостях» написано) – компромисс двух Игорей Ивановичей, Сечина и Шувалова. И, видимо, еще чего-то там…

С. ПАРХОМЕНКО: Что за компромисс? Чего, считается, хотел один, а чего другой?

М. БЕРГЕР: Ну кого вписать, а кого выписать. Я так представляю, что это такой Ноев ковчег, который устроили вместе Эльвира, Игорь и Игорь. Ну, по поручению сверху, и Ноев ковчег же тоже по поручению сверху строили. Кого будем спасать, кто спасется в потопе кризиса, это очень важно, поскольку всех тварей по паре. И было определено, какие эти твари и какие должны быть пары.

С. ПАРХОМЕНКО: Ну, заметим, что мы можем только фантазировать на тему того, как это было определено.

М. БЕРГЕР: Формально заявлено, что это или системообразующие, то есть очень важно в производстве тонкого волокна (нет, ну я шучу, конечно), очень важно в производстве удобрений или очень важно в прокачке нефти…

С. ПАРХОМЕНКО: Но я вот что хотел подчеркнуть, что не было на эту тему никакой публичной дискуссии, обсуждения в парламенте, принятого, проголосованного решения, чего-нибудь такого, что, например, было бы похоже на знаменитую эпопею с автопроизводителями американскими…

М. БЕРГЕР: Совершенно верно.

С. ПАРХОМЕНКО: …которые сначала летали, потом им сказали «не так прилетели», они приехали, бедненькие, прямо сами за рулем, бедно одетые, фактически босые.

М. БЕРГЕР: И водители бедные, и сторожа бедные, и повара бедные, как в известном анекдоте. Но, по крайней мере, была большая публичная дискуссия с кучей разных аргументов.

С. ПАРХОМЕНКО: Здесь ничего подобного.

М. БЕРГЕР: А здесь аргументы, дискуссии и решения, они живут каждый своей жизнью. Дискуссия живет отдельно, вот у нас, например, с тобой, а решения живут отдельно. Или, там, дискуссия в обществе или где-то на совокупности кухонь, а решение отдельно. Это как бы наша…

С. ПАРХОМЕНКО: Так, и что, какие твои мысли при взгляде на этот список?

М. БЕРГЕР: Значит, список – 294 «кошерных» предприятия, допущенных таких, чистых. В чем смысл кошрута этого? Он состоит в том, что эти предприятия либо системообразующие, как я уже сказал, то есть они очень важны для отрасли – лидеры производства алюминия или еще чего-нибудь – или это градообразующие предприятия. В общем-то я думаю, что для Детройта градообразующее предприятие – это автомобильная тройка, и, наверное, на этом заканчивается градообразование в Соединенных Штатах. А в России поскольку был Госплан…

С. ПАРХОМЕНКО: Голливуд еще градообразующий для Лос-Анджелеса, я думаю.

М. БЕРГЕР: Согласен, согласен. А Белый дом градообразующий для Вашингтона.

С. ПАРХОМЕНКО: Да, это точно.

М. БЕРГЕР: Вот, а в России, поскольку было плановое хозяйство, была комиссия по размещению производственных сил, и очень рационально: завод — народ, завод — народ, завод – народ, каждому заводу – свое население. И так получилось, что у нас много градообразующих предприятий, как военного профиля… но этот профиль как-то немножко подразвалился, скажем, за последние 15 лет…

С. ПАРХОМЕНКО: Говорят, что еще партийная система очень этому способствовала, поскольку по территориально-производственному принципу были организованы всякие обкомы, горкомы, парткомы и все прочее, и вот именно поэтому «завод – народ, завод – народ» получалось, потому что люди там жили…

М. БЕРГЕР: Да, они зависели от народа…

С. ПАРХОМЕНКО: Поэтому, например, партия всегда была против вахтового метода, потому что люди должны там жить…

М. БЕРГЕР: …у него получалась альтернатива, он мог не прилететь почему-то, сказаться больным и так далее. А здесь «завод – народ», люди зависят от народа, и проще им сообщать важные мысли, давать указания, ставить в очередь на мебель, исключать из очереди на детский сад и так далее, такой корпоративный социализм. Ну какая-то рациональная идея в этом была, с точки зрения марксизма-ленинизма, и мы во многом это наследство получили, и оно сохранилось, потому что есть действительно города при заводах. И когда вдруг случается, что продукция завода не нужна, то выясняется, что город и народ при заводе не нужен. Вот это беда. И у нас десятки таких точке, больше, я думаю, чем в любой стране мира. И сегодня это действительно острейшая тяжелая проблема. Итак, есть предприятия отраслеобразующие, и есть предприятия градообразующие. Смысл этого и другого предельно понятен.

С. ПАРХОМЕНКО: И они есть все в этом списке?

М. БЕРГЕР: Да. Не все, не все в этом списке, но многие. Потому что было сказано так: это должны быть предприятия с выручкой не меньше 15 миллиардов рублей, то есть не меньше полмиллиарда долларов. Это такой серьезный оборот – 500 миллионов долларов. И не меньше 4 тысяч человек там должно работать. Но интересно следующее. Что же интересно в этом списке? Понятно, что это, конечно, такой… ну, про отсутствие дискуссий мы сказали, мы получаем… Наши власти не любят полуфабрикаты, полуфабрикат предполагает еще какое-то участие.

С. ПАРХОМЕНКО: Дуракам полработы не показывают.

М. БЕРГЕР: Да, да, да. А здесь даже без микроволновки, по-моему, уже разогрели просто вот и дают готовое блюдо, абсолютно готовое блюдо. В меню только первое, второе, третье, никакого выбора. Уже все есть. Есть, вот жуйте, ешьте. Это первая история. А вторая история – понятно, что это такой праздник возможностей, это такой смотр лоббистских возможностей, потому что кто-то там есть из тех, кто, по идее, не должен быть. Там, допустим, есть некая ООО «Авиакомпания» («авиакомпания» в кавычках). На это опять же обращают внимание «Ведомости», коллеги проделали большую работу, я вот ссылаюсь на их труд. А это, оказывается, компания, которая еще только будет создана, и у нее будут проблемы, уже знают создатели, потому что эта авиакомпания, которая подгребает самолеты «Красаэро», московского правительства…

С. ПАРХОМЕНКО: Вот эти свежеразорившиеся…

М. БЕРГЕР: Свежеразоренные или разорившиеся.

С. ПАРХОМЕНКО: Или разоренные, да.

М. БЕРГЕР: Из которых создают суперавиакомпанию, вторую после «Аэрофлота». И они уже встали в очередь, записались, у них на ладошках уже номер очереди, за деньгами бюджетными. То есть компания еще будет, а им уже нужны деньги. Но, с другой стороны, там нет предприятий, которые попадают по этим критериям – градо— или системообразующие, с большой выручкой. Их там нет. Ну есть такие странности, хотя в целом все знаменитые, известные компании есть, большинство, по крайней мере, из них. Что означает сам по себе этот список? Это, конечно, даже больше такая публицистическая работа, чем экономическая. Как я это понимаю, это некий сигнал, что типа, во-первых, мы знаем, что эти предприятия есть. Так, привет из Кремля, из Белого дома. Мы знаем, что они есть, ребята, мы вас не забыли – первое. Второе – мы признаем легитимность их владельцев, акционеров. Потому что если бы не признавали, денег бы не давали, все бы развалилось, национализировали, передали бы в хорошие руки и так далее. То есть это, в принципе, такая справка, практически нотариальная справка о том, что это правильное предприятие.

С. ПАРХОМЕНКО: А что вот известно в предпринимательской среде? Владельцы этих предприятий сражались не на жизнь, на смерть за то, чтобы попасть в этот список?

М. БЕРГЕР: Никаких сомнений, никаких сомнений. Либо сами, либо через уполномоченных знакомых, хороших… То есть это важно для владельца компании – быть в этом списке. Это некое признание… это не черная метка от государства: «знаем, что у вас плохо»…

С. ПАРХОМЕНКО: Нет, это белая метка.

М. БЕРГЕР: А это наоборот, да, признание… (неразб.)

С. ПАРХОМЕНКО: Помимо чисто экономических и социальных задач, которые, конечно же, нужно решать и можно решать с помощью государства, это еще, мне кажется, в первую очередь, некая как бы признанность, что чрезвычайно важно. То есть можно подумать, а не отпугнет ли инвесторов отсутствие в этом списке каких-то предприятий? Они быстро начнут деньги вынимать. Вот меня сегодня спрашивали об этом: а что же с остальными? Оттуда побегут.

М. БЕРГЕР: Все, кто хотел убежать, уже убежали. Уже нечего вынимать. Уже нечего вынимать, иначе бы наш рынок не рухнул на 70 процентов фондовый и так далее. Уже ничего плохого этот список не сделает. Теперь что хорошего он может сделать. Это не означает, что вот есть ячеечки такие, как в камере хранения, в каждой ячейке закиданы котлеты денежные, их можно оттуда вынимать. Код знаешь – вынимаешь. Нет, это некая возможность. Первое – государство обязуется гарантировать кредиты. Нормальная экономическая история. Ну, предприятие упало, капитализация, акции закладывает… он не может получить кредит в нормальных условиях. Или под безумный процент совершенно, или вообще не дают.

С. ПАРХОМЕНКО: Это в том случае, когда предприятие само обращается в какой-то банк…

М. БЕРГЕР: Само пытается выбраться…

С. ПАРХОМЕНКО: …и само пытается взять этот кредит, а банк говорит: предъявите мне что-нибудь еще, кроме вашего собственного имущества.

М. БЕРГЕР: Совершенно верно.

С. ПАРХОМЕНКО: Они говорят: вот, например, государственную гарантию можем предъявить…

М. БЕРГЕР: Да, типа «у нас не хватает стоимости наших акций для хорошего кредита, нормального, но государство за нас вот «зуб дает». Ну если государство «дает зуб», то это уже имеет значение. Это очень важная мера. Дальше…

С. ПАРХОМЕНКО: Не приведет ли это к бесчисленным «ногам»? Сразу возникает вопрос.

М. БЕРГЕР: О, да.

С. ПАРХОМЕНКО: Вы понимаете, да, чего я каламбурю? Я имею в виду фирму «Нога», которая мучает Российскую Федерацию уже много лет тем, что Россия когда-то за нее поручилась, за одну коммерческую сделку, теперь они требуют российское имущество.

М. БЕРГЕР: Я думаю, что за прошедшие 15 лет все-таки люди в правительстве, в Центральном Банке и в банках коммерческих многому научились и все-таки будут как-то более осторожны, не будут загонять себя в капканы…

С. ПАРХОМЕНКО: Но тем не менее, ты же говоришь, что они могут поручиться за кредиты. Вот будут поручаться за кредиты, потом это будет разваливаться, а потом будут арестовывать в Ле Бурже самолеты или что-нибудь вроде этого.

М. БЕРГЕР: Нет, в Ле Бурже не будут, потому что это не швейцарские поставки, а это все-таки наши банки. Арестовывать будут не в Ле Бурже, а здесь…

С. ПАРХОМЕНКО: Ну да, понятно. То есть государство поручается перед российскими же банками.

М. БЕРГЕР: Конечно…

С. ПАРХОМЕНКО: Это проще, да.

М. БЕРГЕР: Здесь будут арестовывать.

С. ПАРХОМЕНКО: Понятно, да.

М. БЕРГЕР: Я не сомневаюсь, что будут схемы, при которых будет заранее известно, что компания-заемщик не вернет деньги. Но будет все обставлено так, что ему дали эти деньги, а поскольку заранее известно, что не вернет, то не надо тратить деньги на производство, поддержание занятости, а можно сразу распилить, потому что результат тот же и в первом, и во втором случае. Так лучше нам пусть достанется, чем кому попало. То есть такие схемы будут, никаких сомнений.

С. ПАРХОМЕНКО: То есть это скрытая форма воровства, а может быть, скрытая форма национализации, между прочим, тоже. Государство дает поручительство и достанется ему…

М. БЕРГЕР: Это другая история. Конечно, надо помогать и спасать предприятия, особенно действительно где вокруг города какого-нибудь Череповца, где какая-нибудь металлургическая компания есть и там ничего другого нет. Понятно, надо спасать. Но мера нерыночная. Не вопрос, плохо или хорошо. Но просто рынок сводит к минимуму вот эти самые косые схемы. Потому что ну нельзя… Я все время привожу один и тот же пример. При советской власти водителям государственных машин давали талоны на бензин, они их продавали частным владельцам автомобилей за полцены, номинала и так далее. Или списывали бензин как-то непонятно на несуществующие пробеги. И вдруг выяснилось, что Венгрия решила эту проблему очень просто. Гениально решила, не был украден ни один форинт. Каким образом? Они деньги выдавали на бензин водителям. Ну человек же не может продать полфоринта за полфоринта. Ну нелепо, да? Рынок – это вот деньги на бензин. А то, что мы сейчас делаем – это талоны на бензин.

С. ПАРХОМЕНКО: Ну да, потому что сама вот эта схема, например, с поручительством государства, она сбивает мушку, что называется.

М. БЕРГЕР: Конечно.

С. ПАРХОМЕНКО: Так бы это предприятие не получило кредита и, в общем, тихо сдохло бы.

М. БЕРГЕР: Ну беда.

С. ПАРХОМЕНКО: Ну беда. Но во всяком случае, что называется, рынок отрегулировал.

М. БЕРГЕР: Совершенно верно.

С. ПАРХОМЕНКО: А так регулировка эта нарушена тем, что… (неразб.) государство, долги, отдайте деньги и так далее.

М. БЕРГЕР: И люди будут продолжать выпускать башмаки, которые никому не нужно. Но, правда, обувных предприятий там нет. Ну, не знаю, плавить чего-нибудь…

С. ПАРХОМЕНКО: Понятно, что это социальная мера. Я думаю, что второй темой нашей передачи после перерыва будет история с безработицей, так заранее анонсирую, потому что очень много вопросов на эту тему. Но похоже, что мы, по существу, к этой теме уже приступили, потому что вроде как смыслом этого является ровно это. Нельзя в Череповце закрывать металлургическое предприятие, потому что весь город будет без работы.

М. БЕРГЕР: Да, это просто нечестно по отношению к людям, которые работают на этом предприятии. И в этом случае я ярый сторонник рыночной экономики, открытого рынка. Я, в принципе, считаю, что без этого не обойтись. Просто я хочу сказать, что мы должны понимать: цена высока. Мы все за это заплатим, мы заплатим: а) высокой инфляцией, потому что просто закачиваются деньги в оборот, просто «закачиваются», именно это слово, не «поступают», а «закачиваются». Мы будем платить за это, все заплатим, потому что это деньги бюджетные, это деньги налоговые. И часть из них будет точно украдена просто по статистическому закону.

С. ПАРХОМЕНКО: То есть те самые люди, во спасение которых вроде как это делается, для того, чтобы сохранить их места, сохранить их доходы и так далее, им ровно придется почувствовать цену этого решения, безусловно, другим углом: придя в магазин, обнаружив там другие цены на продукты питания и так далее.

М. БЕРГЕР: А потому что лекарство от печени бьет по почкам, лекарство от сглаза бьет по зубам. Но все-таки, к сожалению, не бывает идеальной схемы. Любое лечение требует расплаты, и это лечение потребует такой расплаты, это нужно понимать. Хотя я еще раз повторю: это разумная мера. Ну я не знаю, мы не согласны с тем, как формировался этот список. С другой стороны, представить себе дискуссию в парламенте по поводу нескольких тысяч предприятий, ну, в общем… да…

С. ПАРХОМЕНКО: А вот тут нам задают в пяти разных вариантах пять разных людей один и тот же вопрос: «А вот в Норвегии тоже моноэкономика. Они же как-то справляются с кризисом». У них на всю страну все градо— или отраслеобразующее… Имеется в виду нефть, нефть и газ, помимо лосося, конечно. У них все-таки есть две отрасли. У них еще есть норвежский лосось.

М. БЕРГЕР: Да, да, да. Добыча лосося, да.

С. ПАРХОМЕНКО: Добыча, да.

М. БЕРГЕР: Хочу сказать, что Норвегия и газом, оставшимся от России, Европу снабжает. Так вот, в Норвегии, между прочим, сделали то же, что и мы — фонд будущих поколений или резервный фонд, не важно, как это называется, но смысл понятен – гораздо раньше, чем мы, еще в 70-е годы. Если бы советская власть не бросила все в производство танков и производя 4 тысячи танков в год, такой безумный парк никому не нужного железа… А Норвегия, поскольку они были свободны от обязательств производить никому не нужные танки, они начали складывать деньги эти давно. И у них объем этого резервного фонда практически сравнялся с ВВП. У нас только 10 процентов или 5, я не помню, какая цифра, но такая скромная. Хорошие деньги мы собрали, но все-таки такие… А в Норвегии резервный фонд гораздо больше. Это первая история. Вторая – а кто сказал, что Норвегия себя чувствует лучше, чем Германия или Франция? Всем плохо, всем плохо. Но просто хочу сказать, что у норвежцев накоплено больше. Надо было раньше начинать копить.

С. ПАРХОМЕНКО: Некий крупный московский городской чиновник по имени Юрий Михайлович на днях купил за деньги московских налогоплательщиков у своей жены, строительного и не только олигарха, гигантское количество жилья по дико завышенным ценам. Ну, то ли купил, то ли не купил, не знаем. Но отчасти эта история про это же самое. Вот когда государство на общегосударственном ли уровне, или региональном, или муниципальном, каком угодно, начинает вот таким образом регулировать, осуществлять какие-то закупки, осуществлять кредиты и так далее, это, конечно, способ.

М. БЕРГЕР: Ну послушайте, на самом деле да, Юрий Михайлович всегда говорил, что некая Елена Батурина всегда абсолютно честно выигрывает на всех тендерах по розыгрышу участков земельных и прочих подрядов строительных. Ну каждый отнесется к этому так, как нужно отнестись. Но, конечно, совершенно немыслимо… Я не уверен, что об этом шла речь, сама постановка вопроса возмутительна. Но я не уверен, что эта сделка состоялась, но, в общем… Тут есть то, что называется у нас в деревне конфликтом интересов. И очень серьезным.

С. ПАРХОМЕНКО: Людмила вот пишет нам с помощью СМС: «Это что, залоговый аукцион наоборот?»

М. БЕРГЕР: Ну в какой-то мере. То была раздача собственности, а это, в общем, форма собирания собственности, форма платы, когда не работает рынок, государство в роли покупателя выступает. Здесь, конечно, опять возможности для произвола достаточно широки.

С. ПАРХОМЕНКО: 22 часа 30 минут, это была первая половина программы не «Суть событий», а, наоборот, «Кредит доверия». Три минуты новостей, и мы вернемся к этому разговору и поговорим о насущном: поговорим, несомненно, о работе, безработице и о том, что с этим происходит в нашу кризисную пору.

НОВОСТИ



С. ПАРХОМЕНКО: 22 часа и 34 минуты в Москве. Это вторая половина программы «Кредит доверия». Михаил Бергнер, журналист, аналитик, преподаватель, комментатор, и между прочим сам бизнесмен комментирует у нас то, что происходит с кризисом и внутри кризиса. Про валюту, конечно, должны сказать. Всю неделю разговоры про то, что вот сейчас будет девальвация.

М. БЕРГЕР: Нам обещали, что не будет.

С. ПАРХОМЕНКО: Нам обещали, что резкой не будет. Нет, мы не собирамся, нет, за 10 минут до конца года. А то, чтыо сейчас происходит – это что?

М. БЕРГЕР: Слушайте, меня давно научили такой простой вещи. Что если у вас дома есть животное, которое виляет хвостом, лает и кусается как собака, то будьте уверены, что это именно собака, а не что-нибудь иное. Это именно вот лает и кусается! Послушайте, следите за цифирками на обменных пунктах. То что происходит – это девальвация. Национальная валюта дешевеет.

С. ПАРХОМЕНКО: Хорошо, давай без этого слова. Какова вероятность того, что какие-то люди, имена которых мы узнаем впоследствии в какой-то момент сядут где-то в каком-то тайном месте за стол и что-то такое решат про рубль и доллар. Вообще, с этим что-нибудь происходит, или это все происходит само?

М. БЕРГЕР Вот, смотри. С деньгами как же как с лекарством и с любой вещью. Сливочное масло, если съесть три килограмма, наверное можно умереть. Вопрос дозы. Также и с движением курса. Когда плавно двигается курс – вверх, вниз это нормальное дыхание экономики. Но когда вдруг обваливается на 30-40 процентов – это вообще не девальвация, это деноминация, объявленная или не объявленная. Это опасно, это всегда сложно. Потому что, в принципе, и человек и экономика начинают приспосабливаться к новым пропорциям, новым соотношениям. Если эта линия плавная, даже если она крутая, без углов… Как автомобиль по асфальту, когда ремонтируют, бывает срезает его плавно, бывает – обрубает, и тогда можно остаться без колес, без подвески и так далее. Так вот, здесь важна плавность. Мне кажется, что наша кривая кривовата. Кривая девальвации сейчас она достаточно ощутима, потому что учитывая то, что доллар по отношению к евро дешевеет, а к рублю дорожает, это означает, что рубль-то в общем… Вы пытались бежать по эскалатору? Складывается скорость, друзья мои. Это вот бег по эскалатору — не против движения , а вдоль. Когда доллар дешевеет на рубль на этом рынке, но дорожает здесь внутри, это…

С. ПАРХОМЕНКО: Как-то приплюсовывается одно к другому. Хорошо, вот есть некоторое количество, помимо тех несчастных, которые нас окружают, есть некоторое количество счастливых, которым сейчас в конце года выдают все-таки какие-то зарплаты. В рублях выдают по больше части. Что делать?

М. БЕРГЕР: По больше части, да. У нас на самом деле дедолларизация произошла , дедолларизация — возврат опять к долларам. К сожалению. Это народ пытается переложиться в доллары. На самом деле, это просто почти гамлетовский вопрос – купить или не купить? Менять или не менять? В какой держать валюте? В чем хранить свое достояние, свою зарплату, свои доходы – в рублях, в долларах, в акциях, в помидорах, в конфетах…

С. ПАРХОМЕНКО: Ну, Миша, я думаю, что несмотря на весь наш патриотизм, мы должны сказать – не надо в рублях сейчас хранить много наличных денег!

М. БЕРГЕР: Смотрите, какая штука. Первое, что я хотел бы сказать. Не верьте тому, кто скажет, что знает, что будет с долларом, евро и рублем. Никто не в состоянии предугадать! Никто! Поверьте мне, это невозможно. По крайней мере, на какую-то перспективу более трех месяце по крайней мере, невозможно. Еще этим летом говорили про доллары: он вообще будет 10 рублей скоро. Где эти люди все? Что-то я  их не вижу? Пошли покупать доллары, видимо. Им некогда вспомнить свои прогнозы. А завтра доллар может опять подешеветь. Поэтому на самом деле, нет разумного, нет безобидного совета по этому поводу. Во-первых, не делать резких движений. Как всегда, это мой дежурный совет. Во-вторых… все зависит от того, как долго у вас эти деньги остаются в деньгах. Если вам нужно как-то расплачиваться быстро, тогда простой ответ: в чем расплачиваетесь, в том и держите. Если в рублях расплачиваетесь – держите в рублях. Если в долларах расплачиваетесь – держите в долларах. Если в короткой перспективе. Но в общем-то угадать, сыграть сейчас я бы просто не советовал пытаться вступать в валютную игру. Это удел людей…

С. ПАРХОМЕНКО: … профессионалов, которые много времени на это тратят.

М. БЕРГЕР: Да, которые анализируют. Профильные игроки. Вот профильные игроки, и то не все. Самые талантливые из них, как мне говорил Олег Вьюгин, один из самых блестящих аналитиков финансовых, он работал зампредом Центрального Банка, сейчас в крупной инвестиционной компании работает. И он сказал: ФОРЕКС, валютные игры… да на всей земле пять человек есть, которые могут угадать курсовую разницу. Поэтому – не надо, если ты не профессионал, не ввязывайся в это. Если вы не профессиональные игроки на валютном рынке, не пытайтесь вот сейчас на курсовой разнице получить какой-то доход. Скорее всего, проиграете. Может, выиграете. Но просто это очень опасно. Это все равно, что бегать все время поперек железнодорожного полотна. Можно долго и успешно бегать, но однажды может случиться так, что костей не соберешь.

С. ПАРХОМЕНКО: Миша, про работу. Про безработицу. Мне в моей передаче два часа тому назад пришел вопрос: «Я только что стал безработным. Мне биржа труда предлагает дороги строить, а у меня другая профессия. Я не хочу дороги строить. Что мне делать?» Вопрос, который становится актуальным для все большего количества людей.

М. БЕРГЕР: В общем, наличие безработицы при наличии вакансий – это такая нормальная, западная скорее, история, когда преподаватель вуза не хочет идти поваром работать и ждет, пока откроется вакансия, живет на какое-то пособие, если нет вакансии преподавательской. Или повар ресторана не хочет идти водителем автобуса. Как правило, это просто более высокая квалификация не хочет идти в более низкую. Более того, некоторые работодатели не возьмут таксистом человека с высшим образованием в Европе. Не возьмут!

С. ПАРХОМЕНКО: С ним много проблем. Он будет права качать, потребует грамотного трудового соглашения и всякое такое.

М. БЕРГЕР: Там масса причин. Но в условиях кризиса все начинает перемешиваться, и люди готовы из актеров театральныхы идти в лепщики пельменей и браться за любую работу, которая приносит какой-то доход, потому что в этой ситуации, сегодняшней ситуации оказаться без работы довольно тяжело и сложно. Каковы перспективы?

С. ПАРХОМЕНКО: Вчера была… в чем совет заключается , Миша. Переквалифицироваться! Человеку искать какую-то другую квалификацию.

М. БЕРГЕР: Значит, если есть какие-то резервы, есть возможность переждать, спокойно оглядеться, найти что-то схожее, по крайней мере, на той же ступени, профессиональной, социальной найти работу. Повторюсь – не преподавателем вуза, а допустим зам.директора библиотеки… надо искать это. Потратьте, потерпите, не спешите сдвигаться в другую сферу и становиться… не знаю там…

С. ПАРХОМЕНКО: Администратором в кафе.

М. БЕРГЕР: Да, да. Или охранником. Не спешите, потому что это усложнит вам возвращение к вашему прежнему статусу, когда кризис пройдет. А он обязательно пройдет! И вот эти записи, вот эти файлы, они вам помешают. Поэтому если есть возможность, ну, спокойнее выбрать, оглядеться, то надо спокойнее оглядеться и постараться выбрать в той же сфере, которая сохранит вашу репутацию, ваше реноме. Дальше, если нет резервов, или там в семье все остались без работы, тогда конечно, выбирать не надо. Но тогда я дам другой совет. Не кидаться опять в охранники или в администраторы кафе, а попытаться тогда вложить, собрать с друзей, с родных , продать что можно продать, быстро научиться чему-то, опять тоже хорошему. Если у вас была работа, связанная с умом, с работой мозга, постарайтесь сохранить это. Переучитесь на то, на что сейчас спрос. В аудиторы пойдите! Коллекторские агентства сейчас, которые собирают долги, — очень там большой сейчас набор граждан! Попробуйте не просто переждать, а переучиться. Но переучиться с сохранением уровня, да? Не опускайтесь ниже ватерлинии! А если уж случилось… ну, тогда нырните… И тоже в этом нет трагедии. Это проблема, конечно, но это не катастрофа. Важно что-то делать. Не сидеть и страдать от того, как нам плохо, вот подлые американцы занесли нам заразу со своим кризисом… так это или нет – неважно, но размышления об этом проблем ваших не решить. Надо что-то делать! И понимать, на что ты можешь пойти, на что ты не можешь пойти. Теперь вот важная история. Наш вице-премьер первый дал интервью. Ведомостям, опять же…

С. ПАРХОМЕНКО: Александр Жуков. И сказал, что даже 240 тысяч безработных. Это очень оптимистичная цифра, казалось бы. Мягко говоря.

М. БЕРГЕР: Ой, как мягко говоря! Кроме всего прочего, Александр Жуков – тоже, я считаю, один из лучших, образованных членов правительства . Да. Но тем не менее, я бы возражал. Он говорит: а плохо будет в Ярославской, Вологодской и Челябинской областях. Мне кажется, нельзя этого делать! Этого нельзя говорить! Не надо … Можно говорить «безработица в стране». Мне так кажется. Просто нас, журналистов, все время призывают быть ответственными и размышлять о последствиях наших слов, но государственный чиновник… Это же воспринимается как приговор! Мне кажется, что Жуков сильно осложнил работу губернаторов этих регионов. Сильно! Это на порядок повышает напряженность. Я не говорю о том, что нужно замалчивать, но ты же чиновник, аппаратный человек, решай эти вопросы аппаратно. Зачем обращаться к стране? Что, страна кинется Ярославской области помогать? И я не уверен, что это так на самом деле. Вот еще в чем проблема. Потому что один человек мне рассказывал, который там бывал… Жуков же держится по результатам мониторинга. Ну, как мониторинга? Приглашают людей из областей , по очереди, по списку, каждую неделю и говорят: ну, а что у вас там, мужики, расскажите. И мужики рассказывают. И человек, который участвовал в этом мероприятии, говорит: Минтруд сообщает одну цифру по безработице. Росстат говорит: минуточку, у нас совершенно другие данные. А дальше встает представитель Министерства экономического развития и говорит: нет, вы все неправильно считаете, а наши данные вот такие. Все расходится, все разваливает, не соединяется. Сама методика вот этого мониторинга весьма сомнительна и похожа на формальную отработку. Поэтому а) эти адреса могут быть неверны, сегодня 240, а в январе вдруг окажется, что полтора миллиона, не дай бог. Но это…

С. ПАРХОМЕНКО: Вообще, в мире есть такие люди, которые с точностью до одного человека в этой конкретной отрасли знают, сколько там волнений, кого… Называется профсоюз. Да. Есть такие специальные профессиональные люди.

М. БЕРГЕР: А у нас нет профсоюза.

С. ПАРХОМЕНКО: Вот! Тоже вопрос: пришедший из моей передачи: А что у нас с этим самым профсоюзным движением? Мы что, должны сейчас ждать того, что оно со страшной силой отрастет?

М. БЕРГЕР: Не уверен. Просто мы до сих пор содержим советские профсоюзы. Я не могу иначе объяснить присутствие… Я говорил об этом не раз в эфире. Я не понимаю, что глава независимых профсоюзов России делает на заседаниях правительства? Сидит в рядочек с министрами…

С. ПАРХОМЕНКО: Да он же их враг!

М. БЕРГЕР: А он там сидит! И выслушивает какие-то соображения и замечания. Я его не раз видел в телевизионных репортажах. Меня это реально…

С. ПАРХОМЕНКО: Он по другую сторону фронта должен быть.

М. БЕРГЕР: Конечно. А действительно, будет проблема с безработицей. Действительно, у нас профсоюзов нет. Я как работодатель, я этому рад чрезвычайно. Но я понимаю, что, конечно, народ защищен слабо. Хотя, конечно, и прокуратура всегда в трудовых конфликтах на стороне работника, а не работодателя. Но в общем, профсоюзов нет. И никто кровь у нас так всерьез не пьет. Вот на «Форде»… вот пьют америкосам кровь давно ведрами, еще до кризиса . Где-то вдруг случайно что-то возникает, но в целом страна, конечно… И еще Лешек Бальцерович, … польские реформы, польские чудеса… говорил тогда еще Гайдару и прочей компании, управляющей страной: какие вы счастливые, у вас нет профсоюза… А у них с пистолетом у виска все время…

С. ПАРХОМЕНКО: У них Валенса просто из профсоюза образовался. Он от этого отрос.

М. БЕРГЕР: Конечно, конечно. В России с профсоюзами беда, и эта беда не излечилась пока. Нет профсоюзов!

С. ПАРХОМЕНКО: Но есть какие-то… Ты, как работодатель, видишь или нет: есть какие-то процессы, которые разворачиваются?…

М. БЕРГЕР: Очень слабые. Такие первые кристаллики, самые-самые зародыши, и я думаю, еще не скоро это возникнет. Не скоро. Такова история, такова реальность.

С. ПАРХОМЕНКО: Но профсоюзы хороши, например, для того… и выясняется, что нужны всем, когда начинается забастовка. Тогда есть, с кем разговаривать.

М. БЕРГЕР: Конечно, у тебя появляется уполномоченный тех людей , и ты можешь с ними договориться

С. ПАРХОМЕНКО: Вот завтра забастовка на этом самом Череповецком каком-нибудь металлургическом …

М. БЕРГЕР: Да. И то, что раньше казалось удобным, сегодня становится проблемой. Потому что не с кем находить компромиссы, потому что победителей же тут не должно быть. Здесь должен быть всегда компромисс. Если рабочие победят работодателя, они останутся без работы. Если работодатель победит рабочих, он останется без рабочих, и ничего не сможет производить. Это всегда борьба. Пусть борьба, но  на выходе этой борьбы какое-то решение, какой-то компромисс. И всегда должны быть субъекты переговоров, и профсоюз является таким субъектом. И как бы это не было неудобно, но он должен быть.

С. ПАРХОМЕНКО: На этом месте мы, наверное, остановимся. Время наше подошло к концу. Это была программа «Кредит доверия». И мы в меру наших, главным образом, мишиных способностей пытались прокомментировать вам то, что происходит с российской экономикой. По меньшей мере, это интересно. И многообещающе. Посмотрим, куда это будет развиваться дальше. Михаил Бергер и Сергей Пархоменко в программе «Кредит доверия». Кредитов вам и доверия, и с приближающимся Новым годом!


Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире