'Вопросы к интервью
С. ПАРХОМЕНКО: 22:12 в Москве. Это не программа «Суть событий», это программа «Кредит доверия». У нас в гостях Евгений Григорьевич Ясин, научный руководитель ВШЭ. Добрый вечер.

Е. ЯСИН: Здравствуйте.

С. ПАРХОМЕНКО: Очень раз видеть Вас здесь, в студии и слышать Вас у нас в эфире. Я, Сергей Пархоменко в данном случае только ассистент, буду читать только то. Что приходит к нам с помощью смс +7-985-970-45-45. Через некоторое время стану отдавать команды о том, чтобы снимали трубку с нашего прямого телефона. И некоторое количество вопросов мы с Вами получили ещё и по Интернету. Среди них есть много содержательных и достаточно разумных. Но есть вот одна тема, которую я обещал нашим слушателям ещё в прошлом часе, когда была моя программа «Суть событий», и прервался на полуслове, чтобы вернуться с ней к Вам.

Андрей Илларионов разместил в Интернете в своём блоге чрезвычайно интересные, на мой дилетантский взгляд, таблицы. Сравнил темпы спада российской промышленности нынешней в ноябре 2008 года, напомню 6,7% составил такой спад, сравнил их с самыми плохими месяцами последнего десятилетия. Составил целый рейтинг. На втором месте декабрь 1993 года – 4,7%, ноябрь 1993 года – 4,5%, январь 1994 года – 4,2%. Самое ужасное время – это границы 1993-94 гг. По этим выкладкам даже 1998 год оказался вроде как и попроще.

Как Вам кажется, Евгений Григорьевич? Хотя мы с Вами договаривались особенно не «кошмарить», но, тем не менее, попробуем измерить глубину этой ямы в какой-то мере. Как Вам кажется, действительно ли это до такой степени беспрецедентно?

Е. ЯСИН: На самом деле, падение на 6,7% за месяц – это много. Больше того, по-моему, падение это было… за месяц это падение по отношению к аналогичному месяцу прошлого года.

С. ПАРХОМЕНКО: Нет, это месяц к месяцу, к прошлому месяцу.

Е. ЯСИН: Это, действительно, крупное падение. Но я хочу напомнить, что я бы поводу в панику бы не впадал. И не говорил бы, что этот кризис будет таким глубоким, как будто мы уже прожили месяцев пять, когда каждый месяц было такое же падение. Я, кстати, этого не исключаю. Но пока это только один месяц, причём, месяц после длительного, довольно быстрого развития.

С. ПАРХОМЕНКО: В этом рейтинге Илларионова, где 20 самых плохих месяцев последнего десятилетия от 2008 года отмечено только два – октябрь 2008 года – 3,8, и ноябрь 2008 года – 6,7. Больше в двадцатку не попадает.

Е. ЯСИН: Это промышленность. Промышленность более уязвима, чем в целом экономика. По экономике там ещё были положительные темпы, и только сейчас созревает ситуация и в последнем прогнозе. Министерство экономического развития на следующий год в базовом варианте минус 0,5 в целом по году. Но до этого был быстрый рост, и вполне возможно, что реакция такая резкая, которая произошла по двум основным причинам. Это существенное сокращения спроса на мировых рынках, и все российские отрасли-экспортёры понесли очень большие потери.

С. ПАРХОМЕНКО: Это какие, например?

Е. ЯСИН: Это нефть, разумеется, потому, что там упали цены в три раза. Затем это чёрная и цветная металлургия, химия. Просто многие заводы металлургические, которые несли очень приличную нагрузку, в основном это был экспорт, потому, что потребление внутри существенно меньше по объёму. И они испытали очень сильный шок. Это раз. Вторая отрасль – это строительство. Я напомню вам, что кризис на рынке недвижимости начался уже в прошлом году, тогда просто это выражалось в стабилизации цен, которой мы все очень желали, потому, что до этого темп роста цен на жильё был просто какой-то космический. Вторая космическая скорость была включена, и казалось, что всё улетит в Космос.

По крайней мере, люди, которые рассчитывали купить квартиру за ипотечный кредит, они эту надежду потеряли, потому, что чем быстрее росли цены, тем выше были платежи по кредиту, и это стало недоступно. А теперь в прошлом году цены стабилизировались, а в этом они медленно стали опускаться. Сейчас, видимо, там произошёл определённый скачок вниз. Дальше произошла простая вещь. Российские банки в силу целого ряда обстоятельств перестали давать кредиты российским предприятиям. Имели довольно хороший спрос, но всё равно, опасения того, что не вернут кредит, или что к ним будут обращены обязательства, которые они не смогут выполнить, например, набег вкладчиков, которого панически ожидали, он привёл к тому…

С. ПАРХОМЕНКО: А мы должны с Вами напомнить, что наличие кредита у предприятия совсем не означает, что дела его идут плохо, это не потому, что он какой-то там банкрот. Часто вот эти регулярные кредиты и возвраты их – это просто часть производственного процесса.

Е. ЯСИН: Совершенно верно. Главная задача банков заключается в том, чтобы кредитовать оборот. То есть, давать предприятиям оборотные средства. Предприятия не должны были держать слишком большие резервы, чтобы они могли на этом экономить.

С. ПАРХОМЕНКО: Грубо говоря, чтобы не надо было дожидаться, пока продастся предыдущая партия продукции, чтобы произвести новую партию.

Е. ЯСИН: Совершенно верно. Они перестали кредитовать. Правда, сегодня уже до меня донёсся слух, что банки стали давать кредиты, но только в долларах. У меня это вызывает некоторые опасения за экономику США.

С. ПАРХОМЕНКО: Это подозрительно. Вы скажите прямо – это означает, что надо ждать падения доллара.

Е. ЯСИН: Может быть падение доллара. Я просто хочу сказать, что я в некоторых прошлых своих передачах предупреждал – не бегите менять, потому, что ещё неизвестно, как сложится ситуация завтра. И вообще, лучше всего разложить все яйца по разным корзинам. Я предлагал и в евро, и в долларах, и в рублях, чтобы вы могли минимизировать риски. Если вы этого не сделали, то, может быть, сейчас уже позже.

С. ПАРХОМЕНКО: То теперь уже точно не надо. Я ещё вот что хотел попросить Вас по какому поводу сказать несколько фраз. Всё время все расчеты роста, который был в последние годы или падение, которое началось сейчас, всё происходит относительно 90-го года с оговоркой, что мы, несмотря на весь этот рост, не достигли ещё того грандиозного и потрясающего уровня, который в 1990 году был. Я человек не очень пожилой, но я хорошо помню, что в 1990 году у меня не было ощущения, что я живу в какой-то немыслимо процветающей стране. Откуда взялись эти огромные цифры советской экономики 1990 года, к которым мы всё тянемся и не дотянемся. Это что?

Е. ЯСИН: Я должен сказать, что мы в 2007 году дотянулись и превзошли уровень 1990 года. Во-вторых, я думаю, что совершенно неразумно сравнивать две экономики, которые институционально устроены совершенно иначе. Одна экономика, имеющая низкие цены и дефицит, т.е. вы держите низкие цены, одновременно у вас стоят очереди в магазинах, потому, что по этим ценам купить эти товары нельзя.

С. ПАРХОМЕНКО: Но лежат на каждой железнодорожной станции огромные горы минеральных удобрений, везде, по всей стране.

Е. ЯСИН: Я напоминаю вам, что свиньи не были лишены корма, потому, что их кормили хлебом. И там была масса таких чудес. Но просто сравнивать ту экономику с какой-никакой, но, всё-таки, рыночной экономикой современной, где цены большей частью определяются соотношением спроса и предложения, где поэтому все ресурсы стараются использовать более или менее рационально, не скажу, что уже достигли больших успехов. Получается так, что если вы сопоставляете эти две экономики, что в той экономике у вас огромные масштабы производства, которые при делении на численность населения дают большие показатели потребления, реально вы имеете мясо вместе с этими рогами и копытами, потом его при пересчёте оказывается не так много. И то мясо, которое вы сегодня покупаете в магазинах и то мясо, которое было тогда, это как в Одессе говорят – две большие разницы.

С. ПАРХОМЕНКО: Это правда.

Е. ЯСИН: Во-вторых, вы смотрите. Тогда были существенно большие масштабы производства молока. Молоко было. Я думаю, до 1991 года перебоев больших с молоком не было. Но, тем не менее, мы же не знаем, как мы его потребляли. Такого разнообразия номенклатуры не было. Я не знаю, сколько перекисало…

С. ПАРХОМЕНКО: …сколько протекало из треугольных пакетов.

Е. ЯСИН: …и в потреблении, и в производстве. Поэтому, когда мы всё это пересчитаем, что такого богатства никак… более высокий уровень потребления. Хотя, конечно, он очень неравномерно распределяется среди населения.

С. ПАРХОМЕНКО: Мне кажется, что и тогда это тоже неравномерность была налицо.

Е. ЯСИН: Нет, она была, всё-таки… Нищеты было много, но это было гораздо более равномерно, и это был не плюс, а это был с экономической точки зрения минус, потому, что существует оптимальный уровень дифференциации доходов населения, который создаёт стимул для роста. Желание, предположим, приобрести квартиру, но для этого надо, чтобы она была в продаже. Приобрести автомобиль, но для этого нужно, чтобы он был в продаже, чтобы кроме денег для этого ничего не надо было, ни очереди, ничего. Это такая возможность есть. Хотя, я вчера слушал, как на «Эхо» выступал Захар Прилепин…

С. ПАРХОМЕНКО: Писатель есть такой модный.

Е. ЯСИН: Да. Он, кстати, неплохой писатель, на мой вкус, хотя мы очень различны по взглядам. Вчера он выступал, по-моему, с нашими, с эховскими… как они называются… слушателями, которые привилегированные, они его довольно часто ставили в тупик. Он, между прочим, высказывал тезис такой, что я зарабатываю довольно прилично и не в состоянии купить себе квартиру. И я по этому вопросу обращаюсь к властям. Что такое, почему я не могу купить себе квартиру? Я в этом вопросе с ним согласен, потому, что на самом деле мы уже давно должны были организовать нормальную кампанию государственную, пускай на первое время, такую, как «Фенни Мэй» или «Фредди Мак» и чтобы российские граждане могли в кредит покупать квартиру.

Но только понимать, что не 5-6 лет, а 20-30 придётся платить.

С. ПАРХОМЕНКО: Но это же нехорошо кончилось бы, ровно как с «Фени Мэй» и «Фредди Мак».

Е. ЯСИН: Это большой вопрос. Во-первых, не надо было чудить последние 6-7 лет. Во-вторых, я имею в виду американцев. Во-вторых то, что «Фэни Мэй» дана Америке, я хотел бы, чтобы мы попали так в кризис, как мы сейчас попали…

С. ПАРХОМЕНКО: После того, как…

Е. ЯСИН: После того, как 50 млн семей получили свои дома. Это очень даже неплохой результат. За это можно немножко и заплатить.

С. ПАРХОМЕНКО: Да. Я не большой специалист по тому, как всё это ипотечное устроено. Но есть несколько знакомых семей, людей, которые туда уехали уже взрослыми, у них не было ни кола, ни двора, они получили какую-то помощь, полагавшуюся эмигрантам, очень скромную, а дальше купили маленький домик. Потом побольше, потом побольше, потом очень большой, потом такой чудовищный, что совершенно невозможно за ним следить. Всё это происходит на глазах. И понятно, что эта машина как-то работает. Люди, которые на наших глазах начинали, не то, чтобы они наследовали от бабушки эту дачу на Рублёвском шоссе, нет, ничего не было.

И этот жилищный вопрос не представляет для них ничего трагического на всю жизнь.

Е. ЯСИН: Это мы тоже могли бы сделать. Правда, мало времени ещё прошло. Но наладить это хозяйство мы могли и это один из немногих пунктов, по которому я согласен с Захаром Прилепиным.

С. ПАРХОМЕНКО: Евгений Григорьевич, раз мы заговорили про всякие балансы цен и спроса, про автомобильную историю мы должны сказать. Как Вы относитесь к странному решению, которое было принято по поводу дальневосточных общественных процессов?

Е. ЯСИН: Оно не странное. Решение относительно введения пошлин, по-моему, было довольно длительным и мучительным. Я напомню вам…

С. ПАРХОМЕНКО: Эта борьба всё время идёт, одни требуют повысить, другие…

Е. ЯСИН: Я хочу напомнить, что примерно два или три года назад российское правительство вдруг снизило пошлины на автомобили и на запасные части, на компоненты, и открыло российский рынок для крупных компаний автомобильных, которые стали здесь строить сборочные заводы.

С. ПАРХОМЕНКО: И понастроили довольно много.

Е. ЯСИН: Довольно много. И при этом они получали в качестве условия требование относительно локализации. Локализация предполагает, что какая-то часть деталей должна производиться здесь. И эта доля всё время должна возрастать. Поэтому если уже привлекли капитал, причём, в компаниях, которые испытывают большие трудности у себя на родине, то, всё-таки, подумайте, что условия для конкуренции в России созданы. И можно немножко сократить импорт, поскольку мы уже не вступили в ВТО, т.е. пока мы ничего не нарушаем, решили дать возможность последнюю нашим автомобилистам, включая и тех иностранцев, которые построили здесь заводы.

С. ПАРХОМЕНКО: Но не похоже, судя по тому конкретному решению, которое было принято, этим как раз особенно легко не придётся. Опять каким-то ВАЗу, ГАЗу и прочим достаётся задарма.

Е. ЯСИН: Я только сегодня общался с представителями российской компании, которая имеет очень тесные связи с рядом иностранных фирм…

С. ПАРХОМЕНКО: …строящих здесь машины.

Е. ЯСИН: Да. Они сейчас, производящие машины совместно, они сейчас форсируют производство компонентов, так, чтобы те автомобили, которые собираются или частично комплектуются отечественными деталями, чтобы они быстро нарастили производство.

С. ПАРХОМЕНКО: Чтобы они считались немножко отечественными.

Е. ЯСИН: Чтобы они были произведенными в основной здесь. Это из чисто экономических соображений, потому, что покупать за доллары и тем более за евро получается очень накладно.

С. ПАРХОМЕНКО: Прервёмся здесь, Евгений Григорьевич. У нас 3 или 4 минуты Новостей. И затем мы вернёмся к нашему разговору об экономических обстоятельствах момента. Это программа «Кредит доверия», Евгений Ясин – главный сегодня её герой.

НОВОСТИ

С. ПАРХОМЕНКО: 22:34, это программа «Кредит доверия». У нас в гостях руководитель ВШЭ Евгений Григорьевич Ясин. Я, Сергей Пархоменко, ведущий этой программы, временно исполняющий обязанности Сергея Бунтмана, который обычно в это время хозяйничает здесь, в эфире «Эха Москвы». Мы говорили про автомобили и про эту, довольно загадочную и экзотически звучащую, предложенную сегодня премьером меру, ввозить их задёшево на Дальний Восток. И так или иначе, сильно ограничить приток дешёвых относительно подержанных японских автомобилей в дальневосточные районы. Сергей из Барнаула спрашивает: «А что, премьер, предлагая продукцию отечественного автопрома, разве не знает, что автомобили нужны дальневосточникам не только для того, чтобы на них ездить, а в основном для того, чтобы, покупая иномарки недорого на Востоке и перепродавая их чуть дороже на Западе, жить, и жить на прибыль от этого промысла?»

Е. ЯСИН: Я думаю, что он догадывается. Догадывается, что это делается не всегда по правилам. И наверное, это обстоятельство тоже надо учесть. Я не хочу быть апологетом г-на Путина, я думаю, что предложение о том, чтобы ввозить русские автомобили задёшево на Дальний Восток, оно не отдаёт большими, долгими размышлениями, потому, что я уверен, что подавляющее большинство российских потребителей, однажды сев на иномарку, уже не вернутся за руль «Жигулей». Но если ещё есть надежда, то с моей точки зрения эта мера оправдана, я имею в виду повышение пошлин, только в том случае, если имеется в виду, что это заставит или побудит иностранные фирмы сохранить своё присутствие в России и участвовать в конкуренции на внутреннем рынке.

Что касается дальневосточников, мне, конечно, их искренне жаль. Но в конце концов, на мой взгляд, с точки зрения экономики для того, чтобы ослабить влияние кризиса, мы на эту меру могли бы пойти. Я понимаю, что они зарабатывают, но…

С. ПАРХОМЕНКО: Очень много пишут о разного рода сговорах. Не заговорах, а именно сговорах. Я читаю среди вопросов, которые мы получили по Интернету: «В России основная причина инфляции – ценовой сговор в разных областях экономики» — пишет нам Седов из Санкт-Петербурга. «Большая денежная масса или маленькая – это всё ерунда. А вот продажа жилья или других объектов строительства по пятикратной цене – это норма. То же с бензином, лекарствами, металлом». Действительно ли это играет такую роль в российской экономической системе? Всякие сговоры, искусственно поднятые цены?

Е. ЯСИН: Я согласен. В разных отраслях по-разному. Если вы попадаете в пищевую промышленность, там довольно сильная конкуренция и сговоры невозможны. Там роль сговоров незначительна. Если вы идёте на рынок жилья – это совершенно другая ситуация. Там есть эффект, который держался в России несколько лет, когда вложения в недвижимость были выгодными инвестициями. Как бы это было очень надёжно. Или считалось, что очень надёжно, потому, что сейчас это уже далеко не так. Но это увеличивало стоимость жилья просто потому, что покупали жильё не те, кто хотел там жить, а кто хотел вложить деньги.

По моим оценкам коррупция и сговор на рынке жилья является едва ли не самыми большими. Смысл того, что я говорю примерно такой: для того, чтобы утвердить инвестиционный проект, проект на строительство, вы должны заплатить такое количество взяток, должны преодолеть такое количество препятствий, что стоимость этого строительства возрастает…

С. ПАРХОМЕНКО: Насколько я знаю, это прямо отражалась в отчётности, была такая статья расходов, она называлась как-то деликатно…

Е. ЯСИН: Я не видел. Не пойман – не вор, я не могу сказать. Но с экономической точки зрения уровень, сумасшедшие темпы роста цен, уровень этих цен по сравнению с другими странами – это было что-то запредельное. И в значительной степени это определяется огромным разрывом, который существует между тем, какова себестоимость и столько, сколько нужно заплатить на разных этапах за то, чтобы утвердили инвестиционный проект. Всем известно, что вы можете придти с проектом и если ничего не хотите нарушать, то вы будете его утверждать три года.

Если вы хотите быстро, то это будет стоить намного дороже. Это не будет отражено в отчётности, но это будет. И  с этой точки зрения лично у меня есть надежда, что может быть кризис и снижение цен, которые в этих условиях становится неизбежным, хотя оно ещё по-настоящему не началось, оно должно привести к тому, что в России должен возникнуть более-менее нормальный рынок жилья. А там всюду почти сговор местных администраций с небольшим числом строительных компаний, которые прикормлены, которые прикармливают чиновников. Это один из самых коррумпированных рынков в России.

Пройдитесь по другим отраслям. Вы увидите, что ситуация самая разная. Я думаю, что в металлургии такого сговора не было, но среди нефтяных компаний, которые заранее в 1993 году поделили рынки сбыта нефтепродуктов, да, это есть. Там от отрасли к отрасли картина меняется. И мы лишний раз убеждаемся, что если работает механизм конкуренции, то вероятность этих сговоров намного меньше.

С. ПАРХОМЕНКО: Но складывается такое ощущение, что значительная часть денег, которые выделяет государство на будто бы смягчение кризиса, она идёт на поддержание этих сговоров, в частности на то, чтобы не упал рынок жилья.

Е. ЯСИН: Да, совершенно верно.

С. ПАРХОМЕНКО: Может, пусть упадёт уже?

Е. ЯСИН: Я бы очень бы порадовался бы этому.

С. ПАРХОМЕНКО: Я бы ещё и подтолкнул.

Е. ЯСИН: Там есть такой момент, который есть и в Америке, где падение цен на недвижимость приводит и к снижению залоговой стоимости. Ведь ипотечный кредит вы получаете под обеспечение жилья, которое строится. И если падает залоговая стоимость, то вы…

С. ПАРХОМЕНКО: Как я понимаю, не такая доля жилья была приобретена с использованием ипотечных кредитов.

Е. ЯСИН: Согласен.

С. ПАРХОМЕНКО: У нас много жилья просто построенного в открытую продажу.

Е. ЯСИН: Совершенно верно. Но это было совершенно недоступно для простых людей.

С. ПАРХОМЕНКО: Вот это пусть и упадёт.

Е. ЯСИН: Ну, пускай упадёт. Я не такой кровожадный. Я бы просто хотел, чтобы память о событиях прошлого не создавало нездоровую обстановку в экономике будущего. Я никому не желаю никакого вреда. Но я рассчитываю, как я уже говорил, что цены упадут, и что мы сможем построить рынок доступного жилья. Но при этом надо иметь в виду, что жильё – это дорогой продукт, который семья может купить за доходы, которые распределяются примерно на 10-15 лет. Это нормально. Поэтому люди должны быть готовы. Просто компании, которые дают кредиты, должны считать какие доходы у семьи за это время. С другой стороны сами семьи должны считать, что они могут заработать и когда рассчитаться.

И если это будет делаться, то «Фэнни Мэй» не оскандалится, как он сейчас оскандалился в Америке.

С. ПАРХОМЕНКО: Раз мы заговорили про поддержку…

Е. ЯСИН: Я прошу прощения, я самое главное не сказал про это. Вы обратите внимание, что нам очень бегло объясняют, кому именно и на что даются деньги.

С. ПАРХОМЕНКО: Я ровно про это!

Е. ЯСИН: А вопрос о том, чтобы была прозрачность и какие-то чёткие критерии, которые бы были опубликованы и давали возможность гражданам судить о том, что стоило или не стоило. Я согласен, что в этих условиях кому-то нужно помогать, но я должен иметь хоть какое-то представление, кому.

С. ПАРХОМЕНКО: В чём разница в двух помощах? Вот только сегодняшняя новость. «Крайслеру», «Дженерал Моторсу» огромные суммы дадим, поможем. И ничего, никто особенно не возмущаются. Существенно меньше, чем они просили, но дали. И на таких условиях, на которых «Форд» даже отказался. Он сказал, что таких денег нам не надо. Тем не менее, дали. В нашем случае. Когда государство каким-то образом раздаёт деньги мы чаще возмущаемся. В чём разница, на Ваш взгляд? Почему в одном случае правильно, в другой неправильно?

Е. ЯСИН: Там открытый процесс. Эти три великие автомобильные компании, слава американской индустрии, первый раз прилетели на частных самолётах, приехали просить 50 млрд долларов в Конгресс. Деньги эти выделяет Конгресс, больше никто. Они обратились, Конгресс сказал: «Если вы будете летать на частных самолётах и платить такие сумасшедшие премии вашим топ-менеджерам, то вы пойдите погуляйте, у нас лишних денег для вас нет». Они вернулись, пересели на собственные…

С. ПАРХОМЕНКО: Аж прямо за руль, без водителя!

Е. ЯСИН: Да. И на машины производства собственных фирм, приехали за тысячи километров, более униженно просили 34 млрд долларов.

С. ПАРХОМЕНКО: Практически босые и голодные приехали.

Е. ЯСИН: В конце концов после отказа им дали 15 млрд. долларов. Я понимаю, что это прозрачно, это вся общественность знает. И конечно, все болели за то, чтобы «Дженерал Моторс», «Форду» и «Крайслеру» что-то дали, потому, что это миллионы рабочих мест. А у нас мы не знаем, как это происходит. И когда я читаю, что какие-то государственные деньги получил, скажем, «Роснефть» или «Ростехнологии», меня что-то грызут сомнения.

С. ПАРХОМЕНКО: На каком самолёте он прилетел за этими деньгами, кстати.

Е. ЯСИН: Вообще-то у нас самолёты за деньгами не летают, все кучкуются около Минфина в пределах шаговой доступности.

С. ПАРХОМЕНКО: Ну, из отпуска.

Е. ЯСИН: Короче говоря, у меня это вызывает сомнения. Когда в течение длительного времени Олег Владимирович Дерипаска носился по миру, скупал активы и брал для этого кредиты, сейчас он пришёл и просит: «Дайте мне 4,5 млрд, чтобы я мог откупиться от долгов, и чтобы мои активы не попали в руки иностранцев». Он имеет в виду РусАл.

С. ПАРХОМЕНКО: Но у него отберут эту компанию, как я понимаю. Ему сейчас дадут взаймы и просто возьмут себе эту компанию.

Е. ЯСИН: Не думаю. Я думаю, что он так… из своих…

С. ПАРХОМЕНКО: Договорится.

Е. ЯСИН: Да, договорится.

С. ПАРХОМЕНКО: У нас осталось неполных 4 минуты. Ярослав из Таганрога буквально крик души испускает: «Объясните мне, пожалуйста, на пальцах, почему мы, простые люди, из-за кризиса будем жить хуже, если мы так же, как и до кризиса, работаем?» Хороший вопрос?

Е. ЯСИН: Хороший вопрос.

С. ПАРХОМЕНКО: Простой, вроде, а сразу не ответишь.

Е. ЯСИН: Да. Во-первых, это хороший вопрос в том смысле, что он простой для того, чтобы задать, и не такой простой, чтобы на него ответить.

С. ПАРХОМЕНКО: Как все хорошие вопросы.

Е. ЯСИН: Просто я хочу напомнить, что все последние годы у нас доходы населения каждый год вырастали примерно на 11-12%, а производительность вырастала примерно на 5%.

С. ПАРХОМЕНКО: То есть, это было преувеличено.

Е. ЯСИН: Да. Рост доходов был преувеличен. Мы будем жить несколько беднее, но это не означает, что мы будем жить плохо. На самом деле, я не хочу никого пугать. Мы истинных размеров кризиса ещё не знаем по очень простой причине. Потому, что волны сокращения спроса ещё идут, они продолжаются, они будут усиливать давление на российскую экономику, мы можем сказать, что цены на нефть стабилизируются на этом уровне. Но через 6 месяцев упадут цены на газ. Это заведомо известно, потому, что с 6-9-месячным перерывом цены на газ следуют за ценами на нефть.

Затем должны установиться цены на металл, чтобы было ясно, сколько могут в конце-концов поддерживать мощностей и экспортировать металла российские металлургические заводы, заводы по производству минеральных удобрений. Затем будет выясняться, что будет покупать российский потребитель, которому придётся получать заработную плату, растущую только вслед за ростом производительности труда. Вот с этим нам придётся мириться. То есть, мы должны понять, что появляется мера, которая устанавливает лимит для улучшения нашей жизни. Научились работать более производительно…

С. ПАРХОМЕНКО: …на 5 % — получите…

Е. ЯСИН: …получите 4%. Примерно так. А так, как мы жили в последнее время – это был подарок судьбы. По расчетам ОЭСР примерно 15% прироста ВВП России были результатом улучшения условий торговли. Теперь произошло ухудшение. Поэтому мы можем так же работать. Но этого навара не будет, потому, что ниже цены. Другие условия.

С. ПАРХОМЕНКО: Понимаете, Ярослав из Таганрога? Довольно жестоко жизнь устроена. Оказывается, Вы будете работать так же хорошо, как прежде, но Вам платили лишнее до сих пор.

Е. ЯСИН: Но на Вашем месте, Ярослав, я бы подумал, что нам и самим надо лучше работать, но главным образом смотреть, как работает менеджмент на вашем заводе, т.е. управляющие, потому, что это главный резерв роста производительности.

С. ПАРХОМЕНКО: Спасибо, Евгений Григорьевич. Это была программа «Кредит доверия». Это был Евгений Григорьевич Ясин – научный руководитель ВШЭ, всегда дорогой и желанный гость в нашем эфире.

Е. ЯСИН: Спасибо.

С. ПАРХОМЕНКО: В трудную и в лёгкую минуту. Спасибо Вам. Будьте здоровы. Всего хорошего нашим слушателям, и счастливых вам выходных.



Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире