'Вопросы к интервью


А. ГРЕБНЕВА – Здравствуйте. В эфире Алина Гребнева и у нас в студии гость — антикризисный управляющий, директор компании «Бизнес-Лоция» Эдуард Ребгун.

Э. РЕБГУН — Добрый день.

А. ГРЕБНЕВА – Эдуард Константинович, конечно, кризис главная новость мировая последнего времени и все чаще пугают нас ЦБ и различные другие структуры, которые за это ответственны, все больше банков появляется в числе списков, которые либо близки к банкротству, либо уже совсем на краю. Как бы вы могли прокомментировать эту ситуацию. Может быть, у вас какие-то свежие данные по банкам есть.

Э. РЕБГУН — Я не собираю данные по банкам. Для меня банк это просто объект возможного антикризисного управления, скорее всего конкурсного. Потому что я не помню, чтобы банки восстанавливались. Правда, сейчас ассоциация страхования вкладов пытается проводить санацию, дай бог им успеха. Мне чаще приходилось банки ликвидировать. И проблема не только в кредитном кризисе и банковском. А дело в том, что банки это те механизмы, которые снабжают кровью весь организм экономики страны. И за этим стоят предприятия, которые несут большие потери. Возникают проблемы и часто они их даже не могут решить. И предприятия будут ликвидироваться, либо попадать в очень тяжелое положение.

А. ГРЕБНЕВА – Но сейчас все-таки мы наблюдаем ту ситуацию, когда агентства по страхованию вкладов совместно с ЦБ пытаются все-таки спасти, удержать на плаву банки. То есть ситуация банкротства ни с одним банком еще не произошла. Мы наблюдали перекупку за сто рублей, на 5 тысяч. Почему именно этот механизм сейчас задействуется. Почему не банкротство?

Э. РЕБГУН — Дело в том, что если мы остановим работу банков и будем их ликвидировать, кто будет вместо них? Банк это магазин, который торгует деньгами. Если в предприятии, которые являются его клиентами, будет отсутствие средств, то что получится. Мы остановим движение денег. И тогда произойдет действительно страшное событие. Потому что если деньги перестают перемещаться у тех, у кого они есть к тем, кто может их максимально эффективно использовать, то прекращается не только кредитование, но и любые инвестиции и в принципе невозможно работать даже здоровым предприятиям. Еще особенность работы банков, что в основе банковского бизнеса лежит доверие. И если отток средств с банковских счетов, физические лица только в октябре месяце в 5 раз увеличили по сравнению с сентябрем отток. То есть что это означает – это означает, что мелкие банки, которых у нас больше тысячи, они и их пассивы формируются за счет средств населения, они практически перестают действовать. Значит, не получат оборотные средства, инвестиции другие предприятия и это уже будет торговля, строительство, это промышленные предприятия. И будут возникать очень серьезные проблемы. Вот, наверное, почему, когда Геращенко выступал в одной из передач на «Эхо Москвы», он сказал правильно: не рыпайтесь. И кризис, в первую очередь не только банковский, он мгновенно почти переходит в корпоративный кризис. Вот в чем большая проблема, почему банки надо санировать, либо они будут сливаться с более мощными, либо наполняться средствами. Но без этого у нас будут очень большие проблемы.

А. ГРЕБНЕВА – Но мы все время говорим о банках, что нужно банки удержать, чтобы все не поползло дальше на всю экономику страны. А как же клиенты банков, у которых или на депозитах какие-то деньги лежат, они естественно боятся, переживают за свои средства и поэтому бегут в панике забирать свои деньги.

Э. РЕБГУН — Что такое паника. Поэтому я начал с того, что в основе банковского кризиса – доверие.

А. ГРЕБНЕВА – Сейчас говорят о том, что наблюдается кризис доверия среди банков, которые, набрав валюту, сидят на мешках с деньгами и крупные банки не перекредитовывают более мелкие.

Э. РЕБГУН — Это действительно так. Сейчас государство пытается поддержать через госбанки тысячи других предприятий и сотни других банков. И если это недоверие не прекратится, я еще раз повторю фразу Геращенко «не рыпаться, не суетиться», то у нас действительно будут проблемы. Потому что сейчас если деньги осели в крупнейших банках и они не пойдут реально на действующие секторы экономики, то отсутствие оборота средств, невыплата зарплат, увольнения приведут к разорению многих предприятий. И уже мы попадем, не дай бог в социальный кризис. И здесь не говоря о том, что экономическое развитие будет замедляться и говорить о модернизации, о чем говорит сейчас наш президент, уже говорить будет, наверное, бесполезно. Поэтому сейчас для меня важно было, я сейчас читал прессу, что идут кредиты крупнейшим банкам на кредитование ключевых отраслей промышленности. Я не понимаю, что такое ключевые отрасли. Для меня очень было понятно, это реальный сектор экономики, реальные предприятия. Потому что если мы их забудем, тогда будут очень большие проблемы. Для меня что важно. Я как антикризисный управляющий прекрасно понимаю, что если тысячи предприятий попадут в тяжелое положение и будут разорены, то это проблема в масштабе всей страны и мы уже получим проблемы во многом, которые мы не сможем решить в ближайшие год-два.

А. ГРЕБНЕВА – Но сколько можно уже времени ждать, пока деньги, выделенные ЦБ и по решению правительства, дойдут до реального сектора. Уже больше месяца прошло, они все никак не дойдут. Вы верите в то, что это когда-нибудь произойдет?

Э. РЕБГУН — Насколько я информирован, разрабатывались критерии определения понятий, на основании чего и кому, каким банкам давать средства. Каким предприятиям. Если мы будем тормозиться, значит, предприятия уже безвозвратно могут попасть в сферу неплатежеспособности, несостоятельности и банкротства. Сейчас это уже происходит, и я это вижу. И в некоторых процедурах приходится участвовать. Это не самое лучшее, что можно было бы сделать, имея такие значительные средства.

А. ГРЕБНЕВА – Вы упомянули, что вам уже даже приходится участвовать в этих процедурах. А могли бы какие-то конкретные примеры привести. Потому что о банкротстве банков нам не известно. Значит, какие-то предприятия банкротятся. О чем идет речь?

Э. РЕБГУН — Я бы сейчас не хотел говорить о предприятиях. Они находятся в процедуре наблюдения. Это информация не очень открытая. Потому что процедура наблюдения, когда еще предприятие работает, и если возникнет серьезная проблема, недоверие к нему потенциальных кредиторов, я имею в виду заказчики, поставщики, то тогда ситуация будет намного сложнее. Но мне сейчас приходится работать с предприятиями, с которых потребовали кредиты. Которым не дали оборотных средств. И они в тяжелом состоянии.

А. ГРЕБНЕВА – А вы могли бы хотя бы пример отрасль назвать.

Э. РЕБГУН — Это промышленность, это авиационная промышленность, я имею в виду перевозчики и все, кто вокруг них. Достаточно большое количество предприятий, которые их обслуживают. Это некоторые бизнесы, связанные с продажей в основном.

А. ГРЕБНЕВА – Но это, прежде всего, какие-то средние бизнесы или даже монстры нашей российской экономики.

Э. РЕБГУН — Практически все они получат ощутимые удары. Потому что они не могут работать не получая кредиты, которые позволяют им приобретать ту или иную продукцию, продавать, а потом расплачиваться.

А. ГРЕБНЕВА – А вы могли бы предположить, ждет ли Россию волна массовых банкротств или проблема предприятий и когда нас накроет эта волна?

Э. РЕБГУН — Я считаю, что пик неприятностей начнется весной. То, как мы сможем подпитать деньгами, как я сказал промышленные предприятия и другие бизнесы, если получится, то мы пройдем с малой кровью. Хотя здесь есть большие сложности. Я рассматриваю зарубежные страны. Там несколько другая позиция, чем у нас. И у нас сейчас ставки кредитования стали порядка 20%. Это очень много. К тому же я несколько удивлен, потому что кризис ликвидности он заключается в дефиците ликвидности. Он устраняет денежную оценку любых активов. И сейчас если стоимость активов падает до 10-20%, то конечно на этом кто-то наживется. Те, которые сейчас сохранили средства. И мы получим подобие тех залоговых аукционов, о которых мы говорили. И они будут диктовать условия рынку. А с другой стороны анализ показывает, что у нас особых проблем с ликвидностью нет. Например, 30 крупнейших банков увеличили свои активы с января по август на 30-50%.

А. ГРЕБНЕВА – Простите, 30 крупнейших банков чего?

Э. РЕБГУН — Нашей страны. К тому же сейчас банки не привлекают депозиты за счет повышения ставок. Что подтверждает, что у нас проблемы с ликвидностью нет.

А. ГРЕБНЕВА – А можно я сразу вмешаюсь. О том, что произошел очень крупный отток капитала буквально за сентябрь-октябрь. Космические суммы, около 70 млрд. долларов.

Э. РЕБГУН — Зарубежный бизнес здесь понятно, если это будут наши бизнесы уходить, находить способы, то это печально, потому что у нас масса инвестиционных программ, очень много всяких вопросов, связанных с модернизацией, которая годами не проводилась на предприятиях. И здесь я думаю, что нам не избежать серьезных проблем. Это есть вопрос доверия как раз. Бегут тогда, когда нет доверия. Поэтому когда у нас ставки стали значительными, я знаю, что многие не готовы работать и только лишь на обслуживание этих ставок и готовы распрощаться с бизнесом. Некоторые затормозили свои работы. Я недавно читал работу Станислава Невейницына, это директор ОГК-2. Он сейчас рассматривает, если мы начинаем заниматься серьезно модернизацией нашей экономики, промышленности, то открывать новые энергетические блоки, либо заниматься старыми. А старые у них построены в 1975, другой в 1954. Для того чтобы их восстановить, иначе они встанут, естественно надо финансирование. А это допмиссия и кредитование. А сейчас у них деньги подешевели, акции с 4 рублей до 20 копеек. То есть, чтобы привлечь 40-50 млрд. ему необходимо несколько раз продать собственное предприятие. Эти проблемы, если они будут дальше и будут такие ставки, то конечно, будут проблемы, которые мы не решим.

А. ГРЕБНЕВА – А вы признаете, что грозит России рецессия? Уже США, Европа, Япония признались, у них минус по ВВП. Как будет с российской экономикой?

Э. РЕБГУН — Я макроэкономикой не занимаюсь. Мой бизнес это анализ состояния предприятий и предложение тех путей, которые могут либо восстановить предприятие, либо минимизировать потери. Поэтому мне трудно говорить, что там будет с ВВП. Но я сейчас смотрю на предприятия промышленного бизнеса, я понимаю, какие у них проблемы. И почему я начал с банковского сектора. Потому что у них проблемы либо возникают с ликвидностью, что сейчас непонятно. Почему, я сейчас говорил. Либо проблемы с получением оборотных средств. Если они их не получат, они задохнутся, сокращают. Сейчас они будут сокращать рабочие места, либо сокращать зарплаты. Уменьшается интенсивность и уже никто не говорит о модернизации, о расширении, о приобретении новых бизнесов. Все сейчас думают о выживании.

А. ГРЕБНЕВА – Какие вы могли бы предложить конкретные пути решения и выхода из этой тупиковой ситуации? Как выжить?

Э. РЕБГУН — Наверное, как выжить должно решать наше правительство. Потому что оно владеет фондами. Это должен решать ЦБ. Мне представляется, что эти средства, которые отпущены крупнейшим банкам, должны пойти ниже тем банкам, которым доверяют. А дальше ставка должна быть кредитов не такая, как порядка 20%, а она должна быть снижена, при кризисе ликвидности все снижают свою ставку. США ее снизило до 1%. Англия до 3%. Евросоюз – до 3,25. А у нас ставки повышаются. Если мы не подпитаем эти предприятия и доверие не возрастет, люди будут снимать деньги и предприятия задохнутся, потому что не будет той крови, которая снабжает организм. Если мы будем снабжать только те предприятия, которые мы называем ключевыми, кровь снабжает не весь организм, а только часть его. Ну и что, он умрет.

А. ГРЕБНЕВА – Позволю себе вмешаться. Если мы вспоминаем тех экономистов, которые выступают в эфире «Эхо Москвы», на прошлой неделе научный руководитель ВШЭ Евгений Ясин объяснял, зачем нужна высокая ставка. Потому что наши банки, которые будут давать кредиты, если будет низкая ставка, то выделенные средства не пойдут для перекредитования предприятий, а просто их уведут за границу, чтобы там все это отдать и получить еще и себе прибыль. То есть если высокая ставка, государство защищает кредиты, чтобы они действительно пошли предприятиям. Такой замкнутый круг получается. Что бы вы могли посоветовать и может быть лучше спросить, как вы оцениваете действия нашего правительства, властей в этой ситуации?

Э. РЕБГУН — Наверное, такие опасения есть. Но я так понимаю, что деньги уходили и уходят. А реальный бизнес задыхается. Возможно, у них что-то там и получится с точки зрения не допустить утечки, но я что-то не помню, чтобы мы каким-то образом могли остановить. Наверное, с точки зрения макроэкономики и профессора Ясина это правильно, а с точки зрения бизнеса тот, который здесь остался, реального бизнеса это утонуть. Не вытягивают они 20-25% или сколько там процентов. Им это не по зубам. Они либо должны продавать бизнес, либо работать на этот кредит в ближайшие пару лет. Насколько я знаю, некоторые готовы продавать бизнес, не хотят они заниматься чепухой для себя. И выживать такой длительный период.

А. ГРЕБНЕВА – А что тогда можно, выход это национализация, от которой все открещиваются, говоря, что не будет огосударствления всего.

Э. РЕБГУН — Мне трудно сказать. Я такими категориями просто не задавал себе вопросов. Единственное, когда я смотрел, процентная ставка, я что-то не вижу, чтобы она приводила рынок в равновесие, о чем говорил Ясин. А раз не приводит, значит надо срочно менять. Потому что совершенно очевидно, те средства, которые будут выделены мощным структурам, они сами решат, где им выгоднее. Если они решат, что это будет за рубежом, их ничто не остановит. А я сейчас пекусь о тысячах предприятиях промышленного бизнеса России. Потому что его сопровождение это мой хлеб, и я этим занимаюсь уже 15 лет. Антикризисное управление это одно из ответвлений нашей деятельности. И я просто вижу, как бизнесу тяжело.

А. ГРЕБНЕВА – А кто, если государство вроде наполовину старается, со ставками проблемы, деньги до реального сектора не доходят, все тонет, что делать. Вы как антикризисный управляющий что советуете?

Э. РЕБГУН — Стараться не наполовину, а изо всех сил. Вот все, что могу посоветовать. Не я распределяю. Я считаю, что должны быть критерии, по которым должны средства распределяться. Это проблема профессионалов, которые должны быстро решать. Я говорю о реальных предприятиях. Чтобы деньги не уходили. И эти реальные предприятия по невысоким ставкам должны работать и не падать. Тогда будет зарплата, будут оборотные средства, будет существовать продажа и это будет повсеместно. Я понимаю, что это сложно. Нужны серьезные риски. Но в моем понимании именно так. А не отдельным мощным предприятиям или тем, которых в своих отчетах и фразах в центральной прессе называют как «ключевые предприятия» нашей экономики.

А. ГРЕБНЕВА – А вы могли бы назвать хотя бы какую-то цифру процента от рынка или от предприятий, до которых не дошли деньги, которые изначально им предназначались.

Э. РЕБГУН — Я такой статистики не собираю. Я просто часто встречаюсь и обсуждаю с людьми, которые возглавляют бизнес или владеют им. И я вижу их жалобы, и мы смотрим, как выходить из этого положения. Консультируем. И все упирается в это в основном. Что у них у всех недостаточно большой запас прочности и совершенно очевидно, особенно промышленные предприятия. Если не будет оборотных средств, оно не сможет приобретать ничего, что необходимо для комплектующих, для создания какого-то механизма, для какого-то продукта. У них просто не будет средств. Значит, они встали. И здесь большая проблема. Даже если получит это предприятие, поставьте себя, вот вы что-то собираете, да хоть ботинок ваш, это кожа, резина, клей, это краски, — разные предприятия. Одно из них встало – всё. И тогда вы зависимы от всех ваших контрагентов.

А. ГРЕБНЕВА – Спасибо вам огромнейшее. В эфире «Эхо Москвы» был антикризисный управляющий, директор компании «Бизнес-Лоция» Эдуард Ребгун.


Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире