'Вопросы к интервью
О.БЫЧКОВА: 22.10 в Москве, у микрофона Ольга Бычкова, Сергей Бунтман сегодня проводит время в  других местах, а  я сегодня на «Эхе» вместо него. И Михаил Бергер, экономический обозреватель, наш коллега, как всегда в это время в этой программе — ты же постоянно тут?

М.БЕРГЕР: Да, всегда – мы тут бабки недели подбиваем.

О.БЫЧКОВА: Понятно, теперь буду знать, что тут у вас происходит. Это программе «Кредит доверия» и мы тут обсуждаем разные новости со всех фронтов.

М.БЕРГЕР: Или кредит, или доверие, или то и другое.

О.БЫЧКОВА: Такое впечатление, что наш всеобщий организм к этому кризису уже приспособился и привык.

М.БЕРГЕР: Вросли уже. Если не в кризис, то в разговор о кризисе. Конечно, сейчас разговоров о  кризисе больше. Я два дня назад ездил в автомобиле и водитель задумчиво говорит: «Вот так живешь-живешь, на что-то надеешься, и вдруг – ба-бах…» Я спрашиваю — а что «бабах»? Он задумался – « Вроде ничего. Но все же говорят про кризис».

О.БЫЧКОВА: Действительно есть такое противоречие, но на самом деле и, слава богу. Потому что глянешь за окошко или в компьютер – там понятно: биржи приостанавливаются, падают или поднимаются с трудом, а  потом снова грохаются, то там цена на нефть прыгает, то еще какие-то показатели меняются не в лучшую сторону. Вроде так поглядишь – там действительно происходят шторма.

М.БЕРГЕР: Конечно, проблемы накапливаются, они есть, и кто-то уже потерял работу, у  кого-то срезали зарплату, но, в общем, это не  принимает масштабов 1998 г., когда вдруг всем стало плохо. Вот как-то вдруг кончились везде деньги — у всех абсолютно денег не стало.

О.БЫЧКОВА: Там – да, там было очень конкретно – кончились деньги, у  кого-то кончилась еда просто  — буквально. Потому что деньги было взять неоткуда. Я помню эту странную ситуацию, когда они вроде  у тебя есть там, где-то, а доступа ты  к ним не имеешь – это было очень непонятно.

М.БЕРГЕР: А  сейчас неравномерно и с разной силой кризис развивается. Он как-то есть, но  есть время на него среагировать, осмотреться, подумать, что делать, чего не делать.

О.БЫЧКОВА: Я тебе скажу – я вчера пыталась со своей подругой, которая живет в другом городе и  даже в другой стране, купить там какие-то витамины для ее ребенка в  аптеке — вот такой пример. Потому что ее ребенок маленький, ему нужно принимать эти витамины, и он есть какие-то определенные, в виде специальных конфет – они продаются, ничего сложного в этом нет, мы с ней их покупали неоднократно. Причем в своем городе, где она живет, она их не может купить, в своих заграницах – она их покупает в Москве. И мы пришли туда, где обычно покупаем и говорим – дайте нам 3 или 4 упаковки – потому что зима впереди длинная, грипп, вирус. А нам говорят — нет, вот вам только  две. Потому что нам как завезли последний раз три недели назад, они все закончились, а больше завоза не было и неизвестно, когда будет. Мы решили, что это кризис. Как ты думаешь? Вот в каких-то таких отдельных мелочах это проявляется.

М.БЕРГЕР: Это странные попытки 98-й год, 90-й год  — это годы разного напряжения. Обычно социальный опыт и генетическая память сразу включают такой рефлекс по  добыче блокадных товаров – соль, масло, спички, То  сейчас реакция немножко другая. Сейчас я бы назвал это рефлексом кредитной карточки.

О.БЫЧКОВА: Как ни пошло это звучит.

М.БЕРГЕР: Как ни банально. Потому что опять – по опыту 98-го года вдруг стало невозможно воспользоваться кредитной карточкой ни в банкомате, ни в магазине. Но тогда и банкоматов было не так много и  магазинов, которые принимали кредитные карточки, было немного. Но там возникла такая проблема — магазины или рестораны не были уверены, что потом они эти деньги получат от банка, потому что неизвестно, будет ли жить этот банк, и говорили – нет, только наличными, что меня сейчас настораживает – точно как с  солью и спичками — я  встретил два незначительных магазина – в одном случае парикмахерская, в другом булочная, где мне сказали – знаете, сегодня мы карточки не принимаем. Я говорю — что случилось? Как зовут ваш банк, почему вы так боитесь?  — Ну, вот нам начальство позвонило и сказало на всякий случай не принимать сегодня карточки.

О.БЫЧКОВА: Но это не носит массового характера, это какие-то точечные вещи.

М.БЕРГЕР: Это как закупка соли с растительным маслом.

О.БЫЧКОВА: Но с другой стороны, приходят сообщения о том, что какие-то не очень большие банки закрываются и тут же  Агентство по страхованию вкладов говорит, что оно все в полной мере, как положено.

М.БЕРГЕР: Выполняет, и даже есть внятные сроки на этот счет  — в течение двух недель выплаты  — по крайней мере, теоретически механизм существует и таких больших проблем движения денег пока не возникает. Возникают проблемы замедления производства очень серьезного, потому что падает спрос, дорожает, но  ничего такого взрывного и  драматического не происходит.

О.БЫЧКОВА: СМС пришла, она очень легкомысленная, тут сравнивают с  98-м годом, говорят «там было жуткое порно, а сейчас мягкая эротика пока еще». Надеюсь, дети спят.

М.БЕРГЕР: Главное не видят, что мы тут говорим. Но   — да, жесткое порно, но оно резче… я  попытаюсь развить эту скользкую метафору – резче, но  как-то более понятный формат, более конечный. А эротика длится уж  очень долго.

О.БЫЧКОВА: На самом деле не хочется из этого образа возвращаться, но придется, несмотря на вечернее время. Люди, которые занимаются фондовым рынком, финансами, они говорят, что, скорее всего, все это, в  виде такого беспрерывного  — ну, такой полу-болезни, полу-здоровья, оно будет продолжаться год или полтора без резких обвалов.

М.БЕРГЕР: Есть одна из версий, один из  комментариев состоит в том, что выход из  кризисного состояния – кривая будет не очень кривой. Мы так потихонечку будем выходить  — не будет взрывного роста производства, роста спроса, будем как-то выплывать очень постепенно из этого состояния, в которое мы вошли, еще, может быть, не до конца в  него окунулись, но не будет резкого нырка сейчас и не будет резкого всплытия.

О.БЫЧКОВА: У  меня такое впечатление, что люди к этому относятся тоже достаточно философски – все привыкли к тому, что у нас все время происходят какие-то странности в экономике – и в государственной экономике и в нашей личной тоже.

М.БЕРГЕР: Катаклизменная жизнь у нас.

О.БЫЧКОВА: Да, иногда случается, что наши власти принимают какие-то неправильные решения – отменяют какие-нибудь льготы не подумав, или наоборот, вводят их.

М.БЕРГЕР: Не в том месте.

О.БЫЧКОВА: Или что-то не рассчитают, и это вдруг неожиданно каким-то образом аукается. Привыкли к тому, что вдруг — бах,  — что-то пропадает из продажи, или вдруг, как было недавно, предположим – пенсионеры не получили пенсию некоторые, потому что случился какой-то сбой в системе.

М.БЕРГЕР: Или если вместо лекарств какие-то деньги предлагают.

О.БЫЧКОВА: ну да. И периодически случаются такие вещи. И люди привыкли, что – ну да, лихорадит, а какая разница, почему лихорадит? Потому что какие-то министры там что-то не просчитали.

М.БЕРГЕР: Или американские пузыри ипотечные.

О.БЫЧКОВА: Ну, мне какое дело? Все равно у меня какая-то фигня происходит.

М.БЕРГЕР: Неспокойно. Как на каком-то сквозняке. Насморк.

О.БЫЧКОВА: Бори, который занимается финансами, прислал вопрос на сайт: «Как вы думаете, встреча «большой двадцатки» в Вашингтоне хоть какие-то результаты принесет — учитывая, что со стороны США в саммите примет участие Буш и  представители нынешней администрации, а  вовсе не Обама, и  какую роль в этой встрече могут играть страны, не входящие в  «Большую Семерку-Восьмерку»? То есть, страны БРИК и  Китай, может быть, являются той массовкой, которая нужна Европе, чтобы выбить для себя оптимальные условия капитуляции перед США?»

М.БЕРГЕР: Какая-то странная конструкция. Я не вижу причин для капитуляции Европы перед США. Кроме всего прочего, скажу, что все-таки та же американская и  по большей части мировая политическая традиция опирается на то, что в разговоре участвует не гражданин Буш некий Джордж Джорджевич, а  президент страны, полномочия которого не  истекли и  он будет выступать от  имени государства, от имени по-прежнему самой крупной экономики, от имени той валюты, к  которой народ как—то неожиданно и резко вернулся.

О.БЫЧКОВА: Этот тезис обсудим отдельно.

М.БЕРГЕР: А говорить с Обамой было бы  немножко странно — этот человек избран президентом, но он еще им не стал.

О.БЫЧКОВА: буквально через день после того, как произошло голосование и стали известны результаты, и  что Обама победил – куда поехал Обама? В Белый дом, встречаться с Бушем и не важно, кто из  какой партии. Потому что Буш ему там долго нашептывал всякие государственные тайны. И даже жена Буша жене Обамы там что-то нашептывала – по поводу ремонта.

М.БЕРГЕР: По хозяйству, показывала ключи от кладовки.

О.БЫЧКОВА: Поэтому их  уж так сильно разделять…

М.БЕРГЕР: И  сопоставлять так резко не стоит, потому что все-таки разница между республиканцами и демократами политическая существенно меньше, чем, скажем, даже  между «Единой Россией» и  коммунистами — все-таки здесь разница больше, чем там  — по подходам, идеям, идеологии. Но в любом случае уже хорошо, что они встречаются – это важно. И это очередная попытка, и первая такого уровня попытка предложить новую конфигурацию управления кризис-менеджмента такого мирового масштаба, попытка нащупать какие-то новые якоря, договориться о новых правилах игры, о новых возможностях. Просто очень важно, что это обсуждается в таком формате. Обсуждают не только страны «Большой Восьмерки», но  и другие большие экономики, которыми сегодня являются, безусловно, Китай, Индия. Бразилия, Россия — тот самый БРИК, о котором так модно говорить последние пару лет.

О.БЫЧКОВА: Ксюша: «У мамы в НИИ зарплату не дают, потому что банк, — она его называет, но я скажу — оборонный банк, — рухнул». Но это же  госструктура какая-то, поэтому есть шанс, что исправят.

М.БЕРГЕР: Банк это же оператор каких-то ценностей. Он не может рухнуть,  — то есть, рухнул банк, когда лицензию отозвали. Как я слышал, отозвали лицензию у «ЛЕФКОбанка».

О.БЫЧКОВА: Кстати, уже несколько на этой неделе.

М.БЕРГЕР: И даже в этом случае там возникает внешняя администрация, которая управляет платежами, происходят какие-то операции и, в общем, я думаю, что здесь может быть какое-то лукавство. Я бы посмотрел, что там с  этой компании – может, она товары свои продать не может, а  все кивает на банк — такое тоже возможно. Сегодня радикально изменилась структура спроса на рынке. Если человек раньше продавал 50 автомобилей в месяц, или продавал 100 тысяч кирпичей в неделю, то сегодня этого не надо в таком количестве. Но люди это произвели, они хотят зарплаты, а он не продал. И как им объяснить? Он говорил — банк рухнул, кризис, — такое ведь тоже возможно. На самом деле, что сегодня должны делать коммерсанты – начиная от ларька и кончая крупным заводом.

О.БЫЧКОВА: То же, что и всегда – крутиться.

М.БЕРГЕР: А как, в  какую сторону, и угловую скорость – все это надо измерять. Я помню этот термин, не знаю, что он означает, но помню – на физике в школе. Был. Так вот что должен делать предпринимать и бизнесмен, человек, который отвечает за бизнес, который принимает решение, вслед за которым деньги двигаются или не двигаются. Прежде всего, нужно резать затраты, что такое резать затраты? Нужно понять, нужно разговаривать с рынком – будет потреблено то количество велосипедов, которые ты делаешь, которые ты привык делать — может быть, сейчас ненужно такое количество,  — люди на самокаты пересаживаются. Будет ли такое количество маек, ботинок, авторучек, — чего угодно, — будет ли оно потреблено? Потому что ты  сейчас как раз заставишь людей это сделать, израсходуешь деньги на ресурсы и не сможешь продать – прикинь, пожалуйста, что будет происходить.

О.БЫЧКОВА: Могу рассказать про другую свою приятельницу, у которой бизнес – она производит из  каких-то иностранных тканей некие текстильные разные штучки. Я у нее спрашивала, как ты себя чувствуешь в этой ситуации, — правда, это было месяц назад, она сказала — я сделала очередную закупку летом, до того, как это все началось. Но если бы я сейчас это делала, если бы знала, то я бы  процентов на  25-30 закупила бы меньше. 25-30% — фактически это та  доля неуверенности.

М.БЕРГЕР: Потому что может мертвым грузом осесть.

О.БЫЧКОВА: Да, которая ее сейчас очень беспокоит. Вот эта оценка – на треть люди боятся, что могут потерять. Почему-то эти 30% я слышу из разных мест в разных интерпретациях, но  все примерно так оценивают свои риски в этой ситуации.

М.БЕРГЕР: Мы в нашей компании тоже разрабатываем сценарии – все нормальные компании обычно октябрь-ноябрь рассматривают и утверждают бюджеты на грядущий год, который основываются на достигнутом, там прогнозы роста, и так далее, и у нас в принципе основы бюджета бывают готовы к этому времени. Мы в этом году, так как обычно, этого не делали. Мы просто приготовили сценарии — что мы будем делать, если все будет хуже на  20%, что мы делаем, если все будет хуже на  40% — мы тоже пляшем вокруг 20, на самом деле понимая, что ухудшение может быть где-то между 20 и  40.

О.БЫЧКОВА: Плюс-минус.

М.БЕРГЕР: да. Но  на самом деле я должен сказать, что «минус 20%» — это, конечно же, сценарий счастья, — это было бы слишком хорошо.

О.БЫЧКОВА: Да?

М.БЕРГЕР: Да. На самом деле может быть это для нас, потому что если минус 20, то мы посчитали — мы как-то выше ватерлинии, мы  остаемся в плюсовой зоне и  как-то функционируем. Минус 40 хуже уже, но  минус 20 проходим, и психологически человек хочет строить расчеты от хорошего. Кстати, о хорошем – как ни  цинично это говорить. Но, между прочим, многие работодатели в данном случае, конечно же выиграют, потому что смогут улучшить кадровый состав – потому что появляется уже много качественного персонала, качественных людей, которые готовы придти на  работу, потому что где-то срезали зарплату, где-то что-то подзакрылось, или люди неуверенны. И, в общем, такой переток рабочей силы разного уровня – от оператора машинного доения до  какого-нибудь менеджера очень высокого уровня – это возможность, по  крайней мере, улучшить кадровый состав компании

О.БЫЧКОВА: Саша пишет: «В Пермском крае пришло указание увольнять воспитателей в детских садах». Ну, не знаю, вот государство нам говорит, что все социальные обязательства будут выполнены. А что там, в разных краях происходит, сказать трудно.

М.БЕРГЕР: Пока с федеральным бюджетом ничего не случилось, слово «секвестр» все просто забыли – а было такое слово 10 лет назад. «Секвестр» — это обрезание. Но не того, что вы подумали, а  бюджетных расходов.

О.БЫЧКОВА: Мы делаем перерыв на несколько минут. Я напомню, что это программа «Кредит доверия». М.Бергер в  эфире.

НОВОСТИ

О.БЫЧКОВА: Продолжаем программу «Кредит доверия», в студии О.Бычкова и наш эксперт по кризисным или не кризисным событиям, экономический журналист М.Бергер.

М.БЕРГЕР: По трате и не трате денег.

О.БЫЧКОВА: И это важно. Наши слушатели охотно подхватили одну тему.

М.БЕРГЕР: Я даже догадываюсь, какую.

О.БЫЧКОВА: Сармат пишет, что «дефолт и кризис  — это стриптиз национальной валюты».

М.БЕРГЕР: А я еще видел объявление «полный стриптиз» — это полный, или неполный.

О.БЫЧКОВА: Видимо, еще нет. Владимир из Питера пишет, что «Фондовый рынок сейчас весьма эротичен, потому что слишком многое обещает».

М.БЕРГЕР: То стоит, то падает.

О.БЫЧКОВА: Ирина пишет – она называет супермаркет из  демократичной сети, всем известной, не только в Москве, она пишет, что там принимают только за наличные. Карточки не принимают.

М.БЕРГЕР: Кстати, это большая неприятность – если говорить серьезно. То есть, это недоверие к  банковской системе потихонечку возникает – такие маленькие признаки, но  на самом деле я боюсь – первый признак отравления: посинение трупа.

О.БЫЧКОВА: Он же последний.

М.БЕРГЕР: Да, я боюсь этих признаков – это неприятность. Потому что ничего хуже банковской паники я себе представить не могу – я имею в  виду для здоровья, для нормального развития. Из этого придется очень долго выбираться – долго, трудно и дорого.

О.БЫЧКОВА: Ольга из Каширы: «У нас останавливается завод, идут массовые увольнения. Оставшиеся теряют в зарплате 40%». Евгений из Вологды: «Стройка встает, проектировщики уже без работы, заказов нет».

М.БЕРГЕР: да, на самом деле архитекторы, строители квартир, проектные организации, компании сейчас, конечно, в очень тяжелом положении. Потому что стройки хоть какие-то завершаются  — если она близка к финишу, то она завершается. Но  никто уже новых проектов не заказывает – непонятно, что будет. Поэтому, конечно, история тяжелая. Но я бы  хотел здесь сказать немножко о роли государства и  очень крупного бизнеса — что у нас в России практически одно и то же — или близко. Мне кажется, свою роль подушки, бампера, демпфера или локомотива – как хотите, — но, в общем, такую благоприятную роль могут сыграть, как ни странно в данном случае – естественные монополии и крупные госкорпорации с утвержденными бюджетами. Если они будут там свои инвестиционные программы поддерживать – программы, которые будут отфильтрованы, отсмотрены, взвешены, то это поможет подтянуть за ними еще кучу мелких подрядчиков, средних подрядчиков. То есть, инвестиционные программы естественных монополий могут очень сильно поддержать рынок компаний и занятость вокруг. Потому что ясно, что на одну шпалу железнодорожную или рельсу работает огромное количество предприятий, компаний, больших и маленьких. И если инвестиционная активность таких монстров – в хорошем смысле этого слова, — российской экономики будет разумно поддерживаться, функционировать, то это, мне кажется, поддержит занятость, доходы и  какое-то более или менее нормальное существование экономики.

О.БЫЧКОВА: Еще вопрос с сайта, а потом будем включать телефоны. По поводу доллара. Владимир Ловчев из Казани: «Как нас учат официальные СМИ, американский финансовый мыльный пузырь лопнул. Но  почему тогда ошметки этого мыльного пузыря, то есть, доллары, в России растут в цене. И если доллар – это остатки лопнувшей финансовой системы, то что же тогда рубль, который обесценивается по отношению к доллару?» И я еще добавлю – я  не устаю этому изумляться при всех тех разговорах о том, что наконец-то Америка «накрылась медным тазом» — слава богу, уже счастье к нам пришло, — но при этом народ весь, анти-американски настроенный, бежит почему-то американские деньги скупать, давясь около обменных пунктов.

М.БЕРГЕР: Подозреваю, что, покупая доллары, грозят Америке кулаком.

О.БЫЧКОВА: Проклятущей.

М.БЕРГЕР: Скрежещут зубами, страшно вращают глазами и говорят – ух, этот Буш, — но доллары покупают.

О.БЫЧКОВА: так что по поводу ошметков?

М.БЕРГЕР: Как говорят на пресс-конференциях – спасибо вам за ваш вопрос. Мне кажется, что еще не изготовлен тот медный таз, которым накроется американская экономика, — во-первых. Во-вторых – не так много тем, про которые я  могу говорить смело, в данном случае  — если поднять стенограммы моих встреч…

О.БЫЧКОВА: Сколько лет мы с тобой обсуждаем эту тему.

М.БЕРГЕР: Да, и все это хранится на  серверах и  в Интернете. Никогда, ни разу я  не поддерживал идею о крахе неизбежном, скором крахе доллара, что он стоит уже 3 рубля на самом деле, а все остальное искусственное завышение, все вот эти кликушества и разговоры о том, что – все, им кирдык, а  сейчас это уже почти истерический характер принимает.

О.БЫЧКОВА: Но когда мы с тобой это годы назад обсуждали, все-таки такого «кирдыка» как сегодня, не было.

М.БЕРГЕР: Да, тот «кирдык» не  нынешний «кирдык» — это уже такой «кирдык», не чета предыдущему «кирдыку». Но даже в условиях текущего «кирдыка» хочу сказать  — там страшно плохо — государственный долг растет, дефицит бюджета растет, все их там не любят. Но почему же тогда весь мир кинулся покупать доллары? Простой вопрос – почему? Все считают, что если можно где-то спастись, то спастись можно в зоне доллара. И ответ очень простой – это по-прежнему самая большая в мире экономика. Просто напоминаю — 15 триллионов долларов в год объем внутреннего валового продукта.

О.БЫЧКОВА: 25% всего мирового.

М.БЕРГЕР: Да. А Россия – к сожалению, — 1,1%. Это к разговору о том, что мы теперь будем новым центром  — ну-ка подвиньтесь, мы сейчас тут будем. Отличная мысль, только нужно немножко нарастить тело нашей экономики, и тогда, может быть… ну, все-таки сумаистом, прежде чем выйти на татами, надо поднабрать весу.

О.БЫЧКОВА: Хорошо питаться. И все-таки  Анатолий из Питера так же, как и я, не понимает: «Если Америка продолжает печатать эти доллары, то почему он при этом растет? Это явление – рост доллара – это свидетельство силы американской экономики или агония перед смертью оной? Значит, они его все больше печатают – по идее,  — он должен вообще уже не стоить нисколько».

М.БЕРГЕР: Рост доллара – это не первый признак отравления, — это я могу сказать точно. Это не посинение его трупа. Позеленение, может быть. Да, американцы печатают доллары — это их привилегия. Их привилегия оказаться издателем валюты, которой пользуется значительная часть мировой экономики. И в этом смысле американцы, конечно же, печатая доллар, решают свои проблемы и  не очень, может быть, решают проблемы других экономик. Но  это дело других экономик, которые готовы и эти правила игры принимают  — огромное количество расчетов в  мире производят в долларах, что бы ни говорили и  как бы  ни собирались перевести расчеты в рубли. Но, тем не менее – да, есть огромный объем расчетов в  евро — очень большой, — но доллар не собирается на пенсию, мне кажется.

О.БЫЧКОВА: Павел из Москвы — я оценила вашу шутку по поводу доллара, — это все на ту же тему, — но  я  ее  цитировать в эфире, если позволите, не буду. Светлана из Торонто нам пишет: «А у нас в Канаде все спокойно, все хорошо». Да, я  слышала, что в  Канаде все неплохо почему-то.

М.БЕРГЕР: Думаю, что Канада – не  единственная такая страна.

О.БЫЧКОВА: Я  почему-то думала, что в Канаде тоже должно быть все страшно панически, потому что это все близко к эпицентру и очагу заразы – но нет, там как-то по другому все устроено. Включаем телефон – 363-36-39. Послушаем.

М.БЕРГЕР: Что говорит народ.

О.БЫЧКОВА: Алло?

СЛУШАТЕЛЬ: Алексей, я звоню из  города Ульяновска. Во-первых, очень жалко, что нет радиостанции в Ульяновске, приходится вас ловить из Тольятти.

О.БЫЧКОВА: А можно еще в Интернете.

СЛУШАТЕЛЬ: Интернета в машине нет. Очень хочется, чтобы здесь была. Но я что звоню? Меня действительно этот вопрос волнует – вы говорили, что у вашей подруги на 30% спад производства, у кого-то — 20.

О.БЫЧКОВА: Нет, она так оценивала перспективы – опасалась.

СЛУШАТЕЛЬ: Я могу сказать – я директор небольшого производственного предприятия.

М.БЕРГЕР: Это интересно.

О.БЫЧКОВА: Алексей, вы что производите?

СЛУШАТЕЛЬ: Производим электротехническую продукцию для промышленности.

М.БЕРГЕР: Отлично, очень интересно.

О.БЫЧКОВА: А  сколько человек у вас работает?

СЛУШАТЕЛЬ: 30 человек.

М.БЕРГЕР: Хорошее среднее предприятие.

СЛУШАТЕЛЬ: Оборот где-то 2-2,5 млн. в  месяц.

М.БЕРГЕР: Миллиона рублей, да?

СЛУШАТЕЛЬ: Да  — было. Два месяца как просто все обрубило. То есть, кредиты, теперь лизинг – оборудование взято в долларах, доллар ползет вверх.

М.БЕРГЕР: Расплата тяжелеет.

СЛУШАТЕЛЬ: Тяжелеет, причем завод, который выпускает вагон-дома для Сибири, для нефтяников, он  вообще встал, и теперь они говорят, что у нас план урезали, и теперь до  нового года нам все это хватит. Я вообще не представляю, что делать. И дальше все очень мрачно. Вот я два раза заплатил зарплату, а чем дальше платить я  вообще не представляю.

М.БЕРГЕР: У вашей компании большие кредиты?

СЛУШАТЕЛЬ: Они небольшие, но они есть. И насчет процентов – я могу сказать, что в  10 раз упала выручка — то есть, на тысячу процентов. Если оборот был 2,5, то сейчас, наверное, там нападало 300 тысяч – не хватает рассчитаться. Не знаю, чем это закончится. Энергетики звонят каждый день, приезжают: мы вас сейчас отключим. Вот все.

О.БЫЧКОВА: Алексей, а что вы собираетесь делать? У вас какой план противостояния?

М.БЕРГЕР: Есть у вас «пожарный сценарий»?

СЛУШАТЕЛЬ: Думаю, что придется половину людей отпустить в неоплачиваемый отпуск – во-первых, продукцию всю уже отдали дилерам за себестоимость, и что дальше — я думаю, что с кредитами делать. Вот такая ситуация.

М.БЕРГЕР: Важно вести переговоры с банками – чтобы они вам вдруг не повысили проценты.

СЛУШАТЕЛЬ: Но они уже – в договорах все написано, никто ничего не  повышает, но там написано в долларах и реальные затраты растут.

М.БЕРГЕР: Я об этом неоднократно говорил – нужно брать кредиты в той валюте, в которой вы рассчитываетесь, что же  вы работаете в рублях, а берете кредиты в долларах. Это, конечно, не очень дальновидная история.

СЛУШАТЕЛЬ: Недальновидная, но другого варианта просто не было. И когда мы его брали, доллар падал.

М.БЕРГЕР: было приятно и вы не жаловались. Но если можно  — Алексей, а какова технологическая мобильность вашего производства? Может быть, подумать что-то другое сейчас изготавливать?

СЛУШАТЕЛЬ: Мы думаем, думали всегда. Наша продукция еще используется на железной дороге. А они нам говорят, что у нас бюджет на следующий год, все классно, но их снабжают дилеры. Дилерам не платят, то  есть до нас деньги не доходят – значит, нужно дожить до следующего года – что будет, не знаю. Вот такая ситуация. Пахнет не  20%. А люди без денег, естественно, не пойдут в магазины – им нечего будет тратить. И, соответственно, дойдет это и до бутиков и до всего. А не будет бутиков, значит, никто не будет эти торговые центры брать в  аренду и  соответственно, что они там будут делать?

М.БЕРГЕР: Вы правильно развиваете мысль, просто мы на самом деле не можем оценить – не только мы, но и лучшие эксперты — как далеко это все зайдет.

СЛУШАТЕЛЬ: Все только начинается, к сожалению.

О.БЫЧКОВА: Все только начинается?

СЛУШАТЕЛЬ: К сожалению.

М.БЕРГЕР: Алексей, мы вам желаем все-таки пройти и выбраться. Мне почему-то кажется по вашему голосу, что вы в состоянии если не решить проблему, то выйти из нее с  наименьшими потерями.

О.БЫЧКОВА: Выстоять.

СЛУШАТЕЛЬ: Всегда выкручивались и думаю, что выкрутимся, но на настоящий момент все очень мрачно.

М.БЕРГЕР: Давайте биться — тогда прорвемся.

СЛУШАТЕЛЬ: Прорвемся, точно.

О.БЫЧКОВА: Алексей, держитесь. Счастливо, удачи.

СЛУШАТЕЛЬ: Счастливо.

О.БЫЧКОВА: Вот видишь, а мы с тобой тут все хихикаем.

М.БЕРГЕР: Да, состоялся очень содержательный разговор.

О.БЫЧКОВА: «В Пензе кризиса нет – повысили зарплату».

М.БЕРГЕР: Вот — занесите в протокол — кому-то повысили зарплату.

О.БЫЧКОВА: А  с чего бы повысили зарплату?

М.БЕРГЕР: Ну, может быть такой потрясающий работник, может быть такая «пруха» в этой компании, может быть, у них там…

О.БЫЧКОВА: ну да. Мы, конечно, видим, что на самом деле очень неравномерная такая — опять-таки, в отличие от  98 г. — ситуация.

М.БЕРГЕР: Совершенно справедливо.

О.БЫЧКОВА: Кто-то вообще не замечает ничего и  ему повышают зарплату, а у кого-то, как у  Алексея, просто все накрылось.

М.БЕРГЕР: надеюсь, что не все накрылось, но очень тяжело.

О.БЫЧКОВА: Сармат, мы не знаем, что можно было купить за один доллар в  США до  кризиса и  что можно купить сейчас. Там вообще с инфляцией дело обстоит не так как у  нас, Сармат, — в принципе по другому.

М.БЕРГЕР: Я  сейчас процитирую Геращенко, которого часто спрашивают об одном и том же — что с долларом? А он – я  прочитал его замечательный ответ: «А что с долларом? Как было сто центов, так и остается».

О.БЫЧКОВА: Сармат, когда в Европе или Штатах инфляция за 2,4% переходит…

М.БЕРГЕР: То там все сильно нервничают.

О.БЫЧКОВА: И эту страну в  Евросоюз уже не  принимают, говорят  — у вас бюджет неправильный, безобразие, такого быть не может, потому что это кошмар кошмаров.

М.БЕРГЕР: Ужас-ужас.

О.БЫЧКОВА: Да. Там вообще с этим делом все по-другому.

М.БЕРГЕР: А мы гадаем — 12 или 15.

О.БЫЧКОВА: А на самом деле в уме держим еще другие цифры.

М.БЕРГЕР: Ну да, мы понимаем, что 20, но говорим про 15.

О.БЫЧКОВА: Из вежливости, из деликатности.

М.БЕРГЕР: Из уважения к инфляции.

О.БЫЧКОВА: Ну что же  — все, спасибо большое.

М.БЕРГЕР: Что, бабки подбиты на сегодня?

О.БЫЧКОВА: Подбиты. Сейчас будут «Радиодетали», и  потом «Футбольный клуб». Меня тут спрашивают — Уткин уже на подлете? – надеюсь, что да, все в порядке, все по плану. А  в программе «Кредит доверия» был Михаил Бергер.

М.БЕРГЕР: Всем спасибо.


Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире