'Вопросы к интервью
А. ВОРОБЬЕВ – Добрый день. Я приветствую в этой студии Евгения Бушмина, председателя комитета Совета Федерации по бюджету.

Е. БУШМИН — Добрый день.

А. ВОРОБЬЕВ – Мы уже успели перекинуться парой слов на предмет болезни, я буду у вас вызывать активно чувство раздражения, в том числе с помощью тех вопросов, которые присылают наши слушатели. Мне хотелось бы понять, как вы оцениваете ситуацию, которая складывается на рынке нефти. Нефть ушла ниже отметки 60 долларов за баррель. Это можно считать тревожным симптомом для нашего бюджета, исходя из того, что наш бюджет на будущий год рассчитан 70 долларов.

Е. БУШМИН — Сначала я хотел бы свои мысли по поводу, почему так ушла. Во-первых, те спекулятивные элементы, которые существовали в цене 140, они очевидны. То, что они ушли, слава богу. Но все равно это не объясняет причину такой низкой цены на нефть. Видимо, все-таки обратное давление и явно не реальное обратное давление на цену тоже сейчас имеет место быть. И поэтому она все падает. Я не думаю, что пока на цену серьезно влияет спад промышленного производства. Я думаю, что это мы увидим еще к середине следующего года. Потому что то, что сейчас происходит с сокращением объемов строительства, после строительства, как известно, идет производство строительных материалов и так далее по цепочке. Все-таки мы через какое-то время должны будем увидеть и ясно, что при этом меньше потребления нефти, электроэнергии и соответственно все-таки цена на нефть будет продолжать падать, так или иначе.

А. ВОРОБЬЕВ – А временной отрезок…

Е. БУШМИН — Я думаю, следующий год. Что для нас опасно? Для нас опасно стабильное снижение цены на нефть и снижение менее 55-60 долларов за баррель в течение всего года. Это не очень приятная процедура. Хотя на следующий год она пока еще никак не повлияет. Следующий год у нас рассчитан на 70 долларов за баррель. Все говорят 95, это правильно. Но при этом разница между 95 и 70 идет в резервный фонд. И фонд национального благосостояния. А вот 70 это то, что непосредственно нам нужно для расходов. Но при этом это должна быть средняя цена на год. Это не означает, что если две недели цена 50 или 60, что это как-то повлияет на среднюю цену на год. Все-таки цена должна быть меньше 70 долларов целый год для того, чтобы это как-то повлияло на величину сначала резервного фонда. Если она будет в среднем за год, допустим, 60, то всю разницу 10 долларов за баррель мы должны будем забрать из резервного фонда для того, чтобы наши расходы соответствовали тем, которые мы приняли в виде закона.

А. ВОРОБЬЕВ – То есть расходы должны будут сокращаться?

Е. БУШМИН — Нет, сначала по нашему законодательству, по бюджетному кодексу будем уменьшать резервный фонд. Будем брать из него до тех пор, пока он ни кончится. Ориентировочно если цена будет 60, и она будет держаться 3, может быть 4 года, то мы не должны будем сокращать расходы.

А. ВОРОБЬЕВ – За счет уменьшения резервного фонда.

Е. БУШМИН — Да. Я не думаю, что так долго мы будем смотреть, как цена падает и никаких действий не предпринимать. Я думаю, что в том числе и сокращение расходов должно быть. Тем более на следующий год и на 2010 год у нас достаточно большая инвестиционная составляющая. А как известно, когда происходят какие-то уменьшения расходов, они сначала касаются обычно инвестиционной составляющей. Таким образом, уже можно считать, что 2012-2013 года для нас могут быть при постоянно низкой цене на нефть ниже 70 долларов инвестиционно непривлекательны. Это означает, что мы немножко сократим строительство дорог, сократим строительство капсооружений. Мне всегда задают вопросы: как это может отразиться на проведении Олимпиады.

А. ВОРОБЬЕВ – Я пока не задавал.

Е. БУШМИН — Я просто знаю, постоянно встречаюсь. В отличие от того, как я был чиновником, то есть государственным служащим, встречался в основном с руководством, а теперь как член Совета Федерации я встречаюсь еще и с рядовыми гражданами. Действительно очень многих интересует Олимпиада. И когда вначале я думал, что это для всей страны, это для всех, а потом разговаривал с людьми, они говорят, мы тоже интересуемся, потому что если мы опозоримся, будет не очень хорошо. Я думаю, что мы не опозоримся. Объем средств, необходимых для Олимпиады, до 2014 года мы найдем.

А. ВОРОБЬЕВ – Все-таки хотелось бы понять, возможно ли говорить о секвестре бюджета.

Е. БУШМИН — Если мы допустим глупость какую-то, и допустим, на 2011 год примем при цене на нефть 70 долларов, она будет 60, тогда возможно говорить о секвестре. Но уже сейчас, когда мы рассматриваем бюджет 2009-2010-2011, в 2011 уже расходы сформированы даже не на 70 долларов за баррель, а меньше. Во-первых, 2009 год – 95 долларов считался бюджет, 2010 – 87, 2011 – еще меньше, до 82. В любом случае мы предполагали, что цена на нефть будет снижаться. Просто мы не думали, что она будет снижаться такими быстрыми темпами. Но где быстрые темпы снижения, там иногда бывают отскоки. Поэтому я не думаю, что в среднем цена будет очень низкой.

А. ВОРОБЬЕВ – Ваш прогноз на будущий год по цене нефти. Вы сказали, что в течение следующего года нефть в цене будет падать. Каковы эти рамки снижения?

Е. БУШМИН — Это самое неблагодарное сейчас делать такие прогнозы. Я думаю, что дело даже не в прогнозе. Дело в том, от чего мы будем защищаться. В данном случае мы защищаемся и будем защищаться от низкой цены на нефть. Я думаю, что следующий год благополучно пройдет даже при 50 в среднем долларов за баррель. А 2010 год спокойно пройдет без ущерба для расходов бюджета при 55-60. Вот если цена не опустится ниже, вот серьезно опустится, не на один день, а на достаточно продолжительный период ниже 50 долларов за баррель, то нам нужно говорить, что 2011 год мы обязаны секвестрировать относительно наших планов сегодня.

А. ВОРОБЬЕВ – Вы говорите о необходимости выстраивания механизма защиты. Что может быть этим инструментом в условиях падения цен на нефть?

Е. БУШМИН — Всегда когда идет наращивание расходов очень быстрыми темпами, как у нас было все последние годы, то очевидно возникают, скажем так, неожиданные расходы. Это денег не давали, не давали, а вдруг дали. И мы стараемся все, что возможно потратить. Вы знаете, что если деньги не потратить из бюджета, они возвращаются назад и уже данному министерству не достаются на следующий год. Поэтому все стараются их потратить. Если мы только этот один элемент поприжмем, мы выясним, какие все-таки у нас возможности по экономии, я думаю, что можем сократить до 10-12% расходов. Это очень серьезная величина. При этом я не думаю, что необходимо по дальнейшему увеличению объемов расходов нам двигаться такими же темпами. На инфляцию может быть, но мы же увеличивали расходы на 20-30% ежегодно. Это конечно, для нас сейчас неприемлемо и эти меры мы должны предпринять. Но, кроме того, существуют еще другие меры. Допустим, мы создали некоторую организацию газовый ОПЕК…

А. ВОРОБЬЕВ – Типа газовый ОПЕК.

Е. БУШМИН — Да, который тоже будет, наверное, влиять на ситуацию с ценами, в том числе на энергоносители. Следующий элемент, который возможен, это создание более стабильной финансовой системы. Я имею в виду фондового рынка. Все-таки уход с фондового рынка иностранного капитала произвел на нас неизгладимое впечатление. Даже серьезнее чем на западных рынках, где кризис и развивался.

А. ВОРОБЬЕВ – Да и производит по-прежнему.

Е. БУШМИН — И будет производить еще какое-то время. Причем это не день и не два, и не месяц.

А. ВОРОБЬЕВ – Весь следующий год.

Е. БУШМИН — Скорее всего да. Я думаю, что мы достигнем дна к середине года и к новому следующему году поймем, как быстро из всего этого выпутаемся. Мы – я не имею в виду российское государство. Я думаю, мировая экономическая система.

А. ВОРОБЬЕВ – Оценки неназванного правительственного источника: дна мы достигнем в марте-мае.

Е. БУШМИН — Я несколько раз говорил, что это будет май-июнь. Но хорошо, пусть будет…

А. ВОРОБЬЕВ – Тот же источник говорил, что мы при долгосрочном снижении цен на нефть будем испытывать проблемы с рублем. С курсом рубля по отношению к доллару. Как вы выстроили бы эту взаимозависимость, какова корреляция?

Е. БУШМИН — Надо все-таки сейчас понять, что сейчас происходит, прежде чем делать какой-то прогноз на  будущее. На самом деле сейчас происходит ослабление евро и усиление доллара. И если мы посмотрим на соотношение доллар/евро и плюс рубль, то мы увидим, что за последнее время никаких ослаблений рубля или наоборот, усиления не происходит. Как корзина стоила 61 с копейками, так и стоит. Когда было 23,5 и 37,5 это было 61. Сейчас она примерно столько же, но менее одного процента…

А. ВОРОБЬЕВ – Это в нынешних условиях.

Е. БУШМИН — Конечно.

А. ВОРОБЬЕВ – А дальше?

Е. БУШМИН — Дальше снижение цены на нефть уменьшит наши расходы. Соответственно у нас будет меньше инфляция. Я думаю, что это все положительно. А теперь вы спрашиваете, что же будет с рублем. Я думаю, что постепенно рубль будет ослабевать в течение следующего года. Если учесть, что последние 5 лет он очень активно усиливался. И на этом небольшом процессе, к сожалению, я вообще считаю, что для наших производителей то, что мы допускали столько лет усиление рубля это трагедия. Я сторонник в данном случае ослабления рубля. Я думаю, что если бы доллар в рублях выражался не 27, а 37, евро было бы 40, это для наших производителей было бы лучше. Да, это действительно немножко подняло бы цены на импорт. Это естественно. Тут никуда не денешься. Но я думаю, что мы могли бы согласиться с этим, дав возможность нашим производителям все-таки производить больше.

А. ВОРОБЬЕВ – А ваш прогноз коридора рубля к доллару? На будущий год. Насколько рубль может ослабеть?

Е. БУШМИН — Я надеюсь, до 35. Но этого не будет. Я думаю, что реальная оценка 30-30,5-31. При этом я тут посмотрел фьючерсы на пару доллар/евро, там есть 0,9. Он был 1,6, сейчас 1,24, а уже торгуется начало следующего года под 0,9.

А. ВОРОБЬЕВ – То есть доллар будет крепче, чем евро.

Е. БУШМИН — Конечно. Так они думают. Но если американцы будут продолжать печатать такими темпами доллары, как они начали это делать, то я не уверен на 0,9, но по крайней мере 1,1-1,2 эта вся ситуация стабилизируется. Таким образом, я думаю, что будет 30-31 доллар и где-то 31-32 евро.

А. ВОРОБЬЕВ – Как вы оцениваете действия властей по преодолению последствий финансового кризиса?

Е. БУШМИН — Вроде бы правильные, но достаточно нереактивные меры. Реактивно это когда достаточно быстро. То есть быстро и правильно. А когда правильно, но медленно, оно все-таки недостаточно хорошо. Вы знаете, мы принимали достаточно быстро закон, связанный с изменениями в банковское законодательство, чтобы дать возможность государству, в том числе ЦБ оказать какую-то помощь банкам. Надо было инструкции все переделать до того, как мы этот закон примем, как только президент подписал, уже вечером после подписания президентом уже инструкции принимать. А они неделю еще с этими инструкциями разбирались. Меня вот это удивляет.

А. ВОРОБЬЕВ – Это издержки ручного управления…

Е. БУШМИН — Это издержки слишком долгого отсутствия кризиса. Чиновник в данном случае он расслабляется.

А. ВОРОБЬЕВ – Значит, ручное управление. Потому что система, когда начинает испытывать на себе последствия финансового кризиса, она приходит в движение сама.

Е. БУШМИН — Ничего подобного. Система разрушается. Если она работает, происходит кризис. Любая экономическая система разрушается. И руками ее всегда надо подмазывать, подстраивать, чтобы она не разрушилась. Поэтому ручное управление во время кризиса это не настолько плохо, как вам кажется. И, во-вторых, вы знаете, когда за достаточно продолжительное время все спокойно, чиновник говорит: вот раньше конечно мне нужна была одна виза, а сейчас давайте две, три, четыре, 187. И в итоге все начинает очень буксовать, двигаться медленно. А куда торопиться, когда все и так хорошо.

А. ВОРОБЬЕВ – То есть он не хочет взять на себя ответственность?

Е. БУШМИН — У нас есть примеры, когда чиновников сажали за то, что они брали на себя ответственность. Такие примеры в ЦБ даже есть. Так что все вспоминая, побаиваются. Перекладывают ответственность на других. А когда кризис, надо принимать ответственность на себя. А мы не очень хотим этого делать. И поэтому у нас сейчас чуть тормозится. Но мне кажется что в принципе решение правильное. Спасти собственную финансовую систему, я имею в виду банковскую систему, участвовать вместо иностранных денег, зарубежных денег деньгами своими в фондовом рынке, в кризисной ситуации это возможно и даже нужно.

А. ВОРОБЬЕВ – «Зачем государству надо покупать акции, от которых отвернулся рынок? Чтоб законсервировать неэффективные предприятия? Но так ведь не оздоровится экономика в целом», — Владимир Ловчев, преподаватель.

Е. БУШМИН — Конечно. Допустим, МТС совершенно не эффективная ненужная никому компания. Ну зачем нам сотовые телефоны. Вообще в принципе они не нужны. Я тоже считаю, что они вредны для людей, потому что всегда можно найти человека где угодно. Это очень неудобно, я сам от этого иногда страдаю. Но это не означает, что надо отказываться от сотовой связи. Это не означает, что эти компании изжили себя, что их надо закрывать. Просто с рынка ушли покупатели. Ушли те, кто решил покупать где-то в другом месте. Там иногда, где им приказали покупать.

А. ВОРОБЬЕВ – Но это эффективно покупать на государственные деньги акции наших компаний?

Е. БУШМИН — Вообще принцип покупки на рынке — надо дешевле купить и дороже продать. А если сейчас это дешево, если сейчас покупатели ушли, покупателей нет, то почему бы, в том числе и государству через свои банки, структуры ни стать покупателем и купить это дешево. Чтобы потом продать дороже.

А. ВОРОБЬЕВ – Но дна еще нет?

Е. БУШМИН — А что такое для государства один год или два? Это для частного инвестора два года сидеть и не получать никакой прибыли тяжело. Но я думаю, что для государства это не срок.

А. ВОРОБЬЕВ – Еще одна тема. В ситуации финансового кризиса в России следует перейти к биржевым каникулам. Или фондовым каникулам, во всяком случае, об этом в нашем эфире сказал сегодня утром Гарегин Тосунян, глава Ассоциации российских банков. По его мнению, фондовый рынок сейчас истерически реагирует на внешние рынки, при условии, что на внутренний рынок биржи оказывают минимальное влияние. Этот психоз передается на остальной рынок, все в панике начинают метаться. И добавил, что оптимальный срок биржевых каникул в целях нормализации обстановки пара-тройка недель. Вы согласны?

Е. БУШМИН — Все говорят: высокая волатильность. Красиво. Конечно, паника. Иногда панику надо остановить, не дав возможности ей выплеснуться. Но мы же это делали. Мы несколько раз останавливали торги на российской, и на московской…

А. ВОРОБЬЕВ – Фондовые каникулы в течение нескольких недель считаете ли вы целесообразным?

Е. БУШМИН — Не считаю. Я думаю, что надо действовать по старой схеме, лучше усилить участие, заменить выбывших игроков, которые вывели свои средства на западные рынки, и продолжать на фондовом рынке…понимаете, не бывает так, что мы сейчас остановили, а ровно через месяц все придут и продолжат. Это уже нет. Вот можно на час, как вы видели, даже на сутки мы сейчас остановили, в понедельник не торговали. Но это все равно еще дает возможность рынку возобновить свою работу. Месячные каникулы могут очень нехорошо повлиять, потому что тогда люди просто пойдут, инвесторы, конкретные люди с конкретной нормальной человеческой головой, они просто пойдут на другие рынки. И тогда у нас вообще рынка не станет. И тогда, чтобы нам его возродить, надо все опять поставить от технологии до доверия друг другу, мы же сейчас об этом говорим. Какое доверие, если нам сказали: да, у вас есть акции, теперь сидите с ними месяц или два, потому что их продать у нас нельзя. Мы площадку закрыли. Ну, как это? Так нельзя.

А. ВОРОБЬЕВ – Евгений Бушмин — председатель комитета Совета Федерации по бюджету. Благодарю вас за участие в эфире. Надеюсь, мои коллеги из информационной службы не дадут вам покоя в ближайшие дни, требуя комментарии по текущим проблемам. Надеюсь, что вы будете с удовольствием отвечать на их вопросы.

Е. БУШМИН — Спасибо, что пригласили.





Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире