Время выхода в эфир: 22 октября 2008, 23:09



А.ВЕНЕДИКТОВ: Сергей Алексашенко, первый зам. главы Центробанка в известные годы у нас в гостях. Здравствуйте, Сергей.

С.АЛЕКСАШЕНКО: Добрый вечер.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Прежде чем я хотел бы вас спросить о том, как вы оцениваете, что еще мог бы сделать Центробанк в условиях того, что происходит, я хотел задать вот какой вопрос. Сегодня пришла информация о том, что несмотря на кризис, тарифы на ЖКХ, в частности в Москве, оплата за проезд, в частности в Москве будет повышена от 10 до 21 процента. Как вы считаете, в условиях того, что происходит прежде всего с деньгами, с ликвидностью, когда у людей реально нет денег, реально меньше денег и, конечно, будут сокращения зарплат, должно ли государство не обращать на это внимание, повышая тарифы, или все-таки оно должно остановить, заморозить рост тарифов?

С.АЛЕКСАШЕНКО: Честно говоря, мне кажется, что время популистских решений прошло. Как ни печально в ситуации кризиса или предкризисной, или тяжелой, тарифы повышать нужно. Одна из бед российской экономики – это перекрестное субсидирование, когда мы вообще в стране не понимаем кто кого и за что субсидирует. Мы платим налоги, в это же время население платит меньше за электричество, но платит больше за что-то еще. В Москве платят одно, в регионах платят другое. И мне кажется, что это одна из тех проблем, которую, вообще говоря, давно надо решать. И как ни печально это звучит, это коснется всех, наверное, жителей – меня коснется, вас коснется, всех кто живет – ну, ничего не поделаешь.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Я зайду с другой стороны. Вот мы получили, в частности, в интернете такое письмо. У женщины с двумя детьми ипотека в одном из городов России. Она была в долларах. Соответственно доллар растет, ее зарплата пока прежняя. Она говорит: «Я не могу уже платить. Чего делать?» А если еще повысят тарифы, которые она должна платить… Что должна делать она? Искать третью работу?

С.АЛЕКСАШЕНКО: Нет. Искать третью работу или отказываться от квартиры. Да. Это и есть вот тот кризис ипотеки, который случился в Америке – когда изменились условия, там повысились процентные ставки. Здесь люди, не думая, получали ипотеку в долларах, хотя получают доходы в рублях – ну да, они будут проигрывать.

А.ВЕНЕДИКТОВ: То есть теперь каждый предоставлен в этом смысле сам себе?

С.АЛЕКСАШЕНКО: Да, конечно. И я думаю, что нелепо ожидать, что государство будет заботиться обо всех. Когда мы говорим о тех же самых тарифах за коммунальные услуги, ведь всю разницу все равно платит государство – платит московский городской бюджет, платят муниципальные бюджеты в регионах – они все равно оплачиваются, и у бюджета будет меньше денег. Экономика будет тормозиться, доходы будут поступать меньше, нефть будет дешеветь, металлы уже подешевели. Доходы, поток бюджетных доходов, как правильно сказал министр Кудрин: «Жирные годы кончились». И кончились очень быстро, мгновенно.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Тогда у меня к вам вопрос. Я напоминаю, у нас Сергей Алексашенко в гостях. Мы ожидаем секвестр бюджета? Я имею в виду, урезание расходов? Хотя вроде бы пока то, что внесено…

С.АЛЕКСАШЕНКО: Ну вот честно говоря, меня сегодня спрашивали как раз на одном из мероприятий, какую рекомендацию я бы дал правительству? Я считаю, что да, нужно провести пересмотр по крайней мере бюджета.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Собственно, еще не принят бюджет, поэтому…

С.АЛЕКСАШЕНКО: Не факт, не факт, что там нужно сокращать расходы бюджета, но какие-то нужно расходы, видимо, упразднить и ввести какие-то другие расходы. Я бы точно это сделал.

А.ВЕНЕДИКТОВ: То есть перераспределить расходы?

С.АЛЕКСАШЕНКО: Да. Как минимум перераспределить. Ну, не знаю там: насчет сокращения надо обсуждать отдельно. Но точно перераспределять. То есть, есть заведомо расходы, которые можно сегодня не делать.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Например?

С.АЛЕКСАШЕНКО: Я, например, думаю, что можно смело урезать Инвестфонд.

А.ВЕНЕДИКТОВ: То есть инвестиция должна заморозить инвестиции?

С.АЛЕКСАШЕНКО: Ну, вы знаете, Инвестфонд – это такое государственно-частное партнерство, когда у государства было много денег, оно было готово с частным бизнесом в каких-то пропорциях финансировать некие промышленные проекты, которые были более чем сомнительного качества. Меня привлекали как консультанта привлекали к анализу нескольких проектов, наверное, десятки, ну пару десятков я посмотрел. Честно говоря, больше двух я там не мог бы с совестью рекомендовать, считая, что остальное, как на русском языке, туфта называется. Просто желание получить некие деньги от государства.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Давайте сравним тогда государство и частный бизнес. Сегодня Владимир Евтушенков, глава АФК «Система» заявил о том, что он замораживает переговоры практически по всем сделкам и замораживает инвестиции в новые проекты, как он сказал, «до выяснения того, что будет дальше». Это правильный ход?

С.АЛЕКСАШЕНКО: Абсолютно.

А.ВЕНЕДИКТОВ: И государство должно действовать так?

С.АЛЕКСАШЕНКО: Я бы на месте Евтушенкова то же самое сделал бы еще год назад, когда начался кризис. А ведь на самом деле большая часть вины нашего бизнеса состоит в том, что весь последний год продолжали жить как ни в чем ни бывало.

А.ВЕНЕДИКТОВ: И он говорит о том, что у нас все время было инвестиционное мышление, инвестиционная политика.

С.АЛЕКСАШЕНКО: Ну, вы знаете, легко ехать по накатанной колее, когда у тебя все хорошо, нефть дорожает, металлы дорожают, доходы населения растут – все хорошо, хорошо, хорошо. И не вообще считать, что мы – островок счастья в бушующем финансовом море, но вот выяснилось, что через год и цены на нефть упали, и кредитные рынки обрушились, и жить так как жили невозможно.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Ну так вот Евтушенков как представитель действительно очень хорошего и айтишного бизнеса, то есть инновационного бизнеса, сегодня заявляет о том, что он замораживает в основном инвест-проекты. Должно ли  государство с одной стороны, и вообще частный человек – я, вы – заморозить на год свои инвест-проекты?

С.АЛЕКСАШЕНКО: Ну, я думаю, что, может быть, даже и не только инвест-проекты. Вы знаете, вы, как физическое лицо — вы живете замечательно, у вас каждый год зарплата повышается, не знаю там, то ли на 30, то ли на 50 процентов. Вы потихонечку начинаете брать в долг – купить телевизор, купить холодильник, купить машину. Но раз вам говорят: «Все, зарплата больше не повышается». А долги надо отдавать. Вы уже не то, что не будете покупать новый холодильник, вы уже, не знаю там, вместо масла с икрой уже только масло, а может, просто хлебушек будете есть. Возможно, что кому-то придется сокращать и текущие расходы. Судя по той информации, которая приходит из регионов, этот процесс начался.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Вот буквально опять сегодня в очередной раз премьер Путин совершенно справедливо критиковал нашу замечательную транспортную систему. Просто я никогда не слышал его столь разъяренным, как будто он только с ней познакомился на самом деле. А может, только и познакомился. И он говорил о том, что надо инвестировать в первую очередь в дороги, в инфраструктуру. А как инвестировать тогда? Из чего инвестировать на следующий год?

С.АЛЕКСАШЕНКО: Ну, вы знаете, может быть, нам не надо реализовывать там, например, проект скоростной железной дороги между Петербургом и Хельсинки, более чем сомнительный проект, который собираются финансировать засчет инвестиционного фонда. Может быть, нам нужно заморозить какие-то проекты, связанные с освоением минеральных ресурсов в Восточной Сибири. Ну точно на ближайшие несколько лет эта тема не актуальная в связи с рецессией в мировой экономике. Дороги строить надо, потому что это спасение российской экономики. Потому что то, что российская экономика тратит на дорогах – это безумие какое: мы сжигаем столько бензина, что можно обогатиться, наверное.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Сергей Алексашенко. Напомню, что он был Первым заместителем главы Центробанка. Теперь у меня к вам вопрос. Вот у меня здесь в понедельник был Виктор Геращенко, глава Центробанка, трижды глава Центробанка как он сказал, да? Он сказал, что «не принято в нашем сообществе комментировать действия действующих коллег», но я спросил его и спрашиваю вас, что бы вы еще сделали дополнительно к тому, что делает ЦБ сейчас, если бы вы работали сейчас в ЦБ?

С.АЛЕКСАШЕНКО: Я бы очень жестко подошел бы сейчас к банковскому надзору.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Объясняйте.

С.АЛЕКСАШЕНКО: Вот, у нас уже на слуху те четыре банка, которые государство через свои компании выкупило.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Да. Кит, Связь.

С.АЛЕКСАШЕНКО: Кит, Связь, Собин и Глобэкс. Вот четыре банка. И еще там был какой-то.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Ну, он будет. И еще будет.

С.АЛЕКСАШЕНКО: Еще будут, да. Вот то, что известно про эти банки на уровне слухов или то, что было написано в газетах, это означает, что банки нарушали все нормативы банковского надзора, которые только можно было нарушать.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Да и не банки нарушают, наверное, и ЦБ нарушал?

С.АЛЕКСАШЕНКО: Соответственно вопрос, что делали надзорные органы? Причем все эти банки расположены в Москве – то есть нельзя сказать, что люди неквалифицированные. Ну, банковский сектор во всем мире подвержен кризису, по нему пришелся основной удар, по нему же придется удар и в России. И мне кажется, что сейчас не время миндальничать и не время спасать всех подряд.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Подождите, но чистка же будет? И Кудрин, и Шувалов, и люди в частных беседах говорят о том, что останется там из 1100 – 200 банков. Вот 900 банков улетело – почистили.

С.АЛЕКСАШЕНКО: Вы знаете, вот эти четыре банка, которые мы назвали, они улетели или не улетели?

А.ВЕНЕДИКТОВ: Они улетели, Сергей?

С.АЛЕКСАШЕНКО: Нет. Нет. Они остались как юридические лица, они остались как банковские организации, у них появились какие-то новые акционеры, которые намерены их сохранять. При том, что у старых акционеров остались какие-то активы, которые были выведены из банков и которые, там, люди, акционеры неплохо живут себе. Вот мне кажется, что чем быстрее государство проведет этот процесс, Центральный Банк в данном случае… Надо признать, что банковский надзор был очень мягким. Надо признать, что Центральный Банк допускал и допускает нарушение нормативов. То ли считает, что там можно жить – когда привлекают депозиты населения одно— двухлетние, когда берут в долг на Западе на 2-3 года и выдают ипотечные кредиты на 10-15 лет: так ни один банк в мире не может выжить.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Ну, это нарушение нормативов или это нарушение здравого смысла?

С.АЛЕКСАШЕНКО: Это и нарушение здравого смысла, и нарушение нормативов. Это и нарушение нормативов. Но когда одни люди это делают, будучи руководителями банка, видимо у них что-то не в порядке со здравым смыслом. Но когда регулятор, надзорный орган разрешает это делать, то значит что-то не в порядке и с надзором.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Итак, надзор, усиление надзора – раз. А вот все остальное, скажем, вот это вливание денег в кровеносную или, как тут кто-то говорил, в нервную систему нашей экономики, в банковскую, то что сейчас, кстати, делают. Кстати! Между прочим. Подождите. Почему сказали? Ну-ка я шаг назад сделаю. Сергей Алексашенко, напомню, у нас в гостях. Но ведь такие же проблемные банки выкупаются, как мы видим, и в Соединенных Штатах Америки, и в Англии, и в Исландии, и в Ирландии. Они выкупаются, это, казалось бы, норма.

С.АЛЕКСАШЕНКО: Ну, в Исландии делать нечего – там всего четыре банка и все четыре обанкротились, поэтому спасать надо.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Спасли всех, да?

С.АЛЕКСАШЕНКО: Да, спасли всех. Вы знаете, надо обратить внимание на то, что выкупаются не все подряд и не выкупаются не самые слабые.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Но у нас тоже не всех подряд.

С.АЛЕКСАШЕНКО: Нет. Государство помогает сильным. Вот в первую очередь государство помогает сильным. В чем проблема? Вот, сейчас, если можно чуть-чуть теории. В чем проблема банков в Америке, в Европе, в Ирландии, в Англии и так далее? За счет того, что у них были финансовые инструменты, которые подешевели на рынке, банки потеряли свой капитал. Банки потеряли капитал, они обязаны сократить кредитование экономики, и это будет ударом для экономики. Вот чего пытаются избежать западные власти – они быстро добавляют капитал, потому что сегодня привлечь частных инвесторов в банки невозможно, никто деньги давать не хочет, денег у всех мало. Соответственно государство хочет сохранить банковскую систему, чтобы она как минимум кредитовала экономику. Вот рецепт. Что делают у нас? У нас дожидаются, когда банк рухнет – у него нет плохих активов, просто нарушение, как вы сказали, здравого смысла. Государство, Центральный Банк позволял ему работать в таком режиме и год, и два, и три, и пять, позволял выводить активы из банка, позволяет выдавать кредиты дочерним организациям, связанным, аффилированным лицам на неограниченное количество лет. У нас не дают сильным, у нас не помогают сильным.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Ну как не помогают сильным? Подождите, Сергей. Ну вот основные банки – ВТБ, Сбер и Газпром-Банк получат основные деньги.

С.АЛЕКСАШЕНКО: Вот, смотрите. Пока они получили, за исключением Сбера, который получил 150 миллиардов субординированного кредита, все остальные получили кредитные деньги на 4, 5, 6, ну, на 7, на 10 недель максимум. Кредитные деньги – их возвращать надо.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Ну дадут же, дадут! Решили, решение принято.

С.АЛЕКСАШЕНКО: А вот дадут. Алексей, дадут, точно дадут поименованно три банка – Сбер, ВТБ и Россельхоз.

А.ВЕНЕДИКТОВ: А Газпром разве нет?

С.АЛЕКСАШЕНКО: Нет. Он не поименован. Во-первых, он к Газпрому не имеет никакого отношения — там миноритарный акционер.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Нет, я имею в виду Газпром-Банк.

С.АЛЕКСАШЕНКО: Газпром-Банк, да.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Я говорю только про банк.

С.АЛЕКСАШЕНКО: Нет, нет. Государство может принять решение только в отношении тех банков, которые она контролирует – Сбер, ВТБ и Россельхозбанк. Все. Да, этим трем банкам помогут. У нас на первые 20 банков приходится 23 банковских активов и пассивов – то есть депозитов населения, депозитов предприятий и кредитов. На первые 50 банков приходится 80 процентов. Вот, каким банкам надо помогать. И надо смотреть. То есть, грубо говоря, либо они потеряли на том, что рынок обрушился. Ведь по большому счету в российской экономике пока не было плохих активов, которые обесценились. Наши банки, тьфу-тьфу-тьфу, слава Богу, не покупали все эти ипотечные продукты на Западе. Они не пострадали от обесценивания этих продуктов. Да, кто-то из них пострадал от обесценивания российских акций и облигаций. Да, есть такое дело. Давайте считать, сколько им надо давать, сколько они потеряли на этом деле? Понимаете? А вот то, что мне, когда вы говорите, что, что бы я сделал? Мне кажется, вот то, что делается вливание вот этих массовых кредитных денег – это мы лечим свои болезни теми же лекарствами, которыми лечится сосед. А болезни разные.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Болезни разные?

С.АЛЕКСАШЕНКО: Болезни разные.

А.ВЕНЕДИКТОВ: То есть, вы не согласны в данном случае, я не знаю, с экспертными заключениями, что, конечно, экономика была не слишком сильна, но все-таки зараза пришла из Америки? Вирус тот же! Нет?

С.АЛЕКСАШЕНКО: Нет.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Нет?

С.АЛЕКСАШЕНКО: Нет. Вирус не тот же.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Болезнь другая?

С.АЛЕКСАШЕНКО: Триггер – тот же.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Понятно. Переносит.

С.АЛЕКСАШЕНКО: Нет-нет. Спусковым крючком для начала кризисного явления у нас. У нас две болезни. Первая – падение цен на нефть, второе – кризис корпоративной внешней задолженности. А для Америки падение цен на нефть – это благо, потому что экономика расходует меньше, внешняя корпоративная задолженность для Америки не является такой большой проблемой. У нас вот две проблемы. То есть последние, там, не знаю, восемь лет страна получала безумные деньги, каждые год все больше и больше, от роста цен на нефть. Последние два года страна получала немерянные деньги от притока краткосрочного финансового капитала.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Подождите. Правильно ли я понимаю, что государство в том или ином виде выдаст, скажем, некоторым корпорациям деньги для погашения вот этого внешнего кредита?

С.АЛЕКСАШЕНКО: Ну, вы же слышали вчерашнее заявление Владимира Дмитриева, руководителя ВЭБа, что уже обратились на 100 миллиардов долларов, а выдали 50. Вопрос: а оставшиеся 50? Вы уверены, что дадут тем, кому больше всего нужно?

А.ВЕНЕДИКТОВ: Ну, не знаю.

С.АЛЕКСАШЕНКО: И я не знаю. И я не знаю. Или всем дать, кто просит 100? А до конца следующего года нужно в сумме погасить 200. Мы 200 выдадим?

А.ВЕНЕДИКТОВ: Если нефть упадет.

С.АЛЕКСАШЕНКО: А у Центрального Банка хватит столько резервов?

А.ВЕНЕДИКТОВ: Ну это вопрос к вам, Сергей. А у Центрального Банка хватит столько резервов?

С.АЛЕКСАШЕНКО: Нет. Алексей, вопрос не ко мне.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Нет, ну мы же знаем, вы же можете посчитать.

С.АЛЕКСАШЕНКО: Мой ответ: «Не хватит». Мой ответ: «Это путь неправильный».

А.ВЕНЕДИКТОВ: А какой правильный?

С.АЛЕКСАШЕНКО: Заставлять бизнес расплачиваться за свои ошибки. Кризис – это время расплаты за ошибки.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Ну сейчас у нас все в минусе. Это значит, что государство. Тогда все правильно, государство должно шакалить в хорошем смысле слова сейчас на рынке, скупать вот эти частные предприятия с тем, чтобы потом их денационализировать.

С.АЛЕКСАШЕНКО: Возможно, возможно. А может быть, нам нужно открыть путь для иностранных инвесторов.

А.ВЕНЕДИКТОВ: На это не пойдут.

С.АЛЕКСАШЕНКО: Нет, подождите. Алексей. Мы же сейчас обсуждаем, на что пойдут, на что не пойдут, да? И шакалить, Шувалов тоже сказал, что шакалить мы не будем.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Это мои слова, про шакалить.

С.АЛЕКСАШЕНКО: Ну хорошо. Ну, мы не собираемся национализировать экономику, он так сказал, примерно что-то в этом плане, что мы не собираемся ставить экономику под госконтроль. Так, может быть. Вот понимаете, одна из проблем в российской экономике – что у нас не было прямых иностранных инвестиций, да? Вот мы странную такую политику проводили: что людей, которые хотели здесь развивать производство, создавать рабочие места, ввозить оборудование, мы им говорили: «Нет, сюда нельзя». А тем, кто приходил сюда с короткими деньгами, который приходил сюда, чтобы вложиться, ну я не знаю, на месяц, на два, на три, на полгода, заработать и уйти, мы им говорили: «Пожалуйста, ребята. В любом количестве». И радовались, что к нам приходят 100 миллиардов, 120 миллиардов в год.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Ну подождите, Сергей. Мы же говорили о том, мы, в смысле страна, о том, что существует национальная безопасность. Я не имею в виду, что секреты украдут там, люди в черных очках и теряющие свои иностранные паспорта сотрудников ЦРУ прямо на месте совершения преступления. Речь шла о том, что иностранцы, заходя уже как инвесторы настоящие, они могли поставить под контроль буквально главные отрасли нынешние – мы помним Сахалин, Штокман.

С.АЛЕКСАШЕНКО: Сахалин, Сахалин… Алексей. При всей важности Сахалина, при всех огромных ресурсах Штокмана. Даже если им целиком отдать штокманское месторождение, ну не возьмут они под контроль нашу газовую отрасль, ну не возьмут. И от того, что они там пробурят скважины, протянут провода, построят завод по сжижению газа и подготовят его к экспорту – ну они что? после этого все бросят и увезут с собой? Ну невозможно. Ну хорошо, вот сейчас у нас есть неплохой пример автомобилестроительный, который строит, строит, строит заводы.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Кстати, я не знаю, что теперь с ними будет.

С.АЛЕКСАШЕНКО: Ну, кто-то будет запускаться – у них выхода нет. А вот Дженерал Моторс по-моему 6-го ноября запускает завод.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Все-таки запускается, да? А Тойота в Ленинградской области?

С.АЛЕКСАШЕНКО: Я думаю, что те, кто только начинают, они сейчас должны заморозиться. Они понимают, что сейчас последует снижение спроса. У кого-то выбора нет – кто-то будет строить. Поэтому вот, вы знаете, поставить под контроль какую-либо отрасль целиком, это очень тяжело. Есть там у нас из таких сильно монополизированных отраслей вообще там единичные.

А.ВЕНЕДИКТОВ: А почему вы решили, что сейчас инвестор, вот вы говорите «Открыть инвестору», и может быть, это последняя тема наша сегодня с Сергеем Алексашенко, «Инвестор пойдет в Россию». Вот если даже ему открыть такую… Во-первых, открыть возможности – значит надо принять определенное количество законодательных актов, да? Второе – это, значит, нужно предусмотреть, что он перестанет бояться эффекта Ходорковского-Мечела. Сейчас инвесторы вообще никуда не идут: все закуклились, сели, закуклились, сидят на мешках с деньгами, мешках сена, никто никуда не инвестирует в третий мир, в развивающиеся страны.

С.АЛЕКСАШЕНКО: Ну, неправда, инвестируют, конечно.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Ну, совсем чуть-чуть. Совсем чуть-чуть.

С.АЛЕКСАШЕНКО: Просто возможностей не очень много.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Возможностей! У них же даже возможностей меньше.

С.АЛЕКСАШЕНКО: Нет, у них возможности есть. И да, вот недавно Баффет купил у себя в Америке энергетическую компанию.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Ну, Баффет…

С.АЛЕКСАШЕНКО: Нет, ну подождите. Баффет – это пример. Это человек, который долго копил деньги, который жил, собственно говоря, проводил очень консервативную политику, ожидая, что будет кризис. Вот, копил деньги. И даже когда цены начали падать, еще не достигли дна, он начал покупать. Есть другие инвесторы. Есть промышленные инвесторы, я не знаю, ну что? Глобальные нефтяные компании откажутся сейчас прикупить в России месторождения и начать их разработку? Да не откажутся. А что, не знаю там, пустить сюда иностранных девелоперов, они не скупят у наших девелоперов задешево?

А.ВЕНЕДИКТОВ: Задешево! Да, конечно, задешево!

С.АЛЕКСАШЕНКО: Нет, Алексей. За столько, за сколько продадут. Извините. Вы знаете, вы приходите на рынок и начинаете торговаться: «За сколько купишь?» — «За сколько продашь», да? К вечеру подешевле, к утру подороже. Там, есть же свое. А в кризис, когда тебе деньги нужны срочно, билеты на поезд куплены, тебе нужно уезжать, и ты готов продать за любые деньги – ты будешь продавать. У тебя по долгам надо платить – кому-то 100 миллионов, кому-то 5 миллиардов.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Вот, (НЕРАЗБОРЧИВО), то, что сейчас Россию подешевке распродать.

С.АЛЕКСАШЕНКО: Да не Россию продавать, а убыточный бизнес, бизнес, который себя не оправдал.

А.ВЕНЕДИКТОВ: То есть либо государство, либо иностранный инвестор?

С.АЛЕКСАШЕНКО: Да. По мне – так иностранный инвестор лучше, потому что государство, ну точно оно не продемонстрировало, что оно хороший бизнесмен.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Ну, кстати вот, по-моему Полсон сказал, что да, мы сейчас практически занимаемся национализацией, но я вас уверяю, что мы сразу приватизируем как только пройдет война.

С.АЛЕКСАШЕНКО: И мы верим Полсону. И мы верим Полсону, что он это сделает. И мы верим Брауну, что он это сделает.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Ему это не нужно.

С.АЛЕКСАШЕНКО: Потому что Швеция это сделала, они в 92-м году национализировали свою банковскую систему, потом они ее всю распродали, практически всю. В отличие от России, у нас нет уверенности, что если Российское правительство что-то национализирует, то что после этого оно захочет приватизировать. Вот точно никто не поверит в это.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Спасибо большое. Это была программа «Кредит доверия». Сергей Алексашенко, который был первым заместителем главы Центробанка.




Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире