'Вопросы к интервью

Время выхода в эфир: 04 ноября 2006, 19:09



Ю. ЛАТЫНИНА – Добрый вечер. В эфире Юлия Латынина. Телефон прямого эфира 783-90-25 – для москвичей, 26 – для не москвичей и номер эфирного пейджера 725-66-33. Еще раз номер эфирного пейджера 725-66-33 и телефон прямого эфира 783-90-25 – для москвичей, 26 – для не москвичей. Начинается все, наверное, с новости, которая не является новостью – это день 4-го ноября и «Русский марш». Я не люблю такие заранее запланированные новости, но все-таки она самая главная, поэтому с нее и причитается. Из Петербурга Алина меня спрашивает: «Уважаемая Юлия, вы конечно знаете, что ровно в момент начала московского «Русского марша» сгорел сервер блогов Живого Журнала – основной источник информации из первых рук. И как вы думаете, совпадение ли это?» Уважаемая Алина, это конечно совпадение, потому что сервер находится в Калифорнии, им пользуется несколько миллионов человек, и я боюсь, 99 % пользователей сервера Живого Журнала даже не знало не то, что происходит «Русский марш», но что и существует такая страна Россия. И соответственно Сергей (тоже из тех же параноидальных вещей) спрашивает: «Не кажется ли вам, что главный фашист в России – это Путин, ведь именно он призывает защищать на рынках коренную национальность и пропагандирует идею, что мы окружены врагами с Запада?» Нет, не кажется. Дело в том, что фашизм – идеология, а то, чем занимается президент или товарищ Сурков – это просто пиар. У нас друг Буш приехал в гости и пожал другу Володе руку, он друг. А если вдруг Буш что-то сделал не то, значит сразу оказывается, что он враг. Приняты мы в «Восьмерку» — замечательно, мы интегрированы в Запад, мы член «Восьмерки», и все говорят «ура», не дали газовые сети «Газпрому», значит, сразу Запад оказывается врагом. В основном отличие пиара от идеологии состоит в том, что любая идеология, в том числе и фашизм – это сборище, это некий свод правил, которые генерирует поступки человека. А пиар – это наоборот: человек поступает как хочет, а потом объясняет, почему он так поступил. Высказывание президента Путина о коренной национальности и врагах с Запада соответствующим образом дополнены высказываниями об интернационализме и о друзьях с Запада. Другое дело, что существует большое количество людей в России, которые только половину этих высказываний воспринимают как идеологию, а не как пиар, и действуют соответственно. И в этом смысле действительно очень хороший пример такой половинчатости и странности поведения существующей политической системы – это как раз сам праздник, который мы празднуем. Потому что, что мы, собственно, празднуем 4-го ноября? Мы празднуем день Казанской Божьем Матери, но так как в стране 20 миллионов мусульман, мы этот праздник празднуем под оперативным псевдонимом – дня какого-то единства. Точнее, мы празднуем день, когда народное ополчение выгнало поляков из части Кремля, правда, это вроде бы, по мнению историков, произошло 1-го ноября. И после этого Смутное время продолжалось еще 6 лет. И такой лейтмотив понятен, что шесть лет продолжалось Смутное время, и не праздновали его окончание. Наконец Смутное время окончилось с президентом Владимиром Владимировичем Путиным, 400 лет продолжалось, наконец окончилось. Надо сказать, что бывают достаточно глупые даты в истории, которые празднуются. Ну вот, простейший пример. Завтра будут по Лондону носит чучело Гая Фокса. И вряд ли все помнят, кто такой Гай Фокс, и чего он в 1605-м году хотел взорвать, но это уже национальная реликвия. Ну вот, представьте себе, чтобы никто этой даты не праздновал, и в 2005-м году встал лорд-мэр Лондона и предложил по улицам чучело Гая Фокса в ознаменование избавления от страшной опасности, которой подвергался король Яков I. Очевидно, все бы сильно удивились. И вот самый интересный вопрос следующий. Окончание Смутного времени – это действительно великая дата. Неужели мы ее не отмечали? Неужели без Путина смутное время не кончилось бы? Ответ заключается в том, что Россия праздновала окончание Смутного времени. Она его праздновала 21-го февраля – это День избрания Земским собором царя Михаила Романова. Действительно, если хочешь возродить традицию, вероятно лучше всего было бы восстановить это празднование, потому что воцарение Романовых – это и есть окончание Смуты. Мы празднуем День победы 9-го мая, а не в тот день, когда мы фашистов выгнали из Подмосковья. И наверное лучше было бы не делать таких трусливых праздников под оперативным псевдонимом, проводящихся как спецоперация с неким странным антипольским антизападным оттенком, а честно надо было праздновать 7-е ноября, день который праздновали 70 лет, и 21-е февраля – день, который праздновали 300 лет. Это было бы действительно уважение разной российской истории, которую однако надо помнить, потому что без прошлого нет будущего. Телефон прямого эфира 783-90-25 – для москвичей, 26 – для не москвичей и номер эфирного пейджера 725-66-33. И говорите, вы в эфире.

СЛУШАТЕЛЬ – ….

Ю. ЛАТЫНИНА – Человек представился. Телефон прямого эфира 783-90-25 – для москвичей, 26 – для не москвичей и номер эфирного пейджера 725-66-33. И говорите, вы в эфире. ОК, пока там дозваниваются, я бы хотела поговорить еще об одной истории, которая непосредственно была связана с праздником в Москве. Это пробка в Москве, которая обыкновенная предпраздничная пробка, которая в очередной раз случилась, и которая принесла поражение нашим футболистам. И очень интересно, что все об этом поражении написали и не подумали, что футболисты ехали на матч, застряли в пробке, поэтому проиграли – никто не задался вопросом, а сколько же людей тоже проиграло, сколько же времени было потрачено во время многочасовой пробки, и которая принесла убытков не меньше, чем забастовки. Я хочу об этой пробке поговорить вот почему. Потому что это очень интересная модель того, что происходит в некоем социуме, в данном случае внутри городской инфраструктуры, когда начальство принимает один за другим неправильные, но маленькие и коррупционные решения, не думая, как они скажутся в конце концов на всем происходящем. Впрочем, я об этой пробке поговорю ровно через полминуты, потому что прервемся на рекламу.

РЕКЛАМА

Ю. ЛАТЫНИНА – Добрый вечер. В эфире Юлия Латынина снова. Итак, о пробках. Каковы причины хронических пробок в Москве, естественно, кроме, само собой, возрастания катастрофического поголовья автомобилей? Есть еще ряд причин. Есть, например, улицы в Центре, на которых движение сокращено на один ряд, потому что по всему правому краю дороги стоят машины. Они стоят там потому, что в Центре нет парковок, а парковок нет потому, что земля в центре может быть продана либо под платную, но не очень прибыльную муниципальную парковку, либо какому-нибудь «Дон-Строю» или «Интеку» с огромной прибылью. Естественно, чиновник продает землю под застройку. Платных парковок нет, и соответственно дорожное движение забивается. Вторая причина заключается в том, что продаются такие места, которые очень выгодны с точки зрения размещения торговых центров, но автоматически вызывают в этом месте пробку. Вот мой приятель эксперт по дорожному строительству Михаил несколько раз приводит мне примеры. Один из этих примеров – это съезд с Ленинградского шоссе, на котором всегда будет пробка, потому что в том месте, где должен быть большой съезд, уже продана земля, и стоит торговый центр. То же самое происходит и на съезде на Третье кольцо на Ленинском шоссе и в некоторых других местах. И есть удивительные особенности организации движения в Москве, на которые если мы посмотрим, то заметим, что движение и даже новые дороги строятся не столько для того, чтобы развязать транспортные проблемы, сколько для того, чтобы освоить как можно большое денег. Пример. В чем причина пробки на Ленинградке? В том, что там идет железная дорога, и через нее есть один единственный переезд – это, собственно, сама Ленинградка, и все те, кто едет справа или слева, вынуждены в эту Лениградку вливаться. Очевидно единственный способ эту пробку как-то разбить – это построить множество маленьких переездов через железную дорогу. А лучший способ освоить большие деньги – это построить один большой. Поэтому строится один большой. В Москве вообще очень печально организовано дорожное движение в том смысле, что у нас есть старинная круговая система устройства столицы, которая вообще способствует пробкам, потому что нет параллельного маршрута, по которому можно проехать, и которое в большинстве мировых столиц пытаются заменить рассекая эти круги хордами, параллельными друг другу. То же самое обсуждалось в Москве в 70 – 80-е годы, но так как это очень невыгодная по коррупционности стройка, видимо, все это было оставлено. Плюс есть проблема промзон, существующих в Москве, которые не существуют ни в одном другом нормально развивающемся городе мира, хотя они есть конечно и в Петербурге, и в других советских промышленных городах. Проблема заключается в этом, что во всех городах мира, которые развивались нормально, промзоны, окружавшие город, потихоньку вытеснялись из города вообще и превращались в жилые кварталы, в то время как в Москве сейчас идет исторический центр, потом промзоны, выстроенные в конце XIX-го века, потом жилые кварталы, а уже потом жилые кварталы, и вся эта территория промзон конечно удлиняет маршрут любого человека и создает еще один пробочный потенциал. Все это было бы легко рассосать, если просто нормально продавать землю на рынке, но поскольку тут вступают в ряд административные соображения, то промзоны не рассасываются. Плюс, естественно, есть бессмертный федеральный закон ОСАГО – добровольного страхования автогражданской ответственности, который уникален в том смысле, что во всех странах мира ОСАГО – это даже не столько способ регулировать имущественные претензии, сколько способ регулирования дорожного движения. Потому что ОСАГО – это когда два человека «поцеловались» в жестяной аварии, вручили друг другу карточки и разошлись, разъехались, не блокируя дорожное движение. У нас, благодаря административному ресурсу прописано, что при такой аварии обязательно должно приехать ГАИ, видимо, как самое неподкупное учреждение, существующее в России. ГАИ приезжает через 4 – 5 часов обычно. Потому что задача гаишника –это вовсе не рассматривать аварии. Задачей гаишника является организация и пропуск спецтранспорта и сбор денег со всех остальных участников дорожного движения. И соответственно так возникает пробка удваивается, потому что, видимо, ОСАГО было одной из тех соломинок, которая сломала спину быка; с момента введения ОСАГО чрезвычайно затруднилось дорожное движение не только в Москве, но и в большинстве других крупных городов. И естественно, чтобы избежать всех этих накладок при дорожном движении, чиновники, которые и дорогу и многие другие вещи воспринимают исключительно как способ наживы, они организуют себе параллельное движение с помощью резервных полос и поворотов в тех местах, где другие люди не могут поворачивать. Мне кажется, в чем тут очень интересная вещь, что я назвала ряд решений которые принимались, которые способствовали пробкам в Москве. Кстати, не только в Москве. Но интересно, что они не принимались, чтобы обобрать народ, не для того, чтобы люди стояли и не ехали. Эти решения принимались, чтобы набить себе карман. Ряд ошибочных и коррупционных решений в конце концов реализуются в громадную раковую опухоль, в данном случае на дороге. И дорожное движение, пораженное раком, просто останавливается. Это очень хорошая модель того, что случается в очень благополучной системе с большим количеством денег, но с неконтролируемым разрастанием бюрократического аппарата, который в каждом отдельном случае думает только о собственной выгоде. Ведь если, допустим, вдуматься в тот же самый закон об ОСАГО, что в нем самое замечательное. Даже не в том, что он выгоден страховщикам, даже не в том, что он выгоден гаишникам, а в том, что ни одна из этих социальных групп, типа страховщиков и гаишников, не приближена к президенту Путину, не сидит в кабинете министров, не заседает в Совете Безопасности. Это очень мелкий средний уровень. И тем не менее, ради этого мелкого среднего уровня потрачены даже не сотни и не тысячи, а миллионы рабочих часов простых обывателей, и это совершенно легко, без мысли о том, что рано или поздно все эти мелкие коррупционные решения соберутся в одну громадную проблему, и дорожное движение встанет. Телефон прямого эфира 783-90-25 – для москвичей, 26 – для не москвичей и номер эфирного пейджера 725-66-33. И говорите, вы в эфире.

СЛУШАТЕЛЬ – Добрый день. Андрей из Петербурга. А можно спросить про «Русский марш»?

Ю. ЛАТЫНИНА – Да спрашивайте про что угодно.

СЛУШАТЕЛЬ – А, можно про что угодно. А нет ли такого ощущения (может быть немного конспирологическое), что вся эта история была создана в администрации для того, чтобы в будущем… как генеральная репетиция, чтобы в будущем легитимизировать возможное оставление Путина у власти как спасителя отечества?

Ю. ЛАТЫНИНА – Да-да. Понятная идея. Это классическая либеральная идея. Сама ее много раз выдвигала, что фашисты создаются для того, чтобы продемонстрировать, что Путин есть меньшее зло. Вот, ходят такие страшные националисты, бьют тут всех инородцев, и кто спасет, кроме Путина. Видимо, такая идея долгое время ходила по администрации, но сейчас не заметно, что она существует, потому что люди, скорее, сами испугались того монстра, которого выпустили из бутылки. И кроме того, понимаете, самое важное даже не то, как идея сгенерирована. А самое важное то, что есть для нее почва. Самые страшные вещи – это которые происходят сами собой. Национализация России, к сожалению, рост национальных движений происходит сам собой, потому что есть повод, потому что в стране нет закона. А когда в стране нет закона, то естественно, этническое поведение, допустим, тех же чеченцев и кавказцев, которые стремительнее адаптируются к этой истории, оно вызывает не просто раздражение российских националистов, оно становится естественным, люди начинают ненавидеть не тех ментов, благодаря которым нет закона, а люди начинают ненавидеть: вот смотрите, вот тот чеченец или тот дагестанец храбрее пользуется тем, что в стране нет закона. Это такой безопасный выход энергии. Это конечно довольно страшный выход энергии, потому что если мы видим, что еще несколько лет назад все эти националисты в основном вдевятером резали таджикских девочек в подъездах, то сейчас они нападают на тех же дагестанцев – это гораздо уже серьезнее. И мы видим, что это развивается само собой точно так же, как развивается раковая опухоль. И нельзя не ужаснуться вот чему. Был, допустим, российский терроризм XIX-го века. К чему он привел, мы все это хлебали уже после 17-го года. Но это были некие светлые личности, которые жертвовали сами собой и отличались высочайшим уровнем интеллекта. Кибальчич, посаженный и повешенный за покушение на царя, он в тюрьме разрабатывал и разработал первый в мире реактивный двигатель. Вот как-то незаметно, что все те ребята, которые маршируют, собирались сегодня на Комсомольской, на Парке культуры, что кто-нибудь из них способен разрабатывать в тюрьме реактивные двигатели. Пиво они пить способны и убивать, если им это позволят. Потому что довольно удивительным лично для меня событием было то, что их собралось довольно мало. Видимо, ребята считают, что без позволения убивать не очень корректно. Кроме того, видно, что власть не только использует фашистов, она же их все время подставляет. Допустим, полковник Квачков покушался на Чубайса, и был так во время сразу пойман после покушения. Блестяще раскрытое покушение, которое однако создало впечатление, а может быть, оно был оттого так блестяще раскрыто, что в этой националистической среде, где все течет, было все заранее известно, и раскрывать-то было нечего, можно было и предотвратить. Но кто-то решил раскрыть. Так вот, помните опять же националистов, которые спустили с рейсов поезд Москва – Грозный. Тоже сразу были пойманы. Замечательно работают наши органы. Так вот, проблема в том, что вот эти чекисты, они не только поощряют национализм, они и сдают фашистов очень легко для погон, для звездочек, они презирают своих агентов, хотя и пользуются ими. Я думаю, какая-то часть националистов тоже это должна ощущать. Телефон прямого эфира 783-90-25 – для москвичей, 26 – для не москвичей и номер эфирного пейджера 725-66-33 И говорите, вы в эфире.

СЛУШАТЕЛЬ – Мое имя Роман. Слушаю вашу передачу. Но позвонил, похоже пропустил, давали ли вы пояснения по поводу этих алкогольных отравлений? Если нет, то будьте добры, поясните ситуацию, уж больно она тоже вызывает всевозможные подозрения.

Ю. ЛАТЫНИНА – Да нет, вы знаете, с ситуацией получилось действительно довольно смешно, потому что, с одной стороны, мы видим, что вот эта алкогольная эпидемия явно пиарится, и явно Кремль пиарит эти отравления как повод для введения алкогольной госмонополии. Между тем, проблема заключается в том, что эпидемия, собственно, ввиду госмонополии и появилась, потому что основная причина того, что случилось – это закон, введенный с 1-го июля этого года, согласно которого любая бутылка коньяка, спирта или водки подлежит учету и контролю с помощью системы, которая называется ЕГАИС. Грубо говоря, ЕГАИС – такой вживленный чип для спирта. Инспектор подходит с приборчиком к бутылке водки в магазине и сразу знает, откуда и когда она взялась. И вот результаты этой отеческой работы превзошли все ожидания, потому что с 1-го июля импорт и производство легального производства рухнул на 74 %, а народ продолжает пить. Причем есть два замечательных обстоятельства. Первое. Это то, что ЕГАИС разработан в ФБСэшном центре «Атлас», ранее специализировавшемся на защите информации. То есть, представляете себе, как они защищали информацию, если они этот ЕГАИС разработали. ЕГАИС не работает, там просто плохое программное обеспечение. И второе обстоятельство – это сам факт, что весь контроль над рынком алкоголя отдали в руки заслуженных чекистов. Так вот, самое печальное и самое важное в ЕГАИС – это не случайно ли там нем неслучайные программные недоработки. Это сама идея о введении госмонополии не на производство спирта, а на информацию о его движении, о том, чтобы проследить путь каждой молекулы этилового спирта от производителя до чьей-то глотки, и сама идея о том, что такая госмонополия неизбежно предполагает повышение взяткоемкости рынка и увеличения доли черного спирта. Чуть подробнее об этом после новостей.

НОВОСТИ

Ю. ЛАТЫНИНА – Добрый вечер. В эфире Юлия Латынина. Телефон прямого эфира 783-90-25 – для москвичей, 26 – для не москвичей и номер эфирного пейджера 725-66-33. И продолжая вопрос об эпидемии водочных отравлений, хочу договорить мысль о том, что произошла парадоксальная вещь. Была создана система всеобъемлющего государственного контроля, правда, не над производством водки, а над информацией о ее производстве. Система, согласно которой любой человек, который производит спирт, должен был отправить уведомление, что он произведет тысячу литров спирта, и произвести его только после того, как он получит ответ «да-да, мы согласны», что создает потенциал для торговли ответами. Сразу увеличение формального контроля привело к чудовищному росту «черного рынка», который мы не видели с начала 90-х годов, но этот же самый рост «черного рынка» немедленно был использован для компании в пользу того, что контролировать надо еще. Очень хороший пример, к чему приводит построение вертикали властной на одном отдельно взятом примере водочного рынка. По Интернету меня спрашивает Михаил: «Юлия, президент Саакашвили в интервью «Известиям» сказал, что он же не предъявляет территориальных претензий России, хотя даже Сочи – название грузинское. А я тут задумался, и вправду, грузинское. Почему?» А Вахтанг из Москвы спрашивает меня уже по пейджеру: «Что вы скажете о театральной постановке в Южной Осетии, где, якобы, уничтожили грузинских диверсантов, у которых в кармане нашли грузинскую колбасу, завернутую в грузинскую газету, а в другом кармане ваххабитскую литературу? » Я просто эти вопросы подобрала по принципу противоположности. Так, сначала про Сочи. Сочи на грузинском языке действительно значит «кедр». Но это территория никогда не была грузинской, так же, как она не была российской. Она была адыгской. Если говорить точнее, она была убыхской. Именно на территории Сочи проживал народ убыхи, принадлежащий к адыгской группе, который был практически весь уничтожен в середине XIX-го века царскими властями. И сейчас, когда строят резиденцию путинскую на Красной поляне, там бульдозерами выгребают кости убыхов, что достаточно страшно. Почему я вспомнила об этих костях? Потому что буквально 2 –3 дня назад смотрела я ОРТ, которое показывало, естественно, трогательную историю о том, как немцы позируют в Афганистане с костями в руках, и как это уронило их моральный авторитет. И тут же немедленно, когда слышала это ОРТэшное негодование по поводу немцев, вспомнила две истории. Во-первых, историю о Джейрахском заповеднике в Ингушетии, где наши контрактники сейчас там размещенные, точно так же позируют с костями в руках. Там вообще очень интересная ситуация сложилась, потому что в рамках невозможности совладать с боевиками в Ингушетии, там вместо пограничной полосы шириной 5 километров сделали пограничную полосу шириной 25 километров. То есть это такое новое выселение ингушей. И вот солдаты с костями в руках, что конечно добавляет нам популярности. И вот вторая история про Красную поляну, где те же кости выкапывают бульдозером, но ни о том, ни о другой ОРТ, естественно, не пишет. Кстати говоря Сочи – это все-таки, скорее, не грузинские «кедр», а это как раз адыгская «саша» — «место отправления», то есть это то самое место, тот самый порт, из которого адыги, спасаясь от царских войск, пытались уехать в Турцию, где их, как правило, те же самые турецкие торговцы грузили на корабли, взяв деньги, отъезжали ненадолго от берега, топили их прямо на корабле и приезжали за новой партией. Так что в этом смысле конечно грузинскому президенту лучше бы все-таки следовало знать историю Кавказа, и президенты, по-моему, не могут позволять себе таких высказываний. А что касается театральной постановки в Южной Осетии, по этому поводу вот этих четырех найденных грузинских диверсантов есть прекрасный анекдот. Звонит человек в морг, ищет своего товарища; ему говорят, а есть у этого товарища какие-то особые приметы; есть, отвечает человек, он заикался. Вот пристрелили четырех человек и после этого сказали, что они грузинские диверсанты. Но действительно пристрелили, но действительно чеченцы были с оружием. Знаете, я бы сказала, что это не новость, что четыре чеченца были с оружием, если бы четыре чеченца были без оружия, бесспорно, это была бы новость, достойная «Книги Гиннеса». Вообще у меня тут есть другой вопрос о том же самом по Интернету, где товарищ, который меня спрашивает по Интернету, ехидно обращает внимание на сходство всей этой истории и моей статьей в «Новой газете» о Южной Осетии, где сказано, что осетино-грузинский конфликт может начаться с какой-нибудь провокации переодетых в грузинскую форму, якобы, каких-то людей, которые чего-то захватят или, не дай бог, взрыва больницы в Горе или чего-то такого, после чего Саакашвили будет вынужден пойти на конфликт. Я должна сказать, что была я на этой неделе в Абхазии. Так получилось, сразу после Южной Осетии на прошлой неделе на эту неделю поехала в Абхазию. Меня поразила разница между отношением руководства этих двух республик, которые очень часто ставятся в один ряд, к реальному положению дел. Потому что в Южной Осетии президент Кокойты любую историю всегда рассказывает так, что вот это сделали грузинские диверсанты, и грузины, они плохие. А в Абхазии, например, когда я спросила премьера Анкваба, на которого дважды покушались, кто на него покушались, Он ответил «абхазы». Он не думал ответить даже «грузины», хотя ему, возможно, было бы выгодно. Просто потому что для Анкваба референтная группа, с которой он сообразует свои высказывании – это сами абхазы, и Анкваб знает, если он ответит «грузины», может, это Кремлю будет приятно, но вся Абхазия будет на это показывать пальцем. Это будет смешно. А для Кокойты, судя по всему, референтная группа – это даже не просто Кремль, некоторые параноидальные теории в Кремле. Это очень интересный момент, что Южная Осетия и Абхазия – атмосферы в них различаются кардинально. Там есть очень много отличий. Некоторые отличия чисто технические. Скажем, Цхинвал – это такое место, окруженное грузинскими селами с возвышенностями, господствующими над Цхинвалом, и в принципе, его легко взять, как пельмень на тарелке, он лежит. А в Абхазию единственный доступ для грузин – это через Кодорское ущелье, в которое идет нечто, называемое военно-сухумской дорогой. Это нечто, доложу я вам, напоминает такую верблюжью тропу, разбитую лесовозами. На нем можно проехать на газик. Но газик, на котором ехала я и мои спутники, если высадиться из этого газика, то вполне можно просто преградить дорогу любой грузинской технике, которая по этому ущелью вздумает пройти в Абхазию. Есть очень большая разница в экономическом положении республик, потому что Южная Осетия полностью зависит от российских пенсий, российской зарплаты, там просто нечего ловить экономически, в то время как Абхазия – это потенциально очень богатый курортный край. И даже такая простая вещь – в Абхазию в прошлом году миллион туристов ехало. Но даже если представить себе, что половина из них на один день приехала, а другая половина оставила, скажем, 100 долларов в Абхазии, то все равно получается 50 миллионов долларов, которые куда-то туда пришли и растворились и делись. То есть Абхазия не так экономически зависима. Но самое главное – это то поразительная разница и в умонастроении людей, и в умонастроении руководства. Потому что, когда спрашиваешь Южную Осетию то, что случилось в Кодорском ущелье, то в Южной Осетии тебе сразу отвечают, что вот такие нехорошие грузины спровоцировали господина Квициани на мятеж, сами же его купили и устроили грандиозную провокацию. А когда спрашиваешь о том же самом премьера Абхазии, он отвечает, что кланы Квициани и всегда были близки к российским службам. Точка. Ну, он дальше не комментирует. Но, в общем, все ясно, что случилось в Кодорском ущелье, потому что это действительно была грандиозная провокация. Провокация, которая поставила Абхазию в состояние конфликта с Грузией, которое было просто технически невозможно, потому что у Абхазии и Грузии до этого не было точек соприкосновения. А после этого они появились, и после этого возникла возможность давления на Абхазию, которая вряд ли кончится войной, но может кончиться превращением Абхазии в страну-марионетку России по типу той страны-марионетки, в которую превратилась Южная Осетия. Хотя президент Абхазии это понимает очень хорошо. И на вопрос, может ли он стать «господином Кокойты», он отвечает, я «господином Кокойты» не стану. Дальше он конечно начинает пояснять, почему, и объясняет про географию и про экономику. Но вот этот ответ, «я не стану Кокойты» – этот ответ абхазского президента, что ему нужна безопасность и свобода его народа, он наверное лучше всего характеризует положение в Абхазии. Но отличается положение в Южной Осетии тем, что в Абхазии и народ, и власть думают о своей независимости, в то время как в Южной Осетии народ думает о независимости, а власть, пожалуй, думает больше всего о том, как угодить Кремлю. Еще, пожалуй, маленькая такая путевая зарисовка. Знаете, когда мы ехали по этому Кодорскому ущелью, у меня были довольно интересные спутники, все они воевали в 92-м году против грузин, один из них был бывший танкист, который мне все пытался рассказывать, что в горах на танке хорошо воевать. Он действительно показывал все время на горные вершины, на которые он загонял свой танк и говорил, кто сказал, что в горах танк не умеет воевать, надо уметь воевать в горах на танке. И вот мы ехали и смотрим, ставит какая-то международная организация таблички с надписью «мины». Этот парень говорит, чего они тут ставят, чего ни тут ставят, мы все время лазали по этому ущелью, и никогда здесь никаких табличек не было. Я говорю, и что, лазали и не подрывались. Он так подумал секундочку и говорит, да нет, подрывались. Знаете, народ который будет лазать по ущелью и подрываться, потому что это надо, он на самом деле совершенно непобедим, и его независимость гарантируется не Россией, не международными организациями., она гарантируется самим народом. Телефон прямого эфира 783-90-25 – для москвичей, 26 – для не москвичей и номер эфирного пейджера 725-66-33. И говорите, вы в эфире.

СЛУШАТЕЛЬ – Добрый вечер. Меня зовут Наташа. Я из Подмосковья. Вот у меня какой вопрос к вам. Сейчас уже некоторые политики объявили о своей намеренности баллотироваться в президенты. И мне хотелось бы услышать от вас такой комментарий, кого вы считаете…

Ю. ЛАТЫНИНА – Простите, некоторые политики – это кто?

СЛУШАТЕЛЬ – Ну вот, например, Хакамада, Жириновский, Зюганов. Мне было бы особенно интересно знать…

Ю. ЛАТЫНИНА – Простите, и что вы скажете о шансах Хакамады и Жириновского? Сами не можете догадаться?

СЛУШАТЕЛЬ – Нет, мне бы хотелось… Я могу догадаться, но мне хотелось бы узнать ваше мнение. Вот прошла информация о том, что архангельский губернатор собирается. Вот, может быть, вы что-нибудь знаете о нем?

Ю. ЛАТЫНИНА – Вы знаете, я боюсь, что шансы и Хакамады и Жириновского, архангельского губернатора и всех остальных… если конечно президент Путин назначит своим преемником госпожу Хакамаду, тогда у нее будет большие шансы. А так я вообще-то считаю, что преемников Владимира Владимировича Путина будет Владимир Владимирович Путин, как-то это так само собой произойдет. Телефон прямого эфира 783-90-25 – для москвичей, 26 – для не москвичей и номер эфирного пейджера 725-66-33. И говорите, вы в эфире.

СЛУШАТЕЛЬ – Алло. Добрый вечер. Это Людмила. Я из Пермской области. Юлия, у меня вопрос, который смущает уже довольно давно. Может быть, вы просветите мое невежество. Расскажите, кто такие масоны, и какую роль они играют вообще в обществе. Почему эти страшилки без конца гуляют?

Ю. ЛАТЫНИНА – Вы знаете, мне трудно сказать, почему действительно нас пугают масонами, а не инопланетянами. Понимаете, есть разные категории трудящихся: одни пугаются масон, другие пугаются инопланетян, третьи пугаются того, что их просвечивают лучами, четвертые твердо знают, что за всем стоят козни сатаны, а пятые считают, что за всем стоят козни заокеанских хозяев и их марионетки – господин Саакашвили. Знаете, по-моему, все эти группы населения приблизительно одинаковые, и комментировать их действия, честное слово, не хочется. У меня еще по Интернету из Москвы от Александра Ивановича вопрос такой: «Юлия чем отличается Кадыров от Дудаева?» Ну, Кадыров от Дудаева отличается гораздо большей степенью независимости по отношению к Москве и гораздо большей успешностью как политик, потому что господин Дудаев, как известно, не сумел консолидировать Чечню, в следствие чего значительная часть чеченской оппозиции поскакала в Кремль и долго рассказывала о том, что господин Дудаев называл президента Ельцины «желтым земляным червяком», и если ввести в Чечню танки, то господина Дудаева не будет, а она, оппозиция, окажется у власти, и все будет хорошо. Известно чем это кончилось. По крайней мере, можно заметить, что сейчас абсолютно те же люди, в том числе и Беслан Гантамиров, который тогда объясняли про то, какой нехороший Дудаев, сейчас пытаются Москве объяснить, какой нехороший Рамзан, но поскольку то ли мы за две чеченские войны чему-то научились, то ли больше веры господину Гантамирову нет, то как-то не торопится Москва по этому поводу ввести в Чечню танки, больше веры этой оппозиции нет. Вообще это интересный вопрос. Если посмотреть на претензии к Рамзану Кадырову за последние несколько не месяцев даже, а лет, то мы видим, что есть некоторое качество правозащитных претензий, которые, естественно, не уменьшаются, и эти существенные претензии заключаются в том, что он не соблюдает прав человека, он насаждает федеральный шариат и не является полностью подконтрольным Москве; и есть некая группа претензий, которая появилась буквально несколько месяцев назад и отличается от первой тем, что она представляет из себя, грубо говоря, вранье. Во-первых, там говорят, что мы видим и интервью Гантамирова и интервью многих других членов чеченской оппозиции, интервью Мавлади Байсарова, которые стали появляться в российских газетах, и интервью федералов на тему того, что из Чечни выводятся войска, и в них содержится ряд претензий к Рамзану, которые, по истине, удивительны. Во-первых, говорят, что он не строит Грозный. Вранье. Грозный строится, как Магнитка, теми же темпами и теми же методами. Говорят, что без федералов стало хуже. Недавно я видела интервью господина Бабича, который сказал, что после того, как федеральные войска выведут из Чечни, там начнется беспредел «кадыровцев». Вот попробуйте объяснить женщине, которая после 10 часов за лекарством не могла сходить, потому что федералы ее брали и делали с ней что хотели, и которая теперь гуляет в 11 часов со своими детьми по Гудермесу, что ей стало хуже, что она страшно боится «кадыровцев», и посмотрите на ее реакцию. Там очень много пишется о том, что Рамзан Кадыров не контролирует Чечню. Вранье, он полностью контролирует Чечню, и действительно все люди, вытесненные им из Чечни, по поводу различных конфликтов сбежались в Москву и здесь нанимают пиарщиков с тем, чтобы обидеть господина Кадырова. Очень часто тот же Байсаров говорит, что все, Кадырова не поддерживает Кремль. Вранье опять же. Кремль понимает, что Рамзана Кадырова нельзя уволить, потому что должность, которую занимает Рамзан Кадыров, называется «Рамзан Кадыров». Рамзана Кадырова нельзя уволить с должности под названием «Рамзан Кадыров». Более того, недавно человек, которого я очень уважаю, Анатолий Ермолин, бывший член группы «Вымпел», в своей статье заявил, что сейчас, когда вывели федеральные войска, количество боевиков в Чечне будет увеличиваться, потому что беспредел Рамзана будет загонять их в горы. Но, к сожалению, можно констатировать, что количество боевиков в Чечне уменьшилось, ровно благодаря тем способам, которые были применены Рамзаном. Потому что федеральный способ борьбы с боевиками заключался в следующем, и федеральный способ, который применяется сейчас в той же Ингушетии, когда федералы залетают в дом, берут дом кого угодно, берут Ваху вместо Муссы, заставляют Муссу признаться в том, что он Ваха, при этом все родичи Вахи превращаются в кровников государства, и при этом нет никакого механизма посредничества. То есть такого не бывает, чтобы человека взяли, и он вышел из застенков, куда его взяли, допустим, министром МВД или полковником. Механизм, которым пользуется Рамзан Кадыров для успокоения Чечни, он совершенно иной. Он тоже очень страшный, потому что, во-первых, в Чечне где все прозрачно, на самом деле все знают, кто боевик, а кто – нет, кто действующий боевик, а кто давно уже в лесу не сидит, из него вышел, и брать его смысла нет. Поэтому, когда берут человека, очень часто он исчезает вместе с родом. Пример это Маербек Ишиев – полевой командир, который перешел на службу Рамзана, потом был уличен в связях с арабами. Он исчез вместе с родом. При этом ошибок на самом деле почти не бывает. Чтобы там ни говорили противники Кадырова. Есть очень известный случай Данилбека Тамкаева – это зампред госсовета Чечни, которого дернуло Рамзану написать донос на своих кровников, обвинив их в связи с боевиками. Этого кровника взяли, этот кровник, говорят, что его долго довольно пытали в Центорой, но когда выяснилось, что это неправда, то господин Тамкаев был просто уволен со всех постов, и со всех постов были уволены его родичи. Но самое главное, что помимо этого страшного кровавого механизма действует другой – другой механизм прощения, при котором человек, совершивший прегрешение не только в первую войну, что вообще не рассматривается, что является заслугой, но и воевавший в 99-м, воевавший против самого Кадырова, даже являющийся его кровником, может не просто быть прощен, а достаточно высокую должность занять. Есть, например, очень известный в Чечне пример человека по имени Батаев, который был противником Кадырова, за ним долго охотились, его наконец поймали, его привезли к Кадырову, и он вел себя очень дерзко, он понравился, и кончилось тем, что он стал одним из его доверенных людей, одним из членов его гвардии и погиб в битве при Аргуне, защищая Рамзана Кадырова. И если вы посмотрите на весь чеченский истеблишмент, он состоит отнюдь не из людей, которые всегда были с Кадыровым, и которые в 96-м году воевали против русских, а в 99-м воевали за федералов. Нет, это люди, которые прятались до 2001-го, до 2002-го года. Я слышала их рассказы о том, как их убеждали переходить на сторону Кадырова. И это отнюдь не всегда было принуждение. Например, вот история Муссы Дадаева, главы ныне Ачхой-Мартановского района, который возглавлял в свое время службу безопасности Дудаева. Она была такая: он прятался до 2002-го года, после чего федералы взяли его брата, Дадаев позвонил Кадырову, Кадыров сам вспомнил о брате, сказал, а где Ибрагим, Мусса объяснил, что Ибрагима взяли федералы, Ибрагима вытащили, обоих братьев легализовали, и после этого братьям не было предложено а теперь вы отрабатывайте, им было предложено, хотите уехать за границу, уезжайте, хотите остаться в Чечне, вот вам 60 тысяч долларов на первый случай после чело, естественно, эти люди без всякого принуждения чувствовали себя крайне обязанными Кадырову. Вот это та вещь, о которой гораздо реже говорят, что помимо страшных историй с исчезновением целых семей, есть истории с очень счастливым концом и есть механизм посредничества, который кончился тем, что практически вся Чечня действительно объединена. И можно это более жестко переформулировать: нет способа победить в войне, когда партизаны воюют против регулярной армии. Если армия либеральна, новых борцов порождает слабость армии, если армия зверствует, новых бойцов порождают ее зверства. Если войско мало, оно не может найти врага, если оно велико, оно удобная мишень. И Рамзан Кадыров – это единственный возможный способ победить в такой партизанской войне. Чеченцев может победить только чеченец. Вот это все абсолютные плюсы режима Кадырова, и они сейчас практически превратили Чечню в более или менее спокойное государство. Вся проблема в том, что все эти достоинства опираются на механизм убийства людей. Вообще то так устроено любое государство. Любое государство есть институт принуждения, при котором людей убивают или существенно ограничивают их в правах. Но в данном случае проблема заключается в том, что единственный социальный институт, действующий в Чечне, – это сам Рамзан Кадыров. И вот эта проблема, проблема исчезновения людей, проблема убийств людей, она неустранима, потому что это не дефект механизма, это способ его работы. И у меня осталось буквально очень маленькое количество времени. Почему возник сейчас, как мне кажется, этот напряг вокруг Кадырова, и почему именно сейчас к правозащитным претензиям, которые, заметьте, слабеют, потому что правозащитники тоже понимают все, что я говорю, вдруг прибавилось огромное число этих псевдоправозащитных претензий, типа, не строят Грозный или, типа, вообще фантастическую вещь сказал Байсаров: Кадыров – трус. Но вы знаете, Кадыров при личном общении производит впечатление человека, который просто поставил крест на собственной жизни и является там адреналиновым наркоманом, которому просто не важно, выживет он или нет. Так ответ очень простой. Главная причина, мне кажется, заключается в том, что, стоя Чечню, отстраивая Чечню, Кадыров ее отстаивает не на федеральные деньги, а на деньги московских чеченцев. И этот сам способ получения у них денег, сам способ отстраивания Чечни, механизм восстановления своего контроля финансового над московской чеченской общиной, и, видимо, вот то, что происходит – это реакция московской чеченской общины на то, что Кадыров сейчас фактически является хозяином не только Чечни, но и московских чеченцев. Всего лучшего! До встречи через неделю!



Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире