'Вопросы к интервью

Время выхода в эфир: 01 июля 2006, 19:08

Ю. ЛАТЫНИНА: Добрый вечер. В эфире Юлия Латынина и программа «Код доступа». Телефон прямого эфира 783-90-25 для москвичей и 783-90-26 для немосквичей. Номер пейджера 725-66-33. Сначала вопросы по Интернету. Конечно, абсолютное большинство вопросов про трагедию с нашими дипломатами в Ираке и про 10 миллионов долларов, которые выплатят за уничтожение террористов. Вот Борис пишет мне: «Идея сценария боевика: российский Джеймс Бонд ловит убийц дипломатов, договаривается с ними за 10 миллионов долларов, чтобы сдались и признались, что киллеров нанял Буш. Путин предъявляет свидетельство на саммите «восьмерки», ЕС порывает союз с США, Бен Ладен награждается Звездой Герой России». Сценарий вполне адекватно живописующий, кстати, странную реакцию российских властей на убийство наших дипломатов. Достаточно напомнить, что госпожа Слиска, говоря об убийстве дипломатов, еще до того, как Путин прореагировал, потому что прошло несколько дней между реакцией МИДа и реакцией Путина, госпожа Слиска, например, заметила, что «бремя ответственности за казнь российских дипломатов, — цитирую, — лежит на тех, кто оккупировал Ирак», что совершенно поразительно по двум причинам. Во-первых, все-таки не совсем понятно, неужели головы нашим дипломатам отрезали американцы, а, во-вторых, на моей памяти это был первый раз в истории, наверное, России и, по-моему, Запада, когда официальное лицо, в данном случае вице-спикер, употребила, говоря об убийстве заложников слово «казнь», то есть согласилась с фразеологией террористов. В принципе, не совсем понятно, если с точки зрения госпожи Слиски наши дипломаты были казнены, а не убиты, то за что они были казнены и кто их судил, и почему можно говорить «казнь российских дипломатов», а нельзя, скажем, говорить госпоже Слиске «казнь детей в Беслане»?

Собственно, самое печальное во всей этой истории с 10-миллионным выкупом и с требованием Путина покарать убийц, это то, что, в общем, Ирак далеко, а, например, Чечня близко, и Басаева, наверное, найти гораздо проще, чем этих неизвестных террористов. Так случилось, что на этой неделе, как раз когда пришло известие о реакции Путина, я была в Беслане, и в Беслане тоже погибли заложники — дети, которые сгорели заживо. Из Беслана тоже ушли террористы. Более того, из Беслана ушел террорист, который был по крайней мере руководителем одной из групп боевиков, это Али Тазиев, он же Магомед Евлоев, он же Магас. Это человек, которого открыто называли организатором нападения на Назрань 22 июня 2004 года, потом было сказано, что Магомед Евлоев погиб в Беслане, даже опознали его труп, видимо, просто за опознание этого трупа заплатили деньги, потому что потом, когда был убит замминистра МВД Ингушетии Джабраил Костоев, МВД Ингушетии заявило, что знают, кто это сделал и сказало, что это сделал Али Тазиев. Напоминаю, что это один и тот же человек с точки зрения МВД Ингушетии, судя по всему, так оно и есть. И уже после этого Басаев назначил Али Тазиева командующим ингушским фронтом. Судя по свидетельствам боевиков, Тазиев с несколькими телохранителями покинул школу в ночь на 3 сентября и, как я уже говорила, он по крайней мере командовал одной из групп боевиков, видимо, той, которая находилась в школе с самого начала, потому что та, которая приехала на ГАЗ-66, ей командовал Руслан Хучбаров, полковник. Так вот президент Путин никогда не давал Патрушеву во всеуслышание указаний ликвидировать Тазиева и других ушедших боевиков, потому что свидетельские показания слишком наглядно доказывают, что боевиков было больше, чем 32, и что они не приехали в школу только на ГАЗ-66. Более того, все люди, которые пытаются как-то разобраться с терактом в Беслане и которые в том числе говорят, что боевиков было больше, на них оказывается давление. Специально в Беслан был прислан замгенпрокурора Владимир Колесников, чтобы разбираться со всеми осетинами, которые поставят под сомнение официальную версию уничтожения всех боевиков.

Возникает вопрос: если Путин, если президент не говорит о Беслане, если он не комментирует и не спрашивает со своего ФСБ, как могло случиться, что по крайней мере один из зачинщиков того, что случилось в Беслане жив и гуляет на свободе, если даже вопросов об этом не возникает, то как мы можем верить тому, что будут наказаны люди, убившие наших дипломатов в Ираке? Хотя, впрочем, я думаю, что по крайней мере официально они действительно будут наказаны, потому что прецеденты уже были. Тот же Патрушев накануне Дня Победы 8 мая, я помню, очень замечательно отчитался об уничтожении аж 80-ти террористов, действующих на Северном Кавказе, и об изъятии у них нескольких сот килограммов взрывчатки. Это был как раз тот самый день, когда в Дагестане в Кизил-Юрте 300 российских милиционеров пытались в течение 12 или 10 часов уничтожить двух засевших в доме террористов. В конце концов раздолбали этот дом кое-как из танков и гранатометов и, собственно, понятно, что приказание Путина будет выполнено, и полугода не пройдет, как при разборке завалов очередного расстрелянного танком в пятиэтажке боевика, у боевика этого, допустим, найдут не план захвата школы и не 20 ящиков взрывчатки, которая, естественно, останется неповрежденной после танка, а собственноручно написанное посмертное признание о том, что именно он, Ваха, Магомед или Муса и украл российских дипломатов, и, кстати, будет замечательный повод выплатить эти 10 миллионов долларов тем храбрым ребятам, которые в составе нескольких сот человек замочили этого Ваху и Мусу. И, кстати, не исключено, что президент Путин продемонстрирует эту бумажку американцам со словами «вот, мол, как наши работают», если, конечно, в бумажке, как справедливо замечено тем человеком, Борисом, который прислал мне по Интернету сообщение, не будет написано, что убиты дипломаты были по заданию ЦРУ или Моссад. Алло, говорите, вы в эфире. Здравствуйте.

СЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте. Это Алексей, Владикавказ. Юля, у меня к вам два вопроса. Во-первых, откомментируйте, что «против всех» убирают, не будет в бюллетенях. И второе, мне хочется высказать такую вещь — на той неделе, которая была, у нас во Владикавказе было обнаружено три взрывных устройства, два из которых сработали, одно на Черменском круге, около 5-й школы и около рынка Привоз. Значит, помимо поражающих элементов в состав входила ртуть. Ни по одному каналу, нигде никто ничего не сказал. Слава Богу, не было жертв. Вот как вы можете это откомментировать?

Ю. ЛАТЫНИНА: Спасибо. Ну, просто два слишком больших вопроса. Вопрос о том, что случилось с графой «против всех», которую убрали, понимаете, достаточно смешно происходит, когда Путин говорит, что, с одной стороны, надо предоставить слово оппозиции, а, с другой стороны, какие-то последние дырочки типа графы «против всех» убирают. И когда смотришь на то, что убирают графу «против всех», рождается ощущение явно неадекватности мер против оппозиции масштабам самой оппозиции. Оппозиции действительно в России практически нету. И мы видим, что из графы «против всех» и с СПС, и с «Яблоко» «Единая Россия» победила на выборах в прошлую Думу, и я лично не сомневаюсь, что в 2008 и 2007 году, и на парламентских, и на президентских выборах и при графе «против всех», и без графы «против всех» все будет так, как угодно власти. Не потому, что у нас власть такая сильная даже, а именно потому, что у нас оппозиция такая слабая. С одной стороны, возникает такое странное ощущение, что, вот, да, власть контролирует все в парламенте, власть контролирует все на телевидении, власть хочет и все единогласно проголосуют за отставку Устинова, власть хочет и назначит того же самого Устинова на место Чайки, но с другой стороны, там, где речь идет не о контроле над чиновниками, там, где речь идет не о контроле над средствами информации, этот контроль власти стремительно падает и буквально рассыхается на глазах. И вот Алексей привел простой пример, что власть может прекратить разговоры о взрывных устройствах, взрывающихся во Владикавказе, но власть не может сделать так, чтобы они не взрывались.

Я приведу еще более чудовищный пример из того же самого, что происходит в Осетии. Вот в течение нескольких лет до Беслана осетино-ингушская граница не охранялась. Собственно одного факта охраны этой границы достаточно было бы, чтобы предотвратить бесланский теракт, но власти всегда заявляли, что как это можно охранять границу внутри государства. Вернее, она охранялась с 1999 по 2001 год, ее охраняло народное ополчение, которое было распущено в 2001-м, потому что оно мешало провозить ментам, в основном, через границу наркотики. После того, как случился Беслан, фактически люди, осетины стали сами снова охранять границу, и в конце концов даже официальная милиция тоже решила, что она будет охранять границу. Самое поразительное в этом смысле было заявление того же самого замгенпрокурора Владимира Колесникова, который, как я уже говорила, приехал в Беслан, в основном, был прислан Путиным в Беслан после встречи Путина с матерями Беслана, на которой Путин заявил в глаза матерям Беслана, что террористы не выдвигали никаких требований и он разберется, если что-то в расследовании бесланском не так, и вот был прислан замгенпрокурора Колесников, который вместо того, чтобы расследовать бесланскую трагедию, начал заниматься осетинскими властями, которые недостаточно активно затыкают рты бесланским женщинам. В частности, был арестован глава администрации президента Мамсурова, в частности, господин Колесников, рассказывая о прегрешениях главы администрации и о финансировании Северной Осетией футбольного клуба «Алания» сказал, что вот они отдали эти деньги футбольному клубу «Алания» вместо того, чтобы создать на них отряд милиции, который патрулировал бы границу.

Для меня это звучало совершенно странно, я думаю, для осетин это звучало просто как умышленное оскорбление, потому что действительно все в Осетии знают, что границу было запрещено охранять, границу между Осетией и Ингушетией со словами, что это внутренняя граница внутри российского административного образования, что ее охранять означает разрушать государство, как будто, скажем, дача Путина не охраняется и как будто охрана дачи Путина является разрушением государства. Так вот, Колесников заявил, что границу все-таки надо, выяснилось, что границу надо охранять, стали создаваться какие-то ментовские полки, которые охраняют эту границу и действуют они сейчас очень странны. Они, с одной стороны, там сидят на границе, и если они видят, что кто-то бежит, они как бы дают местным знать, что через границу кто-то движется. И было арестовано, уже трижды случались ситуации, когда с ингушской стороны приходили боевики, именно боевики, то есть люди со всеми соответствующими признаками — пулевыми ранениями, в камуфляже, в одном случае у них не было с собой оружия, в другом случае, в последнем, у человека был с собой гранатомет — так вот трижды их хватало местное ополчение, но поскольку менты это видели, они этих людей забирали у местных. И вот в двух случаях из трех эти люди были отпущены. Собственно, к чему я весь разговор и веду. То есть, вы можете себе представить ситуацию, когда люди, самостоятельно охраняющие границу, хватают боевика, перебирающегося через границу; менты, которые слышат это по рации, приезжают, говорят «мы его сейчас заберем» и после этого человека этого отпускают. Почему — мне представить себе трудно. Но ясно, что это иллюстрирует такую степень распада российского государства, которое не спасает ни вычеркивание графы «против всех», ни уничтожение очередного телеканала, ни закрытие очередной газеты.

И очевидно, что самое страшное, что происходит в России… вот Кремль боится «оранжевой революции», Кремль боится того, что придет Касьянов или Каспаров и власть сменится, но «оранжевая революция», которая осуществляется через существование оппозиционных партий, через митинги — это революция внутри элиты, то есть это тогда, когда какая-то часть бывшей элиты, тот же Саакашвили, который когда-то был министром при Шеварднадзе, или тот же Ющенко, который когда-то был вообще премьером при Кучме, приходит к власти и при этом не происходит уничтожения другой части элиты, все равно люди как-то договариваются, никого не вешают на фонарях. Вот очевидно, если затыкать все дырки и бояться «оранжевой революции», бояться малейших выражений протеста, то это означает, что реальная оппозиция скатится в гораздо более опасные формы, совершенно уже не «оранжевой революции», совершенно уже не конституционной революции, а просто будет что-то такое, как Английская революция 1640 года или Французская 1789 года, при которой происходит тотальная смена элит с соответствующим развешиванием прежней элиты на фонарях, причем учитывая настроение в российском обществе, есть все основания полагать, что когда такая революция произойдет, то она будет либо «коричневой», либо «красно-коричневой», но в любом случае она не будет либеральной, то есть следующий режим будет еще гораздо заведомо хуже того, что мы имеем сейчас. Алло, говорите, вы в эфире. Здравствуйте.

СЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте, Юля. Вот, в частности, перед вашей передачей была передача Матвея Юрьевича о сталинизме. И там рассматривался такой вопрос: в чем корни этого явления и в чем его проявления сейчас и как с этим бороться? Вот я хотел бы этот вопрос обсудить. Не возражаете?

Ю. ЛАТЫНИНА: Ну, вы знаете, все-таки Матвей Юрьевич посвятил этому целый час, поэтому если можно, задавайте свой вопрос, потому что вряд ли мы за пять минут разберемся с таким явлением, как сталинизм.

СЛУШАТЕЛЬ: Я выскажу один тезис, вы, пожалуйста, выскажите свое отношение к нему. Вот я считаю, что сталинизм — это частное проявление весьма более общего явления. Почему он победил в России? Сталину удалось навязать некоторый стереотип, то есть некоторый стиль поведения России и народ это воспринял. Стереотип был вполне приемлемый, то есть это такой тип самоотверженного борца за народное счастье. И почему это привилось — потому что это удалось навязать. То есть навязали бы другой стереотип — был бы другой стереотип. То есть это не есть следствие того, что народ был плохой и это воспринял со своей рабской психологией, а просто человек так устроен, что он стремится чему-то следовать, он рассматривает всегда реализацию некоторого стереотипа. И вот сейчас, по сути, происходит то же самое, то есть навязывается стереотип некоторый, порочный в своей сути, и люди ему следуют не потому, что они плохие, а просто они так устроены, что они могут жить только в соответствии с некоторым таким…

Ю. ЛАТЫНИНА: Спасибо. Извините, ради Бога, я действительно не буду комментировать ваше высказывание, потому что очень трудно в течение пяти минут рассуждать о человеческой натуре, о том, добра она или зла по природе и о том, как власть навязывает стереотипы свои человеку или соответствующее состояние общества порождает такую власть. Единственное, что я все-таки рискну себе заметить, что сейчашнее состояние кощунственно сравнивать со сталинизмом, причем у нас есть по сравнению со Сталиным два различия — одно хорошее, другое плохое. Хорошее различие заключается в том, что никого не убивают за редчайшими исключениями и вообще структура страны связана не со стремлением к власти, а со стремлением к деньгам, что уже хорошо, поэтому у нас вместо сталинского тоталитарного общества такая, вполне известная истории и достаточно нормальная еще полудиктатура, даже еще не диктатура латиноамериканского типа, выход из которой гораздо проще. Второе, плохое отличие существующего режима от сталинского заключается в том, что есть два способа регулирования отношений внутри общества. Один — чисто рыночный, когда общество регулирует себя само и когда существует конкурентная система как продажи товаров на рынке, так и назначений чиновников на места. Если вот такой системы саморегуляции нету, тогда в обществе должна существовать очень жесткая система ответственности за проступки чиновников. Она заведомо, как показал опыт мировой истории, хуже, но тем не менее когда система ответственности чиновников за свои проступки существует и их немедленно ставят к стенке или рубят головы, то хоть какой-то эффект достигается. Вот удивительное отличие сталинской системы от существующей заключается в том, что Сталин очень сурово спрашивал с людей, причем как с виноватых, так и с невиновных, что, в свою очередь, является основным недостатком системы такого жесткого спроса, спрашивают в итоге тоже и с невиновных. А существующая при Путине система — это система, в которой ни какой непрофессионализм, ни какая коррупция не являются поводом для увольнения человека, но, спросим себя, что бы сделал Сталин с теми людьми, с тем Патрушевым, с тем Проничевым, с тем Анисимовым, которые устроили ему Беслан? Да они были бы расстреляны раньше, чем успели бы объявить о результатах неудачного штурма. Вот два плюса и два минуса. А сейчас перерыв на новости.

НОВОСТИ

Ю. ЛАТЫНИНА: Добрый вечер. В эфире Юлия Латынина. Мне по пейджеру пишут: «Интересно, почему террористы стоят так дорого — 10 миллионов долларов, а любой российский гражданин стоит всего 100 тысяч рублей?». И еще у меня вопрос от Евгения по пейджеру, повторно он мне его задает: «Имейте мужество не отмалчиваться, а ответить на вопрос, почему вы сами, входя в оппозицию — «Комитет-2008», систематически оппозицию, особенно Явлинского, мочите, а сами ничего не смогли сделать против тоталитарного режима?». Ну, насчет мужества меня особенно потрясло. Я не припомню, когда я последний раз мочила Явлинского, все-таки это было, видимо, гораздо давнее, чем раз, когда я критиковала Путина, но дело в том, что я не совсем понимаю логику, то есть я говорю, что российская оппозиция слаба, видимо, с точки зрения уважаемого Евгения Владимировича, я должна говорить, что она сильно. Но, извините, она слаба. В силу моих симпатий к оппозиции или даже антипатий к правящей власти я не могу себе позволить говорить то, чего нет, как относительно власти, так и относительно оппозиции. Уж извините, Евгений Владимирович, пусть оппозиция сначала вырастет, станет сильной, тогда я буду говорить, что российская оппозиция сильная.

У меня еще несколько вопросов по Интернету про слияние «Северстали» и «Арселора», и даже некто Сева спрашивает меня, что, «может быть, нерешительность «Арселора», который отверг предложение «Северстали», объясняется тем, что он боится стать косвенным соучастником преступной приватизации в России?». Ну, нерешительность «Арселора» объясняется тем, что группа «Миттал Стил» сделала ему лучшее предложение, потому что в данном случае все очень просто: компания достается тому покупателю, который заплатил за нее больше денег. Более того, сейчас уже, глядя назад, видно, что, скорее всего, «Северсталь» просто использовали, использовали акционеры «Арселора» для того, чтобы улучшить предложение «Миттал Стил», то есть воспользовались «Северсталью», как отмычкой. И все это совершенно объяснимо, совершенно естественно и происходит, собственно, на мировых рынках капитала приблизительно раз в неделю, потому что слияния и поглощения, даже такие большие, это целый большой бизнес, но для инвестиционных банкиров это такая же простая вещь, как покупка свеклы в супермаркете. Единственное, что отличает эту ситуацию российскую с «Северсталью» от общемировой, это то, что Мордашов сходил к Путину и попросил разрешения на продажу своей компании «Арселору», и в силу этого президент Путин и вообще российская власть оказались стороной в коммерческом споре. Это, собственно, и есть главный недостаток модели бизнеса по-российски, потому что когда, допустим, кто-то поглощает или не поглощает «Ревлон» или когда Билл Гейтс кого-то покупает или не покупает, очевидно, что все это не наносит ущерб имиджу Соединенных Штатов и Билл Гейтс, или Уоррен Баффет, или Генри Крейвис ни о чем не советуются с президентом Бушем, покупая или не покупая компании.

А у нас существующая российская модель бизнеса, она тем и оказалась плоха, что каждый раз, если вы должны просить, чтобы не оскорбить президента, его разрешения на сделку, то вы втягиваете президента в коммерческие разборки и неудача этой коммерческой сделки уже всеми начинает восприниматься, как какое-то оскорбление России. Кстати, это касается не только сделки «Северстали» с «Арселором», но и более существенные вещи, которые определяют сейчас практически всю российскую геополитику, вернее, российскую геокоммерцию, это попытки, даже не попытки «Газпрома», а попытки именно президента Путина купить в Западной Европе газораспределительные сети. Если вы посмотрите просто поцитатно, чем озабочен президент Путин, то, допустим, вы редко встретите у него какую-нибудь фразу о том, что происходит в Беслане, но вы практически каждую неделю увидите, что и на встрече с главами государств, и на встрече с журналистами, и на встрече с послами и с инвесторами он постоянно говорит, что России надо продать газораспределительные сети. При этом происходит очень странный сбой в целях, потому что если в данном случае президент Путин говорит как человек, представляющий коммерческую компанию, в частности, «Газпром», то не совсем понятно, почему отказ совершать коммерческую сделку воспринимается, как оскорбление России, а если Путин говорит как геополитик, то не совсем понятно, почему приобретение частной, ну, государственной даже пусть компанией каких-то коммерческих объектов за рубежом, почему коммерческое приобретение является геополитической сделкой. И каждый раз, когда вы путаетесь между тем, чем выступает президент — в качестве будущего председателя совета директоров компании «Газпром» или в качестве существующего президента России, в качестве коммерсанта или в качестве политика — каждый раз при сбое этих установок происходит пролет ракеты мимо цели, потому что единственная причина, по которой Запад боится нам сейчас продавать газораспределительные сети — это именно потому, что он видит, что это не совсем коммерческие сделки. Алло, говорите, вы в эфире. Здравствуйте.

СЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте. Юля, я из Тольятти, меня зовут Володя. У меня такой вопрос. Существует корпорация в Тольятти «Тольятти-Азот» и вроде как существует недружественный захват со стороны господина Вексельберга. Мне бы хотелось услышать ваш комментарий по этому поводу.

Ю. ЛАТЫНИНА: Господин Махлай, если я не ошибаюсь?

СЛУШАТЕЛЬ: Да, все правильно. На сегодняшний день господин Махлай и управляющий корпорацией «Толятти-Азот» некто Макаров находятся за границей, вроде как в Швейцарии, в Англии, ну, по всяким причинам. И происходят всякие рейдерские захваты, выемки документов, причем интересна реакция губернатора области Титова, он, скажем так, не вмешивается, просто потому, что, видимо, знает уже, кто победит, может быть, ну, это моя реакция. Хотел бы услышать ваш комментарий.

Ю. ЛАТЫНИНА: Вы знаете, я не так хорошо знаю ситуацию с «Тольятти-Азотом». Вы, действительно, совершенно правы, что это обычная коммерческая разборка. На этот раз, можно сказать, почти без вмешательства государства в том смысле, что государство в данном случае является не тем, что захватывает, а тем, с помощью чего захватывают, то есть государство используется там в качестве просто инструмента. Касательно господина Махлая, который все-таки, насколько я понимаю, принадлежит, скорее, к прежнему поколению «красных директоров» и в силу этого представлял собой удобный объект для захвата, он не так хорошо вел хозяйство, а все, что является неэффективным, рано или поздно будет поглощено агрессивным олигархом, особенно таким как Вексельберг, который имеет сейчас очень большую поддержку со стороны государства. И я относительно господина Махлая помню только одну, достаточно комичную историю, которая заключается в том, что у него, насколько я понимаю, все неприятности начались с Краснодарского края, если я ничего не путаю. В Краснодарском крае господин Махлай стал первым из заводовладельцев, который выстроил огромный терминал, новый огромный морской терминал. Справедливости ради, надо сказать, что он выстроил его, скажем так, без позволения губернатора, то есть губернатор пришел, а оно уже строится. Но это была такая здоровенная махина, когда буквально впервые за последние несколько лет был выстроен современный морской терминал в отличие от той, извините, фигни, которую мы используем, проржавевшую, еще с 70-х годов. И это настолько поразило власти, что этот терминал выстроен, с одной стороны, а, с другой, на него практически нет никакой документации, он там еще нарушил чьи-то планы, что власти принялись его отбирать и, собственно, с этого у господина Махлая и задались все несчастья, потому что как только начинают человека рвать, особенно за то, что он что-то сделал хорошее, как сразу к этому подсоединяется масса народа и я боюсь, что господина Махлая ждет незавидная судьба, и все из-за того, что, с одной стороны, он не договаривался с властями заранее, а, с другой стороны, делал что-то полезное вместо того, чтобы просто воровать деньги. В современной России это наказуемо. Алло, говорите, вы в эфире. Здравствуйте.

СЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте, Юлия Леонидовна. А можете ли вы прокомментировать, вот сегодня прошло сообщение о том, что погашение долгов Парижскому клубу, в частности, имеет другую сторону о том, что недвижимость, находящаяся сейчас в Европе, бывшая, принадлежавшая Советскому Союзу ранее, будет передана в этом случае России как правопреемнице? И вот видя, с какой скоростью и в каких объемах гасится этот…

Ю. ЛАТЫНИНА: Простите, а кому сейчас принадлежит недвижимость?

СЛУШАТЕЛЬ: Сегодня прошло сообщение, что недвижимость ранее принадлежала Советскому Союзу.

Ю. ЛАТЫНИНА: Да. И кому она сейчас принадлежит?

СЛУШАТЕЛЬ: Ну, сейчас она в подвешенном состоянии, как я понял.

Ю. ЛАТЫНИНА: Нет, вы извините, вы неправильно поняли. Я не понимаю, какое сообщение я могу комментировать, поскольку эта недвижимость не в подвешенном состоянии. Эта недвижимость принадлежит России как правопреемнице Советского Союза, и единственная официальная причина, по которой Россия взяла на себя долги Советского Союза, это ровна та, что она сказала всем остальным республикам «долги Советского Союза на мне и, соответственно, недвижимость Советского Союза тоже как правопреемнице принадлежит мне, я и активы и пассивы на себя беру». С моей точки зрения, это была одна из самых страшных ошибок, сделанных еще либералами, и могу пояснить почему. Потому что долгов у Советского Союза было, извините, до хрена, свыше 100 миллиардов долларов, а эта недвижимость, если ее посчитать, она, во-первых, не стоит 100 миллиардов долларов, а, во-вторых, как бы это деликатно сказать, никаких доходов от этой недвижимости за рубежом, равно как и от наших акций за рубежом мы не получаем. Существует единственное российское предприятие, которое называется «Вьетсовпетро», совместное вьетнамско-российское, которое с момента своего существования дает больше поступлений в бюджет, чем все поступления, если я не ошибаюсь, а) от российской недвижимости за рубежом, б) дивиденды от российских государственных компаний, что само по себе характеризует положение вещей. То есть эта недвижимость была частично растащена, частично сдается в аренду и куда эти деньги деваются — непонятно, и хотя я понимаю, что с точки зрения финансовых рынков мое предложение о том, что следовало отказаться и от долгов, и от недвижимости звучит крайне предосудительно, тем не менее у нас был такой вариант.

Мое ощущение, что этот вариант был не реализован по одной, очень шкурной причине — долги, особенно долги Лондонскому клубу, и тем более долги, которые российские внешнеторговые организации имели перед коммерческими сторонами на Западе. Это очень хороший инструмент наживы. Никогда не понятно, сколько долг стоит. Долг — это самая замечательная вещь, на чем можно делать деньги. Простой пример. Есть какая-нибудь внешнеторговая организация, которая должна какому-нибудь английскому или немецкому банку, и поскольку считается, что этот долг Россия не признает, он стоит копейки. Вот если его скупить, а потом погасить по номиналу, то можете себе представить размер наживы. Вот все это у нас происходило с долгами, и с долгами внешнеторговых организаций, и с долгами Лондонскому клубу. Мое ощущение, что в 1994-95 годах на этом сделано было огромное состояние и это была единственная причина, вернее, не единственная, а главная реальная причина, по которой тогдашнее правительство признало долги России перед Лондонским и Парижским клубами — на них можно было хорошо заработать. На них и сейчас очень хорошо зарабатывают. Но что же касается предварительного, досрочного погашения уже признанных долгов перед Парижским клубом, то это, безусловно, очень положительная вещь, потому что сейчас у нас есть нефтедоллары, а что у нас будет через пять лет — непонятно, и мы хотя бы долги погасим. Это такая абсолютно, тут даже спорить не о чем. Я боюсь, что единственный, кто может спорить — не знаю, какие аргументы можно привести против досрочного погашения долгов. Алло, говорите, вы в эфире. Здравствуйте.

СЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте, это не москвич, Владимир. Вот сейчас Чемпионат мира проходит. Юля, в какой стране? Как называется она?

Ю. ЛАТЫНИНА: Боже мой, да понятия не имею.

СЛУШАТЕЛЬ: Да вы что?

Ю. ЛАТЫНИНА: Да я даже не знаю, сколько человек в футбол играют.

СЛУШАТЕЛЬ: Я просто вспомнил, я сейчас смотрю, там перерыв, и вспомнил, как вы совсем недавно утверждали, что такой страны как ФРГ не существует. Вы хоть справочник посмотрели, что такая страна есть?

Ю. ЛАТЫНИНА: Вы знаете, я утверждала это не совсем недавно, а года два назад и, извините, могу лишний раз извиниться, но, скажите, пожалуйста, вы не нашли никаких больше у меня недостатков, чем то, что я не знаю, в какой стране происходит Чемпионат мира по футболу и что я не знаю, что Бундесрепабликдойчланд — Федеративная Республика Германия — по-прежнему действительно именуется Федеративной Республикой Германия и исчезла только ГДР? Стоит понимать, что со всем остальным вы согласны?

ГУДКИ

Ю. ЛАТЫНИНА: Исчез человек. А я-то думала, он еще меня спросит, с какого по какой годы правила императрица Мария Терезия. Алло, говорите, вы в эфире. Здравствуйте.

СЛУШАТЕЛЬ: Добрый вечер. Эльдар, простой инженер. Переживаю за русский язык, хочу вас спросить. Правомерно ли употребление такого выражения, как «были прецеденты»? По-моему, это неправильно. Это раз. И второе сразу, вот когда вы говорите эти эвфемизмы «фиг», «хрень» или прочее такое, уж говорите лучше то слово, которое они заменяют, ей Богу, это ужасно обидно, поскольку вы мне очень симпатичны, ваша позиция и ваше умение говорить и прочее. Не прибегайте, пожалуйста, к таким выражениям, прошу вас, я очень переживаю за русский язык.

Ю. ЛАТЫНИНА: За «были прецеденты» и также за «прейскурант цен», которого я, впрочем, не говорила, и любое подобное выражение я извиняюсь, я все-таки в прямом эфире, извините, не колонку пишу. Вот если у меня в колонке прецедент б нашелся, то это было бы плохо. А что касается просторечий, извините, я не хочу говорить, как Владимир Ильич Ленин на XXV съезде КПСС предложениями, не иначе как сложносочиненными и сложноподчиненными, их и в письменном-то виде понять трудно, а кто их со слуха будет воспринимать? Не, на фиг. Алло, здравствуйте, говорите, вы в эфире.

СЛУШАТЕЛЬ: Добрый вечер. Город Красноярск. Андрей. Еще пару слов скажите, как вы относитесь к нашему губернатору?

Ю. ЛАТЫНИНА: А вы как относитесь к вашему губернатору? Просто интересно.

СЛУШАТЕЛЬ: Да что-то такое ощущение, что все это не на Красноярск работает. Понимаете? Я рад вас слушать.

Ю. ЛАТЫНИНА: Ничего особого я о вашем губернаторе не знаю, верный сын «Единой России», с одной стороны, даже периодически его вместе с рядом других губернаторов типа Зеленина называют одним из вероятных преемников Путина, причем даже непонятно, скорее, это делают те люди, которые пытаются ему шпильку в зад воткнуть. Вот опять у меня просторечие выскочило. На самом деле, право, не вижу ничего плохого в губернаторе Хлопонине, хотя бы просто потому, что будучи очень богатым человеком и, я так полагаю, что он до сих пор является совладельцем «Норильского никеля», он не заинтересован в том, что делает абсолютное большинство российских губернаторов — в банальном воровстве из бюджета, причем воровстве таких видов, которые иногда и трудно сообразить, что возможны, потому что воруют и на дорогах, воруют и на строительстве, воруют и помещают деньги в банки, но иногда сталкиваешься с такими видами воровства, когда просто, что называется, удивляешься, как же это может быть. Например, на Северном Кавказе, не буду говорить какие республики, просто таких республик несколько, достаточно часто происходят следующие ситуации, когда, допустим, людям выдают компенсации за наводнение или за то, что у них дома провалились под землю в результате всяких оползней, и эти компенсации просто переводятся на их личные счета или эти компенсации должны им лично вручаться, то есть это наличные деньги, о которых люди знают. Просто в какой-то момент оказывается, что вместо подписи этих людей стоят какие-то другие непонятные подписи, а деньги исчезли. То есть, еще раз повторяю, воруются не те деньги, которые вообще в государстве, условно говоря, на строительство, никто не заметил, как они исчезли, а воруются «живые деньги», про которые известно, что они выданы людям. Вот, слава Богу, в Красноярском крае такого нету и быть по определению не может, потому что это одно из немногих преимуществ, которое получает край или республика, когда в него приходит богатый человек. С другой стороны, понятно, что такой богатый человек ничего не может сделать против власти, да и не хочет, потому что у него есть деньги, за которые он держится, у него есть имущество, за которое он держится, и его можно ухватить. Алло, говорите, вы в эфире. Здравствуйте.

СЛУШАТЕЛЬ: Добрый вечер, Юля. Я хотел бы вам задать такой вопрос. Как вы относитесь к идее общественного размещения акций «Роснефти» и как это воспринимать — то ли как попытку очистить свою репутацию после захвата ЮКОСа и стоит ли простым обывателям реагировать на это и вкладывать в это деньги? Спасибо.

Ю. ЛАТЫНИНА: Ну, стоит ли, не стоит ли — я не буду давать советов. Я вообще очень странно отношусь к IPO «Роснефти», потому что «Роснефть» — это компания с очень большим объемом долгов, она и до того, как взяла займ на выкуп акций «Газпрома», которые потом были переданы «Газпрому», имела очень большой объем задолженности к моменту размещения, если я не ошибаюсь, просто я могу перепутать, там сумма составляла гораздо больше 10 миллиардов долларов и, судя по всему, размещение связано ровно с тем, чтобы просто взять деньги, которыми можно закрыть эти долги. Это, в общем, не очень правильная стратегия для размещения, и у меня внутреннее ощущение, еще раз повторяю, что значительная часть этих акций будет просто… это способ приватизации «Роснефти», причем когда речь идет о народном размещении, я не знаю, сколько людей из народа купят акции «Роснефти», но абсолютно понятно, что это очень хороший способ купить акции анонимно. — «А куда делись эти деньги?». — «А, вот, вы знаете, мы не знаем, их купили чисто люди в «Сбербанке».

И у меня все-таки еще, возвращаясь к вопросу о наших заложниках в Ираке, у меня несколько вопросов по этому поводу, Игорь тоже мне по пейджеру пишет: «От кого исходит параноидальный бред о том, что в гибели российских дипломатов виновны США? Неужели от самого ВВП?». Действительно, одна из самых страшных вещей, которая произошла с нашими заложниками в Ираке, она заключается в том, что Россия в войне, навязанной «Аль-Каидой» в войне Запада и Востока, Россия почему-то решила, что может быть посредником для экстремистов, посредником для исламских режимов. Мы видели, как с этой целью президент Путин на открытии парламента Чечни позиционировал себя, как защитник ислама, как он выступал в роли религиозного учителя, обрушившись на ваххабитов, которые не только, как он говорил, извратили Коран, но и дискредитировали религию, во всяком случае попытались это сделать. То есть те, кто смотрит ОРТ, могли узнать, что Россия — защитник ислама, потому что об этом сказал сам президент Путин. К сожалению, те члены террористического интернационала, посредниками для которых мы пытаемся стать, будь то ХАМАС или Иран, они узнают о позиции России в отношении мусульман не от ОРТ, а у тех, кто, с точки зрения кремлевских муфтиев, Коран и извратил, у того же Басаева. А Басаев вряд ли будет говорить благодарственные слова о Путине. Если спросить его, как Россия ведет переговоры, он расскажет, допустим, о зиме 2000 года, когда сотне боевиков Гелаева, оборонявших Комсомольск, обещали амнистию. Они сдались, их в живых никто не видел, видели только пленку, на которой их разгружают из автозаков голыми и с отрезанными ушами. Или Басаев будет говорить, как на Кавказе танками прямой наводкой расстреливают дома тех, кто извратил Коран. Как в Кабарде перед мятежом 13 октября менты били молящихся, выжигали им бороды и закрывали мечеть. То есть проблема заключается в том, что исламские фундаменталисты, которым Россия предлагает свои посреднические услуги, принципиально не хотят переговоров, потому что движущей силой их власти является именно вражда с Западом. Тем более они не хотят переговоров через того посредника, который расстреливает братьев-моджахедов из танков и устами президента-немусульманина рассуждает о том, кто и как извратил Коран. И в этих условиях наше международное посредничество, в общем, превращается в международный позор, потому что мы помогаем тем людям, которые называют нас «малым сатаной» и, возвращаясь к высказыванию госпожи Слиски, я просто не припомню случая, чтобы говоря об убийстве заложников террористами, официальное лицо, такое как вице-спикер Слиска, использовало слово «казнь». Всего хорошего, до встречи через неделю.



Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире