'Вопросы к интервью

Время выхода в эфир: 18 марта 2006, 19:08

Ю. ЛАТЫНИНА: Добрый вечер. В эфире Юлия Латынина. И программа «Код доступа», как всегда в это время по субботам. Телефоны прямого эфира 783-90-25 для москвичей и 783-90-26 для немосквичей, номер пейджера программы 725-66-33. Сначала вопросы по Интернету. Огромное, кстати, количество вопросов у нас посвящено Слободану Милошевичу. Собственно, главная тема, которую обсуждала Россия ту неделю, как будто у нас нет другой темы обсудить. Но я хочу начать с такой истории, радостной лично для меня, и даже радостной для целой республики, потому что мне с утра просто приходили с этим делом поздравления. Я имею в виду снятие, отставку министра МВД Кабардино-Балкарии Хачима Шогенова. Вот Руслан по Интернету меня спрашивает: «Юля, прокомментируйте, пожалуйста, эту отставку». Напомню, что вчера Путин отправил его на пенсию. «Если он и вправду подавил мятеж в Нальчике, то почему его вышвырнули вон под пули родственников убитых, а если он этот мятеж спровоцировал, то почему ждали полгода?». Действительно, я уже несколько раз говорила, я на самом деле последний месяц сидела, скрестив пальцы, и специально никак господина Шогенова не комментировала, потому что было известно, что все-таки отставки его таки добились, причем добились в Кремле достаточно влиятельные люди, и загвоздка была в том, что несколько очень приличных людей, один из Пятигорска мент, другой из Краснодара мент отказались идти на эту должность, что само по себе свидетельствует об обстановке в Кабардино-Балкарии. То есть, представьте себе, людям предлагают должность главы МВД целой республики, а они отказываются. Действительно, то, что произошло в Кабардино-Балкарии, это исключительный случай, я уже говорила, это не случай, когда речь идет просто о бесчинствах ментов, которые что-то случайно спровоцировали, потому что зададимся простым вопросом о причинах нальчикского мятежа 13 октября.

Вопрос первый. Вот в этом мятеже участвовали только кабардинцы, балкарцев там не было. Кабардинцы, собственно, не отдельный этнос, черкесы, адыгейцы это то же самое и абхазы это почти то же самое. Вот есть некий единый этнос, разделенный на три, можем считать, четыре республики, если вместе с Абхазией, которая все-таки немножко этнически отличается, примерно как русские и украинцы. Вопрос: почему этот единый этнос, в нем не происходит нигде таких процессов, и только в Кабарде возникает восстание кабардинцев? Причем мы ничего не слыхали о мусульманском движении в Абхазии. Почему мы ничего не слыхали о мусульманском движении в Карачаево-Черкесии среди черкесов, подчеркиваю, потому что карачаевские мусульмане очень активны, там действительно происходят очень страшные процессы, связанные с выдавливанием русских с гор. Но когда вы заходите в Черкесск, в полурусском, получеркесском Черкесске просто нету мечети. И вот почему-то в одной отдельно взятой республике, примерно как в одной отдельно взятой Смоленской области, в Кабарде, случился такой мятеж. В чем отличие условий в этой республике от условий в других адыгских республиках? Одно из этих отличий, очевидно, заключалось в том, что в республике был больной президент Коков, при нем был министр внутренних дел Хачим Шогенов, который получил очень большую власть, причем такую, достаточно дурацко использованную, то есть, знаете, когда гаишник становится главным, он все равно остается гаишником по психологии — он не лезет глубоко в бизнес, но он главный. И была стратегическая задача, связанная с тем, что, вот, сейчас Коков уйдет, придет какой-то новый президент, тем более, что существовало опасение, что это будет действительно президент Арсен Каноков, у которого с Шогеновым личная вражда, и что тогда будет с главой МВД Хачимом Шогеновым? И существовало несколько групп населения, которые последовательно оказывались в роли, случайно или намеренно, я думаю, что это происходило не случайно, намеренно в роли людей, которые подбивались на выступления против режима. Первой такой группой населения были боевики из отряда Гелаева во главе с Муслимом Атаевым, балкарцы. Это действительно были люди, воевавшие против России. Муслим Атаев действительно участвовал в чеченской войне. Много народу участвовало в чеченской войне. Вот Рамзан Кадыров участвовал в чеченской войне — ничего, его не преследуют. Хорошо, стали преследовать Муслима Атаева, это была первая группа, которая подверглась преследованию. Но преследовали как-то странно.

Вот, казалось бы, у вас есть участник чеченской войны балкарец и вот у вас есть несколько воевавших вместе с ним балкарцев, возьмите его и арестуйте. Сделано было немножко по-другому. Сначала был такой человек Тахир Отаров, по-моему, это произошло 14 мая 2003 года, он был убит в городе Тернаузе, застрелен, как всегда, из танка, там какая-то пятиэтажка. Это, кстати, был первый случай расстрела танком крупных домов. Этот Тахир Отаров действительно боевик, действительно воевал в Чечне. Следующим был другой друг Муслима Атаева. Насколько я понимаю, в Чечне он не воевал, звали его, если не ошибаюсь, Расул Цакоев, его взяли менты, отвезли в РУБОП, там избили то беспамятства, потом выкинули на помойку вблизи родного города Хасанья, он из этой помойки приполз домой, успел помыться, успел сделать намаз, сказал, что его избили в РУБОПе менты под руководством Анатолия Кярова, он назвал начальника РУБОПа имя, и умер. После этого в Москву написали, что на территории Кабардино-Балкарии действует страшная экстремистская группировка, которая называется джамаат «Ярмук». Ну, собственно, напомню, что на этот момент ситуация: два убитых друга господина Атаева, сам Атаев почему-то нетронутый и рапорт о том, что на территории Кабардино-Балкарии действует джамаат «Ярмук». Понятно, что когда у человека, тем более боевика бывшего, убивают друзей, он начинает предпринимать какие-то действия по этому поводу. Атаев действительно предпринял эти действия. Его, насколько я понимаю, и его людей чуть не поймали возле дачи Хачима Шогенова с большим количеством боеприпасов. Непонятно, почему не поймали, потому что, видимо, в отряде был провокатор, который сообщал о всем движении этого отряда, но тем не менее было убито восемь ментов и несмотря на то, что блокировали все это дело танками, вертолетами, там какой-то ужас был, тем не менее отряд Атаева успел уйти, и вот с тех пор случился в республике, появился джамаат «Ярмук». Но джамаат «Ярмук» не оправдал надежды людей из МВД, потому что он влачил, в общем-то, призрачное существование, в основном, на страницах милицейских рапортов, никогда в нем больше десяти балкарцев, как я уже сказала, воевавших в Чечне, не находилось, и, в общем, на роль международной террористической организации он как-то не тянул. Тогда случилась вторая история. Напомню, что в Кабарде, как я уже говорила, кабардинцы и абхазы это очень близкие народы, и когда была война в Абхазии, там достаточно много кабардинцев воевало в Абхазии, то есть фактически не только на стороне Абхазии, но и на стороне России.

Предводителем кабардинского отряда был человек по фамилии Ибрагим Яганов, очень известный в Кабарде. Как мирный абсолютно цинциннат, после войны он отошел от дел, он принципиально не занимался ни бандитизмом, ни его приглашали возглавить РУБОП, он не согласился, СОБР, по-моему, республиканский сформировать, его приглашали в другие места, он категорически отказался. Он сидел и разводил лошадей. Вот половину этого племенного табуна лошадей у человека, фанатически этим увлеченным, угнали на мясо. Вся Кабарда считает, что это сделали менты, и что это было сделано именно за тем, чтобы спровоцировать этого человека занять нишу, про которую можно было бы написать «у нас тут опять в республике боевики» и под это дело получить ассигнования из Москвы и укрепить свою власть. Тоже не получилось. Яганов тоже остался мирно сидеть, разводить лошадей. И только тогда появилась третья группа населения, вот тот самый Кабардино-Балкарский джамаат, люди, которые, безусловно, отдельно существуют от власти, люди, которые, безусловно, не придерживаются традиционной религии — им очень тяжело придерживаться традиционной религии, потому что традиционное духовное управление мусульман, которое в Кабардино-Балкарии, например, во главе с муфтием Шихачевым, оно в 93-м году собрало деньги на мечеть со всей Кабарды и заодно со всей Турции, потому что огромная черкесская община за рубежом, и все эти деньги куда-то пропали, поэтому людям, которые приходили, начинали молиться Аллаху, было очень трудно придти в это традиционное духовное управление. Они приходили к людям, которые были гораздо более грамотны в религиозном смысле, отучившись за рубежом, они приходили к людям, которые не строили себе роскошных дворцов, а ходили в одном и том же сюртучке, и понятно, что люди, которые начинали верить в Аллаха, а тут надо сказать, что все адыги, они достаточно безрелигиозны, это не чеченцы, это не дагестанцы. Вот в Абхазии есть до сих пор языческие жрецы, как это ни парадоксально. Ну, они могут иметь достаточно декоративную фацию, но в Абхазии до сих пор есть места, где есть языческий жрец, мулла и христианский священник. Адыги говорят сами про себя: мы не очень-то большие мусульмане. Адыги говорят: мы не говорим «клянемся Аллахом», мы говорим «клянемся Тха» — это их старый языческий бог. И вот эти новые люди, которые начинали верить в Аллаха, понятно, что они верили в Аллаха не для того, чтобы возмутиться против Путина, потому что где Аллах и где Путин, они рядом не стояли, но когда их начали бить, когда их начали сотнями выгонять из мечетей, когда им начали жечь бороды, когда им начали выбивать кресты на головах, то они действительно были спровоцированы гораздо больше, чем, скажем, те мусульмане, которые стали бить посольства из-за того, что в Дании кто-то нарисовал карикатуры на пророка Мухаммеда.

И то, что произошло сейчас, отставка Хачима Шогенова, это действительно, я не знаю, не поздно ли это уже случилось, потому что Россия очень много времени пропустила, Россия пропустила пять месяцев со времени мятежа, который, еще раз повторяю, не был чем-то не спровоцирован. Россия пропустила пять месяцев со времени мятежа людей, которые были загнаны в угол, которые были лишены права, возможности верить в Аллаха, у которых были закрыты мечети, у которых беременных их женщин били в милиции сапогами в живот, и если бы Россия это просто так спустила, то это был бы сигнал для всех остальных ментов, для всех остальных чекистов: ребята, вы всегда это можете сделать, вы всегда можете убить любого человека, вы всегда можете украсть любого человека, и после этого вы скажете, что этот человек, поскольку вы его убили, он обязательно был враг Путина, вы можете спровоцировать любого кавказца на выступление, и потом сказать, что это потому, что он ваххабит, что это потому, что он против России. Еще раз повторяю, мне гораздо приятнее комментировать ситуацию, в которой Россия наконец что-то сделала, в которой Россия, может быть, впрыгнула в самый последний вагон, я не знаю, может быть, этот вагон уже ушел, потому что было несколько критических точек, в которых Россия в Кабарде, абсолютно мирной республике, могла спасти ситуацию, чтобы эта республика не превратилась во вторую Чечню. Это было за несколько месяцев до мятежа, когда всем было известно, что будет происходить, потому что, вот, я так осторожно говорю, о таких как бы непреднамеренных провокациях со стороны МВД, а большинство людей, в том числе и очень высокопоставленных, и в самом Кремле, и в самой республике, они говорят гораздо более жесткие вещи. Они говорят: «Юль, ты посмотри, вот пришел Каноков, новый президент, который враждовал с Хачимом Шогеновым, министром внутренних дел, и ровно неделя оставалась до снятия Шогенова, и в эту неделю случается мятеж. Ты думаешь, это случайно?» Вот Россия тогда пропустила эту неделю, буквально на полсекунды не разминувшись с катастрофой. Россия, конечно, совершила громадную ошибку, и президент Каноков совершил громадную ошибку, не отдав тела убитых, потому что тем самым он разделил республику не на горстку ваххабитов, поднявшихся в мятеже, и все остальное население, а он разделил республику на ментов и нементов, но Россия успела вскочить в последний уходящий поезд. Как я уже сказала, тот факт, что целых два человека отвергли, очень высокопоставленных милиционера отвергли должность министра МВД республики, уже говорит о том, что происходит в некогда мирной республике благодаря абсолютно одному человеку, который сделал то, чего не мог сделать Басаев в течение нескольких лет в Кабарде. А сейчас перерыв на рекламу.

РЕКЛАМА

Ю. ЛАТЫНИНА: Алло, говорите, пожалуйста, вы в эфире. Здравствуйте.

СЛУШАТЕЛЬНИЦА: Здравствуйте. Прокомментируйте, пожалуйста, эпизод, когда офицер разорвал Коран?

Ю. ЛАТЫНИНА: Простите, ради Бога, я не знаю, где и когда это произошло?

СЛУШАТЕЛЬНИЦА: Это передали наши средства массовой информации, что в какой-то деревне, ну, это в России произошло.

Ю. ЛАТЫНИНА: Ну, в России, а где поподробнее?

СЛУШАТЕЛЬНИЦА: На Кавказе.

Ю. ЛАТЫНИНА: Ну, на Кавказе, понятное дело, что, скорее всего, не в Воронеже.

СЛУШАТЕЛЬНИЦА: Да, и он топтал его ногами и, кроме того, резал ножницами. Вы не в курсе дела?

Ю. ЛАТЫНИНА: Вы знаете, я не в курсе дела, поэтому что ж я буду комментировать то, относительно чего я не в курсе дела. Если действительно так — ну, что тут можно сказать по поводу очередного Хачима Шогенова? Только то, что офицер был русский, это радует, потому что возвращаясь к ситуации в Кабардино-Балкарии… Я говорю, я была изумлена, я, русский человек, получаю просто сегодня по пейджеру поздравления, мне звонят из республики, говорят «ой, Юль, ты знаешь, вот у нас, наконец», я говорю «ну, и что?», они говорят «да ты знаешь, наверное, ничего, потому что процесс запущен, но ты понимаешь, вот этот человек обеспечил себе второе место в истории нашего народа после Ермолова, только он еще и наш». Что тут сказать? Алло, говорите, вы в эфире. Здравствуйте.

СЛУШАТЕЛЬ: Добрый вечер. Владикавказ, Северная Осетия. Вот вчера пришло по информационным лентам на радиостанцию «Эхо Москвы», что Генеральная прокуратура Российской Федерации предъявила обвинения экс-премьер-министру Шаталову Михаилу Михайловичу, а когда предъявят обвинения господину Дзасохову Александру Сергеевичу?

Ю. ЛАТЫНИНА: Ну, вы знаете, вот у нас опять получается передача про Кавказ, потому что предъявят ли обвинения Дзасохову Александру Сергеевичу, это зависит в том числе и от вас, и от комитета «Матерей Беслана», который это потребовал, но вот пример того, что это не совсем безнадежная борьба и что, например, господина Шогенова сняли, несмотря на то, что публично очень долго говорили, что он у нас такой молодец, подавил мятеж в Нальчике, раньше в Нальчике не было никаких мятежников, но вот теперь выискался Хачим Шогенов, который поставил оптом и мятеж, и подавление, то это все-таки внушает некоторую надежду, что не все так безнадежно, и история, почему мне это радостно комментировать, что я не ругаю Кремль, а, наконец, хвалю, что это тот случай, когда не система сломала людей, потому что система у нас милицейской безнаказанности, а все-таки люди, причем достаточно высокопоставленные, сломали систему и подали сигнал ментам, которые придут за ним и которые сидят в других республиках, в частности, в Адыгее, где тоже по примеру Шогенова начинают бить мусульман, тоже планируя собрать на этом лавры, что, ребята, лавр вы на этом не соберете, вы на этом соберете только вполне определенные чувства родственников погибших, а чувства родственников погибших на Кавказе это понятие материальное, и политический труп на Кавказе это тоже понятие материальное. У меня много вопросов про господина Милошевича, и надо сказать, я этими вопросами сильно удивлена вот почему. Действительно, всю неделю в России обсуждали, в основном, бывшего югославского президента, и пока я слышала, как этот делал парламент, пока я слышала, как это делали оппозиционные журналисты, парламент кричал, что «убили величайшего сына сербского народа», а оппозиционные журналисты говорили «да нет, он был диктатор, он триста тысяч человек убил», меня поразило то, что мы обсуждали Милошевича, в частности, в парламенте, вместо того, чтобы обсуждать некоторые очень существенные вещи. На этой неделе бывший премьер-министр Абрамов сплясал у нас перед премьером новым Кадыровым, после чего новый премьер Кадыров потребовал увеличения от Москвы в десять раз ассигнований.

Можно было бы обсудить, вообще, кто у нас теперь правит Чечней, вернее, Чечня у нас правит Россией или Россия правит Чечней, и, скажем, при всем уважении к чеченским национальным обычаям, которое проявил господин Абрамов, почему генералу Ермолову не приходило в свое время согласно тем же местным обычаям плясать лезгинку, скажем, перед Шамхалом Тарковским? Или, допустим, у нас вице-премьер Медведев сказал, что у нас в рамках национальных проектов будет поддержана талантливая молодежь, будет выложено две с половиной тысячи стипендий, и вот мы сразу же видим, что одна по крайней мере особь талантливой молодежи поддержана руководить департаментом национальных проектов — назначен сын господина Ковальчука, близкого друга президента Путина. Вот можно было бы задать вопросы, в парламенте обсудить, что происходит с национальными проектами. Вот можно было бы обсудить итоги выборов 12 марта. У нас, например, в городе Кинешма 12 марта произошло такое замечательное с точки зрения предвыборной техники событие: там состязалось два человека — местный бизнесмен и мэр, которого поддерживала «Единая Россия» там. «Единая Россия» прислала ему все возможные поздравления и поддержки, в результате выиграл местный бизнесмен. Но это не сказка, это присказка. Сказка впереди. Проблема заключается в том, что когда это случилось и мэр проиграл, и уже результаты выигрыша и проигрыша были посланы в Центризбирком, из местных хранилищ исчезли бюллетени. Как выяснилось, мэр их просто изъял с помощью местных ментов и сжег их где-то у себя, условно говоря, в мангале на даче. Поскольку мэр не поставил в широкую известность о своем подвиге все окружающее правоохранительное население, то когда люди пришли и увидели, что нету бюллетеней, было возбуждено уголовное дело, после чего быстро выяснилось, кто их сжег. Вот просто партия «Единая Россия» могла бы на том же самом парламентском заседании обсудить поведение этого своего члена, о котором вообще ничего неизвестно. Вот, кажется, «Новая газета» в понедельник будет первой писать. Или историю другого «единоросса» господина Пастухова, который мальчика изнасиловал, сел все-таки. Но у нас почему-то всю неделю обсуждали более важную тему, которая называлась Слободан Милошевич. Сейчас перерыв на новости, а дальше еще несколько примеров.

НОВОСТИ

Ю. ЛАТЫНИНА: Говорила я перед новостями об удивительной реакции не то что наших СМИ, именно нашего парламента, который бесконечно обсуждал всю неделю Слободана Милошевича и, видимо, считал, что у нас все дома проблемы решены. Я привела несколько примеров проблем, которые можно было бы порешать, пообсуждать и ближе к дому, и вот еще одна, о которой просто не могу не сказать. Вот есть, допустим, такая штуковина, которая называется сибирская язва. Это, вообще-то, в списке бактериологическое оружие номер один, чума стоит после, смертность 95%, период протекания болезни один-два дня. Еще один такой момент: сибирскую язву можно отличить по виду. То есть поскольку она сродни, как в геморрагических лихорадках лопаются органы, как в страшных фильмах, вот примерно то происходит с человеком, и с коровой, кстати, тоже, поэтому тушу можно отличить по виду. И вот 17 февраля на Кунцевский рынок города Москвы привозят тушку среди двадцати других, которая — внимание! — имеет ветеринарные печати, то есть ветеринар на нее посмотрел и поставил. И просто случайно одна из ветеринарш кунцевских говорит, что тушка какая-то похожа на сибирскую язву, и просит сделать анализ. Корова действительно была с сибирской язвой. Рынок опечатали, тушку изъяли. Понимаете, вот эта история, не представимая на Западе, вернее, по крайней мере, не представимо, чтобы после этого все соответствующие лица, включая министра сельского хозяйства, сохранили свои посты. Потому что в худшем случае мы бы сейчас имели, извините, вымершую Москву. В лучшем случае мы бы имели оцепленное медицинским ОМОНом Кунцево.

Другая история того же порядка. Все кричат «птичий грипп», «птичий грипп». У нас целый год этот птичий грипп шастал по России, причем делали вид, что его занесли перелетные птицы, хотя география распространения птичьего гриппа совпадала с географией распространения бракованной партии контрабандного мяса из Китая по российской железной дороге. Но это так, к слову. Так вот, у нас, значит, министр Гордеев то говорил, что у нас птичьего гриппа нет, а есть грипп птицы, то говорил, что птичий грипп у нас побежден. Полтора года назад в Воронежском институте защиты животных, насколько мне известно, была готова вакцина против птичьего гриппа. Сейчас эта птица тысячами и сотнями тысяч дохнет. Все это время шла торговля, потому что должна была быть своя конторка, она государственная конторка, но все равно своя, которая продает эту вакцину государству же по два с половиной рубля, хотя этой вакцине цена пять копеек. Ребята, ну, я не медицинский специалист, мне медики кричат, что вот, до того, чтобы птичий грипп поражал людей, осталась одна аминокислотная мутация, я не специалист, я не знаю, если эта аминокислотная мутация произойдет, то это будет так же страшно, как собственно птичий грипп или как-то по-другому, но факт тот, что у нас имеется возможность такой штуковины, от которой вымрет, по самым пессимистическим оценкам, треть населения Земли. Возможность таких мутаций, естественно, повышается там, где много птицы болеет. Ребята, ну, скажите, вы в Кремле, в Охотном Ряду этим не можете заняться? Это какое-то абсолютное распадение тканей государства, как почки распадаются при сибирской язве. В конце концов, вас же ФСО от птичьего гриппа не спасет, вас же ФСО от сибирской язвы не спасет. Микробы, вирусы, они беспаспортные, и вместо этого у нас сидят, и главная проблема — что Гаагский трибунал проштрафился и что случилось со Слободаном Милошевичем.

Почему я говорю об этой теме — потому что очень важно понять, что у нас в России изменилась не просто новость, у нас изменилась структура новостей. Мы тут на «Эхе Москвы», в «Коммерсанте», в «Новой газете», мы делаем все, что можем, и сообщаем новости как они есть, но те вещи, которые являются принципиально структурными важны для этой страны, та же сибирская язва, взаимоотношения России с Чечней, зачистка в Бороздиновской, судьба национальных проектов в свете назначения господина Ковальчука начальником департамента национальных проектов — все эти вещи не становятся предметом обсуждения. Предметом обсуждения становится что-нибудь другое, о чем нас, слава Богу, не услышат, потому что про Милошевича никто на Западе что мы говорим не услышит, мы не являемся участниками, нюсмейкерами относительно Милошевича. Вот если мы, допустим, еще хотя бы обсуждали ХАМАС или Иран, то наших бы депутатов, не дай Бог, услышали бы на Западе, если бы что-нибудь такое, что они сказали про Милошевича, они сказали бы про ХАМАС, и процитировали бы, потому что они были бы ньюсмейкерами. А относительно Милошевича наше мнение примерно так же интересно, как мнение Северной Кореи, и поэтому мы спокойно занимаемся рассказами о том, какой плохой Запад и какой хороший Милошевич и не обсуждаем то, что реально важно для России. Еще раз повторяю, изменившаяся структура новостей — это очень страшная тенденция. Алло, говорите, вы в эфире. Здравствуйте.

СЛУШАТЕЛЬ: Спасибо, Юлия, большое за ваш сейчас последний комментарий. Сергей из Москвы. Вы знаете, всегда очень люблю вас слушать. Простите, что с этого начинаю. Рад, что дозвонился, хотел два коротких вопроса задать. Первое то, что мне последнее время очень любопытно в наших новостях, в наших комментариях, это перепечатанное интервью Суркова, то, что о нем сейчас начали говорить, и «Ньюсуик», по-моему, статью напечатал о нем очень интересную, краткую, не знаю, читали вы или не читали, но то, что он как бы претендует на самостоятельную роль в политике российской, Владислав Юрьевич, очень интересно было почитать.

Ю. ЛАТЫНИНА: Ну, Владислав Юрьевич точно не претендует. Понимаете, это самое страшное, что о нем можно сказать. Это компромат. Вы распространяете компромат. Тут же Суркова и замочат.

СЛУШАТЕЛЬ: Нет, Юль, я просто говорю о статье в «Ньюсуике», вообще упаси Боже распространять что-то, просто я ее прочитал, там четко прямо так сказано, может быть… ну, я сейчас не буду вдаваться в редакционную политику, я совершенно о другом хотел сказать. Я немножечко расстроен уходом Илларионова с его великолепными, по-моему, комментариями о том, что происходит в нашей стране, и еще раз вам большое спасибо скажу за ваш комментарий по нашей информационной политике в России. На самом деле ведь мы слышим правду, то, что есть и на вашем радио, и вообще в принципе можем сами посоображать. И последний вопрос тогда, я хотел сказать об Илларионове, что здорово он очень сказал об этом, и как-то ушло все, это больше нет. И последнее. Очень много сейчас говорится на религиозные темы. Буквально недавно в новостях слышал, что Госдепартамент опять упрекает Россию в списке стран, которые притесняют религиозную свободу. И там перечисляются католики российские, еще другие конфессии, христианские и нехристианские, но тем не менее какая-то интересная политика сейчас России, я слышал, что впервые, по-моему, вообще в истории нашего государства какая-то организация католическая общероссийская появилась у нас в Минюсте, по крайней мере мне так сказали.

Ю. ЛАТЫНИНА: Ну, извините, костелы в Москве есть. Католичество у нас не самая притесняемая конфессия.

СЛУШАТЕЛЬ: Нет, организация зарегистрирована в Минюсте. Честно говоря, не знаю…

Ю. ЛАТЫНИНА: Вы знаете, спасибо, вы, скорее, больше говорили мнение, чем вопросы. Я как раз отвечаю на вопрос по поводу Корана. Мне принесли. Это произошло в селе Замай-Юрт, и в доме одного из местных боевиков, убитых незадолго до этого времени в спецоперации, пришли военные действительно из 102-й бригады к вдове боевика, стали ей угрожать, в частности, заявили, что если она не откажется от услуг адвоката, то пройдет через несколько КамАЗов с военными, а потом действительно один из офицеров взял с полки Коран, стал резать книгу ножницами, несколько раз бросил ее на пол, собственно, это тот источник, которому я полностью доверяю, потому что я его очень хорошо сама знаю, это сотрудник такой очень либеральной дагестанской газеты «Черновик» Марко Шахбанов, просто это человек, которого я лично знаю и который, извиняюсь, врать не будет. Ну, что я действительно по этому поводу могу сказать, что для Дагестана этот инцидент исключительный именно потому, что Дагестан не Кабарда, там мусульманство крайне сильно, и более того, там огромное число, просто подавляющее число мусульман очень жестко находится на стороне России, потому что Дагестан это одно из немногих мест в России, где сохранились традиции того суфийского мусульманства, тех суффийских тарикатов, Накшбандия Кадирия, который, собственно, восходит еще к имаму Шамилю, и где главный даже не официальный муфтий, а где главные те учителя, те устазы, которые сидят в горах, и сила их духовная такова, и поскольку они очень не любят ваххабитов тех самых, то объективно дагестанские мусульмане являются первым союзником России. Вот, собственно, после этого можно не комментировать то, что произошло. Вот сейчас людям, которые сражались за Россию, когда чеченцы вошли в Дагестан, которые своих собственных ваххабитов прибрали к ногтю. Сейчас людям объяснили, что нам все равно, вы все одинаковые для нас, для русских. Ну, это отношение к стране, к Кавказу, как к колонии, к Дагестану, как к колонии. Я много раз говорила и еще раз повторяю, что вы не можете править Кавказом на правах колонии. Если вы скажете, что Кавказ у вас колония, то я хочу посмотреть, сколько времени в этой колонии вы будете править. Алло, говорите, вы в эфире. Здравствуйте.

СЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте. Леонид, Екатеринбург. Вот президент на днях подписал указ о внесении изменений в Закон о воинской службе. Служить теперь будут все, но по году. При этом Иванов, ну, и другие генералы заявляют о том, что за два года солдата невозможно научить обращению с современным оружием, а за год, стало быть, можно. И в этой связи, я просто хочу сказать, что на мой взгляд в нашей современной армии есть одно совершенно неразрешимое противоречие. Армия состоит из двух категорий военнослужащих. Первое — это те, которые пришли туда добровольно, осознанно и служат за деньги. А вторая категория — это те, которые попали туда насильно и служат бесплатно. На мой взгляд, они никогда в жизни между собой не договорятся.

Ю. ЛАТЫНИНА: Ну, вы знаете, я по поводу армии уже много раз говорила, что России нужна профессиональная армия, а не та, которая служит полгода, год. Тот контингент, который сейчас призывается в армию, не в силах отмазаться от этой армии, не то что за два года не научишь обращению с современным оружием, его и за десять лет не научишь. Вот все-таки по поводу Милошевича у меня куча вопросов, вот по пейджеру: «Юлия, вы полностью отрицаете внешнюю политику?» — спрашивает меня Андрей. И вот очень правильный комментарий Дмитрия: «Конечно, Милошевич надоел, однако интересно, родственники побоялись приехать на похороны, а Ходорковская не боится ехать к мужу. Моральная сторона вопроса ясна». Ну, действительно, родственники нашего погибшего героя поступили достаточно странно, потому что им вроде как даже сказали «приезжайте» и более того. Насчет Ходорковской я не знаю, я не могу сказать, что это большой героизм съездить к мужу. Вернее, извините, я не хочу сказать, что это неуважение к Инне Ходорковской, я просто имею в виду, что там нормальная ситуация. Но при виде того, как нормально хоронят Милошевича, мне просто в первую очередь вспомнился другой президент, который являлся врагом России, Масхадов. Вот как хоронили его, вернее, как не хоронили, как он перед телекамерами лежал ободранный, и это был, конечно, абсолютный позор, потому что, ну, уж как-нибудь… Мы ругаем сейчас Гаагский трибунал, ругаем Запад, но мы видим, что Запад с мертвым врагом прощается нормально, что он выдает его труп, даже в голову не пришло… Представляете, если бы не выдали труп Милошевича, что было, как бы мы тут Запад ругали? И по поводу Милошевича я не могу не отметить двух вещей, что, действительно, то, что происходило, ну, у меня как челюсть отвисла, так она и не закрылась от изумления, потому что чего я только за это время не услыхала. Ну, что я услыхала, что он был величайший герой современности, и что судят его несправедливо, это само собой, но ведь у нас, простите, даже на уровне фактов творилось что-то невероятное.

У нас сказали «вот, смотрите, какие убийцы, неделю назад они убили Радко Младича, который повесился в своей камере, а через неделю Милошевича». Ребята, Радко Младич сотрудничал с Гаагским трибуналом, полностью сдал своего другана Милошевича, то есть он превратился там из участника геноцида в прилежную наседку, и получил четырнадцать лет. То есть статистический ряд не вырисовывается. Человек, который полностью сотрудничал со следствием и уже сел, с одной стороны, а с другой стороны человек, который не сотрудничал со следствием. Вот еще вам другой, совершенно замечательный пример. У нас всю эту неделю рассказывали о том, какой плохой Гаагский трибунал, потому что он судит только сербов. И даже уважаемый мной Максим Соколов, известный журналист, разразился гневной статьей по поводу Гаагского трибунала, что, вот, какой Гаагский трибунал предвзятая вещь, он скомпрометировал себя, что его надо закрыть, потому что как же это можно, сербов судят, а всех остальных, кто сербов тоже резал, не судят? И я это слышала, мы все это слышали в течение недели в парламенте своими ушами. Но, простите, господа, кто вам сказал, что других, кроме сербов, в Гаагском трибунале не судят? В Гаагском трибунале судят бывшего премьер-министра Косово Рамуша Харадиная вместе с двумя его подельниками — Балаем и Брахимаем за преступления против человечности. У господина Харадиная, который, соответственно, албанец и резал сербов, тридцать семь пунктов обвинения, из них семнадцать — преступления против человечности, остальные двадцать — нарушение правил ведения войны. Третий главный обвиняемый после Слободана, который уже мертв, и Караджича, которого не поймали, это Анте Готовина, это хорватский генерал, который тоже резал сербов. Наконец, его несколько лет назад, по-моему, поймали в Испании с большим триумфом, потирая руки, к нему тоже обвинение в геноциде.

Понимаете, очень трудно дискутировать в ситуации, когда слушая российские средства массовой информации, создается впечатление, что в Гаагском трибунале судят только Милошевича и поэтому Гаагский трибунал себя скомпрометировал. У меня может быть масса вопросов к Гаагскому трибуналу, я вообще считаю, что война и демократия как бы несовместимая штука, и западные демократии, вмешавшиеся в судьбу Югославии, много раз показали, что они, будучи демократическими странами, не готовы решать те вопросы, которые решаются на самом деле очень просто диктатурами: поймал, поставил к стенке — и все. Действительно, много в Гаагском трибунале глупостей, много облажавшихся вещей, но когда в течение всей недели шла дискуссия, что Гаагский трибунал не прав, потому что в нем судят только сербов, то оставалось только руками развести и сказать «ну, ребята, вы даете». И это возможно, наверное, просто только в ситуации, когда на самом деле всем на Гаагский трибунал плевать, и всем на этого Милошевича на самом деле плевать, а важно просто сказать, что Запад плохой, и, конечно, немножко страшно, что Гаагский трибунал, если он судит Милошевича, и если он судит Готовину, и если он судит Харадиная, то за то, что мы делаем в Чечне, кого будут судить в том же самом Гаагском трибунале? Алло, говорите, вы в эфире. Здравствуйте.

СЛУШАТЕЛЬ: День добрый. Юля, я очень рад, что вам дозвонился. Это Владимир из Москвы. Вы понимаете, вами была до этого затронута тема птичьего гриппа и сибирской язвы. Ответ на самом деле очень простой. За деньги здесь продадут все, что угодно, и кого угодно. Вопрос у меня к вам вот такой. Меня очень волнует проблема ввоза ядерных отходов к нам сюда, в Россию. Скажите, пожалуйста, в связи с этим такой вопрос: есть ли еще где-нибудь в мире глупее правительство, которое к себе в страну ввозит отходы, или только наше правительство одно-единственное в своем роде? У меня все.

Ю. ЛАТЫНИНА: Вы знаете, правда, не знаю, кто-либо ввозит еще отходы или нет, но, конечно, ожесточенная борьба России за то, чтобы Иран позволил ей, России, на территории России построить совместное предприятие, на котором вырабатывался бы уран для, извините, иранской ядерной бомбы, из песни слова не выкинешь, меня, конечно, наверное, как и многих других, сильно удивило. Особенно меня удивило поведение российских дипломатов, которое выглядело приблизительно так: иранцы в первый же день прервали переговоры, хлопали дверью и говорили «ну, мы пошли», после этого Кириенко бежал за иранцами в Иран. После этого иранцы выгоняли Кириенко и говорили «нет, никаких переговоров не будет», наш МИД комментировал «переговорный процесс продолжается». Ну, объяснить все это как бы технически можно, потому что приблизительно понятно, чего мы хотели и с Ираном, и с ХАМАСом. Это рационально объясняется, как попытка создать из ничего некую позицию на переговорах с Западом. Нечто, чем с Западом можно торгануть. Вот, если бы мы задружились с Ираном, то этот Иран мы могли бы потом продать Западу в обмен на какие-то уступки, например, на поблажки тому же режиму российскому существующему. То же самое с ХАМАСом. Это очень похоже, наша внешняя политика очень похожа на внутреннюю политику наших чиновников в отношении российских предприятий. Ну, вот, сидит предприятие, ничего не делает, потом на него заводится уголовное дело, потом создается ситуация, которая продается либо хозяину предприятия, либо кому-то, кто тоже готов это предприятие купить. Вот точно так же мы ведем внешнюю политику.

Не чувствуется разницы, как обходиться с «Норильским никелем» или с Западной Европой. Но разница кардинальная заключается, конечно, в том, что Иран и ХАМАС, они тоже не дураки, они это тоже прекрасно понимают, и, более того, с их точки зрения мы неверные, наша земля — это земля войны, Дар аль Харб, не земля ислама, а земля войны, традиционное различие в исламской политологии, мы то место, относительно которого не действуют законы, мы неверные. И, соответственно, они ни на грош не верят нашим обещаниям, и не хотят из себя делать для нас позицию, потому что, конечно, если иранцы хотят договориться с Западом, они это могут делать без посредничества министра Лаврова, они не нуждаются в комиссионерах, и поэтому ничего не получается, кроме вот этого некоего позора. И, собственно, очень печально, когда у страны такая внешняя политика, потому что в очень короткий промежуток времени Россия из страны, которая была на равных, была принята в «восьмерку», превратилась в страну, у которой какие-то странные союзники типа Северной Кореи, Слободана Милошевича, ХАМАСа, Ирана, да и те, собственно, не являются союзниками, а просто являются людьми, которым Россия предлагает услуги, от которых эти люди отказываются. Ну, хоть стой, хоть падай. Алло, говорите, вы в эфире. Здравствуйте.

СЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте. Я вам из Казани звоню, зовут меня Айрат. Я хотел бы сказать, в виде вопроса, не кажется ли вам, что сейчас такая в российской политике появилась опасная тенденция делать большой упор на именно славянскую составляющую, христианскую составляющую? Забывают о том, что Российская Федерация многонациональная, многорелигиозная страна.

Ю. ЛАТЫНИНА: А почему вы считаете, что славянская составляющая, вот на нее упор? Где?

СЛУШАТЕЛЬ: Вот, смотрите, допустим, политики Госдумы, которые являются представителями вообще-то многонационального народа России, говорят о Милошевиче, о каких-то братьях-сербах, братьях-славянах…

Ю. ЛАТЫНИНА: Вопрос ваш понятен. Ну, как я уже сказала, казус Милошевича разбирала подробно. Собственно, по-моему, нашим политикам было все равно, кто Милошевич, негр он, папуас, главное, что высказывания наших политиков относительно Милошевича могли быть любыми, потому что они не оттранслировались на Западе, это очень важно понять. Что ж касается этой великодержавной тенденции, то у нас же ведь как раз тенденции-то и нету, есть бардак. Есть с одной стороны этот офицер, который в Дагестане разрывает Коран — чтоб его, извиняюсь, самого разорвало — и оскорбляет, еще раз повторяю, не только мусульман, хотя бы, если уж говорить о вере, но еще и союзников России. А есть, с другой стороны, премьер Абрамов, который пляшет перед премьером Кадыровым. У меня, знаете, в этой ситуации к премьеру Кадырову как раз претензий нету, потому что, да, совершенно замечательно, он очень классно использует обычай родного народа, потому что это нормальный обычай, гость пляшет перед девушкой под пистолетные выстрелы, девушке бросают пачки денег, я без всякой иронии говорю, это действительно обычай. Но проблема-то заключается в том, что этот обычай соблюдал Абрамов. Я не могу себе представить, чтобы Рамзан Кадыров соблюдал национальный русский обычай есть свинину в аналогичной ситуации, или позволил бы своей жене появиться на обложке журнала не то что в каком-нибудь, извините, бюстгальтере, а просто в вечернем платье с обнаженными плечами, потому что, дескать, это не противоречит западным обычаям. То есть возникает парадоксальная ситуация. Вообще, обычно кто ужинает девушку, тот ее и танцует, а тут Абрамов в роли девушки, он кормит Чечню и он для Чечни же танцует.

Еще раз повторяю, нету твердой политики, нету ни политики дискриминации одних, ни политики возвышения славян, а есть просто полный бардак, и в каждом отдельном случае каждый делает, что хочет, и сильный побеждает. Я уже много раз говорила, что достоинство Рамзана Кадырова, к сожалению, заключается в том, что в существующей России это единственный сильный политик, вообще единственный, он гораздо сильнее Путина, объективно, и, соответственно, он может делать все, что хочет, никто ему не может слова сказать, и, естественно, при таком отсутствии национальной политики это, знаете, иногда даже хуже фашизма, который мелкая часть ущемленных российских граждан продвигает как единственное спасение. А что касается этого самого фашизма, то я уже комментировала много раз, и могу прокомментировать еще, что Россия не просто многонациональная страна. Россия по сути своей империя, а империя всегда была многонациональным государством. Если вы Россию попытаетесь построить как моноэтническое государство, то она потеряет свое самое драгоценное качество — качество империи. Кроме этого, Россия не может иметь колонию под названием Кавказ. Кавказ сейчас объективно, хотим мы того или нет, сильнее России, сильнее духом, и если вот эти офицеры, которые рвут Коран, попытаются не просто рвать Коран, а рвать и людей, то у них ничего не получится и Кавказ мы потеряем. Я все-таки надеюсь, что историческая миссия режима Путина — это не потерять Кавказ. А пока получается так. До встречи через неделю.



Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире