Время выхода в эфир: 17 марта 2018, 19:05

Ю.Латынина Добрый вечер, здравствуйте! Юлия Латынина, как всегда, в этом время по субботам. Я начинаю делать свой сайт, свой YouTube-канал, который еще пока в проекте и, кстати, принимаются варианты называний этому каналу. Я не знаю, сколько это времени займет, может быть, две недели, может быть, месяц, но я рассчитываю, что через месяц этот YouTube-канал будет.

Итак, возвращаемся к событиям недели. Продолжается история с отравлением Скрипаля, его дочери Юлии, которая, собственно, отчасти затмила выборы, во всяком случае, в международном смысле. Конечно, совершенно невероятное для меня известие, что английская полиция теперь еще и расследует смерть Николая Глушкова, бывшего гендиректора «Аэрофлота» и сподвижника Бориса Березовского, который был найден со следами удушения за неделю до отравления Скрипалей в своем доме.

Могу честно сказать, конечно, что насильственная смерть Глушкова – это та вещь, которая в мою картину мира не укладывается. На две вещи я хочу обратить внимание. Это абсолютная герметичность английского следствия. Никаких утечек не происходит, никто не знает, что им известно, когда это стало известно, кого они подозревают, насколько они продвинулись – вот просто ничего. Все эти истории, которые мы периодически слышим, что Юлия, Скрипаль привезла этот яд в чемодане, что это было в букете, который они положили в могилу сына, что это было на ручке автомобиля, что это, было в вентиляционной система автомобиля, что их отравили в пиццерии, что их отравили в ресторане – это всё ни о чем, это всё высосано обычно английскими газетами из пальца или слито следствием специально, чтобы запутать следы.

То есть вот абсолютно, в отличие от следствия по делу Литвиненко, которое, текло, и мы каждую неделю узнавали что-то новое, здесь всё герметически запечатано. И это признак того, что Лондон принимает это очень, всерьез, и это очень хорошая позиция. Я думаю, что часть этих истерических просьб Москвы – «дайте нам на пробу этот яд…», «расскажите, что у вас есть…» — это как раз всё от этого. Особенно была гениальная просьба, конечно: «Юлия Скрипаль лежит у вас… она болеет. Она наша гражданка. Допустите, пожалуйста, наших дипломатов». Ну, я представляю себе, что подумали англичане: «А как это ваши дипломаты, со «стечкиными» придут или сразу с новой порцией «Новичка»?»

Вот ничего. Газеты, которым надо что-то писать, что-то пишут… Это значит, что следствие настроено очень серьезно.

И обратите внимание, что на этот раз всё настолько очевидно, что, в общем-то, Кремлю даже лень чего-нибудь говорить. Вот когда был Литвиненко, тогда тоже было всё очевидно, но там изощрялись, несли какую-то сложносочиненную ахинею про Березовского, про Литвиненко, который сам себя отравил.

Здесь даже не заморачивались. Правда, появилась запущенная фантастическая версия, что это целились в Юлию Скрипаль, потому что она хотела выйти замуж за высокопоставленного эфэсбэшника, а теща была против: Ну, как же жениться с семьей изменника Родины. И вот, конечно, эта абсурдная версия про патриотическую тещу, которая так патриотически настроена, что она пошла в, военторг, видимо, тот же самый, в котором продавался донбасский «Бук», купила там нервнопаралитический газ «Новичок» — понятно, у нас в каждому сельпо это продается, — она настолько смехотворна, что ее достаточно сложно обсуждать всерьез.

И почему я так говорю, что так важно, почему мы не знаем, как это произошло? Потому что, пока мы не знаем — как, бесполезно, на самом деле, спекулировать — зачем? Это важный момент, потому что по состоянию на сегодняшний день то, что произошло – это отравление – это громкая демонстративная вещь. Но мы не знаем, она задумывалась как демонстративная или нет?

Вот, например, для Литвиненко, видимо, не задумывалась как демонстративная. Считалось, что этот полоний невозможно определить. Задумывалось так, что умер непонятно, от чего. Понятно, что отравили, а чем, как и кто, где – неизвестно. Всем страшно. Все страшно уважают Россию. А пальцем ткнуть не в кого.

Вот то, что делает этот отравление демонстративным, это то, что пострадала Юлия Скрипаль.

Я хочу напомнить историю с Иваном Кивелиди. Помните, российский банкир, которого отравили еще в те лихие 90-е? Был замечательный человек Иван Кивелиди. Его отравил его собственный партнер, который это сделал, чтобы просто не отдавать ему деньги, данные в долг. Он тоже раздобыл где-то нервнопаралитический газ. Потом писали, что это талий, но это был никакой не талий, это была какая-то секретная штука. Он зашел к нему в кабинет, он намазал ему телефонную трубку. Симптомы эти были такие, что там отказывали почки – он умирал. И Кивелиди был больной человек с больными почками, и если бы он умер один, то, конечно, просто никто бы не обратил на это внимание.

Но тут вмешалась случайность, потому что пришла секретарша Кивелиди. Она тоже подняла эту телефонную трубку, тоже по ней поговорила и тоже умерла. И когда вместе с Кивелиди с теми же самыми симптомами умерла абсолютно молодая, здоровая девка, то всем стало сразу ясно, что что-то, не так.

Ужасно тогда всполошились олигархи, потому что тогда просто после смерти Кивелиди произошло некоторое изменение правил игры, потому что вопреки всем этим страшным история о «лихих 90-х», на самом деле, как в кругу очень богатых бизнесменов убивать друг друга было, мягко говоря, не принято. И люди с круглыми глазами собрались и стали спрашивать: «Чего нам делать и как нам изменить российскую правоохранительную систему, чтобы такого не случалось?»

Человек, который это сделал – отравил Кивелиди, — он не рассчитывал на громкий эффект, он, наоборот, думал, что никто ничего не заметит.

Ю.Латынина:Насильственная смерть Глушкова – это та вещь, которая в мою картину мира не укладывается

И вот я обращаю ваше внимание, что мы не знаем, задумывалось ли это отравление демонстративным. Потому что если бы пострадал один Скрипаль… ну, старый человек скончался… когда, где, непонятно, от чего… И поскольку мы не знаем, как, мы, на самом деле, не можем предполагать, зачем.

Вот Навальный вчера предположил, что это было сделано для мобилизации российского электората. Это, казалось бы, такое логичное предположение: «Вот на нас нападают они сами, они сами отравили – нас обвиняют. Все должны — на поддержку любимого вождя». Но, на самом деле, режим не нуждается в предлогах, чтобы сказать: «Нас обидели». Режим на тех же условиях мог бы мобилизовать электорат на примере Олимпиады. Мы видим, что на Олимпиаду нас почти не пустили — и мы это спустили на тормозах.

Можно было воспользоваться разгромом в Сирии под Дейр-эз-Зором, где действительно впервые прямое столкновение России с Америкой, и нам надавали по шее. Опять спустили на тормозах.

Вот не зная, как, мы не можем сказать, цинично говоря, была ли запланирована мобилизация электората. На мой взгляд, это абсолютно неправдоподобное предложение, потому что если зачем-то режим нуждался в мобилизации электората, то можно было устроить что-то на своей собственной территории, условно говоря, дома взорвать и сказать, что это проклятые англичане сделали.

Борис Акунин высказал предположение, что Кремль на то и рассчитывал, что сейчас будет реакция против русских в Англии, они все побегут возвращать свои деньги в Россию. Но опять же, рассчитывал ли Кремль, что будет такая реакция? Или там всё было проще: пришли со списком, сказали: «Вот смотрите, у нас есть директива: изменников Родине… Вот он Скрипаль, гад, мало того, что нас в 95-м году предал, он продолжает… Давайте сделаем…». И главное тут было – вот некие технические решения, которые были приняты давно-давно и общее настроение в Кремле показать, что наше место на у параши, а мы пахан, которого нужно уважать.

Вот тут недавно был один из фильмов про Путина, который снял Дмитрий Киселев. И там как раз Владимир Владимирович говорил, что Запад после распада Советского Союза сказал России, что наше место у параши. И типа Владимир Владимирович, действительно, своими действиями показывает, что это не так.

На мой взгляд, это очень точно как раз поймано отражение нашей внешней политики, потому что политика России направлена на то, чтобы объяснить, что наше место не у параши, а наше место на лучшей шконке, что мы – пахан, которого нужно уважать, и все равно нашему пахану ничего не будет.

И это точно именно потому, что в Кремле, с одной стороны, очень точно отдают себе отчет, что пахану, действительно, ничего не будет. Потому что вокруг люди… когда они видят пахана, они пугаются, они не знают, что сделать и как это можно сделать. С другой стороны, в Кремле не очень себе отдают отчет, что мир не совсем тюрьма, он не совсем, как в XVI веке; что в мире изобретают лекарство против рака, летают на Марс. И цивилизованные люди, когда против них выступает пахан, который ради того, чтобы его уважали, готов сделать что угодно, они действительно пугаются, и они действительно не могут адекватно ответить.

А, с другой стороны, как бы да, на лучшей шконке мы будем сидеть, но мы будем сидеть на лучшей шконке, пока люди будут летать на Марс.

И, собственно, конечно, логичное предположение, что одна из вещей, которая была: «Вот мы покажем своим силовикам, которые ездят в Лондон, чтобы они не думали ходить налево». Это вот предположение, которое высказала Тоня Самсонова: «Вот мы их предупредим, а они нам ничего не смогут сделать. А если сделают, то мы скажем, что нас обидели». Вот я тут согласна с Тоней Самсоновой, потому что если для чего-то это и было, то это как сигнал всем уехавшим.

Но помимо сигнала важны реальные последствия, потому что, с одной стороны, это серьезный сигнал всем тем людям, которые зарабатывают деньги в России, а тратят их на Западе. И можно по этому поводу ликовать: «Вот как круто мы их умыли. Тереза Мэй съела чижика», но понятно, что англичане сейчас в том виде, в котором это получилось – демонстративно, — действительно, сейчас начнут выпихивать русские деньги.

И, в отличие от Бориса Акунина, я не думаю, что это Кремлю надо. Потому что если русские деньги будут выпихиваться – я же не говорю о людях типа Чичваркина или Ходорковского, которых выпихивать не будут, а речь идет о людях, которые по-прежнему зарабатывают здесь, интегрированы в среду и даже, вообще, являются силовиками, а тратят их снаружи, детей держат снаружи, и в Лондон летают на выходные в Сохо – и получается, что режим получает внутри людей, которые недовольны режимом, со своими бабками… То есть человек интегрирован в систему, а его вынудили вернуться, его детей лишили образования, его самого лишили медицины, он больше не может отдыхать. И он понимает, что он зажат внутри, пока не сменится режим.

Вот представляете Усманова, Ананьева – ну, Ананьев имеет присутствие и там и там… Абрамовича, Мамута…, а еще раз повторяю: часть этих людей – часть силовой системы – огромное количество предпринимателей высокого уровня интегрированы в силовой блок. Силовики тоже у нас немного предприниматели, весь Лондон ими забит, это такая симбиозная система. И возвращение этих ребят, которые могут, быть недовольны тем, что случилось, изнутри даже, может быть, опаснее, чем Навальный. Так что мы не знаем, к чему это приведет и насколько это… С одной стороны, все будут в шоке и ужасе, а, с другой стороны, люди внутри системы могут быть очень сильно этим недовольны. Вот что: ситуация страха или, наоборот, ситуация недовольства будет превалировать?

Ю.Латынина: Человек, отравивший Кивелиди не рассчитывал на громкий эффект,он думал, что никто ничего не заметит

И вторая вещь, к сожалению, которая совершенно очевидна, потому что есть у нас всякие БОРНы есть у нас всякие SERBы, всякие люди, которые дают соратникам Навального по головам, которые уже несколько убийств, в основном случайно, сделали. И, конечно, такое громкое убийство им сигнал: Вот куда конь с копытом, туда и рак с клешней. Точно так же, как и дело ЮКОСа было сигналом для силовиков, что теперь каждому майору можно завести своего собственного Ходорковского и его потрошить. И, собственно, на деле ЮКОСа рынок по большому счету кончился в России.

Точно так же дело Скрипаля, в отличие от дела Литвиненко, которое казалось исключением, потому что все-таки Литвиненко, скажем так, он был исключением. С Литвиненко резоны спецслужб были понятны. Это был человек, который давал присягу, который бежал на Запад, и который стал не просто рассказывать, что ФСБ взрывало, дома, а который ездил к человеку, который взорвал эти дома в Панкиссии, грубо говоря, к бен Ладену в Торо-Боро, и брал у него интервью о том, что он дома не взрывал, а его подставило кровавое ФСБ.

Я не знаю, как отнеслись бы к сотруднику, условно говоря, ЦРУ американцы, если бы некий сотрудник ЦРУ по каким-то своим соображениям, перейдя на сторону исламистов или прейдя на сторону «демшизы» — кого угодно – ездит к бен Ладену в Торо-Боро и берет у него интервью о том, как его подставили американцы, сами взорвав дома. То есть в этом смысле Литвиненко казался таким чудовищным исключением. Резоны были, я не хочу сказать, правильные – они были понятные.

А вот резоны Скрипаля – это, конечно, резоны, которые могут дать повод к массовому террору, причем, именно внутри России. И это довольно опасно.

Перехожу к истории, которая меня на этой неделе совершенно поразила. Это история с интернетом в Челябинской области, где педагогов подозревали в причастности в изнасиловании детей. И вот пришло известие, что им разрешили вернуться на работу со словами, что они прошли тест на полиграфе.

По этому поводу я ответственно заявляю, что полиграф, в России – это просто абсолютная фигня. Я не знаю, как работает полиграф в других странах. Может быть, на него можно надеяться, хотя свидетельства полиграфа не принимаются в суде, но всё, что я знаю о полиграфах в тех российских уголовных делах, которые я изучала, то это просто комедия. Это все равно, что положить руку на Библию и сказать: «Мамой клянусь!»

Значит, соответственно, у Следственного комитета нет никаких замечаний к педагогам. Это все замечательные воспитатели, чудесные люди, которые нежно заботились о детях, из чего само собой явствует, что дети – чудовища неблагодарные, которые этих воспитателей оклеветали. Ну, видимо, их надо изъять из семей, передать обратно в интернат, где их накормят лекарствами, и превратят в дебилов или просто убьют.

Так закончилась попытка целого ряда приемных родителей, не связанных, заметим, между собой, разобраться, что же происходило с детьми до усыновления в этом интернете.

Напомню, как развивалась история. Это была жительница Челябинска. Она потом проходила в интернете как Елена. Она с мужем хотела взять на воспитание двух мальчиков из Лазурненского интерната. И мальчик постарше стал рассказывать про какого-то Серегу, мужчину, который их водил на рыбалку, угощал. Елена удивилась и стала спрашивать в интернате, что это за Серега, на что ей ответили, что мальчик фантазер, детей из интерната так просто не заберешь.

И тут же эти добрые люди в интернате вдруг резко переменили свое мнение о мальчике, и если до этого они говорили, что «он замечательный ребенок, и берите его, берите», то тут они стали говорить: «Это сложный ребенок, вы не берите, его, пожалуйста». Поэтому этот старший мальчик, который про Серегу рассказывал, остался в детдоме. Но Елена взяла младшего, который про Серегу молчал.

И вот в конце января Елене звонит другая мама, которая тоже взяла мальчика из интернета и говорит: «Слушай, чего-то мои дети странные вещи рассказывают про интернат. Ты, пожалуйста, спроси своего». – «А чего рассказывают?» — «Ну, ты спроси своего, потом мы обсудим». И Елена спрашивает своего маленького мальчика Серафима: «А кто такой Серега?» — «Это наш друг». – «А чего он делал?» — «На рыбалку водил, конфетами угощал». – «А еще чего делал?» — «А еще он меня трахал». Я в данном случае цитирую совершенно замечательную статью «Медузы», которая лучше всех разобралась в этой истории. И вообще, конечно, в последнее время «Медуза» — первый российский сайт стал.

Ю.Латынина: Резоны Скрипаля – это резоны, которые могут дать повод к массовому террору, причем,внутри России

И после этого Елена и другая мама находят третью маму, ее дети рассказывают то же самое. Дети страшно запущены. Они не знают, что такое сыр, они не умеют заваривать чай. Дети называют конкретные, фамилии. Они говорят о Сереге и еще его приятеле, и о четырех взрослых из интернета. То есть 7 детей из трех, не связанных между собой семей, без всякого предварительного согласования рассказывают о совершенно конкретных вещах.

Например, они рассказывают, что этому Сереге воспитательница звонила вечером, говорила кодовую фразу типа, кажется: «Я собрала одежду» и приглашала его в интернет. Это важно почему? Потому что очень легко проверить: берешь детализацию ее звонков – звонила или нет?

Или один мальчик рассказывает, что когда его в первый раз изнасиловали, у него же кровь, извините, пошла из задницы, он прибежал к директору детдома. А та сидит, что-то пишет и говорит: «Все, что делают воспитатели детдома, на благо тебе».

И самое страшное – дети говорили еще о системе насилия, в которой, собственно, секс играл важную роль, но это был не только секс. Они детей, по их словам, последовательно превращали в рабов, в том числе, в сексуальных, рабов, пользуясь их полным бесправием.

Вот один из детей, который говорил, что ему воспитательница велит раздеваться, он отказывается – она говорит ему, что утопит его в проруби. Вообще, все дети говорят об угрозах смерти. Вот воспитатели Будковы (муж и жена) им объясняли, что они дурачки, что их все равно никто искать не будет. Естественно, когда, например, этот мальчик рассказал директору, что его изнасиловали, то после этого он всю ночь провел под кроватью.

И что самое важное, что помимо того, что в это были вовлечены воспитатели, они в это вовлекали детей старшего возраста. То есть после того, как взрослые насиловали детей, они их передавали – младших детей старшим. Те их тоже насиловали, и так создавалась совершенно круговая порука, которая гарантировала молчание всех участников.

Что происходит дальше. Вот 29 января 18 года все три матери с детьми приезжают в интернат. Конечно, это была их ошибка. Надо было им сразу подавать заявление. Но они не могли поверить, они хотели получить объяснения. Они встречают директора, психолога, который работает в интернате, который становится красно-фиолетовым и говорит – я опять же пересказываю «Медузу», а «Медуза» пересказывает матерей – что да, дети не врут, это было.

Вызывают того самого воспитателя Гудкова того самого, который начал кричать: «Да я тебя, шмара, засажу! Ты у меня сгниешь в тюрьме!» Но тут в комнату заходит мальчик, один из тех, которого по его словам Гудков насиловал и начинает на Гудкова бросаться. И, собственно, после этого у Гудкова все кончается, он перестает агрессивно себя вести. Она садится и упирает глаза в пол.

Вот они договорились на следующий день приехать к той самой директорше, которая говорил изнасилованному мальчику, что все, что делают с ним воспитатели, на благо. На следующий день уже всё кончается: они натыкаются на глухую оборону. Сидит другой психолог, позиция: «Ваши дети фантазеры. Мы их отберем, сгноим в детдоме. Сами вы сядете».

И дальше происходит фантастическая вещь, потому что раньше, чем родители обращаются в Следственный комитет, туда обращается сама директор, интернета и дело начинают заминать. Все сваливают на одного человека, вот этого Серегу. Его арестовывают. После этого происходят совершенно невероятные вещи: у родителей начинают проверять налоговые декларации. И от имени регионального уполномоченного по правам ребенка Ирины Буториной им звонят и говорят, что «у вас сейчас изымут детей». Когда это выплывает наружу, госпожа Буторина говорит: «Да нет, я никогда ничего такого не говорила».

Более того, увольняют директора этого интерната Любовь Останину. После это уполномоченная по правам ребенка у нас госпожа Кузнецова, сторонница телегонии громко заявляет, что она создаст сейчас комиссию. Эта комиссия приезжает, находит недостатки в работе интерната. Цитирую: «Работа по коррекции девиантного поведения воспитанников практически не проводилась», — утверждает комиссия. Она также выявила нарушения в оказании медицинских услуг – цитирую: «Также систематически нарушались нормы по организации питания детей». В переводе: детей морили голодом и, вероятно, пищу воровали. Потому что, что вы делаете с пищей, если вы недодаете детям?

Вот 20 февраля госпожа, Кузнецова должна была прилететь в интернет. С тех пор она как воды в рот набрала. Как я уже сказала, дальше начинается давление. Следаки ничего не находят. У матерей проверяют, платят ли они налоги. Дальше идет пиар-кампания в защиту педофилов, которая готовит почву для того, чтобы детей изъять из семей, засунуть их в дурку, накачать транквилизаторами, оставить там на всю жизнь, а заодно опозорить приемные семьи.

Вот на этой пиар-кампании я тоже хочу остановиться, потому что она тоже сделана совершенно типично. «Комсомолка» в Челябинске публикует такой сопливый материал об этом невинном Сергее, которого оговорили. Дети изображены в этом, материале исчадиями
ада. Совершенно изумительный материал, потому что, конечно, не встретишь даже в российской печати откровенную, заказуху в пользу педофилов. Перерыв на новости.

Ю.Латынина: У Следственного комитета нет никаких замечаний к педагогам. Это все замечательные воспитатели

НОВОСТИ

Ю.Латынина Опять это Юлия Латынина. «Код доступа». Рассказывала об истории в челябинском интернате, которая, на самом деле, не просто про интернат, которая — про всю, Россию. И я начала рассказывать о реакции официальных органов на обвинения, в том числе, о пиар-кампании, которая начинается и о статье, которую, например, публикует «Комсомольская правда».

В отличие от корреспондента «Медузы», корреспонденту «Комсомолки» не пришло в голову поговорить ни с детьми, ни с родителями, ни даже с официальными, лицами. Зато вот ему кто-то чего-то сказал на улице, на основании этого президент «Комсомолки» написал, что в интернате 70% мальчишек и девчонок с умственными отклонениями, это дети сильно пьющих родителей.

И вот один респондент анонимно ему рассказывает: «По огородам вечно лазят, деньги клянчат. Наловят мальков и ходят: «Купите за 10 рублей». А могу часами напротив дома с мобильниками стоять и Wi-Fi воровать».

Обратите внимание, человек — журналистом я его называть, не могу; человеком, правда, тоже не знаю… — он пишет материал, чтобы выгородить педофила и представить, работников интерната святыми. И что он пишет? «Могут часами стоять напротив дома с мобильниками и воровать Wi-Fi». Давайте переведем это на русский. В переводе с педофилозащитного на русский это значит, что в интернате нет интернета. Ни один нормальный человек, даже сильно умственно отсталый не будет зимой в Челябинске, при минус 30 стоять напротив дома, если у него есть интернет там, где плюс 20. Кстати, это значит, что этот человек не очень умственно отсталый, если он прекрасно может пользоваться этим интернетом.

Дальше: «Пл огородам вечно лазят. Наловят мальков и ходят: «Купите за 10 рублей». Вопрос: А как надо, относиться к детям в интернате, чтобы они ловили мальков и продавали их за 10 рублей, чтобы не помереть с голодп? Напомню, это те дети, которые не знают слово «сыр». И все это – что дети в минус 30 вынуждены стоять у чужого дома с мобильником, чтобы выйти в интернет; что они, чтобы не умереть с голоду, ловят мальков и продают их за 10 рублей – это всё в статье, написано в защиту педофила. То есть можно себе представить, как бы этот корреспондент взял интервью у работников концлагеря, и те бы сказали: «Ну, слушайте, эти евреи такие мерзкие, нечесаные, исхудавшие как палки, бегать быстро не могут…».

А дальше воспитательница этому нашему защитнику объявляет: «Да озабоченные они по диагнозу. У нас тут есть выдающиеся. У них написано в карточке: «Склонные к насилию». Их тут активно лечат успокоительным». И объясняет, что началось с того, что двух парнишек родители застукали за непотребством. «Так у них, скажу тебе я, — говорит воспитательница, — в личном деле написано: «Повышенное сексуальное влечение. Их даже в туалет было рекомендовано отпускать по одному».

У меня такой вопрос. Вот эта воспитательница этих детей, с ходу публично называет животными. Она публично говорит, что мальчики и девочки, которых она воспитывала, они животные. Я согласна, что это трудные подростки, кто-то неисправим, но она сама сообщает, никто ее не просит: «У нас тут животные растут. Единственный способ с ними обращаться – накачать лекарствами, превратить в овощи»

Я чего-то не понимаю. Может быть, это не совсем правильный метод воспитания? Потому что когда речь идет об одном, двух… девяти трудных подростках – ну, да, наверное. Но если, по мнению вот этой женщины, все подведомственные ей дети годны только для того, чтобы привязать их к кровати и превратить, их в овощи – это уже характеризует, наверное, воспитателя.

У меня вопрос к госпоже Кузнецовой, защитнице детей: Вот, базируясь на статье, написанной в защиту педофилов, в которой сказано, что дети в интернате не едят досыта, не имеют доступа к интернету, вынуждены красть по огородам, а воспитатели относятся к ним, как к животным, считает ли госпожа Кузнецова, что такие воспитатели должны воспитывать этих детей?

И третья линия, которой наши педофилы прекрасно выучились у наших дипломатов: «Да всё врут, наверное, это они сами. Это они, наверное, сами непотребничали с детьми. И вообще, прекрасные земли нашего интерната кому-то понадобились…». И что-то там еще. А-а, да: «Это они взяли детей за деньги, и теперь, чтобы от них отказаться, они такую штуку затеяли».

Собственно, у меня вопрос как раз к госпоже Кузнецовой. Это строго ее компетенция как уполномоченной по правам ребенка. Мы знаем ее взгляды на телегонию. Я бы, хотела узнать ее взгляды – верующей женщины, супруги священника – на педофилию.

Вопрос первый: Была ли система в Челябинском интернате? Вот конкретный пример. Дети вспоминают об изнасиловании 8-летней девочки. Ее ударили об пол в туалете. Потом ее изнасиловал трудовик. Потом ее изнасиловали старшие дети. Когда всё закончилось, на полу осталось пятно крови размером с тапок. Потом эту девочку передали на усыновление.

Ю.Латынина: Госпожа Кузнецова, все-таки скажите простым русским языком, кто врет: воспитатели или дети?

Вот скажите, госпожа Кузнецова, вы нашли эту девочку? Она что говорит: это вранье или нет? Если нет, то почему воспитатели или, точнее, тогда уже, получается, садисты, которые это делали, — снова их вернули заведующими в концлагерь?

Если это вранье, то как получается, что 7 детей из трех разных семей рассказывают то же самое, не сговариваясь? Если это вранье, то почему арестован вот это Серега, которому как раз предъявлена педофилия? Если Серега один насиловал детей, то как получилось, что воспитатели выдавали ему детей? Ну, как в закрытом интернате они могли быть не в курсе или не в доле?

Если вранье, то почему уволена заведующая? А если это не вранье, то почему госпожа Кузнецова отдала детей обратно под власть этих людей?

Я обращаю ваше внимание, что всё, что говорят дети, на самом деле, очень легко проверить. Пункт первый: они говорят о систематическом насилии. Очевидно, в таком случае немедленно детей забирают из интерната врачи и освидетельствуют, простите за подробность, смотрят, разорваны ли анусы. Если да, выясняется — когда и при каких обстоятельствах? Если нет – ну, может быть, что дети врут. Это сделано? Нет. Почему?

Помните, у нас только что судили историка Юрия Дмитриева за педофилию. Ему пытались пришить. Он взял на воспитание приемную дочку. Кто-то забрался в его компьютер, Нашел там фотографии, которые делались, действительно, в медицинских целях, и на некоторых из этих фотографиях, чтобы проконтролировать рост дочки, как ему сказали на курсах, Дмитриев ее, действительно, фотографировал обнаженной. Вот долго-долго… возили в Институт Сербского… Что происходило? Девушка ничего не говорила, девушка никогда не говорила, что на нее хоть как-то что-то покушались. Дело было высосано из пальца. Но, тем не менее, бесстрашно боролись, чтобы девочку взять из семьи, хотя, еще раз повторяю, что дело было высосано из пальца.

Вот здесь 7 детей рассказывают. Почему же других детей не освидетельствуют?

Пункт второй: Дети говорили, что воспитательница приглашает в интернат по вечерам педофила Серегу, и звонит ему перед этим. Но очень просто: проверьте ее телефон, возьмите детализацию. Так и проверять не надо, потому что воспитательница сразу говорит: «Да-да, звонила, но я просто хотела выяснить, что за человек общается с детьми». Ребята, до чего смешно! Она проверяла, звоня каждый вечер? Вот именно вечером, и разговаривала там по 6 секунд. Ведь там же по характеру детализации – сколько длился звонок — сразу будет ясно, это проверка, или это просто произносилось кодовое слово «приходи»

Третий пункт: Очевидно – немедленно всех детей изъять, с психологами пусть беседуют. Если изолированные дети рассказывают то же самое и показывают в тех же местах… и рисуют то же самое… А там, извините, дети в подробностях рисовали половые органы воспитателей, на что, значит, статья в защиту педофилов объяснила, что дети вместе ходили купаться. Я чего-то не понимаю, с какой стати у нас воспитатели, когда они вместе ходят купаться, свои штаны, пардон снимают? Вот если дети будут рассказывать, одно и то же… Это, знаете, такой старейший пример в истории, как допрашивают — известен еще из истории в Библии про Сусанну и старцев из книги Даниила. Помните историю?

Напоминаю Следственному комитету.

Захотели старцы Сусанну изнасиловать, а она отказалась. Тогда они обвинили ее в том, что она сама занималась прелюбодеянием. И уже совсем Сусанну хотели казнить, когда мудрый пророк Даниил велел развести этих старцев по разным углам и спросил одного, под каким деревом она занималась прелюбодеянием. И один говорит – под мастиковым, а другой говорит – под зеленым дубом.

Вот я напоминаю российскому Следственному комитету, а попадья Кузнецова, она по роду деятельности должна помнить книгу Даниила, что таким образом следовало бы допросить детей, как пророк Даниил допрашивал старцев. И ничего этого сделано не было. Вместо этого получается, что сотрудникам этого интернета (или концлагеря) был предоставлен месяц на то, чтобы запугивать, закалывать лекарствами потенциальных свидетелей, согласовывать, их показания.

Госпожа Кузнецова, все-таки скажите простым русским языком, кто врет: воспитатели или дети?

Ю.Латынина: Обычная новость рождается, взрослеет и умирает, а фейковая появляется – и исчезает в никуда

На самом деле, мне понятно, что произошло в интернете. Это моя собственная реконструкция. Потому что дети там, действительно, не подарок – и по причине наследственности и по причине предыдущей ужасной среды, а главное, что таким детям нужна особая забота. Некоторым она помогает. Вот Андрей Мальгин рассказал нам как-то потрясающую историю в своем Живом Журнале о мальчике Вите, который был усыновлен итальянскими пекарями. И когда усыновляли его из Кузбасса, ему сказали, что он не умеет говорить, а он, действительно, не умел говорить: у него атрофировался от неупотребления речевой аппарат; что он полностью умственно отсталый, что он не мог ходить по прямой (а ему было четыре года), он не мог держать глаза на собеседнике…

И вот те же самые люди, кстати, которые, обращались с этим, мальчиком, как с животными, были уверены, что кровавые итальянцы его вывозят на органы. Оказалось, что у мальчика нарушений нет. Что просто его, живого ребенка содержали в российском детском доме в таких условиях… — вот когда ребенок попадает к волкам и возникает «синдром Маугли» — вот его так содержали при живых нормальных воспитателях. Мальчик восстановился, патологий не оказалось. Проблема: когда мальчик слышит русскую речь, у него начинается истерика.

Понятно, что не всем так везет, как с мальчиком с Витей. Некоторые потерянные для общества, никогда, себя не найдут, и бывают страшные трагедии с такими, детьми. Но вернемся к нашему интернету, потому что, как сказано в отчете комиссии госпожи Кузнецовой, «работы по коррекции девиантного поведения воспитанников практически не проводилась». То есть в переводе на русский язык, когда трудные дети с отклонениями попадали в интернат, то вместо того, чтобы пытаться их воспитывать, как я себе представляю, сотрудники делали из них себе рабов.

Еще раз повторяю, что это моя собственная реконструкция событий. И этот прочес превращения интерната в концлагерь, видимо, имел много граней, в том числе, и сексуальную.

Но это было не только о сексе. Если верить детям, детей избивали, детей накачивали лекарствами. Если ребенок с, отклонениями обделывался, ему могли заставить есть дерьмо. Это было — о доминировании. Вот мы должны помнить, что большинство этих воспитателей – это, скажем так, на самом деле не Макаренки. Это люди часто с низким социальным, статусом, с низким заработком, иногда с низким интеллектом, иногда сами с отклонениями, и как и многие надзиратели, это люди с безграничной жаждой власти.

Вообще, в чем причина гомосексуализма в природе? Он же очень распространен и среди животных, что бы ни говорили наши защитники того, что в природе это не наблюдается. Как раз в природе это наблюдается настолько, что, допустим, 96% контактов между жирафами – гомосексуальные. Потому что секс слишком важный инструмент, чтобы применять его только для размножения. Он применяется, в том числе, и для построения отношений в обществе, для иерархии. Он применяется в любом обществе, потому что, когда, извините, на Востоке придворный падает пред правителем на колени и отклячивает зад, то символически – да, это оно, самое.

Но то, что происходило в интернате, как раз напоминает эту историю, когда жестокие и примитивные люди выстраивают иерархии, и одним из инструментов ликующего унижения является, секс.

Меня в этой истории поразило следующее. Есть такой ново-гвинейский народ эторо. На самом деле, очень много таких народов в Новой Гвинее, они хорошо изучены такими этнографами, как Раймонд Келли, Уильям Гилберт. Эти народы практикуют стиль жизни, в общем, похожий на тот, что согласно рассказам этих детей, был в интернате.

Вот в современном обществе есть два состояния: мужчина или женщина. Ну, в основном. А у эторо есть три возраста. Когда мальчик достигает 10 лет, его отдают в мужской дом, и его там все пользуют. Там все ходят голые, извиняюсь, часто с эрегированными членами. И пользует мальчика обычно муж его сестры. Это считается необходимым для роста мальчика. Считается, что мальчик не вырастет, если не получит мужского семени, извините анально или орально.

И вот антропологи, когда они еще в начале XX века стали это узнавать, у них глаза становились круглыми, они приходили в замешательство, они с ужасом спрашивали своих респондентов: «Как, и ты тоже?!» А он отвечал: «Но я же вырос».

Когда мальчику ближе к 20, он сам становится человеком, который творит половое насилие. А потом он уже женится, обычно на сестре своего полового, партнера. И вот что бросается с глаза с этой система эторо, что, с одной стороны, они не знают последствий перенаселения, а, с другой стороны, они не знают цивилизации и прогресса. Это такая естественная система варварского тоталитаризма через секс. Мальчика еще в 10 лет опускают. Он воспринимает это как норму. Когда ему 20, он в свою очередь опускает товарища.

И вот это очень похоже на то, что, дети описывали, творилось, в этом интернате. И поэтому почему я еще верю рассказам этих детей – потому что вряд ли эти дети, вне зависимости от степени продвинутости, читали антропологические работы Германа Вирта. Но то, что они описывают – это такое устойчивое состояние некоторых видов человеческого общества, состояния варварства, что сложно придумать, что они это выдумали.

Еще раз: это, не про секс. Вернее, это не только про секс. Это про то, какими методами организовываются, в некоторых обществах или в некоторых концлагерях жизнь. А в концлагерях всегда, конечно, надзиратели делали часть заключенных своими соучастниками.

Это, собственно, самая важная часть того, что я хочу сказать, потому что, в чем поразительность ситуации? Скандал произошел у всех на глазах. Систему характеризует не ошибка, систему характеризует реакция на ошибку. В каждом человеческом обществе может случиться какая-то такая ужасная вещь. И понятно, что это ужасная вещь, что в нее, мягко говоря, не были вовлечены высокопоставленные педофилы. Наверное, бывают и такие ситуации, и я, даже о каких-то краем уха слышала. Но вот здесь просто выясняется, что Следственный комитет, что аппарат уполномоченного по правам человека, что губернатор, что все те взрослые люди, которые во всем этом не участвовали, они встали просто на защиту системы, просто потому что иначе – это вынести сор из избы.

Вот, собственно, последняя история, о которой я хочу сказать. Что они защищают не конкретного воспитателя, они защищает не конкретного Серегу, тем более, что Серега – это единственный, кто сейчас сидит. Они защищают систему. Госпожа Кузнецова, адепт телегонии не хочет покушаться на систему. С системой спокойней. Зато она публично будет защищать традиционный ценности: упаси господи, женщине без брака переспать с мужчиной. Ну да, если вы хотите узнать позицию нашей современной российской системы по сексуальному вопросу, она такая: «Мы за традиционные ценности, мы против геев. Но нашим традиционным ценностям не мешает, когда в наших детских домах творится такое».

И последний мой вопрос госпоже Кузнецовой очень смешной: Она в Бога верит? Вот она на Страшному суде этим детям что будет отвечать: «У вас сексуальные отклонения», «Вы сами такие»?

Ю.Латынина:Политика России направлена на то, чтобы объяснить, что наше место не у параши, а нна лучшей шконке

Еще одна важная история. Я много раз говорила о фейковых новостях. И одна из особенностей фейковых новостей – говорила я, — что они не имеют продолжения. Обычная новость рождается, взрослеет и умирает, а фейковая появляется – и исчезает в никуда. И одна из этих фейковых новостей была, если вы помните, с неким испанским диспетчером Карлосом, который после того, как был сбит в небе над Украиной «Боинг» «Малайзийских авиалиний», заявил, что перед исчезновением с радаров этот рейс сопровождали два украинских истребителя.

После чего диспетчер Карлос дал интервью «Комсомольской, правде», после чего на его твиты ссылался замминистра обороны России Анатолий Антонов. После чего о нем в вырезанном эпизоде, но напечатанном сейчас в книжке в разговоре с Оливером Стоуном упоминал президент России Владимир Путин.

И, казалось бы, у такой сногсшибательной новости должно быть продолжение. Россия, тем более, что диспетчер Карлос в нее сбежал, она должна была немедленно предъявить диспетчера Карлоса Нидерландам, международной комиссии, сказать: «Вот видите, это сделали проклятые украинцы». Это было бы тем более очевидно, что до этого, еще в мае 14 года было показано интервью по телеканалу RT с этим, самым Карлосом. Правда, его фамилия там не называлась. И там утверждалось, что этот странный человек, испанец, так сочувствовал России, что он работал на Украине диспетчером, а после Евромайдана был вынужден бежать обратно в Испанию из-за того, что на него сыпались угрозы из-за его пророссийской позиции. Было не совсем понятно, почему, если он уже в мае бежал, как он в июле опять оказался на своем рабочем месте?

И вот его отыскали. И обнаружилось, что диспетчер Карлос – это испанский жулик, который, действительно, бежал, но не из Украины в Испанию, а из Испании в Румынию в 2009 году. И выясняется, что за ним какой-то безумный хвост. Он мошенничал один раз, другой, третий… Он отсидел какие-то деньги… И по словам сейчас этого самого диспетчера Хосе Карлоса Барриоса Санчаса, он получил 48 тысяч долларов за свои твиты. По его утверждению, в частности, это были деньги от канала RT.

Вот у фейковых новостей когда бывают продолжения, они, оказываются не совсем такими, какими хотелось героям этих новостей.

И последняя история, которую я хочу рассказать, на мой взгляд, очень симптоматичная. Я как раз возвращусь к Англии, где все английские газеты на первых полосах: Скрипаль и Скрипаль… А вот о чем бы писали английские газеты, если бы не было именно этого скандала?

Второй скандал, о котором, наверное, бы писали, называется Телфорд. Это новый грандиозный скандал британский с систематической той же самой педофилией, насилием со стороны, меньшинства, в данном случае, со стороны пакистанцев, которые в основном были мусульмане над белыми девочками из рабочего класса в городе Телфорд.

Это не первый скандал такого рода. Был уже Ротерем, был уже Рочдейл. Но притом, что в городке Телфорд 170 тысяч человек, а пострадало в течение нескольких десятков лет тысяча человек, это делает его в подушевом смысле самым крупным. И это абсолютно скандал, который устроен по той же системе, что в Ротерхэме и очень похоже на то, что творилось по описаниям жертв как раз в детдоме Челябинска.

Английских девочек пакистанцы — настоящие мужчины, мусульмане — караулили, запугивали, спаивали, насиловали, принуждали. Власти города и полиция – разумеется, это лейбористские власти – в упор это не видели. Людей, которые пытались что-то сказать, увольняли. Внутренние меморандумы описывали детей, которые этим занимались как проституток – привет статье «Комсомолки» о Челябинске. Понятно, что когда девочке 11 лет из рабочего класса, ее спаивают – извините, девочка в 11 лет не может быть проституткой. Хотя, конечно, к 13 годам ее эта самая банда действительно делает проституткой. И если девочку в 11 лет всю ночь насилуют, передавая по кругу, 10 взрослых пакистанцев и угрожают: «Сделаем, как с Люси», — то это не похоже на согласие.

Там, были убитые, по крайней мере, одна, вот эта самая девочка, которую звали Люси. Ее убили еще 18 лет назад. Ее убил ее сутенер, его звали Азхар Али Мехмуд. Он сжег ее дом со всей ее семьей. Погибли: ее мать, ее сестра, кроме нее. И сначала полиция еще 18 лет назад пыталась свалить это дело на нацистов. Она рассказывала, что вот это преступление ненависти, какие страшные нацики: увидели, что английская девочка спит с пакистанцем — и порешили дом.

Потом стало ясно просто: на камерах, увидели, как этот пакистанец покупает канистру с бензином. И хотя было известно, что было двое участников, все свалили на этого Мехмуда, и назвали его публично «возлюбленным девочки». Ромео и Джульетта! Ему даже никогда на процессе не предъявили ее изнасилование в 14-летнем возрасте.

А потом пакистанские банды, которые насиловали ночами девочек на кругу, говорили: «Молчи, или будет как с Люсей Лоу». Это очень хорошая история, она к вопросу об интернате в Челябинске. Потому что мы видим, как часто в истории человечества истеблишмент защищает себя, защищая даже педофилов. Какими одинаковыми способами в Британии и в Челябинске… Они говорят: «Да нет, это всё дети врут сами». И они защищают не потому, что они педофилы, а потому что иначе – неудобно.

И удивительно, что мы, видим, что реакция британского правительства на Скрипаля, она, конечно, гораздо более жесткая, чем на Телфорд, потому что это гораздо легче. Россия – это понятный внешний враг, с ним легко бороться, как с ИГИЛом*. А вот Телфорд, Ротерхэме – уже становится понятно, что для некоторой части британских пакистанцев насилие над белыми девочками является понятным и позволяющим поднять свою самооценку времяпровождением.

Я обращаю ваше внимание, что это тоже история не об одном только сексе. Это история о доминировании, об унижении: «Вы тут неверные собаки. Мы вам покажем». И то же самое общество, которое сажает 30-летнию учительницу за секс с 18-летним старшеклассником, — тут оно совершенно как российский Следственный комитет и газета «Комсомолка» в Челябинске, говорят: «Да они проститутки, они сами виноваты».

Всего лучшего, до встречи через неделю!

деятельность организации запрещена на территории РФ



Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире