Д. Назарова: В Великом Новгороде завершился форум «Среда для жизни», организованный «ДОМ.РФ» при поддержке Правительства России, Минстроя России и программной дирекции «Института «Стрелки». В рамках форума мы побеседовали с Кеном Ливингстоном, экс-мэром Лондона.
Как вам удалось решить проблему пробок в городе и заметно улучшить экологическую ситуацию в Лондоне?
К. Ливингстон: Все очень просто. Нужно ограничить число машин, въезжающих в центр и усовершенствовать общественный транспорт. Я не только ввел плату за загрязнение, благодаря которой число въезжающих в центр значительно сократилось, поскольку они не хотели платить, я еще заменил 5,5 тыс. автобусов на 8 тыс. новых, мы разработали новые маршруты, ввели выделенные полосы, чтобы автобусы могли проехать быстрее, запустили ночные маршруты, то есть полностью преобразовали транспортную систему. Произошел огромный сдвиг: мгновенно выросло число пассажиров общественного транспорта, и сейчас количество поездок на автобусах на 100% больше, чем 20 лет назад, когда я стал мэром. И это понятно: в автобусе можно почитать книгу или сделать кое-какую работу, еще не добравшись до офиса. Это куда лучше, чем сидеть за рулем в пробке.
И еще один плюс, конечно, для окружающей среды. Мы не знали этого в 2000 году, когда меня избрали, но теперь известно, что из-за плохого качества воздуха в нашей столице ежегодно преждевременно умирает 9,5 тыс. человек. Я живу в Лондоне всю жизнь и у меня жизненная емкость легких как у человека на 5 лет старше. Это влияет на меня, на наших детей, так что речь не только о том, чтобы улучшить общественный транспорт, но и состояние нашего здоровья. Если мы продолжим в том же духе и все будут ездить на машинах, мы нанесем колоссальный вред своему здоровью. Сейчас появляются электромобили, электробусы. Останься я на посту мэра, я бы серьезно ограничил использование транспортных средств, загрязняющих воздух. Я как раз начал работу в этом направлении, когда в 2008 году проиграл выборы Борису Джонсону. Но, он, к сожалению, отменил эти ограничения.
Д. Назарова: Мультинациональный мегаполис – это еще и колоссальная ответственность мэра с точки зрения безопасности граждан и нейтрализации межрасовых и межнациональных конфликтов. Лондон уже много лет называют европейским городом, где «меньшинства» давно уже стали «большинствами», то есть процент миграции гораздо выше среднего. В 2005 году в Лондоне в результате терактов погибло 52 человека. Как после этого вы меняли всю систему безопасности? Удалось ли, по вашему мнению, сделать город безопаснее?
К. Ливингстон: Я родился в конце войны, и тогда в Лондоне среди белых англичан была небольшая еврейская община, небольшая китайская. Сейчас же Лондон действительно преобразился. Заняв пост мэра, я понял, что в мои обязанности входит добиться терпимости, и мы стали проводить еврейские, мусульманские, индусские мероприятия, открытые и для всех остальных. За мои 8 лет на посту число нападений на меньшинства, по сведениям полиции, сократилось в два раза. Борис Джонсон отказался от этих мер, и за его 8 лет на посту число таких преступлений удвоилось. Поэтому я считаю, что в обязанности политиков входит поддерживать терпимость, помогать гражданам понять, что все мы люди. Мы отличаемся цветом кожи, верой, но мы все же всего лишь люди.
Если бы 50 лет назад я привел домой черную подружку, об этом бы судачила вся улица. А сегодня никого не волнует, что моя внучка смешанных кровей. Моя политика была направлена не только на подавление нападений на евреев и другие национальности. У меня есть один особый повод для гордости. Когда произошла террористическая атака 11 сентября 2001 г., и Тони Блэр решил присоединиться к Джорджу Бушу, ввести войска в Афганистан, а затем в Ирак для борьбы с терроризмом, я предупреждал его, что мы станем мишенью для террористов. И мы начали готовиться к этому задолго до событий 2005 г. Так вот, я горжусь тем, что после убийства 52 жителей Лондона полиция не зарегистрировала ни одного случая нападения на мусульман или словесных оскорблений, никто не скандировал лозунгов у мечетей. Я думаю, речь, которую я произнес после взрывов, была самой важной в моей жизни: мне нужно было убедиться, что эти взрывы не разделят нас. Я выступал за терпимость.
Школьные друзья моей дочери как делегация ООН: все разных национальностей и разной веры. Но стоит им заговорить, и они превращаются в лондонцев. И хотя мы наблюдали огромную волну иммиграции, люди ехали в Лондон, чтобы стать лондонцами, а не изменить Лондон. Они приехали сюда, потому что хотели жить лучше.
Д. Назарова: Лондон – один из самых дорогих городов мира. Однако политическая нестабильность последних лет заметно затормозила тут рост цен на недвижимость, а ряд собственников решились на перепродажу. Какие есть возможности стабилизации ситуации и возвращения роста цен?
К. Ливингстон: Свой дом я купил в середине 70-х гг. за 7 тысяч фунтов, сегодня он стоит 1 млн фунтов, но я от этого не стал более обеспеченным. Трагедия в том, что Маргарет Тэтчер, придя к власти 40 лет назад, перестала строить социальное жилье. Правительства лейбористов и тори после войны строили около 150-200 тыс. муниципальных квартир в год. Тэтчер прекратила эту практику, Блэр не возобновил, так что в течение последних 40 лет объем жилого строительства был в два раза ниже прежнего, что привело к масштабному росту стоимости собственного жилья. Это также вызвало огромное классовое расслоение. В среднем, за аренду жилья люди отдают примерно половину заработанных денег. Это ужасно. Когда я проиграл выбору Борису Джонсону в 2008 г., я как раз убедил правительство лейбористов предоставить мне полномочия в сфере жилья. Гордон Браун согласился выделить 5 млрд фунтов на строительство муниципального жилья, но Борис Джонсон решил отказаться от этого проекта.
Д. Назарова: Что произойдет с ценами на недвижимость дальше?
К. Ливингстон: Пока не понятно. Если мы выйдем из ЕС, цены упадут. Но никто не знает, что будет. Сегодня у власти самое некомпетентное правительство в моей жизни. Невозможно предугадать, выйдем ли мы из состава ЕС или нет, изберут ли Джонсона на второй срок или нет. Я еще не сталкивался с такой непредсказуемостью в нашей политике. Борис Джонсон – самый некомпетентный Премьер-министр в моей жизни и самый нечестный политик, какого я когда-либо встречал, самый беспорядочный.
Д. Назарова: За последние 20 лет в Лондоне появилось много нового и часто модернистского по архитектуре строительства (вспомним хотя бы проекты Нормана Фостера). Как гармонично вписать новые здания в ландшафт старого города?
К. Лингстон: Когда я стал мэром, в каждом из 32 округов Лондона были свои собственные градостроительные нормы. Например, были нормы, запрещавшие строительство зданий и сооружений выше 30 м., были –ограничивавшие плотность застройки. Я отменил их. Каждый проект оценивался индивидуально. Помню, первый проект, с которым к нам пришел девелопер. Я спросил, почему не сделать здание выше. Он был в шоке, ведь ему всю его профессиональную жизнь твердили: «сделай поменьше, сделай поменьше». И проекты вроде «Осколка» преобразили районы вокруг себя. Строительство и инвестиции, как частные, так и государственные, играют ведущую роль, и я отменил эти смехотворные ограничения по плотности и высотности застройки, начав оценивать каждое здание с точки зрения его достоинств. Всегда найдутся те, кто не любит высоких зданий. Принц Чарльз осудил мою политику, она ему очень не нравилась. Но, на мой взгляд, в Нью-Йорке переборщили с плотностью застройки в центре, а в Лондоне ее как раз в меру.
Да, мы много работали с Норманом Фостером и многими другими архитекторами. Я также сотрудничал с девелоперами, которые уже начали смиряться с необходимостью делать здания более экологически чистыми. Мне нравилось работать с ними.
Д. Назарова: Кстати, Ваши любимые места в Лондоне?
К. Ливингстон: Мой сад. Я недавно написал книгу «Лондон Ливингстона», она о городе, а не о политике. В ходе исследования, я выяснил, что по сравнению с Парижем и Нью-Йорком у нас больше музеев, больше ночных клубов и других популярных мест. В нашем городе стольким можно заняться. Мне нравилось расти в Лондоне – тут никогда не бывает скучно. По моему мнению, мэры должны поддерживать не только культурное разнообразие, но и культурные события. Устраивать бесплатные концерты, ведь часто люди не могут позволить себе пойти на какой-то очень дорогой концерт. И в своей книге «Лондон Ливингстона» я упоминал, что ряд известных людей, например, Дарвин, приезжали в Лондон и писали затем, как им понравился город. Марк Твен, проведя несколько недель в Лондоне в 1900 г., написал, что Лондон – почти рай.
