24 декабря 2017
Z Цена Революции Все выпуски

Мать Мария (Скобцова): история святой наших дней


Время выхода в эфир: 24 декабря 2017, 22:10

М. Соколов В эфире «Эха Москвы» программа «Цена революции». Ее ведет Михаил Соколов. И мы в Париже сегодня будем беседовать с Ксением Кривошеиной, художницей и писателем, и ее супругом Никитой Кривошеиным, писателем и переводчиком, а в центре нашего внимания будет жизнь матери Марии (по последнему мужу Скобцовой).
Добрый вечер, Ксения! У меня к вам первый вопрос: мать Мария Скобцова — единственная женщина из русской эмиграции, которая причислена к лику святых?

К. Кривошеина Да, она единственная женщина из русской эмиграции, причисленная к лику святых. Я бы сказала, что вполне, может быть, было бы достойно причислить к лику святых и Вику Оболенскую. Она не была, конечно, достаточно церковным человеком, но все-таки вся ее деятельность подвела к этому. Она — герой Сопротивления.

М. Соколов Давайте тогда начнем с биографии, с детства будущей матери Марии — тогда по фамилии родителей Пиленко. Елизаветы Пиленко. Собственно, что можно сказать о ее детстве? Как растут цветы в детстве?

К. Кривошеина Вокруг матери Марии очень много легенд. Всегда о таких личностях складывались эти легенды. Во-первых, потому что очень многое было неизвестно в России о ее деятельности в эмиграции, а в эмиграции было неизвестно то, что было до революции. Теме не менее, у нее конечно были такие замечательные этапы — как бы такие «солнечные зайчики», если можно сказать. Она уже с детства была человеком церкви. Такой ее жест замечательный: у нее, как у многих детей, была копилка. И строилась Онуфриевская церковь. Строил ее в начале дед, а потом отец. И она разбила копилку и подарила все деньги на эту церковь. Это известный факт. Так что, видите, она начала очень рано — она была совсем маленькой девочкой.

М. Соколов А история дружбы девочки с Константином Победоносцевым и даже переписка. Почему вот этот обер-прокурор Синода решил переписываться с ребенком?

К. Кривошеина Знаете, Победоносцев был все-таки личностью не такой уж кровавой. Таким было потом очень распространенное мнение о нем: действительно, обер-прокурор. Писали о нем всё это. Он был человеком очень просвещенным, и с ним, кстати, очень дружил Достоевский. Он был покровителем многих писателей и поэтов.
Получилось так, что семья Пиленко — ее бабушка — жили на одной улице, практически напротив, на Литейном проспекте. Они были знакомы. Он очень любил детей. У него была приемная дочь Машенька, а собственных детей не было. И он очень много занимался детьми, приютами, его жена устраивала благотворительные сборы, вечера. И однажды он прислал письмо бабушке Лизы: я бы очень хотел познакомиться с вашей внучкой. Это всё подробно описано у матери Марии в ее тексте, так что я не буду сейчас повторять. Но эта дружба вначале завязалась по переписке, если можно так сказать, а потом уже была встреча. Но девочка Лиза потом как-то очень в нем разочаровалась, потому что стала задавать ему серьезные вопросы по жизни, и он не на все вопросы смог ответить.

М. Соколов Как раз к тому времени, когда Победоносцев не смог ответить, пришла революция 1905 года и всякие бурные события. Лиза Пиленко училась в гимназии. Как ее понесло в революционную сторону, что вы скажете?

К. Кривошеина Ну, кого только тогда не несло в эту революционную сторону? По-моему, всю Россию несло в эту сторону, поэтому она не была исключением. Это было вполне естественно. Не было ничего противоестественного в том, что ее понесло. И потом, она вступила все-таки в партию эсеров. Так было модно, так было принято, все были недовольны. Вот сейчас тоже все недовольны. Ситуация даже схожая в чем-то.

М. Соколов Никита, а что вы скажете о событиях 1905 года? Все-таки это была какая-то другая революция по сравнению с той, которая пришла позже. Из нее, наверное, могла быть какая-то польза, как вы думаете?

Н. Кривошеин Возник Манифест, возникла Дума, возникла почти полная свобода голосования. Начались реформы, приведшие практически к тотальному исчезновению цензуры в печати, в литературе. Как-то смягчилась практика конкордата, государственности церкви. Религиозность не стала каким-то государственным долгом в результате революции 1905 года.
Ну и, наконец, главное, может быть, поскольку это осталось и поныне — возникновение Серебряного века русской культуры. Это и Бальмонт, и Блок, и Белый, и расцвет тогдашней очень красивой русской живописи.

К. Кривошеина Я хочу добавить. Все-таки Серебряный век — это действительно была русско-европейская культура, вот что удивительно. Это была Россия, которая вышла на совершенно другие горизонты. И именно мать Мария конечно была девушкой, молодой женщиной очень оевропеенной, очень проникнутой этой культурой. Это всё было неразрывно: люди приезжали в Европу, уезжали в Россию. Это была естественная жизнь.

М. Соколов Как бы сейчас сказали, а с кем она тогда «тусовалась»? В какой компании, кто были друзья: поэты, писатели?

К. Кривошеина Она вышла замуж за Кузьмина-Караваева, который был другом и Гумилева, и Вячеслава Иванова. Конечно, он ввел ее в этот круг — круг знаменитой «Башни» Вячеслава Иванова. Потом она, конечно, стал очень дружить и с Волошиным, и с Алексеем Толстым. Но Алексей Толстой был как-то всегда в стороне. Ему ужасно хотелось иметь какую-то свою роль в этом, но он в это не вписывался. И конечно Блок, их мессия. Его называли мессией.
Благодаря этому мать Мария познакомилась с художницей Гончаровой. Она ведь все время что-то рисовала, была человеком многоталантливым: она была и художником, и писателем, и впоследствии богословом. Ее воспоминания, которые сейчас только начинают как-то звучать в России, написаны таким страстным, таким ясным, таким страшным, я бы даже сказала, языком. Потому что это язык правды.

М. Соколов Я вас как «желтая пресса» спрошу: а роман с Александром Блоком у нее был?

К. Кривошеина Я не знаю. Я думаю, что она была очень в него влюблена. Кто в него не был влюблен? Конечно. Он с ней провел много бесед, сохранилась и переписка, и ее воспоминания. Никто ведь свечки не держал, это всё покрыто мраком, но увлечение было огромное, и Блок, конечно, очень повлиял на ее жизнь.

М. Соколов Скажите, а что изменила Первая мировая война в жизни будущей матери Марии?

К. Кривошеина Первая мировая война изменила практически всё. Во-первых, революция, которую так все жаждали и так хотели, чтобы она пришла, конечно, сразу всех разочаровала. Первого — Блока: он перестал работать, он перестал писать, он страдал от всего этого. Хотя многие из окружения матери Марии, да и она сама, жаждали этой революции. Недаром она была в партии эсеров. Ее все-таки очень привлек эсеровский девиз «Земля и воля». Но эта земля и воля была очень быстро украдена большевиками.

М. Соколов А вот очень странно, все-таки она была из семьи дворян, помещиков. У них было имение на юге России. И вот как человек, владеющий собственностью, так легко решил с ней расстаться? Нет ли в этом какого-то парадокса?

К. Кривошеина Нет, парадокса нет. Она была, во-первых, помещицей. Она действительно была из семьи потомственных земледельцев. И знаете, для нее эту землю отдать (потому что это был эсеровский принцип: раздать землю) — она от этой земли освободилась очень легко. Но в этом нет парадокса. Как ты считаешь?

Н. Кривошеин Тут уместно вспомнить то, что неоднократно говорил мой покойный отец, Игорь Александрович Кривошеин, который успел повоевать на фронтах Первой мировой и в основном воевал в деникинской армии в Гражданской войне против большевиков. Он неоднократно говорил: «Как ошибаются те многие, которые считают, что мы воевали за свое имущество. Мы воевали за совсем другое».

М. Соколов За что?

Н. Кривошеин За свободу.

К. Кривошеина За волю.

М. Соколов Если говорить о Елизавете Кузьминой-Караваевой (в этот момент), вы не могли бы рассказать, как она оказалась в роли управляющей целым городом? Это действительно история какая-то революционная и, в общем, весьма интересная.

К. Кривошеина В моей книге это очень подробно описано. Надо сказать, что и у нее самой это описано в ее тексте «Как я стала городским головой». Парадоксальная история, конечно. Но она опять же столкнулась с большевиками. По тому времени ей казалось, что она сможет управлять. Но она практически стала заложницей. Это был заговор против нее, в результате чего ее чуть не убили — или повесили бы, или расстреляли. Но у нее действительно были благие намерения.

М. Соколов Ее избрали сначала. Еще до большевиков, фактически.

К. Кривошеина Избрали. Потом пришли большевики, и тут началась вся эта история. Она оказалась буквально зажатой между двумя жерновами.

М. Соколов То есть, с одной стороны, надо было обеспечивать жизнь людей, с другой стороны, сменилась власть, и эта власть ее не отпускала.

К. Кривошеина Безусловно, да, так и было.

М. Соколов А как, собственно, развивались события там, в Анапе, в этот момент? Сначала она управляла, потом она управляла частично вместе с какими-то большевистскими начальниками, а потом она все-таки ушла с этой работы.

К. Кривошеина Получилось так, что ее просто арестовали. Деникинская армия пришла, ее арестовали, ее захотели сразу судить.

М. Соколов До этого она еще успела съездить на съезд эсеров.

К. Кривошеина Да, очень тайно, я бы сказала. Причем она поехала в Москву через фронт, и эта поездка, конечно, была очень рискованной. Но когда она приехала на этот съезд, довольно быстро уже большевики… Вы помните. Это была опасная история.
Зачем она вернулась — непонятно, потому что было ясно, что ее мгновенно арестуют, арестуют уже белые.

М. Соколов У нее дочь, по-моему, там оставалась?

К. Кривошеина Да, безусловно: оставалась дочь и оставался брат. И брат ей писал, что лучше туда не ехать. Но она не послушалась — она все-таки решила вернуться к своему делу. Она не могла его оставить.

М. Соколов А какие, собственно, претензии были у деникинцев? Ну, хорошо, человек управлял каким-то медицинским хозяйством или жил комхозом. Коллаборант, получается?

К. Кривошеина Конечно! Она оказалась в такой ситуации — действительно между двух жерновов. Вот этот доктор Будзинский, который был другом семьи, он же на нее потом писал доносы, когда она приехала, и он же ее практически выдал белым. Вначале он сотрудничал с ней, а потом выдал ее. Она не подозревала, что может попасть в такую ситуацию.

М. Соколов Был суд, и оказалось, что суд практически близок к «справедливому суду».

К. Кривошеина Да, и ее спас ее будущий муж. Если бы не было Скобцова, если бы не то, что он в нее влюбился…

М. Соколов А он был деятель Кубанской Рады.

К. Кривошеина Он был крупный деятель Кубанской Рады. Он действительно сумел найти хорошего адвоката. Там уже стали писать за нее письма: и Волошин писал, и даже Маршак — он тогда был очень видным, возглавлял газету — я сейчас забыла как называется.
Ее спасло просто чудо. Какая-то, не знаю, судьба. Вот не судьба ей была тогда погибнуть.

М. Соколов Как дальше складывается ее судьба, уже в этом вихре Гражданской войны на Кубани? Ее муж — один из деятелей кубанского правительства, которое в конфликте с Деникиным. Фронт разваливается. Что с ними со всеми происходит?

К. Кривошеина Довольно быстро, практически после этого суда, после освобождения от неминуемой смерти, она, конечно, понимает, что всё сложилось так, что надо уезжать, надо просто уносить ноги. Потому что события развивались стремительно. И они буквально в каких-то последних обозах уехали — через Грузию, кажется. Я до сих пор не уверена, что это через Грузию, но попадает уже дальше, в Константинополь.

М. Соколов Никиту Игоревича спрошу опять как потомка премьер-министра правительства Врангеля. На ваш взгляд, Белое движение, такое сложное, как мы видим — даже в этот последний год: там и Деникин, и кубанцы, и конфликты, и все это на фоне красного наступления — было ли оно обречено? Достойные же люди на самом деле противостояли большевикам. Тот же Дмитрий Скобцов — вполне приличный, порядочный человек.

Н. Кривошеин Вопрос, который надо переадресовать только в одну инстанцию: его надо задать Всевышнему. Поскольку совершенно очевидно по ходу Гражданской войны, ее истории, соотношения сил, революций и боев, распределения людей в обоих странах: сложилась и не исчезала очень редкая в истории ситуация невесомости и алеаторности. Невесомости такой, что достаточно одной-двух песчинок, чтобы пошло в одну или в другую сторону. И вот Господь попустил, чтобы эта песчинка упала на левую чашу весов, на большевистскую чашу весов. Они победили — а дальше произошло то, что вы знаете еще лучше моего.

М. Соколов О песчинках, которые понесло потоком времени: куда вынесло семью матери Марии? Как они оказались во Франции? Кажется, через Сербию и еще Лемнос?

К. Кривошеина Да, вначале был Лемнос, а потом с врангелевскими войсками. Врангель их всех вывез в Сербию, в Сремски-Карловци.
Период сербского пребывания матери Марии остается абсолютно неизвестным. А все-таки она была там довольно долго — около 2 лет. Этот период пока неизвестен, что там было. Потом она приезжает уже в Париж, потому что ее зовут друзья. Все друзья у нее выехали в Париж, и они решают приехать в этот город.

М. Соколов Уже трое детей у них…

К. Кривошеина Да, трое детей, бабушка и Даниил Ермолаевич. Они оказываются в Париже. Но, вы знаете, оказываются буквально в нищете. У них не было ничего. Все, что можно было продать, и все, что можно было увезти в этих обозах — я представляю, как по дороге это всё продавалось. Они действительно оказались в тяжелейшем положении.

М. Соколов Они работали НРЗБ?

К. Кривошеина Мать Мария пыталась что-то делать руками: шила какие-то куклы, продавала. Русские женщины там занимались росписью тканей. Даниил Ермолаевич постепенно сумел сдать права и стал шофером. Но он сумел этим зарабатывать деньги.

М. Соколов Еще один вопрос. Я так понимаю, именно в это время начинаются трагические события: гибель дочери от болезни и так далее. Это тоже как-то меняет уклад жизни матери Марии?

К. Кривошеина Да, смерть дочери — маленькой Насти — в 1926 году конечно ее потрясла. Но все этапы матери Марии — это потеря. Вы знаете, ведь она действительно уехала из России, оставив половину своей жизни. Она выехала из России человеком абсолютно сформировавшимся, уже цельным человеком. С уже наметившимся путем не политическим, а скорее все-таки религиозным. Удивительно, что воспоминания, которые она написала, приехав в Париж — о Гражданской войне, революции — это были ее последние, можно сказать, светские воспоминания. Потом она это оставила, никогда уже этим не занималась. И пошла по пути церковному, встала на путь монашества в миру.

М. Соколов А печаталась она где тогда?

К. Кривошеина В «Современных записках» и в «Пути».

М. Соколов И я так понимаю, что она вошла в круг Свято-Сергиевского института?

К. Кривошеина Да. Она довольно быстро вновь обрела своих друзей, пришла к отцу Сергию Булгакову, стала посещать лекции в Свято-Сергиевском богословском институте, который открылся в 1924 году. И довольно быстро стала на этот путь. Открыла первую церковь — конечно, не сразу, уже в начале 30-х годов. Потом, у нее были очень интересные были тексты о Хомякове, о Соловьеве. Это очень интересные исследования, на мой взгляд.

М. Соколов Я напомню слушателям «Эха Москвы»: мы в Париже, беседуем с Ксенией Кривошеиной и Никитой Кривошеиным о матери Марии Скобцовой. И продолжим после короткого перерыва.

РЕКЛАМА.

М. Соколов В эфире «Эха Москвы» программа «Цена революции», ведет ее Михаил Соколов. Мы беседуем с художником и писателем Ксенией Кривошеиной, автором книги «Святая наших дней» о матери Марии, и ее супругом Никитой Кривошеиным, писателем и переводчиком.
Ну, а собственно, эта идея социального христианства — как она появляется у матери Марии? Она уже выступала с этими идеями до того, как приняла монашество, или нет?

К. Кривошеина Я думаю, что это, конечно, очень связано с ее деятельностью гуманизма — удивительного слова, которое в России уже к началу века заменило слово «благотворительность». Этот гуманизм витал в воздухе. И из той части интеллигенции, которая не была церковной, очень многие говорили и писали о гуманизме.
Но у матери Марии путь милосердия к ближнему, я уверена, возник уже по мере ее этапности в Париж. Она увидела столько горя вокруг себя, увидела столько несчастий, она потеряла свою дочку… Какой человек не замкнется на себе и не обозлится? 90% таких людей. А в ней это горе, наоборот, удивительным образом открыло путь к любви, путь к служению человеку.
Стать на путь монашества келейного она не могла: она по своей природе была человек живой, который должен жить среди людей и помогать им. Такого служения во Франции тогда еще не было. Она была, наверное, одной из немногих, кто, приняв постриг, встал на этот путь. Особенно среди русских, конечно.

М. Соколов Тут, наверное, надо еще сказать о такой фигуре, как митрополит Евлогий, который сыграл большую роль и в ее жизни, и в жизни русской эмиграции. Я у Никиты спрошу: вы же его, наверное, когда-то видели? Что это был за человек?

Н. Кривошеин Подробно и обстоятельно ответить очень трудно. Я прислуживал митрополиту Евлогию в алтаре 13-14 летним мальчиком в Соборе Александра Невского на улице Дарю. Он, сидя в кресле, меня подозвал, потрепал по щеке и казал: «Я знаю твоего отца».
Добавить к этому надо, что им буквально овладел необъяснимый, странный пароксистический приступ совпатриотизма, дошедший до того, что он не только взял советское гражданство, но и призывал всю свою паству взять советское гражданство. Хотел организовать коллективное передвижение прихожан всей его епархии в СССР, где только их и ждали.

М. Соколов Это после войны?

Н. Кривошеин В 1946.

М. Соколов А еще до войны его, кажется, даже критиковали за то, что он позволил матери Марии не идти в монастырь, а заниматься благотворительными проектами в миру.

К. Кривошеина Критиковали, надо сказать, и ближайшие друзья матери Марии. Тот же Пьянов, который был близким ее соратником. Он даже не к ней на постриг. Да, конечно, владыка Евлогий довольно быстро понял, что она не может быть келейной монахиней. И даже сказал ей — есть такая фраза у него. Они ехали в поезде, стояли у окна, владыка посмотрел в окно и сказал, указав на поля и леса: «Вот это ваш мир. Вот тут вы и должны служить, в этом мире».

М. Соколов Что, собственно, она делала? Какие у нее были проекты до войны?

К. Кривошеина Первый проект — за какие-то гроши она сняла пустое помещение, где буквально собственными руками, с малым количеством помощников, сумела открыть свою маленькую церковь. Всё сама расписала. Всегда ей помогала сестра Иоанна Рейтлингер, известнейшая живописец-иконограф. Отец Сергий Булгаков очень ей помогал во всем. Он все-таки был ее духовником, она всегда считала себя его духовной дочерью. Задача у нее была открыть церковь и помогать людям, чтобы они приходили к ней. Давала им приют, всегда устраивала рядом какие-то комнаты, дешевые столовые — буквально за 1 су. Вот это была ее задача.

М. Соколов Этот приют был уже на улице Лормель?

К. Кривошеина Это было на Лормель, но первая церковь у нее была на Вилла де Сакс. Это всё в том же 15-м районе. Там она была недолго, а потом сумела открыть свой первый приют (это называется «foyer») уже на Лормель.

М. Соколов Как все-таки при живом муже постригаются в монахини?

К. Кривошеина У меня в книге это подробно описано. Дело в том, что, вы знаете, они не были разведены гражданским браком. Они получили разрешение быть разведенными церковно. Даниил Ермолаевич оставался законным мужем по бумагам, гражданским мужем до конца. Но он очень не хотел давать ей церковного развода. Это был тяжелейший момент в их жизни. Владыка Евлогий много с ним разговаривал, объяснял ему. Для него это была большая трагедия — до конца жизни. Даже есть такие его слова — он говорил: моя жизнь кончилась на этом, была разбита после того, как мать Мария решилась на такой шаг.

М. Соколов Хотелось вас спросить еще про историю с ее старшей дочерью Гаяной. Вы очень подробно это описываете. Странная история. Молодая девушка вдруг приобретает левые взгляды, что, конечно, было не редко среди русской эмиграции по странности. А вот то, что она мгновенно уезжает в Советский Союз в 1935 году — эта история, действительно выглядящая очень странной.

К. Кривошеина Вы знаете, я недавно прочла книгу Саакянц о Марине Цветаевой. И я там поняла одну вещь: ее дочь Ариадна была безумно увлечена всеми этими марксистко-коммунистическими идеями. Такая молодежь была в эмиграции. И теперь я почти уверена, что Гаяна, дочь матери Марии, конечно была с ней знакома. Недаром они ходили на этот знаменитый писательский съезд 1935 года, на который приехал Алексей Толстой и все остальные.
У Гаяны это был протест — протест против матери. «Мать и дочь». Мать Мария очень хотела, чтобы Гаяна избежала тех ошибок, которые она совершила в жизни. Для нее было важно ее уберечь. И поэтому она мечтала, что Гаяна, может быть, сумеет стать монахиней, пойти по такому пути.
Гаяна была девушкой очень темпераментной, красивой, но, видимо, очень похожей на свою мать — очень непокорной. Я думаю, что они были безумно похожи. Когда смотришь фотографии того времени — это просто одно лицо. Я думаю, что они были похожи и по характеру. Поэтому тут уже не получилось этого.

М. Соколов А какую роль сыграл Алексей Толстой?

К. Кривошеина Алексей Толстой сыграл, наверное, не очень красивую роль. Он об этом пишет в своих письмах. Пишет о том, что буквально спас, вывез. Он же был, кстати, ее крестным отцом. И он уговорил мать Марию, чтобы она ее отпустила.
Но там история была гораздо сложнее, потому что к этому времени Гаяна уже увлеклась этим молодым человеком, Мелия, с которым она познакомилась — опять же, при странных обстоятельствах. До сих пор не очень понятно. То ли она ходила на приемы в советское посольство, где он в то время работал переводчиком, и познакомилась там. Он мгновенно сделал ей предложение. Он был человеком все-таки далеким от церкви, но говорят, что он бывал в храме у матери Марии.
Она очень увлеклась им. Что это было — настоящее, искреннее увлечение или желание, опять же, выскочить из этой ситуации? Тут же возник Алексей Толстой, буквально сразу же. И когда он предложил ей уехать, вернуться в СССР, она мгновенно согласилась.

М. Соколов И в результате уехала на смерть. Через год, поработав там где-то на заводе, скончалась при непонятных обстоятельствах: то ли от болезни…

К. Кривошеина Да, вначале она оказалась в Царском Селе, у него в доме. Она, конечно, очень интересно описывает всю эту обстановку. Потом она оказалась в Москве. Как она оказалась в Москве, до сих пор неизвестно. Почему она уехала в Москву? То ли она уехала к своему мужу — этому Мелия, то ли по каким-то другим обстоятельствам, но действительно очень быстро скончалась непонятно от чего.

М. Соколов Никита, что вы скажете об этой странной тяге молодых людей того времени, чуть старше вас, взять и ехать в Советский Союз? Мне кажется, вы не очень хотели уже после войны?

Н. Кривошеин Во-первых, «возвращаться» ко мне никак не подходит. Меня повезли. А что касается довоенных молодых людей — не так уж много их было. Был этот дьякон из Испании, которого публиковал «Новый мир»... Дьякон Эйснер, который сражался в Испании на стороне коммунистов и был за это заслуженно наказан 10 годами Колымы. Был молодой Хенкин, который тоже встал на сторону коммунистов и оставался НРЗБ. Но эти левые убеждения — это уже такое предположение, поверхностное, может быть — были для многих детей русских эмигрантов, не прижившихся тогда, не встроившихся во французскую жизнь, как бы алиби для покидания Франции и приезда в страну, где они надеялись быть обустроенными.

М. Соколов Теперь давайте собственно к войне. Мать Мария имеет этот приют, работает в церкви. Начинается Вторая мировая война, оккупация. И вот здесь надо, наверное, рассказать уже об этих событиях — о ее подвиге.

К. Кривошеина Я думаю, Никита все-таки может вспомнить, как он первый раз видел мать Марию. Это было для него ярким воспоминанием. Когда началась война, оккупация Парижа, мать Мария довольно быстро поняла, как нужно действовать. Но ее именно практическая деятельность на этом пути началась после выхода из Компьенского лагеря Игоря Александровича. Тогда Штерн или Фондаминский, точно не помню, попросил его прийти к матери Марии и помочь ей наладить посылки, которые они посылали в лагерь, укрытие пленных и так далее.

М. Соколов То есть, это было уже после 22 июня 1941 года, когда были арестованы многие русские эмигранты, независимо от их политических взглядов? Тогда вы и встретились с матерью Марией?

Н. Кривошеин Встретился я уже после выхода отца из Компьенского лагеря, откуда немцы распустили всех, кроме евреев, очень быстро. Евреи были депортированы и погибли, а все русские были отпущены. И тогда началась вот эта организованная помощь продолжавшим сидеть в Компьенском лагере людям, которая была устроена Фондаминским, матерью Марией, и в которой активно участвовал Игорь Александрович. «Православное дело».
Как-то мама для передачи — не продуктов, а денег, как я помню — взяла меня с собой на улицу Лормель, в келью матери Марии, где мы пробыли не очень долго. Но для 8-летнего мальчика это оказалось воздействие, запомнившееся на всю жизнь: черный, одетый в черную рясу силуэт курящей женщины. Такое случалось очень редко — я ощутил такую силу присутствия.
В своих воспоминаниях «Четыре трети нашей жизни» моя покойная мама, которая неоднократно видала мать Марию, об одной из этих встреч пишет: «Вдруг меня осияло убеждение, что я вижу святую».

М. Соколов Ксения, там же еще работали, насколько я понимаю, и Дмитрий Клепинин, и сын Юра и много других людей. То есть это была целая организованная акция по помощи. Собственно, делали и поддельные документы для евреев?

К. Кривошеина Безусловно. Дело в том, что и Игорь Александрович Кривошеин тоже помогал делать поддельные крестильные метрики. Таким образом они спасали евреев. И конечно отец Димитрий Клепинин и Юра были в этом очень задействованы. Собственно говоря, когда к ней пришли — а ее не было в день ареста Юры и отца Димитрия — у Юры в кармане его куртки нашли именно эту крещенскую метрику. Это было доказательство. Они совершили обыск и нашли у него в куртке.

М. Соколов А известно ли, сколько людей спаслось благодаря «Православной помощи»?

К. Кривошеина Я думаю, что такой статистики никто не вел. Я думаю, что этого нет. Но я знаю, что еще недавно была жива женщина — но я думаю, что она уже умерла — которая действительно выжила благодаря этой помощи. Но статистики такой нет.

М. Соколов Арест группы матери Марии все-таки с чем связан? С каким-то доносом или немцы НРЗБ

К. Кривошеина Да, был донос. Я пишу в своей книге о том, что женщину, которая у них жила, приходила, мать Мария помогала ей, арестовали в свое время. За ними долго следили — это было не то, что так пришли, нагрянули и всех арестовали. Она была арестована, какое-то очень маленькое время ее продержали в гестапо, отпустили. Но вероятнее всего, она стала работать на них. И это были, конечно, регулярные доносы людьми которые знали, как они действуют.

М. Соколов Что мы знаем о матери Марии в тюрьме и концлагере?

К. Кривошеина Благодаря некоторым ее солагерницам остались довольно яркие воспоминания и записи о том, как она жила, как она себя там вела. У нее был такой невероятный оптимизм во всем! Она никогда не унывала. Даже при самых невероятных обстоятельствах. Вера в Бога, в то, что Господь должен как-то помочь, содействовать, выводила ее из самых невероятных обстоятельств. И когда она попала в лагерь, она помогала другим. Она поддерживала людей уже когда сама-то была не в силах. Ее спасала вера.

М. Соколов А все-таки история о том, что она пошла вместо другой женщины на смерть в газовую камеру, обменявшись номерами, чем-то подтверждается или это легенда вроде как из жития святой?

К. Кривошеина Я не знаю. Я скажу вам: когда я изучала ее житие, может быть, это было и так. Есть воспоминания, которые подтверждают это. Но есть люди, которые говорят, что это было не так. Что она просто была уже настолько истощена, у нее была сильнейшая дизентерия. Ее уже отправили в другой лагерь по соседству, откуда не возвращаются. По истощению, как человека, который не может работать — это был все-таки трудовой лагерь — ее просто «пустили в расход». Всякое может быть.

М. Соколов Я хотел бы вас спросить, пожалуй, уже близко к заключению: опыт матери Марии, ее подвижничество, вся социальная деятельность — они как-то важны для сегодняшнего дня, влияют на сегодняшнее православие здесь и в России? Как вы считаете?

К. Кривошеина Во Франции ведь очень развита миссионерская деятельность, у католиков, особенно сейчас. Это началось еще до войны. Это были pretres ouvriers, «рабочие батюшки», которые начали этим заниматься до войны, а уж потом, конечно, еще больше и больше.
В России до революции такое милосердие было очень востребованным, принятым. Многие монастыри занимались этим: приютами, ухаживали за больными, были госпитали. А вот сейчас в России, мне кажется, сама личность матери Марии — настолько интересная, настолько необыкновенная по многим «этажам» — примером быть не может, потому что было другое время. Но как она влияет на окружающих — я не знаю, я не могу ответить на этот вопрос.

М. Соколов Никита, а вы что скажете?

Н. Кривошеин Мне очень трудно ответить конкретно. Но судя по тому, что я из Парижа узнаю и читаю о России, я вижу, что все больше и больше расширяется и становится все более деятельным движение православных волонтеров, оказывающих самую что ни есть традиционную филантропическую помощь людям без места жительства, голодающим пенсионерам. Тут обилие выбора — кому помогать в современной России. Это движение ширится, углубляется, и оно, конечно, соответствует духу того, что делала мать Мария.

М. Соколов Пожалуй, последнее. Мать Мария канонизирована Константинопольским Патриархатом. Русская Православная Церковь изучает этот вопрос в течение длительного времени, хотя Патриарх Кирилл высказывался весьма позитивно о личности матери Марии. Ждать ли этого события и долго ли ждать, как вы думаете?

К. Кривошеина Надежда есть большая. Не нужно забывать, что все-таки есть такое слово как «рецепция». Наши церкви все-таки находятся в канонической близости, в очень близких отношениях. Надо вспомнить замечательный пример, когда Государь и его семья были прославлены в лике святых в 1980 году в Зарубежной Церкви. Тогда мы еще не думали и не помышляли, что эта рецепция может произойти в Русской Православной Церкви с семьей императора. Такое случается. И я думаю, что нет ничего такого, чтобы этого не было с матерью Марией. Я уверена, что это произойдет. Рано или поздно обязательно произойдет. Было бы странно, если бы не произошло. Потому что мать Мария — действительно святая наших дней. По всей своей деятельности она человек святой.

М. Соколов Что ж, спасибо! Я благодарю своих собеседников. Это Никита Кривошеин, писатель и переводчик, и Ксения Кривошеина, художник и писатель, автор книги «святая наших дней» о матери Марии. Ксения Кривошеина не только автор книги «Мать Мария: святая наших дней». Недавно у нее вышла еще одна книга, которую я вам также рекомендую. Она называется «Шум прошлого». Вел передачу Михаил Соколов. До свидания!

Комментарии

3

Пожалуйста, авторизуйтесь или зарегистрируйтесь, чтобы оставить комментарий.

galafil Galina Slama 25 декабря 2017 | 14:52

Спасибо большое, Михаил. Действительно интересные люди рассказали много интересного. Было бы интересно послушать более подробный рассказ Никиты Кривошеина о его судьбе, о тех представителях эмиграции, с кем он был знаком.


rimma7749 25 декабря 2017 | 15:47

В июне 2008 г., по просьбе Ларисы Ивановны Агеевой, биографа матери Марии, я искала в Париже тогда только что установленную на улице Лурмель 77, табличку памяти матери Марии, но не смогла ее обнаружить, т.к. она была полностью закрыта рядом стоящим деревом. Через некоторое время двое парижан помогли мне, они срезали часть веток с листьями и прислали мне фотографию мемориальной таблички. А сейчас уже и улица рядом названа в честь матери Марии, это замечательно.
Но я хочу здесь отметить вот какой момент в биографии матери Марии. Ведь ее вера не была непрерывной, в детстве она была верующей, но традиционно, в подростковом возрасте, по ее признанию, полностью разочаровалась в христианстве, потеряла веру, и вновь сознательно обрела ее уже будучи зрелым человеком. Почему-то уважаемые гости ничего об этом не сказали. А ведь от этого ее духовный подвиг, ее подвижничество только "возрастают в цене".


egrof 12 февраля 2018 | 23:36

Отчего нет расшифровки? Как так можно (да ещё с учётом крайне низкого качества аудио-файлов на "Эхе", которые без боли слушать невозможно).
Важные передачи же в этой программе. Не сиюмитное пустое щебетанье.

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире