'Вопросы к интервью
28 декабря 2004
Z Справочное бюро Все выпуски

Наше кино. Фильм об эвакуации.


Время выхода в эфир: 28 декабря 2004, 17:08

А. ДЫХОВИЧНЫЙ — Самарий Зеликин, режиссер и сценарист у нас в гостях. Здравствуйте, Самарий Маркович. И Григорий Либергал, продюсер. Здравствуйте, Григорий Александрович. Собрались мы здесь в связи с тем, что снимается фильм об эвакуации. К 60-летию Победы. А почему вдруг об эвакуации сейчас?

С. ЗЕЛИКИН — Это была одна из самых крупных и самых удачных операций вообще во Второй мировой войны – эвакуация в Советском Союзе.

А. ДЫХОВИЧНЫЙ — Прошу прощения, это не только ваше мнение?

С. ЗЕЛИКИН — Нет, это не мое мнение, я его вычитал, честно говорю, у Александра Верта в его книге «Россия в войне 1941-1945 года», но говорят, что это мнение многих историков Европы и не только. А для всех тех, кто пережил эвакуацию, это одно из самых сильных впечатлений того времени. И пока еще остались люди, которые сами это помнят, есть смысл это зафиксировать, собрать и рассказать тем, кто никогда не видел и не знает.

А. ДЫХОВИЧНЫЙ — А хроники много?

С. ЗЕЛИКИН — Есть во всяком случае. Есть хроника, касающаяся начального этапа, есть даже хроника о том, как колхозники закапывают зерно в землю перед приходом немцев, как они гонят скот, привал беженцев с детьми у костра. Это есть. Но нет быта теплушек совершенно. А любой, с кем начинаешь говорить об эвакуации — мы ехали в теплушке. Нет этого.

А. ДЫХОВИЧНЫЙ — Бомбили.

С. ЗЕЛИКИН — Нас бомбили. Нет этого. Мы приехали карточки, очереди. Нет очередей за хлебом. Нет знаменитого отоваривания карточек, почти нет. Даже нет таких вещей, которые казалось бы, должны работать на плюс, а не на минус. Скажем, очередь не хотели показывать, ну ладно, но какая-нибудь столовая для истощенных детей, и ее толком нет.

А. ДЫХОВИЧНЫЙ — Я как-то начал сразу с места в карьер, даже не выяснив, фильм этот документальный или нет.

Г. ЛИБЕРГАЛ — Это телевизионный фильм, это документальный фильм. Это не один фильм, это 4 фильма. Всего будет три часа экранного времени. И помимо Самария Марковича Зеликина, он автор, сценарист, он режиссер…

С. ЗЕЛИКИН — Не я один сценарист, еще есть Эдуард Дубровский.

А. ДЫХОВИЧНЫЙ — Как вас тогда представить, главный сценарист или?

Г. ЛИБЕРГАЛ – Я бы назвал Самария Зеликина в данном случае автором. Есть такой термин в документальном кино, это как раз тот классический случай. Будет снимать эту картину, уже снимает, мы уже начали съемки, и Алексей Ханютин, и Александр Искин и совсем молодой екатеринбургский режиссер Александр Муругов. То есть это будет картина, в которой будет с другой стороны автор, но с другой стороны будет несколько режиссеров и видимо, несколько режиссерских взглядов.

А. ДЫХОВИЧНЫЙ — Эта картина в первую очередь об операции гениально проведенной как вы сказали, или это о жизни, о людях, о судьбах?

С. ЗЕЛИКИН — Мне хотелось бы сделать картину о людях, о судьбах, о том… Понимаете, о гениальной операции можно рассказывать и через 40 лет и через 50 лет. А люди они сегодня еще живы. Они сегодня еще помнят. Ведь те, кому тогда было 10 лет, сегодня им 73. Вот мне 73, а было 10. Я помню, совершенно точно, я хочу с этого начать фильм – 1941 год, мне 10 лет. Мы с мамой, отец на фронте, в Новосибирск приехали, нам дали ордер на проходную комнату в коммуналке. Но в дороге в Свердловске у нас родилась моя сестра. Ей 2 недели всего. Мы ее оставляем в эшелоне. А сами идем, потому что мама боится, еще такая довоенная боязнь наивная, что мы придем с маленькой, и нас не пустят. Побоятся криков, плача. И поэтому пришли вдвоем, хозяйка вышла, суровая женщина, посмотрела на ордер, говорит: погодите, тут сказано двое, а вас трое. Пришлось признаться, у нас девочка маленькая. Она также сурово бросила: ну не выбрасывать же. А когда мы пришли, то у нее кипела выварка воды, чтобы нам можно было помыться, и две простыни были порваны на пеленки. По-разному мы жили, хорошо, плохо, ссорились, ругались, пеленки эти были, мы не забудем никогда. И вот этой женщине, Таисии Сергеевне Ивановой-Кутеповой, я очень хочу посвятить нашу работу.

А. ДЫХОВИЧНЫЙ — Я  так понимаю, что фильм вы уже начали снимать. Мне тут приходят на пейджер сообщения с телефонами домашними. «Я родилась в товарной теплушке во время эвакуации, рада буду вам помочь». «Я 5-летней девочкой во время наступления немцев на Москву с мамой эвакуировались в Западный Казахстан. Отец остался оборонять Москву. Многое могу рассказать». И телефоны. Поздно уже, потому что вы уже начали все снимать. И столько историй.

С. ЗЕЛИКИН — Не поздно. Мы еще снимаем, и будем снимать. Более того, я рискую, даю свой домашний адрес. Москва, 105062, ул. Макаренко, 5, кв. 15. Зеликин Самарий Маркович. Если вы пришлете письма, с телефонами мы вас найдем, и мы вас снимем. И мы все вместе сделаем этот фильм. Давайте делать фильм вместе

А. ДЫХОВИЧНЫЙ — Вот эти телефоны, которые уже приходят без всякой просьбы, их вам передать? Позвоните?

С. ЗЕЛИКИН — Нет, оставьте их себе. Конечно, передать.

А. ДЫХОВИЧНЫЙ — Фильм будет состоять из 4-х частей. Что это за части, как вы разбили эту тему?

Г. ЛИБЕРГАЛ – Так как это логично разбивалось, первая серия, это естественно отступление на Восток, вторая серия – становление промышленности, потому что тут масса всего интересного. Третье – это культура и наука, если так можно сказать в изгнании, четвертое – это быт и возвращение. То есть то, что осталось после эвакуации. А осталось ведь очень много.

А. ДЫХОВИЧНЫЙ — Если вы знали, что у меня творится тут на пейджер. Люди присылают свои истории. «Я учился в ремесленном училище, когда в Москве началась паника. Училище находилось в Кашире, если вам интересно. Николай». Интересно, телефон есть. Передам. Хоть вы и сопротивляетесь, я вам передам все равно. Паника в Москве.

С. ЗЕЛИКИН — Очень интересно. Интересно все то, что связано с нашей темой. Потому что ведь мы не можем предусмотреть тех ситуаций, мелочей, недавно один человек сказал мне, когда мы снимали: я до сих пор люблю корочку хлеба. Почему – потому что корочку жуешь долго и она долго вкусная. А мякоть проглотишь сразу и все. Понимаете, как долго нужно быть голодным, чтобы вот это в тебе появилось. Я хочу сказать об одной вещи. О людях, которые помогли нам взяться за эту тему. Это фонд «Открытая Россия», потому что эта тема предлагалась нескольким телеканалам, и как-то не очень с распростертыми объятиями была принята в свое время. А фонд «Открытая Россия» мы его благодарим не, потому что спонсоров принято благодарить, нет, потому что это наши друзьям и единомышленники. Потому что нам с ними рядом хорошо, тепло и надежно. Спасибо, ребята.

А. ДЫХОВИЧНЫЙ — Я не буду спрашивать, насколько они щедры на съемки. А что-нибудь удалось узнать, потому что эвакуация это такая тема, у меня такое ощущение, что каждый что-то может рассказать. Если не о себе, то о своих родителях, если не о родителях, то дальше и так далее. То есть, удалось ли что-то узнать того, что не знает никто?

Г. ЛИБЕРГАЛ – Каждый день съемочный приносит такие откровения. Хотя пока мы снимаем людей, которых вроде бы и мы, и вы и все знают, достаточно известные люди. Но каждый раз, отправляясь на съемки, мы уходим со съемок с каким-то сюрпризом для себя и для наших будущих зрителей. Даже когда, казалось бы, уже все заранее известно, тем не менее, возникает что-то неожиданное.

С. ЗЕЛИКИН — Дело даже не в исторических событиях. Новых исторических событий, о них мы не узнаем в фильме. Но я узнаю, скажем, пятилетняя девочка в то время, сегодня уже старая женщина, пишет: трое детей, старшему 8 лет, мать беременна. Эвакуируются. Мать пошла за продуктами из поезда и поезд тронулся. Она бежит по платформе кричит, беременная, упала. Ее подхватили и в вагон сумели подсадить какие-то незнакомые люди. А старший брат, ему 8 лет, он понимал все и орал диким голосом и рыдал. А мы молчали, мы не понимали, что происходит. Вот эта сценка понимаете, вот это то, из чего хочется сварить эту еду. И накормить ею.

А. ДЫХОВИЧНЫЙ — Очень много просят повторить адрес. В конце программы вы приготовьте ручки, бумажки, кто хочет записать адрес и написать потом письмо. И как вариант телефоны тоже присылайте, которые попадут сразу же по адресу.

С. ЗЕЛИКИН — Грабителей прошу не беспокоиться.

А. ДЫХОВИЧНЫЙ — Нечего брать.

С. ЗЕЛИКИН — Нет.

А. ДЫХОВИЧНЫЙ — Отношение людей эвакуируемых с местными жителями какое?

С. ЗЕЛИКИН — Вот эта тема гигантская тема одного из наших фильмов. Вот ты сказал: быт.

Г. ЛИБЕРГАЛ – Это на самом деле не просто быт, это именно эти отношения.

С. ЗЕЛИКИН — Потому что, понимаете, удивительная штука. Почти никто не говорит о неприязни. Хотя, казалось бы, представьте себе ситуацию, при которой живут люди, живут тесно, трудно, и вдруг волна завшивленных, грязных, голодных на них как цунами. И это совпадает с тем, что появляются карточки, становится голодно, мужиков забирают в армию, отправляют на фронт, приходят первые похоронки. Какая неприязнь должна бы возникнуть. Более того, к тебе в твои тесные коммунальные метры подселяют еще кого-то. Резня могла бы возникнуть. А было какое-то единство удивительное. Может быть, это единство обеспечивала вера в победу. Может быть общий враг. Страх? — да нет, наверное, все-таки не страх. А может быть просто человек добр по натуре своей. И может быть, такая равность в нищете тоже как-то объединяла людей. Черт его знает. Но было это.

А. ДЫХОВИЧНЫЙ — Может быть хорошая идея, правда без подписи, врач написано. «Приходите, пожалуйста, к нам в госпиталь ветеранов войны, там многое расскажут». Хорошая идея.

С. ЗЕЛИКИН — Очень.

А. ДЫХОВИЧНЫЙ — Принимаете?

С. ЗЕЛИКИН – Принимаем, безусловно.

А. ДЫХОВИЧНЫЙ — За 60 лет может, было что-то снято. Вообще вы первые, кто таким образом взялись за эту тему?

Г. ЛИБЕРГАЛ – Таким образом, пожалуй, первые. Но, на самом деле, конечно фильмы были. В 60-70-е годы, прежде всего на среднеазиатских киностудиях делали обычные короткометражные фильмы о том, как какая-нибудь благородная крестьянка усыновила 10 или 15 или 20 детей из блокадного Ленинграда. Но вот этот аспект темы эвакуации это все, что допускалось в те годы в нашем документальном кино. В больших эпопеях типа «Великой Отечественной», «Неизвестная война», как правило, затрагивалась и тема эвакуации. Но она проходила стороной. Это был один из эпизодов огромной эпопеи о том, как в войне была одержана победа. В игровых картинах, конечно, были замечательные эпизоды об эвакуации, а вот в документальном кино…

С. ЗЕЛИКИН — «Двадцать дней без войны».

Г. ЛИБЕРГАЛ – Таких на самом деле полтора десятка наберется очень хороших фильмов. Но по-настоящему большой документальной эпопеи, как ни странно мы сами удивились, что ее до сих пор не было.

С. ЗЕЛИКИН — Очень хотелось бы, чтобы нам написали не только те, кто эвакуировался, хотя это для нас очень важно, но написали бы те, кто принимал эвакуированных. Сейчас вы мне сказали, что в Казахстане нас принимают, вот сейчас слышат. Было бы очень здорово, чтобы люди написали. Если бы написали те, кстати, кто остался после эвакуации в Казахстане. А такие есть не только в Казахстане, всюду: в Сибири, на Урале. Понимаете, эвакуация кроме всего, нет худа без добра, она послужила культурному подъему этих областей. Я знаю в Перми балетная школа у нас. А то, что в Перми был Мариинский театр в эвакуации и балетная школа Вагановская Петербургская, вот она Пермская балетная школа, ее корни. И так далее.

А. ДЫХОВИЧНЫЙ — На самом деле, даже если не слышат, то слух я думаю, разнесется, судя по нашему эфирному пейджеру, на который продолжают поступать сообщения. Сложный вопрос, я даже не очень понимаю, как его сформулировать. Как вы собираетесь добиться картинки, которая передаст все то, о чем вы сейчас рассказываете. Потому что то, что вы рассказываете это по радио можно рассказать. А у вас еще есть картинка. Но у вас мало хроники, постановочных сцен конечно, наверное, не будет.

Г. ЛИБЕРГАЛ – Не будет категорически.

А. ДЫХОВИЧНЫЙ — Из художественных фильмов можно взять кусок, не знаю, возьмете вы или нет.

С. ЗЕЛИКИН — Если мы будем брать, то в открытую, так, чтобы зритель знал, что это кусок из художественного фильма, из игрового точнее.

А. ДЫХОВИЧНЫЙ — Как эмоционально вы добьетесь, чтобы картинка воздействовала тоже. Я прошу прощения, есть такой термин, может быть не очень хороший – говорящие головы. Все равно будут люди, которые рассказывают свои истории. Но  у вас же картинка, а не радио.

С. ЗЕЛИКИН — Вот какая штука. Я сейчас смотрю на вас и вижу, что вы чуть волнуетесь. Если бы я слушал вас по радио, я бы этого не увидел. Так вот, кто-то хорошо сказал, что из всех поверхностей на земле для нас самая интересная человеческое лицо. Да, будет много лиц. Но это лица, которые переживают то, о чем они рассказывают, и будет изображение. Будет хроника. Кусочки из игровых фильмов. Будут удивительные документы. Скажем, простая вещь. Карточка какая-то, эвакуационное предписание, а на обороте штамп «обед», и штамп санпропускника. Истертая уже, человек сохранил до сих пор. Или человек счастлив был во время бомбежки, потому что он высунулся, и выяснилось, что под соседним тюком сена, под который он спрятался — девочка, которая ему нравилась. У него нет ни одной фотографии его времен эвакуации. А эту фотографию этой девочки он пронес через всю свою жизнь. Она очаровательна совершенно.

Г. ЛИБЕРГАЛ – И потом, даже если мы говорим, что хроники мало, ее конечно, мало, но на четырехсерийный фильм этой хроники вполне хватит. И там будет масса такой хроники, которую никто не видел и масса таких документов, которые еще никогда не фигурировали в кино.

А. ДЫХОВИЧНЫЙ — Парочку сообщений я прочитаю. «Жива еще моя бабушка 1910 года рождения, пережившая эвакуацию в Ташкент с моей мамой, тогда двухлетней девочкой. Я думаю, ее рассказ будет интересен», — Анастасия. Да, конечно. Я все обязательно передам. 1910 год, это 94 года. И единственный вопрос еще, «да» или «нет». «Скажите, пожалуйста, будете ли рассказывать в своем фильме о Челябинске? Ведь в нашем городе находилось много эвакуированных предприятий».

С. ЗЕЛИКИН — Чтобы ответить коротко – да.

А. ДЫХОВИЧНЫЙ — Фильм по идее к 9 мая должен выйти.

Г. ЛИБЕРГАЛ – Надеемся, что так и будет.

С. ЗЕЛИКИН — Очень надеемся. Но надежда умирает последней.

А. ДЫХОВИЧНЫЙ — Какие каналы, пока что непонятно.

Г. ЛИБЕРГАЛ – Об этом чуть рано говорить. На самом деле все каналы заинтересованы, мы ведем сейчас переговоры.

А. ДЫХОВИЧНЫЙ — Выясните, кто более заинтересован. Самарий Зеликин, автор сценария, режиссер и сценарист Григорий Либергал продюсер были у нас в гостях, и мы говорили о документальном фильме, который сейчас уже снимается, но сценарий может измениться и каким образом, мы об этом подробно говорили в эфире. Фильм об эвакуации. Спасибо вам большое.

Комментарии

0

Пожалуйста, авторизуйтесь или зарегистрируйтесь, чтобы оставить комментарий.
>
Не заполнено
Не заполнено

Не заполнено
Не заполнено минимум 6 символов
Не заполнено

На вашу почту придет письмо со ссылкой на страницу восстановления пароля

Войти через соцсети:

X Q / 0
Зарегистрируйтесь

Если нет своего аккаунта

Авторизируйтесь

Если у вас уже есть аккаунт

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире