Прямо скажем, что набранные из простонародья русские флотские нижние чины (да и советские тоже) не очень-то рвались в бой "за Веру, Царя и Отечество". Это наблюдалось и в эпоху парусного флота, и в "механическую эпоху".
Наглядный пример, так называемый "подвиг" бронепалубного крейсера 1-го ранга "Варяг" под командованием капитана 1-го ранга В.Ф.Руднева при Чемульпо 27 января 1904 года по старому стилю (или 9 февраля 1904 года по новому стилю).
Вначале команда "Варяга", воодушевлённая "разъяснительными" речами своих офицеров (во что свято верило и само военно-морское командование Российской Империи), что новорождённый японский регулярный флот слаб и укомплектован наспех обученным составом, а наш имеет векодавние традиции, огромный практический опыт и располагает "лучшей в мире" корабельной артиллерией, рассматривала предстоящую стычку с усиленным броненосными крейсерами "Асама" и "Чиода" 4-м боевым отрядом контр-адмирала С.Уриу если не как быстрое пленение всех этих ничтожных японских "макак", осмелившихся бросить наглый вызов российскому могуществу на море, то, во всяком случае, как незамысловато-простенькую военную прогулку с выходом из стеснённых условий околочемульпинской акватории на просторы открытого моря.
В общем-то, бой представлялся некоей разновидностью учений с артиллерийскими стрельбами. Почти как в мирное время...
Тем более ошеломляющим оказалось протрезвление, когда в первые же минуты стало очевидно - японцы стреляют с дальней дистанции довольно точно, а артиллерия "Варяга" и "Корейца" не наносит противнику никакого заметного ущерба.
После короткого боя, по прибытию на спасительный для него внешний рейд Чемульпо под прикрытие международной эскадры, "Варяг" представлял собой отнюдь не физическую развалину. Железо оказалось намного прочнее людей. Психологически деградировал экипаж "Варяга".
О психозе, царившем на русском крейсере после боя, говорит многое... Началась лихорадочная эвакуация личного состава. Причём с такой панической быстротой, будто японцы вот-вот нападут и захватят крейсер, хотя было известно, что японские корабли отошли к острову Филипп (Хэридо), где они располагались до боя.
Тела всех 22 русских моряков, погибших непосредственно во время боя, были брошены на "Варяге" (ещё 11 человек умерли позже и были похоронены на Христианском кладбище в Чемульпо с отданием всех воинских почестей солдатами японского гарнизона и моряками с иностранных кораблей-стационеров). Большинство тел после опрокидывания крейсера набок и его затопления унесло в море, а некоторые тела были раздавлены корпусом или тяжёлыми предметами, сорвавшимися с места при опрокидывании. (Японцы, вскоре после боя обследовавшие полузатопленный "Варяг" и поднявшие крейсер 8 августа 1905 года, обнаружили разрозненные останки немногих.)
Никаких мер по порче и выводу из строя оставшейся исправной артиллерии, а также котлов, машин и механизмов крейсера и прочего оборудования русскими не предпринималось. (Японцы сразу после подъёма "Варяга" с удивлением обнаружили, что видимых повреждений силовой установки и винто-рулевой группы нет, всё находилось в исправности, лишь требовало очистки и мелкого ремонта.)
Орудийные замки (затворы) бежавшие со своего корабля варяжцы поленились вывезти на шлюпках подальше от крейсера, а выбросили в воду прямо с его борта (эти орудийные принадлежности японцы подняли в первую очередь).
Русские моряки покидали крейсер с такой поспешностью, что даже не забрали с собой и не уничтожили судовую документацию. (Японские водолазы через несколько дней после затопления "Варяга" подняли на поверхность водонепроницаемые упаковки с технической, эксплуатационной и служебно-секретной документацией, а именно – штурманские карты, служебные и боевые наставления, своды флажных и световых сигналов, перечень позывных, описание и чертежи крейсера, схемы его отсеков и механизмов и много-много других документов. Причём хорошо загерметизированная документация почти не пострадала от воды и будучи захваченная японцами помогла им в последующих боевых действиях на море и весьма поспособствовала при ремонте поднятого "Варяга".)
Второй по должности на крейсере "Варяг" старший офицер капитан 2-го ранга В.В.Степанов открыто обвинил командира крейсера В.Ф.Руднева в трусости и потребовал повторить попытку прорыва. Небольшая часть колеблющихся офицеров, которые в неявном виде его поддерживали (но активности так и не проявили) склонялись к мнению Степанова, ибо сознавали, что "Варяг" не получил каких-либо крупных повреждений. А те, что имелись, можно было хотя бы частично исправить.
В броневой палубе крейсера не было пробоин. Машины, механизмы и котлы работали хорошо, кроме сдвинувшегося со своего места котла номер 21 (это произошло в тот момент, когда крейсер сел на подводные камни у острова Йодольми). Восемь 152-мм орудийных установок из двенадцати и девять 75-мм орудийных установок из двенадцати вполне исправны. Снарядов хватит ещё по меньшей мере на четыре таких боя, какой только что произошёл.
Однако большинство офицеров "Варяга" выступило против повторного прорыва, и к ним примкнули колеблющиеся. Все они охотно поставили подписи под письменным обязательством далее в войне с Японией не участвовать.
О матросской массе и говорить нечего – всем своим видом команда давала понять, что воевать более не желает. (Хотя и в команде обнаружились настроения в поддержку повторного прорыва, но они не проявились в сколь-нибудь организованной форме.)
И в довершение всего, после открытия в 15.30 по местному времени кингстонов для затопления крейсера, тот тонул в течение 2 часов 40 минут. Если бы японцы знали, что на рейде одиноко стоит оставленный своей командой и почти целенький бесхозный "Варяг", то они не преминули бы его захватить. Никто и ничто не смогло бы им помешать…
Глядя на упорно державшийся на плаву крейсер (вопреки всем предпринятым русскими моряками действиям для его утопления), забеспокоился и Руднев – он бросился к командиру английского крейсера "Тэлбот" Л.Бейли и стал упрашивать его расстрелять из пушек не желавшего тонуть "Варяга", но англичанин благоразумно отказался, ибо подобный акт означал прямое участие в "чужой войне".
Вернуться к материалу
Комментарии
8Пожалуйста, авторизуйтесь или зарегистрируйтесь, чтобы оставить комментарий.
Прямо скажем, что набранные из простонародья русские флотские нижние чины (да и советские тоже) не очень-то рвались в бой "за Веру, Царя и Отечество". Это наблюдалось и в эпоху парусного флота, и в "механическую эпоху".
Наглядный пример, так называемый "подвиг" бронепалубного крейсера 1-го ранга "Варяг" под командованием капитана 1-го ранга В.Ф.Руднева при Чемульпо 27 января 1904 года по старому стилю (или 9 февраля 1904 года по новому стилю).
Вначале команда "Варяга", воодушевлённая "разъяснительными" речами своих офицеров (во что свято верило и само военно-морское командование Российской Империи), что новорождённый японский регулярный флот слаб и укомплектован наспех обученным составом, а наш имеет векодавние традиции, огромный практический опыт и располагает "лучшей в мире" корабельной артиллерией, рассматривала предстоящую стычку с усиленным броненосными крейсерами "Асама" и "Чиода" 4-м боевым отрядом контр-адмирала С.Уриу если не как быстрое пленение всех этих ничтожных японских "макак", осмелившихся бросить наглый вызов российскому могуществу на море, то, во всяком случае, как незамысловато-простенькую военную прогулку с выходом из стеснённых условий околочемульпинской акватории на просторы открытого моря.
В общем-то, бой представлялся некоей разновидностью учений с артиллерийскими стрельбами. Почти как в мирное время...
Тем более ошеломляющим оказалось протрезвление, когда в первые же минуты стало очевидно - японцы стреляют с дальней дистанции довольно точно, а артиллерия "Варяга" и "Корейца" не наносит противнику никакого заметного ущерба.
После короткого боя, по прибытию на спасительный для него внешний рейд Чемульпо под прикрытие международной эскадры, "Варяг" представлял собой отнюдь не физическую развалину. Железо оказалось намного прочнее людей. Психологически деградировал экипаж "Варяга".
О психозе, царившем на русском крейсере после боя, говорит многое... Началась лихорадочная эвакуация личного состава. Причём с такой панической быстротой, будто японцы вот-вот нападут и захватят крейсер, хотя было известно, что японские корабли отошли к острову Филипп (Хэридо), где они располагались до боя.
Тела всех 22 русских моряков, погибших непосредственно во время боя, были брошены на "Варяге" (ещё 11 человек умерли позже и были похоронены на Христианском кладбище в Чемульпо с отданием всех воинских почестей солдатами японского гарнизона и моряками с иностранных кораблей-стационеров). Большинство тел после опрокидывания крейсера набок и его затопления унесло в море, а некоторые тела были раздавлены корпусом или тяжёлыми предметами, сорвавшимися с места при опрокидывании. (Японцы, вскоре после боя обследовавшие полузатопленный "Варяг" и поднявшие крейсер 8 августа 1905 года, обнаружили разрозненные останки немногих.)
Никаких мер по порче и выводу из строя оставшейся исправной артиллерии, а также котлов, машин и механизмов крейсера и прочего оборудования русскими не предпринималось. (Японцы сразу после подъёма "Варяга" с удивлением обнаружили, что видимых повреждений силовой установки и винто-рулевой группы нет, всё находилось в исправности, лишь требовало очистки и мелкого ремонта.)
Орудийные замки (затворы) бежавшие со своего корабля варяжцы поленились вывезти на шлюпках подальше от крейсера, а выбросили в воду прямо с его борта (эти орудийные принадлежности японцы подняли в первую очередь).
Русские моряки покидали крейсер с такой поспешностью, что даже не забрали с собой и не уничтожили судовую документацию. (Японские водолазы через несколько дней после затопления "Варяга" подняли на поверхность водонепроницаемые упаковки с технической, эксплуатационной и служебно-секретной документацией, а именно – штурманские карты, служебные и боевые наставления, своды флажных и световых сигналов, перечень позывных, описание и чертежи крейсера, схемы его отсеков и механизмов и много-много других документов. Причём хорошо загерметизированная документация почти не пострадала от воды и будучи захваченная японцами помогла им в последующих боевых действиях на море и весьма поспособствовала при ремонте поднятого "Варяга".)
Второй по должности на крейсере "Варяг" старший офицер капитан 2-го ранга В.В.Степанов открыто обвинил командира крейсера В.Ф.Руднева в трусости и потребовал повторить попытку прорыва. Небольшая часть колеблющихся офицеров, которые в неявном виде его поддерживали (но активности так и не проявили) склонялись к мнению Степанова, ибо сознавали, что "Варяг" не получил каких-либо крупных повреждений. А те, что имелись, можно было хотя бы частично исправить.
В броневой палубе крейсера не было пробоин. Машины, механизмы и котлы работали хорошо, кроме сдвинувшегося со своего места котла номер 21 (это произошло в тот момент, когда крейсер сел на подводные камни у острова Йодольми). Восемь 152-мм орудийных установок из двенадцати и девять 75-мм орудийных установок из двенадцати вполне исправны. Снарядов хватит ещё по меньшей мере на четыре таких боя, какой только что произошёл.
Однако большинство офицеров "Варяга" выступило против повторного прорыва, и к ним примкнули колеблющиеся. Все они охотно поставили подписи под письменным обязательством далее в войне с Японией не участвовать.
О матросской массе и говорить нечего – всем своим видом команда давала понять, что воевать более не желает. (Хотя и в команде обнаружились настроения в поддержку повторного прорыва, но они не проявились в сколь-нибудь организованной форме.)
И в довершение всего, после открытия в 15.30 по местному времени кингстонов для затопления крейсера, тот тонул в течение 2 часов 40 минут. Если бы японцы знали, что на рейде одиноко стоит оставленный своей командой и почти целенький бесхозный "Варяг", то они не преминули бы его захватить. Никто и ничто не смогло бы им помешать…
Глядя на упорно державшийся на плаву крейсер (вопреки всем предпринятым русскими моряками действиям для его утопления), забеспокоился и Руднев – он бросился к командиру английского крейсера "Тэлбот" Л.Бейли и стал упрашивать его расстрелять из пушек не желавшего тонуть "Варяга", но англичанин благоразумно отказался, ибо подобный акт означал прямое участие в "чужой войне".