'Вопросы к интервью
23 октября 2006 г.

22.08-23.00



В прямом эфире радиостанции «Эхо Москвы» — Ирина Петровская, телекритик, Оксана Барковская, журналист, ведущая программы «Частные истории» канала РЕН-ТВ, Елена Ланкина, телекритик газеты «Московские новости»



Эфир ведет Ксения Ларина



Тележурналистика: профессия ограниченных возможностей



КСЕНИЯ ЛАРИНА: Назвали тебя, чего ты? Ирина Петровская. Разве не назвали? Назвали. Здравствуйте, Ирина Петровская.

ИРИНА ПЕТРОВСКАЯ: Назвали первой.

К. ЛАРИНА: Первой. Ирина Петровская здесь. Оксана Барковская здесь.

ОКСАНА БАРКОВСКАЯ: Здравствуйте.

К. ЛАРИНА: Елена Ланкина здесь.

ЕЛЕНА ЛАНКИНА: Здравствуйте.

К. ЛАРИНА: Добрый вечер. И здесь же Ксения Ларина. Нашим слушателям напомню все наши средства связи. Уже народ что-то уже присылает. А мы еще не начали. 725-66-33 это наш пейджер. SMSки можно отправить по телефону +7 985-970-45-45. Тема, еще раз повторю: «Тележурналистики: профессия ограниченных возможностей». Ну, я просто хотела сделать как бы красивое название. Мне очень нравится, когда красиво звучит. Я думаю, что наши слушатели, судя по вопросам, которые они прислали на наш интернет-сайт, я думаю, они поняли, о чем идет речь, поскольку этой темы мы уже касались на прошедшей неделе, когда о своем уходе из политической журналистики заявил Валерий Панюшкин, который вот заявил о том, что он бросает заниматься политикой, бросает свою колонку в «Комменсанте» и вообще уходит в гламур. После этого случилось…

И. ПЕТРОВСКАЯ: В гламур, в журнал, или в гламур гламур?

К. ЛАРИНА: В гламур, как жанр. Сейчас объясню, почему. Он это все объясняет очень хорошо. Ну, и естественно, Оксана Барковская, как ньюсмейкер у нас сегодня присутствует, как человек, который долгое время работал и работает на канале РЕН-ТВ, но долгое время работала в жанре журналистского расследования, занималась очень серьезными темами. И вместе с Игорем Покопенко и Чечней, и Бесланом, и Норд-Остом, и многими, многими другими больными темами и почти табуированными для сегодняшнего телевидения, во всяком случае, уж точно. Так вот. Программа «Частные истории», которая выходит сегодня второй раз, это по жанру, конечно, как мы это назовем? Это что такое?

О. БАРКОВСКАЯ: Ну, мы это называем развлекательная журналистика.

К. ЛАРИНА: Развлекательная журналистика. Я теперь хочу процитировать для начала Оксану Барковскую, интервью ее газете «Известия». «Я поставила для себя точку 7 октября после смерти Ани Полтиковской, потому что мне 33 года, потому что я больше не хочу заниматься журналистикой, за которую в нашей стране могут выстрелить в спину в подъезде собственного дома. У меня двое маленьких детей, я и так после своих документальных фильмов про терроризм и войну стала душевно раненным человеком. Я хочу, чтобы у наших журналистов, которые пишут про войну и терроризм, не было тем для новых расследований. Это не пафосные слова. Раньше я думала, что я такая вся из себя мужественная и сильная, и что я не пропускаю про себя все ужасы, про которые снимаю кино. Что я могу закрыться от всего этого, а потом выяснилось, что это не так». Это подписываемся под этими словами сегодня?

О. БАРКОВСКАЯ: Да, это абсолютно мои слова. Там ни слова не правлено. И журналист не стал ничего ни приукрашивать, ни вырезать. Это действительно так. У каждого человека есть момент, когда он возвращается с войны. И в какой-то момент, этот момент для меня окончательно наступил на самом деле 7 октября, я, в общем, поняла, что я больше этим заниматься не хочу. Не могу, потому что я после Норд-Оста только сейчас стала ходить в театр. Я боюсь ездить в метро. И все, что происходит в нашей стране, что-то страшное, когда происходит, я принимаю это настолько неадекватно. У меня две крайности. Я либо начинаю паковать чемоданы, чтобы уехать куда-нибудь. Либо начинаю как-то сражаться, насколько это возможно. При помощи там экрана, пера. Больше я не хочу.

К. ЛАРИНА: Но меняется же смысл сразу. Смысл, я имею в виду, заложенный в этой профессии. Для тебя во всяком случае. Это что, просто ты стрелки переводишь? Теперь я буду развлекать.

О. БАРКОВСКАЯ: Я стрелки не перевожу. Я не буду развлекать, прямо развлекать. Я абсолютно не тусовочный персонаж, абсолютно не гламурный, к счастью, персонаж. И развлекать я буду, настолько, насколько возможно будет развлекать в моей программе. Программа, она отнюдь не будет о звездах шоу-бизнеса. Это звезды кино, звезды театра, балета. Это будут вообще яркие и публичные люди нашей страны. Я надеюсь, что в ней, наверное, не будет политиков. Потому что мне лично, как журналисту, пока ни один политик на сегодняшний день не интересен. Это все-таки будет попытка сделать хорошую, журналистскую развлекательную программу. Тем более, что в прошлом году на церемонии «Тэфи» академики определили сами мой жанр, потому что прямо непосредственно во время церемонии, вот Ирина не даст мне соврать, номинация журналистское расследование была переведена в развлекательный блок.

К. ЛАРИНА: На прошлой церемонии.

О. БАРКОВСКАЯ: В прошлом году, на прошлом «Тэфи» мой фильм о Ходорковском «Тень государственной важности» был в номинации. Я еще удивлялась, что он вообще попал в номинацию, в тройку. И прямо во время номинации церемонии, он был переведен в блок развлекательных программ. Я тогда сказала: теперь я понимаю, я не получила, да, эту статуэтку на этот раз, но теперь я знаю, в каком жанре я работаю. И так получилось, что эти слова стали определяющими для меня на этот год. Я никогда не предполагала, что что-то изменится в моей жизни. Но все-таки из журналистики расследовательской я не ушла совсем. Мы с Игорем заканчиваем сейчас очень большой проект, который называется «Кровавый развод». Мы его делаем вместе. И это совсем не развлекательная журналистика. Есть еще ряд проектов, просто серьезные документальные фильмы, которые, я думаю, они, наверное, не эфирные, а скорее фестивальные. Потому что такое кино наше телевидение сегодня не хочет смотреть. Считают почему-то, что зритель такое кино не смотрит. Оно не артхаузное, оно просто документальное кино, не документальные проекты. Ну, вот собственно.

К. ЛАРИНА: Ну, вот теперь тогда у меня вопрос уже к Ирине и к Елене, как к людям, которые наблюдают за этим процессом со стороны, что называется. Можно ли говорить действительно о каком-то крахе, конце, финале серьезной журналистики на нашем телевидении? С уходом оттуда, например, и Оксаны Барковской в том числе. Поскольку там остается все меньше и меньше людей. Вот мы говорили как-то, Ир, с тобой про возможности, какие возможности есть остаться. Вот у Оксаны есть возможность остаться в профессии с помощью вот такого жанра нового, который она будет осваивать максимально честно, как она это умеет делать, да. У Сванидзе, как мы с тобой не раз говорили, это историческая программа, такой вот в чистом виде освоенный советский жанр эзопова языка, когда мы понимаем, о чем он хочет сказать, возвращая нас в какие-то конкретные годы, далекие и прошлые.

И. ПЕТРОВСКАЯ: Ну, можно еще привести пример, например, Володя Молчанов, который начал вести ток-шоу, в общем, для домохозяек, но, правда, надо отдать ему должное, как интеллигентный, умный, образованный человек, он делает это лучше, чем многие другие. Т.е. его воспитание, его интеллигентность не позволяют ему идти туда, куда не стесняются идти его коллеги, уж в совсем в какие-то, залезать в грязное белье и смаковать какие-то подробности. Кто-то, как Леонилд Парфенов, вынуждено, правда, ушел, сохранившись при этом в профессии, я имею в виду журналистику, как таковую, СМИ, как таковые, в главные редакторы журнала «Ньюс уик» и была попытка, к сожалению, закончившаяся неудачей (он сломал ногу), была попытка сохраниться на экране, не в профессии уже, в качестве ведущего шоу «Две звезды»…

К. ЛАРИНА: Бог спас называется.

И. ПЕТРОВСКАЯ: Ну, кто его знает. Может быть, было бы другое шоу…

Е. ЛАНКИНА: А перелом, говорят, тяжелый.

И. ПЕТРОВСКАЯ: Да, кстати, наше сочувствие.

Е. ЛАНКИНА: Хоть и пятку.

И. ПЕТРОВСКАЯ: Ну, я прекрасно знаю, как прошедшая это, какие могут быть переломы, и насколько это может выбить человека из колеи. Я совершенно далека от того, чтобы кого-то за что-то осуждать. Потому что, как правило, люди приходят к этому решению уже состоявшимися в одной части этой профессии, и куда же им идти то, пирожки печь, или там, я не знаю, улицы мести. Хорошо, что сохраняется возможность хотя бы в каких-то других жанрах ли, или в других средствах массовой информации себя сохранить. Конец, финал, как ты формулируешь, да, на определенном этапе да, серьезная, аналитическая, политическая, журналистика, публицистика в известном смысле закончилась. Потому что она требует определенной свободы от журналиста, осмысливать то пространство, на котором он работает. Когда эта свобода ограничена, когда на всех каналах, да, и уже во многих газетах есть свои табу, куда нельзя внедряться, то в таком случае человек, если он хочет на этом же поле работать, он тоже идет против себя, как ни странно. И он себе все равно изменяет, так или иначе. Если он не может сказать сполна, в деталях то, о чем он знает, и то, что он хочет сказать. Поэтому, да, мы можем констатировать сегодня окончание определенного периода. Навсегда ли? Конечно, нет. Мы прекрасно знаем, что, как только меняется время, меняются режимы, сразу же появляются люди, либо люди, которые до этого были в определенном таком подполье, либо новые люди, которые приходят все равно, потому что без этого не прожить. Зрители, слушатели, как бы они сейчас не говорили, или за них не говорили, что они устали, что им это не нужно, что они хотят только развлекаться, тем не менее, зрителям тоже необходима объективная картинка того, что происходит. И объективная попытка осмысления того, что происходит, чем и занимается публицистика, политическая, аналитическая журналистика. Иначе, ну, люди, в общем, не защищены, во-первых, и, во-вторых, что говорить, конечно, определенное оглупление происходит, но потом опять же не всех. И мы знаем огромное количество людей, и «Эхо Москвы» тому подтверждение, сколько людей интересуется тем, что в реальности происходит. И хотят знать разные точки зрения. Не обязательно только вот объективную картинку. Еще важнее знать, чего думают по этому поводу умные люди.

К. ЛАРИНА: Лен?

Е. ЛАНКИНА: Вы знаете, вот буквально на днях, в прошлом номере «Московских новостей» мы напечатали достаточно экслюзивный и очень объемный, неожиданно объемный он у нас получился, текст, который представляет собой отрывки из исследования, которое называется «Российское телевидение. Состояние, потребности, перспективы». Это делалось одной независимой компанией под названием «Профи групп». Они опрашивали не критиков, не каких-то сторонних наблюдателей, а людей, которые делают телевидение. Там были руководящие лица наших каналов, там были главы производящих компаний, получилась очень интересная картина. Потому что значительную часть этого исследования составляют цитаты, ничем, значит, не приукрашенные. Вот, что называется, как сказал, так сказал. Так и напечатали. И надо сказать, что там есть очень любопытные, неожиданные выводы. В частности главный вывод – это то, что люди, которые это все делают, прекрасно все видят. И критикуют то, что они делают, временами даже жестче, чем публика, но, как Вы сами знаете прекрасно, продолжают делать то, что вот мы сейчас имеем. Почему, это уже другой вопрос. И в качестве одного из главных трендов в этом исследовании указано такое, знаете, искажение действительности. Дефицит реальности вообще. Ну, вот, например, сейчас многие говорят о том, что, может быть, главным успехом этого нынешнего, и частично прошлого сезона стал бурный такой всплеск документального жанра. Это подается под разными соусами. И на разных каналах. Но тенденция, что называется, на лицо. Так вот если посмотреть, что нам преподносится под видом документалки, так называемой, то мы увидим, что это все, что угодно, но только не наша реальная жизнь. Там могут быть рассказы о жизни каких-то полувиртуальных персонажей. Ну, если относить к таковым деятелей нашего шоу-бизнеса, жизнь которых, как Вы понимаете, в значительной степени виртуальна. И создана тем же телевидением. Там какие-то истории далекого прошлого, и менее далекого прошлого. Ну, короче, действительностью там и не пахло. Ну, это пользуется успехом. И пользуется успехом именно в таком виде. Некоторые говорят, что это связано с тем, что большая доля телезрителей не хочет, что называется загружаться. Вот сейчас, например, многие каналы активно занимаются, ну. если можно так выразиться, приманиванием более молодой аудитории. Так вот эта более молодая аудитория, она категорически не желает забивать голову какими-то тяжелыми, неприятными и достаточно реальными проблемами. С этим, кстати, связан, по мнению, многих экспертов успех канала СТС, который делает совершенно сознательно телевидение мечты, телевидение такого вот, может быть, местами натужного, но во всяком случае позитива. И должна заметить, что второй такой важной тенденцией, которая указывается вот в этом исследовании, это стагнация и даже деградация новостного и аналитического жанра. И тут можно опять же говорить, что аудитория не хочет, или, в общем, из этого жанра уходят настоящие профессионалы, которые его собственно и делали вот в те лучшие годы. Но факт на лицо.

К. ЛАРИНА: Просто цели и задачи сменились. Вспомните вот, мы же любим сравнивать, если не с 13-м годом, то хотя бы там с началом 90-х.

Е. ЛАНКИНА: А Вы знаете, это как называется? Это испытание стабильностью.

К. ЛАРИНА: Может быть, может быть. Но, тем не менее…

Е. ЛАНКИНА: Вот нет потрясений, слава Богу.

К. ЛАРИНА: Некая конкуренция была не в том, чтобы сделать один и тот же проект, что сегодня происходит, вот такое контр программирование. Там два дедовых шоу, два песенных шоу, два еще танцевальных шоу одинаковых. Или шутки параллельно должны идти. Раньше-то была конкуренция в чем? Кто первым сообщит, да? Кто сделает более оригинальный материал? Кто достанет эксклюзивное интервью? Сегодня это вообще исчезло из зоны конкурентности. Абсолютно. В информационном вещании.

Е. ЛАНКИНА: Ну, да, но ведь еще и новости, они же тоже желтеют. Т.е., скажем, сначала о Путине, потом о Мадонне.

К. ЛАРИНА: Сегодня новости – главное не выделять. Главное, чтобы, как все.

Е. ЛАНКИНА: Нет, Ксения, если обязательно у всех, скажем, о президенте, то через 5 минут обязательно у всех о Мадонне.

К. ЛАРИНА: Ну, конечно, даже бантики одни и те же.

И. ПЕТРОВСКАЯ: И о разводе Романа Абрамовича, который не известно, есть или нет.

Е. ЛАНКИНА: А развод – это просто потрясающее событие, которое всколыхнуло всю страну.

К. ЛАРИНА: Естественно.

О. БАРКОВСКАЯ: Кстати, если говорить о журналистике развлекательной на телевидении, о так называемых, документальных фильмах, которые…

К. ЛАРИНА: «Документалка-аморалка» это мы так с Петровской это называем.

О. БАРКОВСКАЯ: Упорно называют документальные проекты. Потому что это не фильмы, то, в общем, я не побоюсь сказать, что мы с Игорем были, наверное, первыми, да, с проектом «Отражение» 4 года назад. И сейчас успешно это все растащили на развлекательные эти все журналистские, псевдодокументалистские проекты, фильмы. И опять же мы с Игорем делали когда-то такие фильмы, вернее, продюсировали, не делали, но, конечно, тексты выравнивались. Скажем так, такие фильмы, как «Подиум», «Бомонд», «Очередь» — это, в общем, тоже такая желтая журналистика. Но это была хорошая желтая журналистика, причесанная желтая журналистика. А немножко не то, что, конечно. происходит сегодня сейчас.

К. ЛАРИНА: А вот скажи, если говорить опять же о том, о чем сейчас говорила Лена Ланкина, действительно народ устал уже от такого вот грузилово, что называется, от серьезный проблем? Вот ты же, наверняка, у тебя есть какая-то обратная связь с твоей аудиторией, да?

О. БАРКОВСКАЯ: Ну, мой народ не устал. Моя обратная связь говорит о том, что не устал…

К. ЛАРИНА: Аудитория.

О. БАРКОВСКАЯ: Да. Но видимо, я просто общаюсь с теми, кто не устал. Может быть, кто-то и устал, на самом деле. Я хотела прокомментировать еще слова Лены о виртуальных звездах. О звездах, да, действительно показывают проекты о звездах, которые придумывают себе жизнь. Я беседовала с главным редактором журнала «Хэлло», которая мне сказала «У нас в стране 10 звезд, а всех остальных мы дотягиваем до их уровня». Это абсолютно так и есть. Так вот в той программе, которую сейчас делаю я, звезды не виртуальны. И собственно слоган программы «Звезды рассказывают о себе», нужно просто спросить, нужно просто уметь спросить, нужно как-то подойти к этой звезде, чтобы он сказал: «Ребята, вот 10 лет было какой-то клише, был какой-то штамп, а я не такой на самом деле». Это тоже очень тяжело, поверьте сделать из Моисеева, которого просто, да. Моисеев и Моисеев. Это брэнд уже. Сделать другого совсем человека. Сделать из Филиппа Киркорова не пафосного Зайко, а человека, который говорит: да, мне просто плохо.

К. ЛАРИНА: Я слушаю в ужасе просто в полном. Я вот настолько эти фамилии для меня, у меня начинается чесотка, понимаешь, просто. Моисеев, в одном месте чешется, Киркоров в другом.

О. БАРКОВСКАЯ: А ты представляешь, насколько мне сложно их полюбить, когда я их делаю, да.

К. ЛАРИНА: Я понимаю, что у тебя есть свой собственный такой профессиональный азарт, вот попробовать их так повернуть, чтобы это стало интересно. Чтоб народ не зачесался опять, когда увидит очередной раз Моисеева и Киркорова.

О. БАРКОВСКАЯ: Ну, я надеюсь, что не зачешутся. Потому что после первого эфира было очень много звонков с вопросом: «А, правда?»

И. ПЕТРОВСКАЯ: Другой вопрос и проблема, что их так много. Пусть даже, ну, в одном месте, на одном канале, в одной программе, вот он там, похожий на человека, но их на всех других каналах так много, что, мне кажется, уже зачешешься от самого факта. Потому что ощущение, что вот вся такая, ну, в общем, великая, как прежде считалось страна с огромным каким-то интеллектуальным и прочим потенциалом, вот она ограничена среди вот этих вот 10-15 персонажей, которые и поют, и пляшут и катаются, и плавают, и рассказывают о своей личной жизни, и как будто нет др… Вот в чем ужас-то.

О. БАРКОВСКАЯ: Но, к счастью, в моей программе будут не только Моисеев и Киркоров. Ну, скажем так, другие персонажи. Они менее, более достойны, судить будет зритель, но они будет другие.

К. ЛАРИНА: Мы сейчас прервемся на выпуск новостей. Потом продолжим наш разговор. Здесь в студии Оксана Барковская, Елена Ланкина, Ирина Петровская, ведущая Ксения Ларина. Здесь есть несколько интересных уже вопросов, которые пришли на наш пейджер, которые я очень хотела бы вслух прочитать. Это мы сделаем буквально через несколько минут.

НОВОСТИ

К. ЛАРИНА: Продолжаем разговор. Я еще раз напомню наши средства связи 725-66-33 это наш пейджер. И телефон, по которому можно SMSки отправлять. +7 985 970-45-45. Андрей пишет: «Сегодня вечером я смотрел новости федеральных каналов, только РЕН-ТВ и Евроньюс показали и вспомнили трагедию Норд-Оста. Остальные каналы молчали об этом».

И. ПЕТРОВСКАЯ: НТВ еще сегодня. Вот тут я могу за справедливость, что называется…

К. ЛАРИНА: В новостях, да?

И. ПЕТРОВСКАЯ: Семичасовые новости сказали и показали вот этот вот митинг, не митинг, но людей, которые собрались у театрального центра.

К. ЛАРИНА: «Получается, что нынешняя власть в лице телевидения забыла про Дубровку. И почему сегодня по РЕН-ТВ не было фильма Барковской на эту тему?»

О. БАРКОВСКАЯ: Ну, почему не было фильма на эту тему, я думаю, что нужно обратиться в нашу программную дирекцию. Я не знаю. Раньше было немножко все по-другому, при Ирэне Стефановне Лесневской. Не знаю, я не смотрела новости сегодня на РЕН-ТВ, но… Ни на РЕН-ТВ, ни вообще новости сегодня не смотрела, читала их только в интернете. Но давно уже не вспоминают трагедию, которая произошла в метро, взрыв в метро. Давно не вспоминают трагедию, которая произошла возле метро Рижская. Почти не вспоминают Беслан.

Е. ЛАНКИНА: На этой неделе суд будет, кстати, по этому поводу.

О. БАРКОВСКАЯ: Ну, тем не менее.

И. ПЕТРОВСКАЯ: Так мне кажется, это, в общем, такая политика. Потому что это вопросы, на которые так никто и не дал точные, однозначные ответы.

О. БАРКОВСКАЯ: Вот и я хотела сказать. Чего вспоминать, чего они скажут-то.

И. ПЕТРОВСКАЯ: Расследование… Я как раз в новостях канала НТВ сегодня услышала, что предварительное следование по Норд-Осту продлено до 19 ноября, или какое-то там… Т.е. 4 года прошло…

К. ЛАРИНА: До февраля даже.

И. ПЕТРОВСКАЯ: Ну да, ну какое-то, не помню сейчас, не могу тебе сказать. Но короче еще и предварительное, оказывается, не закончено.

К. ЛАРИНА: Следующий вопрос. «Почему бы Вам с Панюшкиным не сказать честно «извините, мы испугались»? Это естественное чувство и можно понять. Зачем же лукавить?»

О. БАРКОВСКАЯ: А кому Вам-то? (ГОВОРЯТ ВМЕСТЕ). Вы знаете, я пропустила еще так через себя смерть Ани Политковской, потому что в свое время фильм «Дневник с того света» был запрещен к показу в России. И…

К. ЛАРИНА: Напомни, про что это.

О. БАРКОВСКАЯ: Фильм об Ирине Фадеевой, заложнице Норд-Оста, у которой был там убит ее сын. Фильм был запрещен, снят буквально за два дня до эфира. И именно Аня Политковская забрала кассету у меня и отвезла ее в Америку. Отвезла ее на фестиваль…

К. ЛАРИНА: Где получил премию.

О. БАРКОВСКАЯ: Где он получил, да… «Золотые ворота» в Сан-Франциско. И поэтому с этим фильмом, и с Аней у меня особые отношения. И когда это все произошло, я сказала: нет, ребята, у меня сыну полтора года, у меня дочери будет три через две недели.

И. ПЕТРОВСКАЯ: Вообще вОльно сидеть где-то у телевизора и говорить «испугались». Ну, попробуйте заниматься. Вот я не занималась этим. И сразу скажу, наверное, у меня действительно кишка тонка в этом смысле. Оксана занималась этим, по меньшей мере, лет, наверное, 10, да. И все возможные премии, которые существуют в нашей стране, за расследовательскую журналистику, за настоящую журналистику, она и Игорь Прокопенко получили. Поэтому, может быть, действительно, уже хотя бы какая-то… вот если бы ротация была, да, там человек устал это делать, и действительно страшно. Это действительно страшно, иметь детей и будучи, в общем, слабой, хрупкой женщиной. И надо только восхищение высказывать, что человек этим столько лет занимался и так серьезно.

К. ЛАРИНА: И никто же не осуждает Оксану Барковскую. Не дай Бог.

И. ПЕТРОВСКАЯ: Нет, ну, потому что вот эта интонация «скажите честно, что Вы испугались». Сказала, сказала.

К. ЛАРИНА: У нас это любят. У нас это любят.

И. ПЕТРОВСКАЯ: Оксана сказала, между прочим. Не испугалась, а да, страшно.

К. ЛАРИНА: Тут еще есть противопоставление некое. Тут есть, нашли героя нам сегодняшним, вот мы говорим, некого нет.

И. ПЕТРОВСКАЯ: Давай, кто это?

К. ЛАРИНА: «Вот Караулов всегда говорит правду. И не боится».

О. БАРКОВСКАЯ: Конечно. Да, да.

К. ЛАРИНА: Пишут нам наши слушатели.

И. ПЕТРОВСКАЯ: Ноу коммент. (Смех). Браво.

К. ЛАРИНА: Меня один вопрос в этом смысле волнует…

Е. ЛАНКИНА: Что интересно, даже смена руководства и курса канала не помешало ему продолжать это благородное дело.

К. ЛАРИНА: Свой героический…

Е. ЛАНКИНА: Свой героический труд.

И. ПЕТРОВСКАЯ: Ну, вот один у нас остался только вот надежда одна.

К. ЛАРИНА: Ну, а, тем не менее, я не понимаю только одной простой вещи. Все-таки существует некая, или, может быть, это я уже сама себе придумываю, некое журналистское сообщество. Когда вот один за другим журналисты отлучаются от профессии, так или иначе. Либо переходят в другой жанр, либо уходят в другую вообще профессию, либо…

О. БАРКОВСКАЯ: Становятся чиновниками телевизионными.

К. ЛАРИНА: Становятся чиновниками.

О. БАРКОВСКАЯ: Что страшнее.

К. ЛАРИНА: Или уходят на радио. Почему кроме каких-то вот ехидных усмешек со стороны там коллег более там скажем успешных, или у тех, которые нашли свое какое-то место в сегодняшней телевизионной журналистике и чувствуют себя благополучно, защищенно, ничего кроме этого нет. Я не очень понимаю. Или вообще это понятие мы отменяем. Сегодня нет журналисткой корпорации, сегодня нет огромного Вашего… Как называется? Это корабль под названием академия «Тэфи»?

И. ПЕТРОВСКАЯ: Ну, академия есть. Но это не имеет отношения к текущему журналистскому процессу. У нас, кстати, там и жанров-то вот таких журналистских…

К. ЛАРИНА: Это не вызывает вопросов?

О. БАРКОВСКАЯ: А в этом году журналистское расследование тоже будет развлекательным?

Е. ЛАНКИНА: По-моему, расследование ликвидировали.

И. ПЕТРОВСКАЯ: Нет, журналистское расследование, запятая, спецрепортаж. Но журналистских расследований, по-моему, представлено как таковых не было.

Е. ЛАНКИНА: Я помню, что Любимов сказал замечательные слова, когда это объявлял, он сказал, что этот жанр ничем себя не украсил в этом сезоне. И потому не стоит…

И. ПЕТРОВСКАЯ: Ну, видимо, да, он не украсил, но при этом, я не помню, Оксан, были на последней премии Артема Боровика Вы?

О. БАРКОВСКАЯ: Нет.

И. ПЕТРОВСКАЯ: Не были. Там всех совершенно поразило, когда вышли на сцену три женщины, уже, в общем, не молодые, работающие в разных маленьких городках, правда, в газетах, не на телевидении. Вот именно вот такой имидж. Я не умоляю, да, тетечки такие. Вот никогда в жизни не подумаешь, что это женщины, которые… Одна газеты издает за счет пожертвований горожан, потому что денег власти не выделяют, другая вопреки всему ведет свои журналистские расследования, причем поскольку это маленькие городки, то, понятно, все друг друга знают…

Е. ЛАНКИНА: И вести их еще страшнее.

И. ПЕТРОВСКАЯ: И угрожают по полной программе. И причем угрожают, она сказала, знаете, что мне сказал наш прокурор? Он сказал: ты думаешь, я киллера найму для тебя? Да, нет, я бомжа там за 100 рублей найму, он тебя ударит бутылкой по голове, и ты будешь счастливая дурочка ходить беспамятная всю оставшуюся жизнь и улыбаться, да. И, тем не менее, вот эти три женщины, они продолжают вот в совершенно невероятных условиях вести свои… делать свое дело. Поэтому говорить, что все совсем ушли… Телевидение сложнее, телевидение это, особенно центральное, вот такое…

К. ЛАРИНА: Мощный административный ресурс.

И. ПЕТРОВСКАЯ: Это корпорация, это электоральный ресурс. И, пойди, попробуй, не поставят и все. Газета, ну, как бы считается, что ее там влияние может быть меньше…

К. ЛАРИНА: О чем и сказал президент Российской Федерации.

И. ПЕТРОВСКАЯ: О чем и сказал, он про всех сказал. А то, что ты говоришь, почему там другие усмехаются, сообщество. Дело в том, что сегодня можно быть успешным, не занимаясь этим, да. И поэтому на тех, кто продолжает заниматься, и чего-то еще там тужится и пыжится, смотрят, как на городских сумасшедших. Зачем тебе это надо? А потом рано или поздно у любого журналиста, где бы он ни работал, в газете, или на телевидении, возникает вопрос. А стоит ли вообще это все моих усилий, моих рисков. Потому что это все пролетает, никто не заметил. Ведь проблема не в том, что показали, а в том, что никто и внимания не обратил. Никаких ни выводов, ничего. Ну, часть людей посмотрела. Ну, в этой ситуации можно, чтобы не посмотрела. Это прекрасно. Это никому не нужно, да. И каким бы ты ни был смелым, прекрасным, честным, отважным, ты вступаешь все равно в противоречие с общим контекстом. И это у многих людей сейчас эта проблема. Ты пыжишься, ты стараешься, а вокруг тебя вот это вот выжженное поле, где совсем уже другие цветы произрастают. И проблема ведь еще огромного цинизма многих людей в нашей профессии, которым, в общем, все равно, чем заниматься. Оксана в данном случае совершенно честный и откровенный человек, потому что она говорит: я больше вот этим не буду заниматься, но я постараюсь делать хорошо вот это на новой грядке, на новой для меня грядке. А огромное количество людей: да какую грядку? Хочешь эту? Возьми и вспахивай ее себе. И никаких принципов. Все размыто. Вот в чем проблема нашей сегодняшней проблема профессии.

К. ЛАРИНА: Тут еще такой момент. Когда мы обсуждаем серьезные расследования документальные, или аналитические программы, или вообще какую-то попытку инакомыслия в телеэкране, мы же это не для власти это делаем. И не для того, чтобы кого-то сняли или кого-то посадили в тюрьму. Все-таки мне хочется надеяться, что люди, которые пытаются об этом говорить, вслух говорить о том, о чем говорить нельзя, они это делают, прежде всего, для тех, кто это слушает. Вот я имею в виду аудиторию. Меня это поражает. Для меня это вопрос. Действительно ли есть такие возможности стать четвертой властью. Даже при полной открытости, при абсолютной свободе слова, ты уверена, что твое слово действительно нужно человеку, нужно людям, что они меняются с твоей помощью. Если мы говорим о том, что ты делала до вчерашнего дня?

О. БАРКОВСКАЯ: Да, естественно есть, и я несколько не согласна с Ириной по поводу того, что прошло в эфире и все, потому что я делала фильм, ну, вот в частности о Беслане и о Норд-Осте абсолютно адресно. Я адресно делала для конкретных людей. Я знала, что если вот эти несколько человек, ну, как-то что-то для них… Ну, тут слово «поможет» даже не подходит, потому что помочь невозможно. Потому что у этих людей есть жизнь до Норд-Оста и есть Норд-Ост. Есть жизнь до Беслана и есть Беслан.

К. ЛАРИНА: Компенсировать невозможно, да.

О. БАРКОВСКАЯ: И это невозможно компенсировать. Но, если хоть кто-то на эти 45 минут эфира вздохнул и как-то ушел в свое прошлое, что-то вспомнил и себе сказал, да, я не один, со мной есть она, значит, уже хорошо это. Это опять же не пафос. Я очень близка с одной из заложниц бывших. Ну, бывших заложниц. И я знаю, что это так. И я надеюсь, что так же матери бесланские, мой фильм «Последний звонок Беслана» точно так же воспринимают. Поэтому свою аудиторию, своих зрителей я знаю.

Е. ЛАНКИНА: Ну, насколько я понимаю, эти программы не имеют шансов появиться еще раз в эфире каналов.

О. БАРКОВСКАЯ: «Последний звонок Беслана» был 1 сентября показан.

Е. ЛАНКИНА: Вот сейчас. В этом сезоне?

О. БАРКОВСКАЯ: Да, был показан в этом сезоне.

И. ПЕТРОВСКАЯ: Более того, на канале РЕН-ТВ, вот тут нам сообщили в субботу слушатели, а я посмотрела потом, стоит в программе в субботу, по-моему, под рубрикой «Громкое дело» программа «Убить журналиста. Анна». Т.е. я так понимаю, что это посвящено Анне Политковской.

О. БАРКОВСКАЯ: Да.

И. ПЕТРОВСКАЯ: Это не Вы уже делали?

О. БАРКОВСКАЯ: Это мы делаем с Игорем.

Е. ЛАНКИНА: Ну, так она не ушла никуда.

О. БАРКОВСКАЯ: Да, это конечно, это, конечно. будет в эфире. Это будет 28 числа. Но это не расследование, это фильм-воспоминание об очень талантливом, хорошем человеке. Это не расследование. Расследовать нечего.

К. ЛАРИНА: Ну, вот смотрите, тогда есть еще один вариант. Тоже вот наблюдение, которое, как, мне кажется, мы уже об этом говорили. Что сегодня уход в гламур, это не просто уход конкретного человека в гламур, это еще и уход с политики туда. Это удивительная вещь, когда вдруг возникло такое ощущение, что в глянцевых журналах, дорогущих таких, для избранных, что называется, вдруг стали появляться мощные политические авторы, вдруг стали заявляться темы, которые невозможны ни в какой другой газете, и ни в телевизоре…

И. ПЕТРОВСКАЯ: Ну, например?

К. ЛАРИНА: Ну, не знаю. Я прочитала, например, последний журнал «Эсквайер» купила, такой толстый, дорогой журнал. И вдруг я там прочитала совсем другого Познера.

Е. ЛАНКИНА: Ну, мужские считались более интеллектуальными, Ксюша.

К. ЛАРИНА: Дело не в интеллектуальности, а они очень политизированы, они очень откровенны, они очень критичны и, если не сказать, оппозиционны по отношению к существующей власти. И это не только мои наблюдения. Я с такими сталкивалась. В журнале «Афиша» я вдруг прочитала статью, которая потрясла. Ну, просто крамольная статья. В «Афише».

И. ПЕТРОВСКАЯ: Ну, в общем, волк вынужден рядиться в овечью шкуру и претворяться овцой, а Вы говорите, ограниченные возможности.

О. БАРКОВСКАЯ: (ГОВОРЯТ ВМЕСТЕ) политикой а политика гламуром.

К. ЛАРИНА: В том-то все и дело. Вот сморите, цитирую Панюшкина. «ГалА» у него теперь журнал, или «ГАла», как он там правильно называется. «С новостными изданиями, — говорит он, — проблема заключается в том, что они не могут написать без информационного повода. Про уровень безработицы, например, ни один журналист написать не сможет. Потому что президент про это ничего не сказал. А профсоюзы не вышли на улицы. Где новости? В «Коммерсанте» раз в году я могу написать заметку про СПИД. Найдут какой-нибудь информационный повод и со словами «хрен с тобой» напечатают. Таких историй в глянцевом журнале можно написать 575 штук. Где были опубликованы самые лучшие заметки про Беслан? В журналах «GQ» и «Эсквайер» (кстати), их прочли по 50 000 человек. А большую статью в «Коммерсанте» с тиражом с 120 000 не прочли, в лучшем случае даже водку не прочитали». Так что действительно, это я как понимаю, не только мои наблюдения. Я вижу, что люди туда еще уходят для того, чтобы сохранить еще возможность еще говорить то, что ты думаешь. Я жду комментариев.

И. ПЕТРОВСКАЯ: Ну, наверное, часть людей уходит для того, чтобы говорить, что ты думаешь.

К. ЛАРИНА: Т.е. твои «Собаки» скоро заговорят совсем другими голосами.

И. ПЕТРОВСКАЯ: Дело в том, что если бы у меня были только «Собаки», я была бы чистый случай. Но пока у меня сохраняются еще две полянки, где я вот говорю своим голосом, да. Как раз наоборот «Собаки» для меня лично, и эта программа на «Домашнем», это возможность вот то, что я называю вышивать, отвлекаться от того, что меня окружает в обыденной жизни, от моей профессии. Мне там прикольно, да, мне весело вот с этими букашками, ну, не букашками, а собачками, кошечками, канарейками, а также их хозяевами. Потому что мне интересны их хозяева. Но я не исключаю, что если, например исчезнет эта и эта еще поляна, то, может быть, может быть, это… Хотя нет, там, в общем-то, эзопов то язык вряд ли пройдет, потому что ну, говорили про одно. Вот если политизированный попугай говорящий попадется, тогда, может быть, что-то прорвется, опять же запись.

О. БАРКОВСКАЯ: Ну, у меня есть возможность все-таки делать документальные фильмы, пусть не для эфира. Но есть возможность и, в общем, там я и могу оттянуться для иностранной публики, иностранных фестивалей. Потому что на наши фестивали я тоже больше свои фильмы отдавать не буду.

К. ЛАРИНА: Т.е. вообще просто, как раньше. Публиковаться на Западе, да.

Е. ЛАНКИНА: А вообще, продолжая Вашу мысль с каналом «Домашний», с программами про собак, гламурными журналами, я чувствую, нас скоро ждет возрождение российского юмора, сатиры. Причем настоящей такой полнокровной.

И. ПЕТРОВСКАЯ: В хорошем смысле сатиры, как вот Райкин, да.

Е. ЛАНКИНА: Абсолютно да.

К. ЛАРИНА: И вот Жванецкий, который иногда просто я пугаюсь. Я смотрю эту передачу «Дежурный по с ране», говорю: «Ой, закроют. Ой, закроют». И мама моя звонит: «Ой, его закроют. Что он такое говорит. Его закроют».

Е. ЛАНКИНА: Нет, его ни одни строй не закрыл, не смог. Я думаю, что и какой-нибудь следующий тоже не сможет.

К. ЛАРИНА: Мало ли, скажут, рейтинг маленький. У нас же все так делается.

Е. ЛАНКИНА: Рейтинг хороший.

К. ЛАРИНА: Да.

И. ПЕТРОВСКАЯ: Нет, ну, еще есть возможность читать между строк, вот эта вот прекрасная. Правда, сейчас мало уже осталось представителей…

Е. ЛАНКИНА: Умельцев осталось мало, да.

И. ПЕТРОВСКАЯ: Того достойного племени.

Е. ЛАНКИНА: Никто не владеет эзоповым языком уже.

И. ПЕТРОВСКАЯ: Вот как Александр Каверзнев, да, ведь, в жесточайшие, в застойнейшие времена работал человек, но умудрялся через международную тележурналистику, да, где уж, казалось бы, сказать все, что он думал. Вот мы тогда вспоминали к его какому-то юбилею, или что было, мы вспоминали фильм «38-я параллель», когда он сделал фильм про и Северную, и Южную Корею. Это было так сказано изыскано, все все поняли, но и не придерешься при этом. Вот такие таланты, может быть, еще как-то возродятся. Так что из-под спуда растут настоящие журналисты.

К. ЛАРИНА: Ну, вот здесь еще одна тема, которую нам наши слушатели подсказывают. Вопросы, которые прислали еще до начала программы: «А не кажется ли Вам, что журналисты сами виноваты, что стали заложниками этой ситуации. Они вынуждены сегодня уходить. Потому что один раз выполнили то, что им предложили».

О. БАРКОВСКАЯ: Ну, журналистов всегда у нас во всем виноваты, это, в общем, нормально совершенно. Я никогда не выполняла то, что мне предлагали. Мне часто предлагали. Я никогда не делала то, что мне предлагали. И здесь спасибо, поскольку она уже не моя начальница, это не будет звучать, как лесть, спасибо Ирэне Стефановне. Да, абсолютно. Она научила говорить то, что хочется говорить и не говорить то, что хочется, но не нужно говорить. Т.е. рамки какие-то. Вот эти рамки Лесневская 10 лет просто дрессировала, и спасибо ей за это. Я знаю, что можно сказать, и что нельзя сказать. Но там как дальше вопрос звучал? Журналисты во всем виноваты и один раз…

К. ЛАРИНА: Да, сами виноваты, что позволили типа там продавить себя, насколько я понимаю.

О. БАРКОВСКАЯ: Меня никто никогда не продавливал, никто никогда ну там даже если пытались заплатить, продавить, в общем….

И. ПЕТРОВСКАЯ: Если шире смотреть, вот за пределы канала РЕН-ТВ, конечно , в этом есть доля истины в этом утверждении.

О. БАРКОВСКАЯ: Наверное, да. Наверное, есть вина.

И. ПЕТРОВСКАЯ: Потому что мы если вспомним конец 90-х, начало этого века, то это было, как, ну, сделаем вот здесь уступку, вот здесь вот, ну, потому что так надо, продвинуть надо этого персонажа…

О. БАРКОВСКАЯ: И ведь именно тогда много журналистов ушли в политику. Потому что это и была та самая уступка.

И. ПЕТРОВСКАЯ: Да, на разных, разных уровнях эти были уступки. Самое печальное, что вот эти уступки, они показали тем, кто хочет управлять, да, вот так, как сегодня управляется телевидение, и государственное, в первую очередь, что можно, что можно вот так поступить, и даже вот с этими совершенно вольнолюбцами. да, вольнодумцами, можно сделать, они сами согласятся в какой-то истории, подумав, что. может быть. этим это зачтется. А потом им скажут, возвращайся. А вот только вот этого «возвращайся» не получается. На вот эту оставленную территорию уже никто не возвращается. Дальше только вот это вот отступление и еще шажок, и еще, еще. И давайте еще и вот здесь отдадим, но зато деньги зарабатываете. Это же понятно, что и телевидению предоставили возможность делать все, что угодно. Только оставьте вот это вот поле информационное и политическое и аналитическое. А дальше вот делайте, что хотите. Развели малину, зарабатывайте, сколько хотите. Рейтинги свои зарабатывайте, деньги зарабатывайте. Никто ничего уже там вот за пределами этой территории не контролирует.

К. ЛАРИНА: Вы согласны?

О. БАРКОВСКАЯ: Ну, мне кажется, тут еще нельзя упускать один такой чисто человеческий фактор. Многие говорят о том, что телевидение это наркотик. Что расстаться с ним очень трудно. И, в общем, ради этого, некоторые люди идут, мне кажется, идут и на какие-то, может быть, уступки…

К. ЛАРИНА: Компромиссы.

О. БАРКОВСКАЯ: Соглашения и компромиссы. Да. И, в общем, это можно понять, но все равно это путь в никуда. Потому что все равно поколения меняются, приходят какие-то новые времен, новые хозяева. И всем угодить невозможно. Так или иначе, это произойдет.

К. ЛАРИНА: Ну, вот близко к этой теме. Наверное, последний вопрос, который прозвучит в нашей программе от нашего слушателя Александра. «Журналисты сами своими руками и перьями создали такую ситуацию в стране своим преотвратным поведением во время проведения многих политических акций, особенно выборы 96-го года, и при приеме конституции, которая дала такие права президенту, о которых никто и мечтать не смел. А теперь, когда эта самая конституция прошлась и по ним путинским катком, раздались стенания и всхлипы. А вопрос такой: могут ли журналисты своими усилиями изменить положение в стране и публикациями действительно правдивых материалов, от которых многие из Вашего брата вообще отвыкли».

О. БАРКОВСКАЯ: Это, знаете, вот как-то странно все звучит. Вот мы тут сидим, а Вы нас научите, поведите, окрылите.

К. ЛАРИНА: Измените ситуацию в стране.

О. БАРКОВСКАЯ: Да, а мы посидим у экрана, поедим там что-нибудь, попьем чайку.

К. ЛАРИНА: Люди хотят правды…

Е. ЛАНКИНА: Не могут, конечно, не могут. Потому что журналист может написать очень правдивую статью, отдать ее редактору, а редактор ее просто никогда в жизни не опубликует.

О. БАРКОВСКАЯ: Или отредактирует, например, хорошо. Да, что хуже для журналиста. То же самое и с телевидением. Журналист в данной ситуации является, жуткое слово, заложником ситуации. Потому что можно быть очень правдивым, но об этом будут знать 10 человек.

К. ЛАРИНА: Ну, хорошо, пусть 10. Ну, в конце концов, при советской власти именно так и было.

И. ПЕТРОВСКАЯ: Ну, интернет, между прочим, есть.

О. БАРКОВСКАЯ: И, кстати, в интернете, я смотрю, тоже очень много уже ловят и чистят. Если я вчера статью прочитала, если я сегодня ее хочу распечатать…

К. ЛАРИНА: Не факт, что я ее там обнаружу, да.

О. БАРКОВСКАЯ: Ее уже нет, да.

И. ПЕТРОВСКАЯ: Но все равно, он еще есть. Или уже есть, слава Богу, интернет.

О. БАРКОВСКАЯ: Сейчас говорят о так называемом…

Е. ЛАНКИНА: Я думаю, что скоро его прикроют.

О. БАРКОВСКАЯ: Люди, изучающие телевидение и делающие его, в том числе, это как раз самое социально активное, успешное, что называется с точки зрения рекламщиков, платежеспособная аудитория, где-то от 30 до 45 лет. Эти люди в основном телевизор не смотрят. А если им требуется информация, или какие еще специальные сведения, они лезут в интернет. И там же они, собственно, общаются, и как-то проявляют вот эту свою социальную активность. Вот, может быть, об этом уже нашим телевизионщикам стоит задуматься. На кого они, собственно, будут работать в ближайшие 5-10 лет.

К. ЛАРИНА: На массовую аудиторию.

О. БАРКОВСКАЯ: На поколение пепси?

К. ЛАРИНА: Почему, на массовую.

И. ПЕТРОВСКАЯ: Нет, она уже не массовая. Она, к сожалению, уже действительно очень возрастная, ближе к пенсионному и выше пенсионного возраста, т.е. она уже не рекламоемкая, да. Потому что это не потребители основные того, что предлагает сегодня реклама. Но это, по-прежнему, мощный электоральный ресурс. Потому что, как известно, именно эта возрастная категория активнее других ведет себя на выборах. Но мне кажется, что в данном случае еще помимо всего прочего, просто каждый из нас, так или иначе, ну, те, кто еще находится в том возрасте, когда рассчитывают то, что при жизни еще будут какие-то изменения, да, так или иначе должен думать о том, что когда время изменится, и наступят другие времена, как любит говорить Владимир Владимирович Познер, то еще придется работать. И как-то надо сделать так, чтобы в тебя не плюнули при изменении времен и ситуаций, чтобы твое лицо не ассоциировалось, как лица ассоциировались множества политобозревателей старого телевидения…

К. ЛАРИНА: Или дикторов.

И. ПЕТРОВСКАЯ: Или дикторов, которые вообще ни в чем не виноваты, они просто чужые тексты читали. С конкретным режимом и обслуживанием этого режима. Это всегда кажется, что вот то, что есть, уже и никогда и не изменится. А времена все равно меняются, ситуации меняются.

К. ЛАРИНА: Позитива, позитива хочется, Петровская.

И. ПЕТРОВСКАЯ: Это такой позитив, знаешь, отчаянный, потому что неизвестно, сколько это времени пройдет. И вообще, что дальше будет.

Е. ЛАНКИНА: И куда они изменятся.

И. ПЕТРОВСКАЯ: И куда они изменятся, не в худшую ли еще только сторону, но, мне кажется, это подспудно должен иметь все равно в виду всякий человек, кто избрал эту профессию.

К. ЛАРИНА: Вот еще раз повторим, что Оксан Барковская выходит в новом жанре «Частные истории» на канале РЕН-ТВ. Кстати, вот сегодня, пока мы здесь сидели, болтали, в это время шла программа.

И. ПЕТРОВСКАЯ: Она заслужила, кстати, это право, возможность теперь в этом жанре работать.

К. ЛАРИНА: Она уже во сколько? В 10 идет?

О. БАРКОВСКАЯ: Она в 10 идет, в 10 начинается.

К. ЛАРИНА: Хорошая была сегодня программа, Оксан?

О. БАРКОВСКАЯ: Ну надеюсь, что да.

К. ЛАРИНА: Про кого сегодня?

О. БАРКОВСКАЯ: Сегодня про Антона Сихуралидзе.

К. ЛАРИНА: Все это такие портреты будут.

О. БАРКОВСКАЯ: Да. Это портреты. Причем это абсолютно откровенные портреты. И тот же Антон Сихуралидзе сказал: «Надо же, ты всегда меня про спорт спрашивала, или там про какие-то Тайваньчик, не Тайваньчик. расследования, расследования. А тут вдруг про любовь».

К. ЛАРИНА: Ну, насколько тебя хватит?

О. БАРКОВСКАЯ: Не знаю, насколько меня хватит, но в этой же статье в «Известиях», я удивлена была, что опубликовали это интервью. В этой же статье там финал такой, что если что-то произойдет в стране, я вряд ли буду делать, конечно, сюжеты о звездах. Если что-то страшное…

К. ЛАРИНА: Произойдет, произойдет… Я в отличие от Петровской пессимист.

О. БАРКОВСКАЯ: Тьфу, тьфу. Не хочется, чтобы происходило. Лучше я буду в этой гламурной профессии всегда, но только, чтобы ничего не происходило.

К. ЛАРИНА: Вообще какой-то у нас сегодня грустный разговор получился.

Е. ЛАНКИНА: Так сегодня же годовщина вообще.

О. БАРКОВСКАЯ: Да, сегодня 4 года.

К. ЛАРИНА: И годовщина, и вообще все как-то грустно. Я вообще не понимаю, про что Вы будете писать. Про что Вы будете писать, Ланкина, Петровская?

И. ПЕТРОВСКАЯ: Мы отражение отражения. Мы пишем про то, что телевизор показывает.

Е. ЛАНКИНА: Про кривое зеркало.

К. ЛАРИНА: Вот молодец. Пиши, пиши. Пишите, пишите. Ну, что, спасибо большое. Елена Ланкина, Ирина Петровская, Оксана Барковская, наш печальный разговор про оставшиеся какие-то вялые телевизионные всплески закончился. Ну, и дальше посмотрим, что будет, поглядим.





Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире