'Вопросы к интервью
25 сентября 2006
Z Коробка передач Все выпуски

Запрет называть национальность преступников в СМИ


Время выхода в эфир: 25 сентября 2006, 22:11

МАТВЕЙ ГАНАПОЛЬСКИЙ: Вы слушаете радиостанцию «Эхо Москвы». Начинаем программу «Коробка передач». Программа не моя, программа Ксюши Лариной. Заболела Ксюша, выздоравливай, моя дорогая. Поэтому вот этот вот такой немножко непривычный для меня формат про телевидение я сейчас и проведу. У микрофона Матвей Ганапольский. Я с удовольствием представляю наших гостей. Вице-президент общественной организации работников СМИ «Медиасоюз», член Общественной палаты Елена Константиновна Зелинская. Здравствуйте Елена Константиновна.

ЕЛЕНА ЗЕЛИНСКАЯ: Здравствуйте.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Ну, и, по-моему, Вы постоянные участники, во многом часто, да, этой программы. Это телекритик газеты «Московский комсомолец» Александр Мельман. Здравствуйте, Саша.

АЛЕКСАНДР МЕЛЬМАН: Здравствуйте.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: И телеобозреватель «Независимой газеты» Сергей Варшавчик. Здравствуйте. Добрый день.

СЕРГЕЙ ВАРШАВЧИК: Добрый вечер.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Я вот не знаю, насколько хватит у нас таланту долго и разнообразно говорить по поводу какой-то очевидности, о которой мы сейчас будем говорить. Хотя кто его знает. Радиослушатели – такая странная категория, могут все изменить. Значит, «ранее в ряде СМИ появилась информация, что некоторые члены «Единой России» (некоторые) намерены инициировать изменения в законодательстве о межнациональных отношениях. Речь идет в частности о поправках, запрещающих СМИ упоминать национальную и религиозную принадлежность подозреваемых и преступников». Если я не ошибаюсь, это не все я сказал, там еще был такой пункт, может быть, Вы меня поправите, я вел это в «Развороте» утреннем, по поводу того, откуда родом эти люди. Вот это очень важная вещь, которую тоже нельзя, не следует упоминать. И Вы понимаете сами почему. И вот мы сейчас глубокомысленно будем рассуждать. Так все-таки надо это запретить или это запрещать не нужно. Гражданскому обществу это будет в минус или в плюс? Вот давайте мы это обсудим. Должен сказать, что визит сюда Елены Константиновны Зелинской не случайный, потому что вот она выступила с критикой инициативы некоторых парламентариев о запрете упоминания в СМИ национальной принадлежности преступников. Вот Вы нам и расскажите, почему Вы против. А мы с Вами спорить будем. Вы даже не представляете, что сейчас в студии будет. Месилово будет просто в студии.

Е. ЗЕЛИНСКАЯ: Да Вы не представляете, что будет на самом деле. Потому что сейчас мне в голову пришла совершенно новая и замечательная мысль.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Более того, противоположная. Что надо запрещать.

Е. ЗЕЛИНСКАЯ: Да, нет, послушайте. Вы слышали, что есть еще одна инициатива — то. чтобы журналистам запретить еще фотографировать выдающихся людей без их на то согласия. А представьте объединить обе эти поправки в одну. Т.е. не упоминать, ни возраста, ни фамилии, ни пола, ни национальной принадлежности и не фотографировать. Можете себе представить.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Да, это как слабительное и снотворное, как у Жванецкого, слабительное и снотворное принять одновременно. Я Вам хочу сказать, что я был свидетелем такой истории. Просто ну вот я помню студенческие годы, это было советское время, и была газета «Московская правда». Она и сейчас существует, пусть будет здорова. И у меня до сих пор дома лежит вырезка из этой газеты. Знаете, там есть такая колонка. Я не знаю, есть она сейчас или нет, «Коротко». Вот знаете, так. «Новости коротко». И там был следующий текст, который я за долгие годы, где-то с 77 года я выучил этот короткий текст наизусть. Звучит следующим образом. «Встреча в Кремле» – заголовок. Как попал под лошадь. «Встреча в Кремле». «Сегодня в Кремле состоялась встреча заинтересованных сторон по вопросам, представляющим взаимный интерес». Все.

Е. ЗЕЛИНСКАЯ: Я Вам сейчас кое-что другое напомню. Помните замечательную песенку из сериала советских лет…

А. МЕЛЬМАН: «Если кто-то кое-где у нас порой честно жить не хочет…»

С. ВАРШАВЧИК: «Следствие ведут знатоки».

Е. ЗЕЛИНСКАЯ: Точно. «Если кто-то кое-где у нас порой». Ну, я думаю, что вот иллюстрация к этим двум поправкам.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Ну, это мы так позубоскалили. А если честно говорить, почему Вы против этого?

Е. ЗЕЛИНСКАЯ: Ну, Вы знаете, мне кажется, что вообще вот такие запреты это в некотором смысле проявление беспомощности. Потому что мы с Вами уже не первую такую инициативу наблюдаем. Как только что-то в стране происходит, где-то напряжение проявляется, или какие-то неудачи, или еще что-то, не приведи Господь, несчастные случаи, или даже кризисы. Первая реакция депутатов – это немедленно запретить об этом рассказывать. На самом деле, практика и советская, и наша, и мировой журналистики, она показывает, что еще не было случая на самом деле, при всем моем уважении к нашей профессии, что публикация или даже эфир что-нибудь спровоцировали. Ну, редчайший случай. Они описаны в учебниках по журналистике. Помните такой знаменитый случай, когда Ваш коллега радиоведущий зачитал на своей радиостанции зачитал роман Уэльса «Война миров». И слушатели решили, что действительно высадились марсиане и обратились в бегство, и была паника. Вот это единственный случай, описанный в истории журналистики, когда…

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Есть второй случай, могу Вам его напомнить. Мы с Вами его свидетели. Передали по государственному радио пленку, где премьер Венгрии г-н Дюрчань сказал, что он обманывал население, и население вышло на улицу.

С. ВАРШАВЧИК: Есть и третий пример, когда нам показывали «Лебединое озеро».

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Тоже, понимаете, вот как-то народ выходит. Конечно, то, что сделал Орсон Уэлс – это была наиболее такая яркая история, понимаете.

Е. ЗЕЛИНСКАЯ: Ну, да, понимаете, что все эти случаи мы, в общем, хорошо помним, они все войдут в историю. Ну, вот в ежедневной практике все-таки, все-таки сначала идет событие, а потом освещение. И редко бывает наоборот. И опять же практика показывает, что чем больше ты что-нибудь замалчиваешь, это получается, как с нарывом. Можно не замечать этот нарыв, можно не лечить этот нарыв, рано или поздно тогда он превратится в гангрену или что-нибудь еще более неприятное. Поэтому мне кажется, что вообще замалчивать хоть что-нибудь, будь то фамилия человека, или факты или обстоятельства, или мнения, ничего, кроме вреда не приносит. Более того, мне кажется, что наш опять же брат журналист, он до такой степени поднаторел последнее время, что даже если нам запретят законодательно называть фамилию или еще что-нибудь, то найдут способ так или иначе дать читателю понять то, что хотят. И избегнуть это невозможно.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Нет, может быть, это неправильно, вот я Вам сейчас пример приведу. Вот, например, представим себе, что в каком-то городе была какая-то, ну, там не знаю, кавказцы с не кавказцами. И порезали много людей. Т.е. пострашнее, чем в Кандапоге. Есть два варианта. Первое сказать, что кавказцы напали на русских. И в нашей горячей джигитной обстановке тут же мгновенно в некоторых городах могут начать жечь, бить кавказцев и т.д. Другое, ведь, по сути, и те граждане России, и эти граждане России. Поэтому можно сказать, что была хулиганская выходка, крупная массовая драка. Так? Погибло, например, не дай Бог, 5 человек. Но зачем говорить, что это была драка между кавказцами и местным населением? Какая правда журналистики в этом есть?

Е. ЗЕЛИНСКАЯ: Я Вам отвечу. Вы на самом деле немножко отклонились от темы.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Нет.

Е. ЗЕЛИНСКАЯ: Минутку. Мы с Вами говорили о том, нужен ли запрет. Нужен ли законодательный запрет. Так вот мое мнение, что законодательный запрет, он ни сколько не поможет решить ту задачу, которую, допустим, депутаты перед собой ставят. Так или иначе, остановить подобного рода публикации. Такой запрет не поможет. И вообще вот метод запрета, он работает меньше всего в таких случаях. То, что мы с Вами хотим, например, достичь, а именно, не провоцировать нашими текстами, скажем, какой-то бурной реакции, о которой Вы сейчас говорите. В этом случае можно рассчитывать только на здравый смысл, на понимание журналистом своей ответственности. И на, как бы, вот в нашей уже немножко веселой такой обстановке прозвучит слишком серьезно, на наше чувство гражданской ответственности. На самом деле есть такое правило, то же самое, то, что мы с Вами учим на факультетах журналистики. Упоминай о том или другом по мере необходимости. Вот если ты полагаешь, что в этой ситуации обязательно важно читателю или слушателю знать о месте рождения героя этого произведения, упоминай. Если ты считаешь, что это спровоцирует что-то, или кого-то расстроит, воздержись.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Я Вас понял. Я только хочу сказать, Елена Константиновна, что никто не отменял регулирующую роль государства. И это очень важная история, и точку зрения государства такой государственный интерес мы должны тоже попытаться как-то проанализировать. Потому что журналюги, они напишут все, что угодно. И они вообще домашние адреса укажут, понимаете. Вот есть один уважаемый сайт, на форуме которого какой-то идиот, это не сайт «Эхо Москвы». Тут некоторые присутствующие знают, что это за сайт. На этом сайте на форуме какие-то негодяи начали выкладывать домашние телефоны и адреса, там понимаете, сотрудников этого сайта и т.д. Пришлось форум закрыть.

Е. ЗЕЛИНСКАЯ: У нас есть закон о СМИ.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Я понимаю.

Е. ЗЕЛИНСКАЯ: У нас есть закон о СМИ. У нас есть уголовный кодекс, где все то, о чем Вы сказали, совершенно точно преследуется по закону.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Хорошо. Давайте Сергей Варшавчик, пожалуйста.

С. ВАРШАВЧИК: Давайте скажем так, что все эти запреты, и здесь я бы тоже соединил запрет на указ, значит, национальности, происхождения, фамилии с чуть другими поправками, четвертую часть гражданского кодекса. О том, что нельзя будет публиковать фотографии и надо будет разрешения спрашивать, кроме публичных людей и т.д. Я сегодня задал вопрос руководителю думского комитета по законодательству Петру Крошенинникову. Я его попросил дать определение, что такое публичный человек, и что такое не публичный. Он мне сказал, что вот, например, если токаря показывают постоянно без его разрешения, это, наверное, неправильно. Но если этот токарь выйдет на какую-то демонстрацию, тогда его уже можно фотографировать. Он уже становится публичным человеком. Понимаете, в чем дело, на мой взгляд, все эти попытки свалить всю вину на журналистов за какие-то события в стране, это действительно от беспомощности. Это действительно от отсутствия внятной национальной политики вообще.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: А кто сваливает? Я прошу прощения, Сергей, кто сваливает вообще?

С. ВАРШАВЧИК: Власть.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Где Вы слышали обвинения в адрес журналистов? Парламент пытается разрегулировать ситуацию. Вот парламент считает в принципе, что это делать не нужно.

С. ВАРШАВЧИК: Скажем, Матвей, де факто.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Я давно не слышал никаких обвинений в адрес журналистов.

С. ВАРШАВЧИК: Понимаете, как получается. Запрет на что-то это косвенное признание, что именно там вот четвертая власть, она предоставляет какую-то информацию, посмотрев которую люди выходят там громить там магазины и т.д. Получается.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: И это правда. Представьте себе, вот Сергей, зачем говорить абстрактно, а я Вам конкретно говорю.

С. ВАРШАВЧИК: Давайте.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Мы знаем с Вами, что, например, если произошла какая-то свара, да, то должно быть сначала какое-то элементарное расследование, чтобы понять, например, это были кавказцы или не кавказцы, если там был кто-то вот такой странный, чернявый как принято говорить. Дальше, это были там чеченцы, или это были ингуши, или дагестанцы, а, может быть, цыгане. В нашей напряженной, накаленной обстановке, представьте себе, первый репортаж. Крупная драка, поножовщина с жертвами. Кавказцы напали на русских.

С. ВАРШАВЧИК: А где Вы такие видели репортажи?

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Ну, как?

А. МЕЛЬМАН: Кандопога.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Кандопога.

Е. ЗЕЛИНСКАЯ: Коллеги…

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Сейчас, одну секундочку. Я задаю Вам вопрос. Вы, как профессиональный журналист, блистательный абсолютно журналист…

С. ВАРШАВЧИК: Спасибо.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Вы поддержите вот такую вот статью, когда не понятно, кавказцы ли это были, или не кавказцы. А может, это были, я не знаю, иранцы, понимаете, которые тоже чернявые.

С. ВАРШАВЧИК: Матвей, Вы правильно говорите, но здесь одна тонкость, которую говорила Елена. Оставить ли это на усмотрение самого медиасообщества, или законодательно запретить, значит, то-то и то-то. Понимаете, я считаю, что все зависит от контекста. В новостях, которые идут, в том числе, там с места событий указывать, наверное, не надо…

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Вот видите.

С. ВАРШАВЧИК: Но если аналитические какие-то статьи, или передачи, которые рассказывают про этнические группировки и т.д. Я думаю, все-таки это необходимо.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Ну, вот видите, как Штирлиц говорил, по-моему. Смотрите, как я Вас перевербовал. Или что он говорил. Понимаете, вот Вы уже подтверждаете то, что мы говорили.

С. ВАРШАВЧИК: Нет, я не утверждал с самого начала это необходимо. Это контекст. Надо каждый раз смотреть контекст.

Е. ЗЕЛИНСКАЯ: Коллеги, можно мне одну реплику?

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Сейчас, одну секунду. Не сказал еще, вообще, ни слова не произнес Мельман. Сидит с загадочным видом таким напыщенным.

А. МЕЛЬМАН: Ну, я не знаю, напыщенным ли. Действительно не хочется какого-то пафоса. И вот Вы, Матвей, вспомнили газетную вырезку, газетную статью в «Московской правде». И тоже мне вспоминается, тоже для разрядки, что называется…

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Да, давайте.

А. МЕЛЬМАН: Я помню матч баскетбольного чемпионата Европы, финал. Играли сборная СССР и Израиля. Вела Нина Еремина, прекрасная спортивный комментатор. И ей, как все мы понимали, было запрещено называть слово «Израиль», было запрещено называть фамилии израильских игроков. И вот сборная СССР играла с кем-то, не понятно с кем…

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Серьезно? Не знал (смех). Потрясающе.

А. МЕЛЬМАН: Да. Это год где-то 84-й. И мы их, не понятно кого, обыграли. Этих самых.

С. ВАРШАВЧИК: Пришельцев.

А. МЕЛЬМАН: Да. Очень было радостно за нас. Но, правда, жалко, что не понятно кого. Это вот такая ситуация. Другое дело, вот Вы здесь как бы поймали Сергея в такой двусмысленности.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Я оппонирую. Потому что это моя задача в этой передаче.

А. МЕЛЬМАН: Абсолютно. И правильно делаете. Почему Вы его все-таки, наверное, поймали, как мне кажется. Потому что сама по себе ситуация реально двусмысленная. Вот если ее разобрать, здесь просто, к сожалению, вот я очень люблю спорить, но в данном случае такого серьезного спора, Матвей, как Вы хотели, может быть, и не получится. Потому что естественно мы все против запрета. Другое дело, почему он возник. Потому что когда мы говорим, что у преступника нет национальности, это одна ситуация. И когда если преступник, мы читаем в газете, что совершено преступление, и он кавказец, или он славянской национальности, наверное, это неправильно. У него есть имя, фамилия, это надо называть. И этого достаточно. Но в ситуации, когда, понимаете, мы живем в очень сложной многонациональной стране.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Вот запомните эту фразу, которую Вы сейчас сказали.

А. МЕЛЬМАН: Да.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Да. Что мы живем в очень сложной многонациональной стране. И я сейчас посмотрю, как Вы, Александр Мельман, будете выкручиваться, чтобы оправдать то, что оправдывать нельзя. В то время как журналистский один из главных лозунгов, поддержанный медиасообществом, не навреди. Понимаете? Давайте, оправдывайте свободу.

А. МЕЛЬМАН: Я продолжу. Потому что это происходит практически во всех странах. И мы знаем, как в Америке тоже есть определенный запрет, та самая пресловутая политкорректность, когда нельзя называть афроамериканцев как-то по-другому, потому что там тоже понимают в этой благополучной вроде бы стране, что в этом случае могут наступить тоже волнения, если эти люди по телевизору услышат о себе вот такое название. У нас, безусловно, когда все-таки, надо сказать, нет определенной системы взаимоотношений власти и общества, нет того самого гражданского общества, о котором здесь на «Эхе…» так много говорят, нет момента саморегулирования общества, на котором основано построение системы государственной власти. Когда этого нет, тогда любое слово обидное кому-либо, может реально разрушить систему, которая, например, сегодня создается, ту самую вертикаль власти. Реально для кого-то обидное слово, и могут люди выйти на улицу. И наступит то, что мы называем бунт бессмысленный и беспощадный, вот в этой ситуации я говорю о двусмысленности этой ситуации.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Т.е. Вы подтверждаете то, что я говорю. Не надо называть ни фамилию, ни национальности, ни откуда человек. А нужно говорить, что преступниками совершено преступление.

А. МЕЛЬМАН: Я говорю о двух смыслах этой ситуации. Я говорю еще раз, что мы живем в проблемной стране. И в этой проблемной стране, если мы будем называть преступников кавказцами, или славянами и т.д. и это кому-то не понравится и соберется народ на площади, все это может быть. И это просто… Я говорю, что нет системы экономической и политической, которая могла бы сама себя разруливать в каких-то кризисных ситуациях. Когда одно слово кому-то неприятное, может обрушить ту ситуацию, которая хрупкая…

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Да. Сейчас будут новости. Я только хочу Вам вот что сказать. Вы в начале своего монолога сказали, что, вряд ли у нас получится спор, потому что как-то, ну, понятно, и очевидно, что все надо говорить. После этого был следующий Ваш монолог, где Вы блистательно объяснили, что говорить не надо. Потому что это у преступника нет национальности, это, во-первых, во-вторых, это такая проблемная страна, где одно лишнее слово может привести к целому вееру погромов, понимаете. Поэтому я так понимаю, что мы только начинаем разговор по этому поводу.

А. МЕЛЬМАН: Возможно (ГОВОРЯТ ВМЕСТЕ).

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Пожалуйста.

С. ВАРШАВЧИК: Чтобы Мельман не спорил.

А. МЕЛЬМАН: Да Вы что?

С. ВАРШАВЧИК: Хотя бы с самим собой.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: А на мой взгляд, ситуация абсолютно однозначная. Что это надо запретить, потому что это может навредить. Вот когда будет суд…

С. ВАРШАВЧИК: Скажу так. У преступника нет национальности, но она есть у его родственников.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Не понял. Сейчас после новостей…

А. МЕЛЬМАН: Да, надо подумать.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Сейчас после новостей поясните.

НОВОСТИ

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Мы продолжаем программу «Коробка передач». Коробка передач, как Вы понимаете, не про машины, а это телевизор, СМИ. Напоминаю, Елена Константиновна Зелинская, вице-президент общественной организации работников СМИ «Медиасоюз», член общественной палаты, Александр Мельман, телекритик газеты «Московский комсомолец» и Сергей Варшавчик, телеобозреватель «Независимой газеты». Мы говорим на тему, что даст запрет называть национальность, адреса, ну, где родился, вернее, откуда он сам. И что там еще мы говорили? Что там запретить надо?

С. ВАРШАВЧИК: А, еще религиозные.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Религиозные убеждения.

С. ВАРШАВЧИК: Мы, кстати, не говорили про религиозный аспект.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Да, пожалуйста.

С. ВАРШАВЧИК: А ведь, между прочим, это, на мой взгляд, важнейший аспект сейчас не только в России, но и во всем мире. Смотрите, папа Римский извиняется за сказанные слова, встречается с исламскими деятелями и говорит, что мы все служим одному Богу. На мой взгляд, если мы вспомним, что недавно прошла целая волна закрытия и судов над журналистами в России, которые опубликовали вот эти датские карикатуры, это все очень хорошо соединяется с тем, что мы говорили – запрет на религиозное, национальное, запрет на фотографии и т.д. Вообще мне это очень напоминает… Вот сейчас был в Таиланде переворот. И военная хунта потребовала от журналистов, в том числе, иностранных, чтобы они не писали плохо об этих событиях. Понимаете в чем дело, это действительно очень щепетильная вещь. Действительно очень много крови проливалось и проливается из-за религиозных, национальных моментов. Но опять же я говорю, что это все в контексте должно быть. Если не говорить, кто были люди, которые штурмовали Нью-Йорк, тогда не очень понятно, понятно, почему это случилось. А если, допустим, с другой стороны упоминать, что в новостях там преступник такой-то национальности убил такую-то жертву другой национальности, понятно, что это взрыв.

А. МЕЛЬМАН: Вот я и говорю о двусмысленности этой ситуации.

С. ВАРШАВЧИК: Поэтому я и говорю, что в новостях кратких… Вы говорили, что меня поймали, нет, Вы не меня не поймали, просто сказали одну вещь, с которой я согласился. В новостях, которые идут только вот-вот с колес, не проверенные, нельзя это давать. нельзя. Это должно отстояться, это должна быть аналитика. Вот в аналитике поразмышлять о религиозном аспекте, о национальном, т.д. можно, но аккуратно естественно и грамотно.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Аналитика – это совершенно другой жанр. Другой вид новостной, да. Т.е. Вы что имеете в виду? Что в ранних новостях нельзя, а в поздних можно? Или в новостях вообще нельзя…

С. ВАРШАВЧИК: В аналитических программах.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: А можно только в аналитических программах. Интересная точка зрения.

Е. ЗЕЛИНСКАЯ: Коллеги, у меня возник, во-первых, один вопрос к Вам ко всем. Вот Вы сейчас повторяете то, что мы очень часто говорим. Преступник не имеет национальности. Я хотела спросить, а жертва имеет национальность? Вот когда в Петербурге произошел трагический случай, погибла таджикская девочка, помните…

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Да, вот сегодня погиб индус.

Е. ЗЕЛИНСКАЯ: Да, вот индус погиб. Что Вы себе позволяете? Погиб человек неизвестной национальности. Задумайтесь над этим. И это первая реплика. А вторая… Вот Вы сейчас когда выступали, сказали в нашей… Вот Вы просили еще запомнить такую фразу. В нашей сложной многонациональной стране каждое брошенное слово может стать… Вот заметьте, все-таки когда мы об этом говорим, мы говорим в сослагательном наклонении. В нашей сложной, неуравновешенной, какой Вы еще долго описывали, стране любое слово может стать чем угодно, пожаром. Но обратите внимание, еще ни разу не стала.

А. МЕЛЬМАН: Вы думаете?

Е. ЗЕЛИНСКАЯ: Можно сейчас я договорю. А вот в очень стабильных, экономически развитых, каких угодно странах вот буквально одно слово, цитата средневековая, произнесенная папой стала пожаром. Опять же только что вспомнили карикатурный скандал. Помните, какой действительно страшный скандал, который до сих пор не утих, был по поводу жалких карикатур. Ну, ничтожных. Я не умоляю достоинства художников, но на уровне мировых событий жалкие ничтожные рисунки, опубликованные в жалкой датской газетенке вызвали колоссальную…

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Ух, как газетенку-то.

Е. ЗЕЛИНСКАЯ: Я имею в виду соотношение тиражности…

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: В общемировом масштабе.

Е. ЗЕЛИНСКАЯ: Этой газеты и колоссальной войны, невозможной по сравнению. Я сейчас извиняюсь за слово «жалкой». В то время, как у нас не было никакой волны, о которой только что Вы говорили. У нас было две попытки, значит, подзагнать наших журналистов за то, что были напечатаны эти карикатуры, которые закончились при таком довольно-таки серьезном движении общественности в эти сторону, закончились благополучно. Все восстановлены, все работают, ничего не случилось. Это я к тому, что давайте мы немножко все-таки будем аккуратнее с нашей ни на что не способной страной.

А. МЕЛЬМАН: Можно я уточню…

Е. ЗЕЛИНСКАЯ: Вот когда вдруг посмотришь с другой точки зрения, получается, что как-то у нас почему-то справляемся. И можно я еще одну реплику, которую я хотела сказать раньше. Я только что как раз вернулась из Карелии, я была в Петрозаводске. Встречалась с карельскими журналистами и с местной администрацией. Как раз очень много мы обсуждали всю эту историю в Кандапоге. Вы знаете, что самое неприятное, на мой взгляд, сейчас там происходит. Две вещи. Первое, это недобросовестности журналистов, которую не остановишь, кстати, никаким законом. Особенно федеральных журналистов, которые когда пишут о событиях, скажем, в Кандопоге, они не выезжают дальше Садового кольца. И их комментарии это обычно комментарии комментариев, аналитика аналитики и т.д. И вот эта вот неточность, она как раз и провоцирует вот такие…

А. МЕЛЬМАН: Но Вы противоречите сами себе, Елена Константиновна…

Е. ЗЕЛИНСКАЯ: Нет, я еще раз повторяю…

А. МЕЛЬМАН: Вы говорите о том, что слово не может провоцировать. Вы говорите, что из-за неточности журналистов все это случилось.

Е. ЗЕЛИНСКАЯ: Это невозможно… Нет, я не говорила, что все это случилось из-за неточности.

С. ВАРШАВЧИК: Опять же журналисты виноваты.

Е. ЗЕЛИНСКАЯ: Секунду. Нет, нет, нет. Вы не даете мне договорить. Смотрите, вот на самом деле, если говорить совсем серьезно. Потому что мы с Вами коснулись действительно очень тонкой и больной темы. Что меня сейчас больше всего поражает. Как быстро и на глазах происходит подтасовка. Обратите внимание, вот эти люди, которые по существу выступили не провокаторами… Трудное слово, но люди, которые очень быстро приехали на место и стали агитировать людей на митинги и выступления. Это движение за нелегальную имм…

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: ДПНИ Белова.

Е. ЗЕЛИНСКАЯ: Да нелегальная иммиграция. И при этом обратите внимание. Ведь все-таки события, которые произошли в Кандопоге, там все-таки называли национальность. Там же речь шла о конфликте между местным населением и чеченцами. Но чеченцы, как бы кто к ним не относился в этой ситуации, ну, какие они нелегальные иммигранты? Они такие же российские граждане. Обратите внимание, как эта подтасовка быстро произошла. Причем здесь нелегальная иммиграция относительно именно этой группы населения? И вот Вы знаете как раз точность здесь должна быть очень поразительная. На мой взгляд, мы как раз очень точно должны знать. Кто конкретно, и какая у него национальность, и откуда он приехал, и что он там делает, и есть ли у него регистрация в этом городе. Понимаете, что касается нашей недобросовестности, ее тоже никакими законами не остановишь. Я позволю себе привести один единственный пример, значит, из той же Кандопоги. Когда наша телекомпания уже приехав после событий на место происшествия в репортажей рассказывали о трупах на улицах, об отрезанных ушах, о каких-то «Мерседесах», которые, значит, разъезжают. Они все это делали уже по слухам, рассказам, разговорам. И после этого жители города, собираясь на митинги спрашивали администрацию, где эти трупы? Т.е. люди, которые там жили, сами этих трупов не видели, увидев их по телевизору, уже в своем воображении и в своих мыслях они считают, что так оно, собственно говоря, и есть. Жизнь люди познают из телевизора.

С. ВАРШАВЧИК: Можно?

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Я прошу прощения. Народ рассудит. Я запущу голосование. Умоляю. Сейчас, одну секунду. Значит, уважаемые радиослушатели. Не знаю, как тут рассудить, проголосуйте. Нужно ли запретить в СМИ законодательно упоминать национальную и религиозную принадлежность подозреваемых. Подчеркиваю. Не осужденных, а подозреваемых и преступников? Хотя, наверное, преступники, но это как бы уже осужденные. Ну, ладно. В общем, давайте вот так вот. И что мы там еще говорили? Я еще помню, откуда родом, вот это еще важная история, и религиозная принадлежность.

Е. ЗЕЛИНСКАЯ: Родину героя.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Да, родину героя. Вот эти вот истории. Значит, нужно ли запретить это законодательно? Если Вы считаете, что это нужно запретить законодательно, то наберите 980-59-48. Если Вы считаете, что нельзя это запрещать, не нужно это запрещать, наберите, пожалуйста, 980-59-49. Голосование бесплатно. Итак, нужно ли запрещать упоминать в СМИ вот это вот все, что я сказал не буду повторять, чтоб время не тратить, если да, 980-59-48. Если нет, 980-59-48. Товарищи, граждане, надеюсь на Вашу гражданскую активность. Проголосуйте, не стесняйтесь, давайте. А то я в этом разобраться не могу. Пожалуйста.

С. ВАРШАВЧИК: Да, я хотел вот что сказать по поводу карикатурного скандала. Там не совсем так все это представляется. Ведь волна возмущений вызвала на Ближнем Востоке ведь не сами карикатуры, которые публиковались в датской газете. Там же была некая подтасовка, когда ездили действительно с чудовищными какими-то фотографиями, которые изображали пророка Мухаммеда в совершенно непотребном виде, и это было совсем не то, что публиковалось в датских газетах. Т.е. толпу, собственно говоря, настраивали. И поэтому я бы не стал так однозначно трактовать эти события. Плюс, если Вы сравниваете Россию с другими странами, и в других странах ничего, собственно говоря, не произошло с журналистами. Их там не посадили в отличие от мусульманских стран, там были прецеденты, когда перепечатывали люди, и они попали в тюрьму. Вот это действительно так. Что касается Кандопоги, на самом деле я читал, например, людей, которые ездили туда лично, которые общались с людьми, которые там были. И никаких там трупов на улицах, ничего такого они не писали.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Да, пожалуйста. Я напоминаю только вопрос, который я задал. Нужно ли запретить упоминание в СМИ вот того, о чем мы говорим. Вы слышали нашу передачу. 980-59-48 – если да, то нужно запретить. 980-59-49 – запрещать не нужно. Александр Мельман, пожалуйста.

А. МЕЛЬМАН: Ну, вот, Елена Константиновна, Вы же сказали, что у нас в отличие от других стран все спокойно. Вот в этом смысле в национальном вопросе…

Е. ЗЕЛИНСКАЯ: Нет, нет. Я не так сказала, обратите внимание. Я сказала, что…

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: В микрофончик. Все под контролем.

Е. ЗЕЛИНСКАЯ: Я отвечала Вам. Вы сказали, что у нас все тут и разруха и все нестабильно. И поэтому достаточно одного камешка и сейчас все тут возгорится. Я Вам на это ответила, что у нас уже столько слов наговорено, а то-то ничего пока не горит.

С. ВАРШАВЧИК: Ну, слава Богу.

Е. ЗЕЛИНСКАЯ: Папа Римский сказал одно слово и там уже, смотрите, ему уже и кланяться надо, и извиняться надо и все прочее, так ведь.

А. МЕЛЬМАН: Ну, хорошо тогда вот вспомните. Я приводил первый пример из партийного, сейчас тоже приведу. Вот помните московскую олимпиаду 1980 года?

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: О! Да.

А. МЕЛЬМАН: Ну, жили, вспоминаем. Там был такой танец всех 15 республик, всех народов, которые населяли эту республику. А потом был большой танец русского народа, который окружил весь этот круг. И вот так было сплоченно все. И Леонид Ильич с трибуны открывал эту олимпиаду, и был «Союз нерушимый республик свободных». Значит, тогда тоже все говорили у нас в стране в официальной прессе, что у нас действительно все спокойно, что у нас новая общность построена – советский народ. И действительно, мне кажется, была проведена достаточно большая и тонкая работа, чтобы такую общность создать. И все мы здесь сидящие, наверное, можем привести примеры каких-то национальных взаимоотношений очень позитивных, когда люди других национальностей, с которыми мы все дружим, и т.д. Ну, это все понятно. И вот как-то почему-то через всего лишь какие-то 11 лет эта страна рухнула. И одной из движущих, важных сил было именно национальные взаимоотношения этого разрушения Советского Союза.

Е. ЗЕЛИНСКАЯ: Почему 11? Какие 11?

А. МЕЛЬМАН: 80-й год, 11 лет – 91-й.

Е. ЗЕЛИНСКАЯ: А, я не поняла, откуда Вы отсчитываете.

А. МЕЛЬМАН: Я отсчитываю от той самой олимпиады, когда все так было прекрасно. И каким же образом. Т.е. это говорило о том, что вот эти все вещи зрели изнутри, которых мы не видели, не хотели видеть, но они реально были. А как это случилось? Вы помните, когда началась гласность, и когда люди читали вот журнал «Огонек» и «Московские новости», где они читали в том числе о том, как депортировали чеченцев, о том, как депортировали целые народы, расстреливали целые народы. И вот это в результате получилось так, что в нашей, опять же повторю, проблемной стране, вот это свободное слово гласности, оно дало толчок, оно разнесло вот этот пожар по всей стране.

Е. ЗЕЛИНСКАЯ: Но Вы противоречите сами себе сейчас.

А. МЕЛЬМАН: Нет, подождите, я сейчас тоже договорю. Потом Вы меня …

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Пусть договорит. «Московский комсомолец», Вы что.

Е. ЗЕЛИНСКАЯ: Хорошо, пусть попробует.

А. МЕЛЬМАН: Ну, я уже говорю. Это как бы одна ситуация, которую нужно знать. Другое дело, что когда Дума, может быть, возможно, хочет принять вот такой закон, это говорит о том, это такой тоже пробный шар. Потому что это говорит о непорядке во всей системе взаимоотношений, потому что у нас, если мы говорим о телевидении, события только то, что происходит по телевизору. Если оно не названо, значит, события нет. Это такая страусинная политика, как раньше говорили, в советские времена наши политические обозреватели, когда мы видим проблему, но не хотим, не можем ее разрешить и просто прячем голову в песок, и проблема усугубляется в результате. И так какое-то время можно держаться, безусловно. Потому что вот Вы говорите в России нет, все спокойно. И это действительно в основном так. При застое было тоже очень все спокойно. Этот застой был разрушен, как система.

Е. ЗЕЛИНСКАЯ: Коллега, Вы не передергивайте то, что я говорю.

А. МЕЛЬМАН: Пожалуйста.

Е. ЗЕЛИНСКАЯ: Я как раз спорю с Вами о другом. Как раз то, что мы сейчас имеем, это мы разгребаем последствия той замечательной советской политики, то, что Вы сейчас уже упоминали, не буду повторять. И как раз то, что там происходило, оно и происходило во многом из-за замалчивания и из-за отсутствия свободы слова, и гласности и всего прочего.

А. МЕЛЬМАН: А сейчас не происходит повторения?

Е. ЗЕЛИНСКАЯ: И как раз сейчас, я о том и говорю, если мы введем запреты и не будем упоминать того, другого, третьего, то мы только усугубим ситуацию, а не улучшим ее.

А. МЕЛЬМАН: В этом я с вами абсолютно согласен.

Е. ЗЕЛИНСКАЯ: Тогда о чем мы спорим?

А. МЕЛЬМАН: Мы спорим о том, что Вы сказали, что то. что пишется иногда по поводу названия национальностей не влияет на ситуацию в стране в национальном уроне.

С. ВАРШАВЧИК: Господа, Вам не кажется, что просто депутаты хотят подтсраховаться на всякий случай. Если что, мы не раскачивали лодку, мы приняли нужную бумажку.

Е. ЗЕЛИНСКАЯ: Ну, есть такое, есть такое.

С. ВАРШАВЧИК: Видите, на всякий случай запретить фотографировать. На всякий случай запретить называть национальность. На всякий случай, и т.д. Понимаете.

А. МЕЛЬМАН: Нет, ну они многое делают на всякий случай. Это понятно. Это ничего в этом…

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Я не понимаю, зачем называть национальность, если у нас в паспортах графа национальность отсутствует. И это было очень значимая вещь, когда сделали вот такие паспорта. Это был вполне осмысленный шаг. Это была не ассимиляция многонационального российского народа для того, чтобы он сам не знал откуда. А просто вот это уничтожение пятой графы вот как-то люди, которые тогда в тот момент делали вот эту систему, они поняли, что это в той сложной обстановке вещь очень отрицательная. Они убрали эту историю.

Е. ЗЕЛИНСКАЯ: Может быть, хотя бы для того, чтобы не было этих подтасовок, о которых я Вам говорила, когда мы говорим «чеченец», мы должны точно понимать, что это российский гражданин в первую очередь. И называть его незаконным иммигрантом – это, по меньшей мере, недобросовестно. Это первое, а второе, Вы знаете…

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Для этого надо страну поменять.

С. ВАРШАВЧИК: А если это грузин, который является российским гражданином, то что?

Е. ЗЕЛИНСКАЯ: Вот, видимо, все то и нужно выяснить. В этом есть журналистская работа. А если мы будем писать, «если кто-то кое-где у нас порой», мы точно замолчим и превратим это в нарыв. Это первое. А второе, что я хочу сказать, ну, не этим же все-таки решается проблема, Вы понимаете. Мы…

С. ВАРШАВЧИК: Проблема этим вообще не решается.

Е. ЗЕЛИНСКАЯ: Ну, совершенно верно. Вот что самое обидное, что это все пустое. Понимаете. Ну, мы запретим, значит, называть эту, значит, фамилию, или что там, извините, национальность, религиозность, решится эта проблема? Да нисколько. Можно я еще сейчас добавлю. У меня буквально раздирают эти чувства. Я только что вернулась из Чувашии. Я ездила туда по делам «Медиасоюза». И я там очень много разговаривала с людьми разных национальностей. Больше с чувашами.

С. ВАРШАВЧИК: Что говорят?

Е. ЗЕЛИНСКАЯ: Говорят, что самое главное сейчас это как раз развивать национальную прессу. Говорят, что если у них газета издается на чувашском языке, надо чтобы она имела тираж адекватный населению Чувашии. У них 68% чувашей на территории республики, а тираж газеты, его даже назвать, в общем, смешно. Незначительная цифра. Нужна своя радиостанция, нужно вещание на чувашском языке. И самое главное, если мы хотим действительно изменять ситуацию к лучшему, не запретами нужно развивать вот то, что как бы ну развивать…

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Национальные СМИ.

Е. ЗЕЛИНСКАЯ: Национальные СМИ, национальную культуру. И давать возможность людям выражать свои мысли на том языке, который…

С. ВАРШАВЧИК: Т.е. допустим, ты включаешь канал русскоязычный, там одна версия Кандапоги, чеченскоязычный, другая. Так что ли?

Е. ЗЕЛИНСКАЯ: Ну, мне кажется, что на территории компактного проживания чеченцев или чувашей…

С. ВАРШАВЧИК: Здрасте. Вы же сами говорили, что чеченцы такие же граждане России, они могут везде принимать этот канал, должны по идее.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Кроме того, в Чечне два канала на чеченском языке.

Е. ЗЕЛИНСКАЯ: Ну, и это, наверное, правильно.

С. ВАРШАВЧИК: Конечно, правильно.

Е. ЗЕЛИНСКАЯ: Правильно. То же самое я говорю о Чувашии.

С. ВАРШАВЧИК: А Вы анализировали их содержание передач по освещению к Кандопоге?

Е. ЗЕЛИНСКАЯ: Я не знаю чувашского языка.

С. ВАРШАВЧИК: Нет, чеченского, я имею в виду.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Я хочу, простите, я на секунду Вас прерву. Я хочу сказать результаты голосования. Нужно ли запрещать упоминание в СМИ вот всего вот этого, о чем мы говорили. Только 23, считайте 24% за, за то, чтобы запретить. А вот все остальные – считайте 76%, они против, не хотят, хотят все знать, как говорил известный журнал.

С. ВАРШАВЧИК: Как говорил один известный американский деятель, если Вы предпочтете свободу безопасности, то у Вас не будет ни свободы, ни безопасности.

А. МЕЛЬМАН: Нет, ну, просто я хочу сказать, что в Вашем споре с Сергея с Еленой Константиновной, в этом споре рождается истина в том смысле. что мы видим насколько…

С. ВАРШАВЧИК: Мы отлаживаем механизм.

А. МЕЛЬМАН: Ну, в споре да, это нужно делать.

С. ВАРШАВЧИК: Мозговой штурм.

А. МЕЛЬМАН: Насколько действительно проблемная страна. Потому что ты правильно говоришь, что взгляд чеченцев на самые разные ситуации очень часто противоречит и государственному взгляду, который мы видим, и взгляду русских людей, и взгляду других национальностей. Поэтому мы видим вот эти все реальные противоречия…

Е. ЗЕЛИНСКАЯ: Ну, в общем, хотелось бы узнать в любом случае.

А. МЕЛЬМАН: Да, одну секундочку, что когда… Да. противоречия нужно знать, но когда мы говорим, что нужно развивать национальные СМИ это безусловно правильно. Но где тот потолок до которого можно их развивать, а дальше уже нельзя ответить. Потому что мы живем в единой стране, и у нас основополагающий язык является русский, и русская нация является основополагающей. Потому что уже в Татарстане хотели перейти на латиницу, однако им сказали, ребята стоп.

С. ВАРШАВЧИК: Саш, это вообще отдельная большая тема.

А. МЕЛЬМАН: Это отдельная тема, но, тем не менее, где та мера. Потому что меры как таковой нет. Потому что я опять-таки повторю, нет системы взаимоотношений национальных в нашей стране.

Е. ЗЕЛИНСКАЯ: Я Вам отвечу. Только здравый смысл.

А. МЕЛЬМАН: Да, но это субъективные вещи. Субъективные вещи здравый смысл получается.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: А у всех он разный.

Е. ЗЕЛИНСКАЯ: Ну, понимаете, отношения между людьми разных национальностей в большой стране, это практически так же, я употреблю советский термин, как в большой семье. Вы попробуйте в семье регламентировать отношения между мужем и женой, детьми, бабушкой, шуриным, зятьями и т.д. законным способом. Никак, только здравый смысл, совместная притирка, уважение друг к другу.

С. ВАРШАВЧИК: Но можно жить отдельно, между прочим, от родителей.

Е. ЗЕЛИНСКАЯ: Да, можно жить отдельно, тогда не будет семьи.

С. ВАРШАВЧИК: Почему не будет семьи? А теща ведь есть…

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Хорошо. Я прошу прощения, что я Вас прерываю. Удивительно…

Е. ЗЕЛИНСКАЯ: Увлеклись.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Удивительно интересная беседа. Я хотел бы, поскольку сейчас 57 минут, а я вот единственное смотрю, да и спорить не о чем, а немножко поговорили. Я хотел, чтоб мы подвели итог. Значит, радиослушатели против этих ограничений. И я прошу, чтобы Вы каждый сказал «за» он или «против». И такой какой-то легкий аргумент. Пожалуйста.

Е. ЗЕЛИНСКАЯ: Ну, я уже сказала. Я, Конечно, против ограничений ровно потому, что они не принесут никому желаемых результатов.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Коротко и ясно. Пожалуйста. Сергей Варшавчик.

С. ВАРШАВЧИК: Я против ограничений, потому что как говорил Черномырдин, мы как всегда хотим, как лучше, а получится, как всегда. Можно с водой выплеснуть ребенка.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: А ребенок это что?

С. ВАРШАВЧИК: Ребенок – это здравый смысл в данном случае.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Который что?

С. ВАРШАВЧИК: Понимаете, запрет на все, он все-таки хуже, чем разрешение на что-то.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Вот как, как выгребает.

Е. ЗЕЛИНСКАЯ: Тонко.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Да, тонко. Пожалуйста, Александр Мельман.

А. МЕЛЬМАН: Ну, я лично тоже против ограничений. Это моя личная позиция. Но я понимаю при этом, что в нашей стране, нашей России нужно действовать чрезвычайно осторожно. Потому что, ну, это как на минном поле, в любой момент все может взорваться. И если мы даже отменили графу национальность в паспортах, все равно, к сожалению, в нашей стране тебе напомнят, кто ты есть по национальности, так или иначе, в разных ситуациях. И тогда эти противоречия будут усугубляться и дальше.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Да, как сказано, тут один напомнил, бьют не по паспорту, а по морде. Можно ведущему сказать свою точку зрения или нет? Запрещается?

С. ВАРШАВЧИК: Конечно, конечно.

Е. ЗЕЛИНСКАЯ: Как у Вас принято?

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Ой, у нас по-разному принято.

Е. ЗЕЛИНСКАЯ: Тогда исходите из здравого смысла.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Такая вакханалия происходит на этом «Эхо Москвы». Вот понимаете, на самом деле я вот оппонировал и говорил, что это делать не нужно, потому что действительно в принципе, вот действительно в принципе я считаю, что хорошо бы не упоминать. Вот, да. Но если есть… Но это тактика. Но стратегически здесь можно проиграть почему? Потому что если бы сейчас мы знаем в нашей ситуации единственный механизм, который еще хоть как-то воздействует на власть, это какие-то оставшиеся элементы гласности разрешенной. Поэтому если ее не будет, то власть ничего и не будет делать.

С. ВАРШАВЧИК: Естественно.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Если не будет этих пинков и толчков, т.е. это как украинская поговорка: нэ вмэр, так вмэрз. И одно плохо, и другое плохо.

С. ВАРШАВЧИК: А потом запретят плохие новости.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Плохие новости, да. Нет, ну они не запретят плохие новости. Просто…

С. ВАРШАВЧИК: Ну, под выборы.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Если постоянно не будет вот эта кавказская проблема…

С. ВАРШАВЧИК: То все хорошо.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: В средствах массовой информации перед нами торчать, досаждая нам, портя нам настроение, иногда вызывая неосторожными журналистскими движениями, провоцируя да, там в соседнем городке тоже кого-то выгнали и т.д., то она просто исчезнет, потому что господин Мельман и господин Варшавчик неоднократно в своих критических статья и напоминают нам, что у нас живо только то, что существует в телевидении и в средствах массовой информации. То, чего там не показывают, того не существует.

С. ВАРШАВЧИК: Это власть, кстати, хорошо понимает.

А. МЕЛЬМАН: Она это и делает.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Поэтому, по всей видимости, это болезненно, но радиослушатели чувствуют необходимость этого. Потому что да, это неприятно, но это как хирургическая операция, которая спасает целый организм.

А. МЕЛЬМАН: Это спорный тезис, Матвей, но времени спорить мы уже не…

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Так, я специально последнее слово оставил за собой и еще залез на новости. Спасибо большое. Елена Константиновна Зелинская, Александр Мельман и Сергей Варшавчик были в программе Ксении Лариной «Коробка передач». На следующей неделе она уже придет.

А. МЕЛЬМАН: До свидания.



Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире