13 июля 2003
Z Бомонд Все выпуски

Евгений Евтушенко, Юбилейные торжества


Время выхода в эфир: 13 июля 2003, 15:08

13 июля 2003 года
В прямом эфире «Эхо Москвы» поэт Евгений Евтушенко.
Эфир ведет Матвей Ганапольский

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ — Мы сегодня принимаем Евгения Евтушенко. Принимает Елена Кандарицкая, добрый день, Николай Тамразов. И Евгений Евтушенко. Давайте мы втроем поаплодируем, потому что Евгений Евтушенко человек пишущий, но он еще человек читающий, человек удивительно артистичный. И вообще, когда он приезжает, начинает как вихрь, называется «вихрь-антитеррор». Он появляется. Естественно, сразу его приглашают, потому что знают, когда он приезжает. И его приглашают на все каналы. Это первое. Второе, обычно это связано с выступлением в Политехническом, предположим, где традиционно выступает Евтушенко. И не имеет значения, с чего начинается беседа, потому что после этого такой вихрь идет собственных впечатлений, размышлений о жизни, стихов. Но сегодня наша программа будет посвящена совсем другому. У нас в гостях известный дизайнер одежды, да?
Е. ЕВТУШЕНКО — Неизвестный еще, начинающий.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ — Начинающий дизайнер одежды. Сергей Юрьевич Юрский, который сейчас вышел из студии, упал, увидев великолепную, даже не знаю что, рубашку, эти цветные разводы, те, кто в Интернете нас сейчас смотрит, может увидеть это. И еще г-н Евтушенко в кепке, как у Микеланджело. Кепи такое. Г-н дизайнер, расскажите, пожалуйста, как началась ваша карьера как дизайнера?
Е. ЕВТУШЕНКО — Если говорить о детстве, то детство было военное, сибирское, всегда тусклое. Черные спецовки, хаки, шинель и так далее, и я всегда, меня тянуло к радужности, и потом я стал это воплощать. Я вообще появился, ну, желтой кофты у меня не было, как у Маяковского, красную кофту я носил. Потом я стал носить, я очень хотел застать такое яркое, было невозможно, не было ярких галстуков. И однажды меня купили на этом. Потому что мне привез один человек из Одессы какой-то галстук с золотыми разводами и так далее. И даже, чтобы удостовериться, что это заграничный галстук, потому что Одесский порт был единственный, фирменный, да. Но это было еще сталинское время, 1949 год, когда мне было 16 лет, но я был уже печатающийся поэт. И там был знак, которого я не знал, оказалось, что это был знак доллара, он был нарисован на оборотной стороне. Потом, у меня была одна из моих поклонниц. То есть я был уверен, что это американский галстук настоящий. Поклонница, официантка Клава, и когда я зашел к ней на Ордынку, я к ней часто захаживал, это была добрая женщина, ко мне очень хорошо относилась. И вдруг я, обомлев, увидев на ее интимно приглашающем диване подушки из такого же материала, из которого был сделан мой якобы американский галстук.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ — Боже, какой удар!
Е. ЕВТУШЕНКО — Это китайский шелк, это был страшный удар.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ — Но главное моральное удовлетворение, в конце концов.
Е. ЕВТУШЕНКО — Я очень над собой смеялся.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ — Я только хочу пояснить. Товарищи, мы действительно говорим правду. Дело в том, что перед началом передачи наш гость сказал, что поэзия поэзией, но сейчас он увлекся конструированием, собственным моделированием рубашек, использует яркие цвета, использует невероятно эксцентричные ткани. И сейчас много сил отдает этому делу.
Е. ЕВТУШЕНКО — И знаете что. Не так уж много сил, но в редко свободное от стихов и других занятий время. И дело все в том, что несколько раз у меня было, даже если покупаешь в дорогом магазине что-то, какую-то вещь, то всегда есть возможность, у меня это однажды произошло, что я наткнулся в ресторане, будучи с одной девушкой и купив очень дорогой костюм в очень дорогом иностранном магазине, а напротив рядом сидел другой человек в точно таком же костюме, и мы оба были скомпрометированы перед нашими девушками, друг на друга даже старались не глядеть. Вообще, есть одна известная история. В Москве сталинской было две самые модные женщины. Это была Валентина Серова и Тата Окуневская. Тата Окуневская была женой Бориса Горбатова, писателя, а Серова была женой Симонова. И портной у них был один и тот же. Количество ткани было ограничено. И говорят, что Серова, стараясь отомстить своей сопернице, она за какие-то большие деньги, уж не знаю, за что, выцыганила секрет, в чем будет одета, и достала образец ткани Таты.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ — Окуневской.
Е. ЕВТУШЕНКО — Вы слышали эту историю?
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ — Нет-нет.
Е. ЕВТУШЕНКО — И когда они пришли к ним в гости на Новый год, вся мебель была обита этим материалом.
Н. ТАМРАЗОВ — Ой, какой кошмар.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ — Это вам не подушки, о которых Вы рассказали.
Е. ЕВТУШЕНКО — Короче говоря, такая стандартизация. Вообще сейчас идет страшная стандартизация одежды. В Америке, где было гораздо больше придумок в 1960-х гг., когда я приехал и совершенно обалдел от разнообразия, сейчас тоже идет стандартизация одежды. Уже меньше и меньше становится бутиков. И даже если Версаче выпускает какие-то галстуки, все равно они в больших тиражах. Поэтому я, мне это надоело, иметь всегда шанс встречать людей, одетых как. И поэтому я сам стал, в некоторых случаях я набрасывал даже и дизайн ткани, это очень дорогостоящее дело, а в некоторых случаях, как в данном случае, я нашел сам образцы редкой ткани, сам сделал и кепочку такую же, и потом я человек путешествующий. Посмотрите, какие здесь карманы, вы можете сюда и паспорт положить, и деньги.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ — Но застегивающийся?
Е. ЕВТУШЕНКО — Да, на молнии.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ — Шоб не вкрали?
Е. ЕВТУШЕНКО — Шоб не вкрали. И, кроме того, это совершенно не видно, где. Она не видна. Это страшно удобно и красиво. И люди останавливаются, смотрят. И вы знаете, что с людьми происходит?
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ — Что?
Е. ЕВТУШЕНКО — Они улыбаются по-хорошему, даже когда узнают меня, я понимаю, чем они улыбаются: вот Евтушенко, это в его стиле, все знают, что это мой стиль. Но улыбаются даже не знающие меня люди. Потому что эта карта действует на них, они видят, что этот человек придумал это сам.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ — Так, как Вы сейчас одеты, я был в Штатах, такую одежду в этих магазинах для афроамериканцев, где молодые ребята-качки, полуспортивные магазины молодежной моды. Попугаи, мы во всяких фильмах, где «Спасатели Малибу», там такое видно. Но это круче.
Е. ЕВТУШЕНКО — Это совершенно верно, потому что это совершенно индивидуально. Кроме того, это не вульгарно. Тут такая грань, когда нельзя переходить, когда яркость может легко превратиться в вульгарность.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ — Сейчас Леночка задаст вопрос свой. А я хочу всем радиослушателям сказать, что вы имеете возможность, как всегда в Политехническом 18 июля увидеть Евгения Евтушенко, и не только увидеть, не знаю, он в этой рубахе будет или в костюме, какой Вы будете?
Е. ЕВТУШЕНКО — Во-первых, там очень жарко. И я буду, конечно, в рубашке, обязательно собственного дизайна.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ — Итак показ мод и сопровождаемый собственными стихотворениями будет 18 июля в Политехническом. И вот почему, товарищи. У господина Евтушенко юбилей.
Е. ЕВТУШЕНКО — Только господином меня не надо называть.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ — Вы же импортный. Из США.
Е. ЕВТУШЕНКО — Какой я импортный! Я парень со станции Зима такой же.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ — У товарища, у гражданина
Е. ЕВТУШЕНКО — Почему вам не нравится слово «товарищ»?
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ — Шлейф. Не могу.
Е. ЕВТУШЕНКО — Нет. Вы знаете, у меня был случай с Ельциным. 19 августа, помните, что это был за день?
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ — Вспоминается, да.
Е. ЕВТУШЕНКО — 1991 года. Борис Николаевич мне сказал тогда: «Спасибо товарищу Евтушенко, что он проявил мужество, оказавшись здесь, на баррикадах, в первый же день. Спасибо». Потом вдруг оговорился: «Знаешь, я по-партийному, по-нашему употребляю старое слово коммунистическое «товарищ», извини меня». Я говорю: «Борис Николаевич, так ведь слово товарищ существовало еще во времена «Слово о полку Игореве», да и Пушкин, помните, «Товарищ, верь, взойдет она» — «Правильно, — сказал, — это и я знаю».
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ — Вы согласились? Извини, Лена. Сейчас будешь разговаривать с Евтушенко до конца передачи. Я же в первый раз с ним в эфире, мне страшно интересно. Согласитесь, есть некая товарищеская мозоль немножко, ну, тяжело.
Е. ЕВТУШЕНКО — Нет, я обожаю.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ — Как обратиться к даме? Дама не скажешь, женщина тоже. Помните, нам сударь, сударыня пытались? Но ничего не получается, мы не можем найти обращения друг к другу.
Е. ЕВТУШЕНКО — А я обожаю слово «товарищ», это слово нужно реабилитировать, это русское старинное слово. Эти три богатыря обращались друг к другу так. А «Три товарища» Ремарка?
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ — Это несколько иная.
Е. ЕВТУШЕНКО — Нет, это не несколько иная.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ — Хорошо, но «Три товарища» — это как система взаимоотношений людей, но они обращались друг к другу не «товарищ». И страна в то время была не «товарищ».
Е. ЕВТУШЕНКО — Но дело все в том, что надо возрождать искореженные, искалеченные политикой хорошие русские слова.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ — Да. Елена Кандарицкая, прошу Вас.
Е. КАНДАРИЦКАЯ — Я хочу задать Вам вопрос по поводу Вашей одежды. Если бы Вы открыли Дом моделей, какие бы стихи Вы прочитали на открытии?
Е. ЕВТУШЕНКО — Те же самые, которые я читаю всегда. Я бы совсем ничего не подделывался ни под какое открытие моды.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ — Извините, что я вас сейчас прерываю, просто на секунду. Мой голос сейчас слышен. На улице такой дождь, которого свет не видел, просто можно сойти с ума.
Е. ЕВТУШЕНКО — Бывает, играет природа.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ — Обалдеть можно.
Е. ЕВТУШЕНКО — Гениальные русские ликеры на настоящих лесных ягодах. Там были и крыжовник, и дикая малина. И все, что угодно, и черная смородина, потрясающе. И я был влюблен, мне тогда было сколько, я начал ходить туда, как напечатал свои стихи, с 16 лет. У меня была первая любовь моя барменша, она была вдовой генерала, интеллигентная женщина. Но ей было под 45. Я ее обожал, и она меня обожала. У нее это была последняя любовь. Кто-то там распускал слухи, что она якобы меня развращает. Чепуха это, просто меня любила. И она мне открыла секреты некоторых коктейлей, как это делать, а потом она познакомила с человеком, который был в «Елисей» направлен в командировку, когда-то для открытия Елисеевского магазина один из трех первых русских барменов. Она сказала, что это он меня всему научил. И я с ним подружился тогда. И он мне открыл все секреты изготовления коктейлей. Только плохие бармены делают уже по готовому рецепту. Настоящие бармены это изобретатели коктейлей. И я сказал этому человеку, вот это бы я хотел, это мне было бы интересно. И тогда он сказал, давайте сделаем, одно другому не мешает. Давайте в одной секции этого предприятия, комплекса. Но я еще и повар очень хороший, я хорошо готовлю, я получил золотой половник в Неаполе на открытом соревновании. И я получил серебряный шейкер на соревновании в Париже в 1972 году, открытое соревнование барменов. Так давайте и кухню тогда откроем, давайте еще и комплекс откроем. И я просто тогда подумал и сказал, когда же я буду тогда заниматься своим кровным делом? На этот вопрос он сказал: «Евгений Александрович, когда у Вас появится желание, я готов, звоните мне». Знаете, я могу всем дать, раз у нас идет так весело, по-юбилейному разговор, предпраздничный, могу сказать очень простой рецепт дивного совершенно коктейля. Этот коктейль используется в некоторых элитарных барах.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ — Как называется?
Е. ЕВТУШЕНКО — Евтушенковский блисс. Вы берете большой фужер. Сначала на треть его заполняете кубиками льда. Эти кубики льда вы закрываете на треть французским ликером Гран-мерньон или куантро, они очень близкие, это апельсиновый ликер. У нас ликер «Южный», который годился, но он исчез повально. Затем вы добавляете сюда в каждый бокал половинку лимона выжимаете туда, для красоты вы добавляете туда две вишенки компотных или Мараскино черри, есть такой, это для красоты, для рифмы. Смешиваете это все, взбалтываете ложечкой, а потом вы по крупной ложке или по маленькой лопаточке, которая называется спачуло, по стенке бокала медленно наливаете, чтобы не нарушить первого уровня, чтоб не смешалось, по стенке нежно-нежно сливаете хорошее красное вино, или мерло, или каберне, только чистое сухое. Ни в коем случае полусладкое. Вот и все.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ — Сколько вина?
Е. ЕВТУШЕНКО — До конца бокала. А затем, используя большую длинную соломинку, или настоящую, или пластмассовую, вы медленно начинаете, если вдвоем это делать, это лучше делать, глядеть друг другу в глаза и делать это одновременно. Можно в одном бокале.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ — Пьешь потом с нижнего слоя?
Е. ЕВТУШЕНКО — Нет. Начинаете пить с верхнего слоя, медленно идете вниз, вы попадаете в золотой вкусовой мир, потом вы подымаетесь, выходите в красно-бархатный освежающий мир и так далее. Вы попадаете, живете в двух мирах. Как я написал в своем стихотворение «Между городом Да и городом Нет». Вы знаете, не было человека, которому этот коктейль бы не нравился. Он невероятно вкусный.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ — Делаем алкогольную паузу, краткие новости на «Эхе», после чего возвращаемся в студию.
НОВОСТИ
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ — Бомонд продолжается. Итак, напоминаю, 18-го в Политехническом, Евгений Евтушенко, юбилейный вечер. У Евтушенко юбилей, 0,7 ему исполняется лет, так проще. И так, как он сам подсказал говорить: 0,7. Человеку 0,7. У меня 0,7 ассоциируется только с бутылкой хорошего вина 0,7, больше ничего. Рубашки делает, коктейли делает, Евтушенко-блисс, наслаждение, кайф по-евтушенковски. Вы удивительный человек, умудряетесь совмещать приятное с полезным. Вы а) ездите, б) пишите стихи, поэтическое слово и поэтическая мысль всегда с вами, кроме этого, Вы, хотя абсолютно не похожи, главный сибарит СССР.
Е. ЕВТУШЕНКО — Какой я сибарит!
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ — Уверяю вас. Я Вас с шашлыком в одной руке представляю, хотя это не вяжется, и с бокалом французского вина в другой. Вы умудряетесь получать кайф от жизни.
Е. ЕВТУШЕНКО — Я вам хочу сказать следующее. Если говорить по совести, я больше всего люблю черный хлеб. Потому что это спасло меня во время войны, я обожаю.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ — Классика. И чесночок.
Е. ЕВТУШЕНКО — Я люблю очень чеснок. Я люблю моченые яблоки, я люблю малосольные огурцы. И французское вино вовсе не самое лучшее. Самое лучшее — грузинское вино, не то, которое продается в киосках и магазинах, а которое делают в деревнях. Аналоги этого вина существуют только в Чили. Пабло Неруда мне сказал, я воспринял как богохульство. Он сказал, знаешь что, между прочим, Чили единственная страна, где есть аналоги «Киндзмараули», «Хванчкары», «Тетры». Я сказал, не может быть. И он мне доказал это. Ездил со мной специально по деревням, и мы везде в Чили нашли аналоги этого настоящего грузинского вина. К сожалению, грузинского вина слишком много подделок.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ — Вы знаете, сейчас уже стало меньше подделок. И сейчас в ресторанах грузинских следят и привозят сами, чтобы было хорошее вино.
Е. ЕВТУШЕНКО — Я очень люблю барабульку, обожаю. В Москве есть только в одном ресторане, это грузинский ресторан «Багратион» между Рижским вокзалом и Сокольниками. И это единственный ресторан, где есть золотая барабулька.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ — Вы любите вечерний чай?
Е. ЕВТУШЕНКО — Я пью только один чай, только чай ромашку, смешанную с шиповником.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ — Не как именно сорт, он может быть какой угодно, как ритуал?
Е. ЕВТУШЕНКО — Я предпочитаю хорошее вино.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ — Хорошо, тогда сменим.
Е. ЕВТУШЕНКО — Я не пью водку зато.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ — Да? Не верю.
Е. ЕВТУШЕНКО — Я не люблю.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ — Вы любите такой вечерний ритуал, когда все садятся, когда наливают либо вино, либо чай, неважно, и беседуют?
Е. ЕВТУШЕНКО — Я не люблю тянучку. Я люблю медленно потягивать или хороший коктейль, или хорошее вино.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ — Это же тоже тянучка. Водка не тянучка, хлопнул и побежал.
Н. ТАМРАЗОВ — Слушайте, мы о поэзии сегодня будем говорить, нет вообще?
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ — Ты не понимаешь, из этого, из манеры жизни появляются стихи.
Е. ЕВТУШЕНКО — А знаете, что мне Эрнст Неизвестный сказал? Вот Эрик знает меня полсотни лет, он сказал: «Женя, с тобой совершенно ничего нельзя сделать, потому что ты как огромный завод, что если у тебя в главном цеху, который выпускает снаряды или еще чего, пожар и так далее, другие твои цеха могут выпускать зажигалки, фарфор и так далее, совершенно несочетающиеся предметы. И ты любишь столько вещей на свете, что если у тебя в чем-то неудача, — я люблю и футбол, люблю и лыжи, и люблю читать книжки, люблю женщин, я люблю детей, я и семьянин, надеюсь, очень неплохой, поверьте, но не верится, вижу в глазах ваших, что не верите.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ — Может быть, в женских глазах и не верится. В моих даже очень.
Е. ЕВТУШЕНКО — Я очень люблю свою жену Машу, с которой я вчера поссорился и страшно переживаю.
Е. КАНДАРИЦКАЯ — А Вы можете извиниться, она услышит.
Е. ЕВТУШЕНКО — Маша, я у тебя прошу прощения из-за того, что я тебя назвал таким словом, которое ты не заслуживаешь. Думаю, такое извинение она примет, перед всем миром извинение. Я люблю друзей, я люблю путешествовать, я книгочей.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ — Так извинился, что она обиделась еще больше. Просто бы сказал: «Извини меня, пожалуйста, я больше не буду». Нет, «я тебя назвал таким словом» (смеются)
Е. ЕВТУШЕНКО — Это слово приличное было. Я вообще матом не ругаюсь.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ — Это невозможно.
Н. ТАМРАЗОВ — У меня такое ощущение, что вы Моцарт, все играючи делаете: и пишете, и моду, и коктейли. Моцарт, и больше ничего, никаких аналогий нет.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ — А что ты хотела, Кандарицкая, о поэзии спросить?
Е. КАНДАРИЦКАЯ — Я уже поняла, что про поэзию мы сегодня не будем говорить. Я просто вспоминаю, когда Вы были еще депутатом в СССР, вы сейчас начали говорить о том, как любите одеваться красиво и ярко, помню, у вас была рубашка-косоворотка вышитая.
Е. ЕВТУШЕНКО — Да-да.
Е. КАНДАРИЦКАЯ — И когда Вы подходили к кафедре, с которой говорили, в этом был и стиль, это было очень красиво и забавно. Потому что при таком скоплении людей, которые говорили на серьезные, политические темы, появиться в таком наряде было, по меньшей мере, некоторый эпатаж.
Е. ЕВТУШЕНКО — Это не нарочно было, это просто красивая рубашка, я люблю красиво одеваться. А дело все в том, что вышивка сыграла роль колоссальную в моей жизни. Дело в том, что я читаю с 4 лет. И я читал огромное количество. Мой любимый писатель, представьте себе, когда мне было 8 лет, был Мопассан. И когда я маме однажды задал вопрос, а что делал Жорж Дюруа с г-жой Дюморель, когда они входили в меблированную комнату, и почему они выходили обязательно через полтора часа. Она посмотрела на меня, закрыла глаза и «перекрестила» потом меня мокрой тряпкой, чего я, может быть, заслуживал. И у меня оттого, что я впитывал в себя, я прочел всю классику переводную тогда, и наши романы и так далее. И у меня начала болеть голова. Даже врачи испугались, что у меня может быть менингит. И мне запретили читать книжки на 2 месяца. Поместили меня в санаторий. И сказали, что самое лучшее для моих нервов это вышивать. Научили меня вышивать крестиком, гладью, я даже на пяльцах вышивать. А кого я вышивал, вы знаете, я сначала рисовал, я тогда очень увлекался романтикой Запорожской Сечи. У меня же тоже есть и украинские предки. И я до сих пор люблю вольницу.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ — Сало.
Е. ЕВТУШЕНКО — Да, сало, наверное, тут же. Я хотел воскресить. Поэтому у меня были рубашки, вышитые мною самим.
Е. КАНДАРИЦКАЯ — И эта рубашка была тоже вышита Вами?
Е. ЕВТУШЕНКО — Нет. Но я набросал примерно рисунок и мне вышили эту рубашку. Кстати, когда меня приняли в Союз писателей, я пришел в рубашке, вышитой мною самим. И я выступил тогда против Грибачева. Это был такой поэт, дважды лауреат сталинской премии, секретарь парткома, громила. И он был знаменит тем, что он писал стихи клептоманские. То, что он воровал строчки, бессознательно, я не упрекаю его в сознательном воровстве, у Багрицкого, Пастернака, у всех поэтов, которых он пытался уничтожить при помощи критической дубинки. И в этой рубашке, вышитой мною самим, я, 19-летний мальчишка, выступил против этого человека, которого боялись даже Фадеев и Сурков, лидеры Союза писателей. И тогда, потому что люди не могли представить, что этого человека кто-то осмелится критиковать, про меня пополз слух, что Фадеев получил звонок от Сталина. Сталин сказал, что «я читал стихи молодого поэта Евтушенко, они мне понравились, привези мне». И что я якобы читал стихи Сталину, и то, что Сталин за моей спиной мне позволяет совершать такие невероятные поступки.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ — Очень хорошая позиция.
Е. ЕВТУШЕНКО — Я эту легенду не разбивал.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ — Елена Григорьевна Кандарицкая смотрела на вас несколько скептическим взглядом, когда вы стали говорить, что и отец Вы неплохой.
Е. КАНДАРИЦКАЯ — Неправда.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ — А дело в том, что мне действительно кажется это очень странным. Потому что мне кажется, что человек Вы очень жесткий.
Е. ЕВТУШЕНКО — Я?!
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ — Вы человек убеждений определенных, понимаете?
Е. ЕВТУШЕНКО — Вы считаете, что я должен быть нетерпим к тем, кто моих убеждений не разделяет? Поразительно. Вот я антологист, вот представьте себе, что в антологию строф 20 века я включил стихи своего самого врага номер один Станислава Куняева, который так выступал против меня. Почему? У него есть одно прекрасное стихотворение «Скачут кони НКВД». Кстати, я его хотел вставить в эту антологию. Представьте хорошее стихотворение Анатолия Сафронова. Анатолий Сафронов, кстати, я владею его тайной, он мне сам однажды как-то рассказал, чтобы оправдаться, и это его не оправдывает полностью. Но то, что он делал, участвуя в кампаниях против так называемых космополитов, но все-таки что-то объясняет, о своем происхождении. Представьте себе, что в 1930-м году, когда гонения на всех, когда людей вычищали и сажали. Его мама была поповна, а отец был немец. Представляете? Человек жил под постоянным страхом в 1930-х гг. Вот, у меня с Вознесенским, например, на данном этапе, после его разных, не понятных для меня высказываний, мы уже не дружим, раздружились, вот я очень сожалею об этом. Бог видит, что я в этом не виноват. Но как составитель антологии, я сейчас перечитывал, у меня вышел такой том «Пять с плюсом», дополнительный том собрания сочинения. Я настолько обрадовался, увидев у него, он написал после долгих неудач, а неудачи бывают у всех поэтов, даже крупнейших, он написал такое пронзительное, замечательное, просто потрясающее, могу сказать, стихотворение, когда он просит у Бога, чтобы тот дал ему хотя бы еще 10 лет. Я разрыдался. Я сразу включил это в новый вариант антологии, над которой я сейчас работаю. И точно так же у меня были очень сложные отношения с Бродским, во что я не хочу вникать, но он согласился участвовать в моей предыдущей антологии, он сделал свой вариант, состав, это было его условие. Но я увидел, что это неудачно было, и я оставил это для английского издания, а когда выходило по-русски, я уже не мог. И оставив его выбор, я сделал, что он не включил ни одного стихотворения, написанного в России, а это, с моей точки зрения, были самые сильные его стихи: «На Васильевский остров я приду умирать». Поэтому вы можете говорить, что я могу быть жестким в полемике, но как антологист, как читатель стихов, достаточно одного хорошего стихотворения
Е. КАНДАРИЦКАЯ — Я сейчас хочу спросить не о стихах. Вы говорите, что составляли аналогию с 10 века, по-моему.
Е. ЕВТУШЕНКО — Я сейчас составляю ее, сейчас в Иннокентии Анненском и Сологубе.
Е. КАНДАРИЦКАЯ — А начинали с 10 века. Если бы Вы писали или делали собрание сочинений свое собственное, не говорю сейчас о поэзии, включили ли бы Вы преждевременную автобиографию, которая ходила в свое время в самиздате, включили ли бы Вы ее или нет?
Е. ЕВТУШЕНКО — Нет. В полном виде нет. Потому что она была очень искренна для того времени, но если я сейчас что-то выпускаю и ставлю свою подпись, я отвечаю как бы, что я стою на тех же самых позициях, это не хамелеонство, а это нормальная эволюция человека. Сахаров был совершенно прав, когда он сказал, что во время похорон Сталина плакал самыми искренними слезами. Но он был привилегированный ученый, он мало знал, что происходил в ГУЛАГе. А когда люди стали возвращаться и приносить с собой кусочками эту страшную правду, что там творилось, у него менялась психология. Когда он стал правозащитником и так далее. И он очень честно про это написал о своей мучительной эволюции. Такая же эволюция происходила с Солженицыным, безусловно. Потому что Солженицын не мог не кричать хотя бы раз в каком-то из боев «За родину, за Сталина». Это безусловно, нельзя представить командира батареи. Это постепенно в нем развивалось. А некоторые люди пытаются себя представить другими, что они как будто все понимали, все знали. И я этим людям не верю.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ — Возвращаясь к детям, я пытаюсь понять. Знаете, хочется ведь, чтобы ребенок, наследуя тебя, был выше, умнее, лучше. Обязательно почему-то ребенок должен быть лучше. Потом думаешь, а что значит лучше? Он просто должен жить своей жизнью, а ты должен в эту жизнь не вмешиваться, а просто ему помогать, вот, как мне кажется, главное, в чем смысл отцовства. Я не говорю, материнства, материнство это еще многие вещи жалеть, к груди прикладывать. Прав я или нет?
Е. ЕВТУШЕНКО — Да, Вы правы. Мой сын Женя, так случилось, что я преподаю в США уже целых 10 лет, это большой срок, а ему 14 лет, естественно, мы ездим туда и сюда, но все-таки большая часть жизни у него проходит там. Он учится в американской школе, он молодец, хорошо говорит по-русски и читает по-русски. Мой сын, мать которого англичанка, тоже приехал сюда, и, может быть, они даже вместе будут читать даже мои стихи. Так вот, Женя, когда выступал вместе со мной в Питере, очень ответственная аудитория, только что, в Ленинградской филармонии. Простите, я по старой памяти говорю «Ленинградская», она была Ленинградская, когда там исполняли Ленинградскую симфонию Шостаковича, и я слышал на станции Зима в 1942 году, Женя чуть-чуть сделал сбой в тексте, и я его не то, что стукнул, мазнул слегка, шлепнул по голове. И знаете, что он сделал? Он моментально среагировал. Он чуть привстал на пальчики и шлепнул меня по голове тоже. Мне это жутко понравилось. Так тоже шутя, ласково. И это очень понравилось людям. Я почувствовал свой характер, но понял, что он независимый.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ — Смотрите, Лена, Коля, это неожиданность для меня. Сын выходит и читает ваши стихи. А зачем?
Е. ЕВТУШЕНКО — Не потому, что я хочу, чтобы он стал профессиональным чтецом, а мне просто приятно, ему нравятся стихи, которые он читает.
Н. ТАМРАЗОВ — Сам выбирал?
Е. ЕВТУШЕНКО — Мы вместе выбрали, я ему не навязывал. Если бы ему не понравились, он бы сказал. И он это делает хорошо. Я хочу ему привить любовь к русской поэзии.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ — Я не понимаю. Привить любовь к поэзии путем стояния перед аудиторией и чтение стихов своего папы.
Н. ТАМРАЗОВ — Значит, мальчик понимает отца, и он на это идет.
Е. ЕВТУШЕНКО — Я же ему читал с детства стихи и других поэтов, как мой папа делал для меня. Я ему читал Пушкина, Лермонтова. Это же не то, что читай только своего папу.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ — Я не про это. Приятное с полезным, потому что он перестает бояться аудитории. Есть аудитория, которая критично к нему настроена. Потом у нее мысль, что Евтушенко пихает своего сына, то есть целая гамма.
Е. ЕВТУШЕНКО — Он хочет быть историком, что нестандартно для мальчика 14 лет быть историком, потому что достаточно понять, что это не самая выгодная профессия сейчас.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ — 18 июля в Политехническом, где традиционно вы будете выступать, он будет тоже читать?
Е. ЕВТУШЕНКО — Да, безусловно. Может быть, вместе с братом Сашей. Я еще и петь собираюсь там.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ — Что?
Е. ЕВТУШЕНКО — Я написал песню. Это будет московская премьера. Я эту песню уже исполнял не раз. Это песня, написана на замечательную музыку Мориса Жарра к кинофильму «Доктор Живаго» из темы «Лара». Меня всегда это мучило. 10 лет назад я попытался написать текст. Он у меня не совсем получился. И сейчас, кажется, я вышел на хороший текст. И должна приехать, надеюсь, она приедет, замечательная певица Лариса Юдина из Мариинского театра, это звезда, пермячка, девчонка из народа. У нее колоссальный совершенно голос. Я выступал уже. Я буду петь с ней дуэтом.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ — Некоторые фразы, которые вы говорите походя, рождают целый сонм размышлений. 10 лет назад стихи не очень получились, а сейчас довел. Для поэзии это как-то интересно, написал, покрутил, не очень, положил, прошло 10 лет. 10 лет, что называется, со свечкой в одном месте, после этого вынул, ходил-ходил и после написал. Это же с ума сойти: 10 лет помнить, периодически вспоминать, потом прокрутить в голове, решить не идет.
Е. ЕВТУШЕНКО — Я больше скажу. Есть одна строчка в поэме «Станция Зима», написанная в 1954 году, я не выдумал, какая это строчка. Я менял несколько раз, я поспешил, подрифмовал, менял раз пять. Одна строчечка в моей любимой поэме для определенного периода, в моем самом любимом куске, когда женщина по ягоды ездила. И эта строчка, я сразу не обратил на это внимание. И до сих пор меня мучает, и я все время, могу сказать, даже не преувеличивая, она ежедневно колет как заноза какая-то. Мучает, что в таком самом даже лучшем моем куске лироэпическом есть проходная, ничего в ней позорного нет, может быть, даже кто-то не замечает, но она меня мучает, что проходная строчка, на которой не лежит никакой смысловой нагрузки.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ — 3 минуты осталось. Можно какое-нибудь стихотворение небольшое. Все равно был кайф и без стихов, потому что интересно все.
Е. ЕВТУШЕНКО — Кусочек из спектакля. Это песня, петь я ее не буду, я сегодня не в голосе. «Песня дАртаньяна».
Высоко-высоко я скакал от победы к победе,
И удачу я крепко держал в поводу.
Тьма такая была, будто срезало звезды, миледи,
Но мой конь высекал за звездою звезду.
Не хочу умереть на боку, а хочу умереть на скаку.
Ну а тот, кто перо с моей шляпы припрячет,
Тот доскачет, доскачет, доскачет.
Зауздали меня, но порву я любые поводья.
Не напрасно я в юные годы свои
Невозможно летел к невозможной свободе,
Невозможно хотел невозможной любви.
Я и сам доскачу, мушкетерский мой плащ не протерся.
Я себе повторю: не старей, распрямись,
Невозможного нет, если есть на земле мушкетерство,
И Атос, и Портос, и еще Арамис.
Не хочу умереть на боку,
А хочу умереть на скаку.
Ну а тот, кто перо с моей шляпы припрячет,
Тот доскачет, доскачет, доскачет.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ — У вас там есть «зауздали меня», как звучит. Вот, не зауздаешь Вас. Это я единственное могу сказать. Товарищи, как мы договорились, и товарищи просто и товарищи Евтушенко как поэта, как человека, напоминаю, 18 июля в Политехническом он с детьми, семейный подряд, теща, наверное, там, деверь, все, понимаете, приедут и будут читать его стихи. А он будет сбоку сидеть, и ему будет нравиться. Евгений Евтушенко был у нас в гостях. Спасибо вам большое. Успехов вам, здоровья, новых цветных рубах, кепок. Спасибо.


Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире