17 ноября 2002
Z Бомонд Все выпуски

Людмила Гурченко


Время выхода в эфир: 17 ноября 2002, 16:10

17 ноября 2002 года
В прямом эфире радиостанции «Эхо Москвы» Людмила Гурченко.
Эфир ведут Лев Гулько, Константин Кравинский.

К. КРАВИНСКИЙ Наши слушатели уже догадались.
Л. ГУЛЬКО Да, уже наприсылали на пейджер, конечно.
К. КРАВИНСКИЙ А что наприсылали?
Л. ГУЛЬКО «Людмила Марковна, желаем Вам больших, хороших ролей, крепкого здоровья. Думаете ли Вы дописывать свою книгу?» — спрашивает Дмитрий. Вопросы вы скидывайте, 974-22-22 для абонента «Эхо Москвы».
К. КРАВИНСКИЙ А мы их будем задавать, потому что мы сейчас вот как раз предпринимает некие попытки начать красиво, надо же красиво начать беседу с Людмилой Марковной, нельзя же просто так.
Л. ГУЛЬКО Сначала поздороваться. Здравствуйте.
К. КРАВИНСКИЙ Здравствуйте, Людмила Марковна.
Л. ГУРЧЕНКО Добрый вечер.
К. КРАВИНСКИЙ Мы рады Вас приветствовать в нашей студии, и наши слушатели, вот я думаю, уже видите, даже мы не объявляли, т.е. мы объявили так, заранее, вот внимательные слушатели начали присылать, уже масса вопросов. Ну что, мы слушаем?
Л. ГУЛЬКО Сейчас, секундочку, просто тут надо все выставить все, на самом деле, мне бы хотелось первый вопрос Вам задать, Людмила Марковна. Он такой, достаточно серьезный, а потом мы поговорим о театре, о кино, о музыке. Почему-то, так как я еще обозреватель прессы к тому же на радиостанции
К. КРАВИНСКИЙ Главная его работа.
Л. ГУЛЬКО Да, почему-то в газетах все чаще появляется отношение артистов к тем временам, которые были, знаете, несколько такие, ностальгические. Причем, ладно там какие-то ностальгические, ну было хорошо, все прекрасно хорошо бы туда, назад.
Л. ГУРЧЕНКО Да нет, об этом однозначно так не скажешь, хорошо или плохо было, потому что и в том времени были какие-то моменты, которые желательно было бы сохранить, и в этом времени есть вещи, которых так не хватало в том времени, понимаете? Все-таки так скажу, была картина, да, картина принималась худсоветом. То есть сейчас это можно сказать цензура, да, это не то слово, худсовет. На худсовете сидит, допустим, 20 человек. Ну я так, вчерне, 13 против или что-то такое, 13 членам худсовета не нравится, что-то не так, а три человека сидят, тонкие, умные люди, умеющие много, и дадут 5-6 таких моментов, таких точных замечаний, которые все, режиссеру все ясно, как исправить картину, т.е. они дали такое точное зерно, оно моментально выросло, и картина вышла. Такие примеры у меня в жизни были, когда, знаете, «Полеты во сне и наяву», ведь ее не хотели выпускать. Как это так, какая-то американщина, непонятно что, что это такое вообще, такие раскованные люди, что это такое вообще, свободные, раскованные. А вы знаете, это было в 40-50 годах, были такие вещи, это не раскованность, какие-то сидели и так с юмором ответили. И картина бац и вышла через какое-то время на экраны. Теперь уже все забыто, понимаете, но были же такие. Это очень сложно без худсоветов, без всего, делай что хочешь. Что такое свобода? Свобода это такой момент яда, если его перебрать, то порой летальный исход, понимаете, бывает рядом, а порой и неизбежен.
Л. ГУЛЬКО В том числе и в искусстве?
Л. ГУРЧЕНКО Именно, я про это и говорю. Но про жизнь я не говорю, жизнь делает, вы же видите, как, что происходит иногда с людьми, взрывается, улетают, исчезают, стирает жизнь, накрывает новое, новое, накрыли забыли. Сегодня умер завтра забыли, понимаете? Почествовали и все. Так что не знаю.
К. КРАВИНСКИЙ Наверное, поэтому выходит очень много, скажем так, мягко говоря, посредственных картин, да?
Л. ГУРЧЕНКО Быстро склипываемых, знаете, клип, клип, клип, накляпали.
К. КРАВИНСКИЙ Недельки за три, да.
Л. ГУРЧЕНКО Да, я сама снималась за две недели.
К. КРАВИНСКИЙ Тоже хорошо.
Л. ГУРЧЕНКО За 10 дней картина была снята, например, «Моя морячка».
К. КРАВИНСКИЙ За 10 дней?
Л. ГУРЧЕНКО За 10 дней, да.
К. КРАВИНСКИЙ Да ладно.
Л. ГУРЧЕНКО Ей-богу, честное слово. У меня было за 15, но 15 уже много.
К. КРАВИНСКИЙ Нет, ну это в общем тоже своеобразное такое, можно в книгу рекордов Гиннеса.
Л. ГУРЧЕНКО Что делать, если денег мало, людей надо обеспечить жильем, едой, гостиницей, понимаете, это сейчас самый главный момент, уже государство не помогает так, как раньше.
Л. ГУЛЬКО А хотелось бы. Или не хотелось бы?
Л. ГУРЧЕНКО Да, мечталось бы.
Л. ГУЛЬКО Мечталось бы?
Л. ГУРЧЕНКО Да.
К. КРАВИНСКИЙ Но с другой стороны, ведь в Америке тоже не помогает.
Л. ГУРЧЕНКО Ну да, им 200 лет не помогают, так что научились как-то.
Л. ГУЛЬКО Просто государству выгодно, чтобы там было все хорошо, понимаешь, выгодно семье, чтобы было здесь хорошо у государства, и государству чтобы было хорошо, грубо говоря, в семье, да, или у артистов, или еще у кого-то, экономически выгодно, чтобы жизнь была хорошая.
Л. ГУРЧЕНКО Опять же, когда лучше? Государственный заказчик, там, где есть и худсовет, и т.д., или личный заказчик, а какой у него вкус неизвестно, он дал деньги и хочет, чтобы тут играла его знакомая, а там не знаю кто.
Л. ГУЛЬКО Да, а тот чтобы музыку написал, да.
Л. ГУРЧЕНКО Тот артист, не тот артист, чтоб был, и музыку вообще написал сам он. Я сейчас говорю абсолютно грязную картину, но она где-то похожа. Или личностный заказ исполняешь за эти деньги, или государственный, в котором уже есть какая-то культура, в которой за эти несчастные 70 лет собран какой-то положительный, так сказать.
К. КРАВИНСКИЙ Кто платит, тот и заказывает музыку.
Л. ГУРЧЕНКО Конечно.
Л. ГУЛЬКО Вернемся к светлому все-таки.
К. КРАВИНСКИЙ Давайте к светлому.
Л. ГУРЧЕНКО Ваш вопрос, наш ответ.
Л. ГУЛЬКО Хорошо, это все правильно.
К. КРАВИНСКИЙ Поскольку мы рядом, отвечаем мыслям Людмилы Марковны.
Л. ГУЛЬКО Прекрасно, вернемся к светлому, к музыкальному творчеству, если позволите, все хорошо, у нас здесь, слава Богу. Первая композиция, которую мы сейчас услышим, называется «Побег из рая». Вот обычно наши радиослушатели, им интересна просто подоплека, интересно, что это, почему «Побег из рая», вот что, как. Или мы сначала послушаем, потом Вы расскажете?
Л. ГУРЧЕНКО Нет, я просто скажу два замечательных молодых человека, композитор Александр Ворона и автор текста Сергей Саунин, они принесли мне эту песню. И вы знаете, как-то сразу думаю ага, мое, вот мое.
Л. ГУЛЬКО По музыке и по стихам, как?
Л. ГУРЧЕНКО По всему мое. Я знала, что аранжировку сделает Феликс Ильиных, там еще мы услышим его аранжировки. Понимаете, это вот та тройка людей, которые дышат одинаково, чувствуют время одинаково, чувствуют эти музыкальные, эти все аккорды, вот эту смесь, микс в самом прекрасном смысле слова, «Побег из рая». Кто-то из остроумных людей, так, чтобы вам было и весело, уважаемые слушатели, слушать, кто-то пошутил, сказал, а, Феликс сказал, говорит побег в Израиль уже записали.
Л. ГУЛЬКО В общем, это стыкуется.
Л. ГУРЧЕНКО Но песня не об этом, извините.
Л. ГУЛЬКО Послушаем.
К. КРАВИНСКИЙ Слушаем.
ПЕСНЯ
Л. ГУРЧЕНКО Только раз пять, а теперь давайте здесь, да.
К. КРАВИНСКИЙ Да.
Л. ГУРЧЕНКО Евгений Миронов, он меня убивает наповал во всех своих проявлениях. Но с ним я никогда не снималась, и я только на репетиции с ним была, в танцевальной репетиции, но не бок о бок, он танцевал Малера, под музыку Малера, изумительно, и я это видела. То есть все то, что и также, как он все делает в драматических ролях, причем невероятного диапазона. Я люблю Николая Фоменко, вот с ним, с Колей Фоменко, я бежала на длинной дистанции, где все ясно, и в репетициях, какой он человек. Тут ничего не скроешь, понимаете, как кто там, Петр I говорит, чтобы дурость каждого была видна. Вот его дурость, если бы она была, она бы проявилась. Нет дурости, не знаю более выдержанного, деликатного, тонкого, умного, музыкального, мужского обаяния. То есть я совершенно восторженно о нем говорю. И вы знаете, я специально принесла сегодня запись из нашего мюзикла «Бюро счастья», который возобновляется, который пойдет на другой сцене, потому что на той сцене, где мы в МДМ, комсомольском зале, американские комсомольцы блистательно танцуют.
К. КРАВИНСКИЙ «42-я улица», да.
Л. ГУРЧЕНКО Да, «42-я улица», это замечательно. Мы будем в другом зале, и вот сейчас идет перепланировка декораций, я хочу показать вам замечательную, я обожаю, когда он поет, ария шефа бюро, бюро счастья, который приносит женщинам счастье, это женщина, которая приходит в это бюро, несчастная, одинокая, брошенная мужем, забытая, и вдруг к концу спектакля она счастливая, она поднялась, она взлетела. И вот музыка Виктора Лебедева, стихи Юрия Ряшенцева, Коленька Фоменко поет арию шефа.
ПЕСНЯ
НОВОСТИ
К. КРАВИНСКИЙ 16 часов 34 минуты, и я напоминаю, что у нас в гостях Людмила Марковна Гурченко.
Л. ГУЛЬКО Здесь симпатичный вопрос пришел на пейджер, Людмила Марковна, сразу, прямо сразу вторая часть нашей передачи, Вы родом с Украины?
К. КРАВИНСКИЙ Я бы все-таки исправил — из Харькова, здесь очень важно.
Л. ГУРЧЕНКО А я бы еще исправила с Харькова.
Л. ГУЛЬКО С Харькова, хорошо.
К. КРАВИНСКИЙ Не вся Украина, Харьков.
Л. ГУЛЬКО Вопрос сам когда в обозримом будущем Россия и Украина будут единым государством?
Л. ГУРЧЕНКО Ох, я на такой вопрос не могу ответить, могу только сказать, что это моя мечта. И я не могу никак еще привыкнуть к тому, что это разные государства.
Л. ГУЛЬКО Никто не может.
Л. ГУРЧЕНКО Это невозможно. Я въезжаю в этом году на территорию Украины, в Крыму я выстояла длинную очередь, ну можно было бы выйти и подойти к будочке, сказать: «Здравствуйте, я же Гурченко», это мне было так стыдно, и я стояла в этой огромной очереди. Ой, как-то вся моя школа, это Харьков, война, немцы, одни немцы, вторые, Харьков мой родной, в котором, он сейчас выстроился, но кое-что осталось тем же, что было с моего рождения, те дома, улицы, и идешь, и там прямо все я в этот свой родной клочок земли ни с чем это моя родина. Если родина, то это вот Харьков, мои дворы, это все это. Не такая глобальная Родина, я ее знаю, но так.
Л. ГУЛЬКО Не ощущаете, называется.
Л. ГУРЧЕНКО Нет, ощущаю, но то, что это у меня внутри. И вдруг я в эту родину должна стоять в очереди огромной.
Л. ГУЛЬКО С заграничным паспортом.
Л. ГУРЧЕНКО С заграничным паспортом, 5 штук штемпелей, это самое. Товарищ говорит: «А мы Вас узнали». Узнали, очень приятно, очень хорошо. «Ну проезжайте. Вы же знаете, мы сами не хотим, но надо. Тут 13 гривен, нет 13». Только что с нас просили 58, потом 35, а потом уже 13. А потом мы уже ничего не заплатили, потому что мы из Харькова, проехали бесплатно. Видите, как все интересно.
К. КРАВИНСКИЙ Вообще, конечно, сложно так, наверное, да, когда было одно целое, на самом деле, тем более, когда ты там родился, и Харьков это одна ночь, практически как до Ленинграда.
Л. ГУРЧЕНКО Да, 10 часов. Я могу вам сказать одну такую, может быть, сейчас на меня посыпется масса каких-то людей и т.д., я очень переживаю, что распался СССР. Я бы назвала его не советский, я бы назвала его Союз демократических, там не знаю, что, но я же была везде, во всех уголках этой страны, но была своей, родной. И все были родные. Разве я думала, кто какой национальности, мне нравились раскосые глаза, мне нравились грузины, мне нравились армяне, мне нравились испано, такого типа мужчины. И что теперь?
Л. ГУЛЬКО Вы знаете, Людмила Марковна, ведь так теперь думают многие, несмотря на два референдума, один «за», другой «против», да. Я смотрел замечательный югославский фильм, называется «Ничья земля», о югославском конфликте. И там в окоп попадают албанец и серб, и они начинают вспоминать, и никто не помнит, с чего все началось. Они никак не могут сообразить, почему. Вот этот вопрос сейчас себе задают очень многие, к сожалению.
Л. ГУРЧЕНКО Правда так, это так.
Л. ГУЛЬКО Да. Вернемся в искусство. Вообще, хочется сказать: «Мадлен, спокойно».
Л. ГУРЧЕНКО Люся стоп, Мадлен спокойно.
Л. ГУЛЬКО Слово «спокойно», наверное, сейчас, так сказать, самое ходовое слово, да. Остановиться, подумать, посмотреть.
Л. ГУРЧЕНКО Так называется спектакль, в котором я играю, его поставил замечательный режиссер, замечательный, главный режиссер театра им. Пушкина, Роман Козак. Я просто хотела сказать, что обязательно посмотрите у него спектакль «Академия смеха», где играет Коля Фоменко и Андрей Панин, просто блистательный спектакль для каждого умного, тонкого, театрального, интересно устроенного человека, внутри музыкально устроенного. Это спектакль не может не принести радости. А вот «Мадлен, спокойно», что, это близкая история, когда актриса, в данном случае, актриса мюзик-холла, танцовщица мюзик-холла, мюзик-холл это уже определенный, так сказать, определенный жанр, определенные реплики, определенный образ жизни. И вот она на задворках, так сказать, жизни, профессии, она уже забыта, никому не нужна. Это предместье Парижа, она со своей служанкой, с которой все время ссорится, тыркается, ее блистательно играет актриса театра Моссовета Лариса Кузнецова. И вот она получает ангажемент, вдруг звезды возвращаются, «Олимпия», Париж, и она начинает готовиться. 25 000 франков за 1 вечер, да, служанка чуть в обморок не падает, бешеная сумма, и она начинает готовить весь свой, так сказать, подуставшие, забытые движения, забытые организмом, начинает его теребить, теребить, на глазах из нуля, сгорбленного, хриплого состояния она поднимается. Т.е. это очень интересно, человек поднимается сам над собой, над профессией. Финал, там неважно, финал она танцует в «Олимпии». А вот рассказывая ей, репетируя со своей служанкой, она рассказывает ей о своей любви, о своих Диего, танцовщик, ее партнер, и она вспоминает, вспоминает. Давайте прямо номер. Ах, это был самый прекрасный период моей жизни, мы были так влюблены друг в друга, а этот номер был самым веселым, ах, какой прекрасное время, как он был красив. А как он пел, ах, Диего.
ПЕСНЯ
К. КРАВИНСКИЙ Какая музыка замечательная, чья музыка? Я так, догадываюсь.
Л. ГУЛЬКО Можно догадаться.
Л. ГУРЧЕНКО Догадайтесь.
К. КРАВИНСКИЙ Это очень похоже как бы на Давида Тухманова.
Л. ГУРЧЕНКО Правильно, конечно.
К. КРАВИНСКИЙ Перепутать трудно.
Л. ГУРЧЕНКО Музыка Тухманова, стихи Юрия Энтина.
Л. ГУЛЬКО Несколько сообщений на пейджер: «Людмила Марковна, Вы лучшая из лучших, Вы  пример таланта жить». Это от Людмилы Павловны. «Спасибо, что Вы остались сами собой и не изменились в наше спекулятивное время», — пишет Сергей. «У Вас отменный вкус одеваться. Не хотели бы Вы попробовать себя в качестве модельера для русских женщин?»
Л. ГУРЧЕНКО Вы знаете, по-русски это грубо звучит, по-английски late, поздно, поздновато.
Л. ГУЛЬКО Нет, ну все-таки, симпатично. «Извините, я хочу сказать, что Вы ни в коем случае не должны себя сжигать, потому что я себя сожгу ради Вас, потому что Вы делаете любовь и жизнь очень многим людям. Спасибо Вам большое за то, что Вы есть. Юрий». Таких сообщений много, на самом деле.
Л. ГУРЧЕНКО Спасибо большое.
Л. ГУЛЬКО Огромное количество таких сообщений.
Л. ГУРЧЕНКО Стараюсь.
К. КРАВИНСКИЙ Вот я могу сказать просто про себя, хотя вот у меня в машине есть, помимо того, что я там слушаю радиостанцию «Эхо Москвы», в силу того, что я вынужден это делать, а у меня есть две кассеты. Музыка, которую я слушаю, когда мне грустно, когда мне хорошо. Вот одна из них это песни в исполнении Людмилы Гурченко. Всего две. Вторая это Антонов.
Л. ГУРЧЕНКО Прекрасно.
К. КРАВИНСКИЙ Это Юра Антонов и Людмила Гурченко, вот это вот две кассеты, потому что они создают какую-то атмосферу. И их можно слушать, когда тебе грустно, когда тебе весело, когда тебе хорошо, когда тебе плохо.
Л. ГУРЧЕНКО Вы знаете, Костя, мне очень приятно, вы знаете, почему — потому что, в общем, Юра Антонов и я, мы поем свое, о своем, своими голосами, понимаете, без всего того, что сейчас такой большой наплыв, и никуда не денешься от него. И молодежь слушает и растет, и уже звуки молодых людей, они уже устроены и немножко уже так, мы не можем петь, петь не можем так, как было, понимаете?
Л. ГУЛЬКО Секундочку, Вы же понимаете, Вы же Земфиру поете?
Л. ГУРЧЕНКО Я ее пою по-своему, и она, у нее, кстати, нет этих интонаций, музыкальные, абсолютно сегодняшние, какие-то странные, прекрасные у Стравинского тоже, у Прокофьева тоже, и у Рахманинова тоже, были на пике переходе из столетия в столетие. Она грандиозный человек, она самородок, она меня просто поразила у Диброва в передаче, сразила наповал.
К. КРАВИНСКИЙ Я знаю, что у Вас все диски ее.
Л. ГУРЧЕНКО Все, ну что вы, все, наизусть все это. Это огромное удовольствие открыть, «Небо Лондона» я могу слушать миллионы раз.
Л. ГУЛЬКО А что там первично, музыка или все-таки стихи?
Л. ГУРЧЕНКО Я думаю, она вся целиком, все рождается вместе с музыкой, потому что там есть вещи, которые нельзя отдельно читать порой. А это и не надо, понимаете, не надо отдельно читать.
Л. ГУЛЬКО Вырывать из контекста?
Л. ГУРЧЕНКО Не надо, потому что это так складывается в эти странные, «как зверь-одиночка начинаю летать», я умираю, понимаете? «Моросили вместе на асфальт», «утром, я узнаю утром», я не могу петь, это невозможно, как она это делает, чистый голос. Ах, я ее обожаю.
Л. ГУЛЬКО Такое ведь когда-то было уже, футуристы были. Что-то мне кажется, это вот оттуда, нет?
Л. ГУРЧЕНКО Не знаю, не знаю.
Л. ГУЛЬКО Начало века того, 20-го.
Л. ГУРЧЕНКО Вот она начало века 21-го, понимаете, она вскочила в 20-м и сразу туда, потому что так никто не поет, так никто не пишет. И это ее, ее музыка.
Л. ГУЛЬКО А почему «Хочешь», почему та композиция, которую мы услышим, почему «Хочешь»?
Л. ГУРЧЕНКО Это, я должна вам сказать, что я сама не знаю, почему «Хочешь?», потому что программа ОРТ предложила к Новому году спеть мне песню Земфиры. Сразу этот разговор мы прекратили, разошлись по-хорошему, потому что это impossible, это невозможно. Помните, в фильме «Цирк» — possible, possible impossible, так вот  это impossible, понимаете. И значит, потом как-то так, еще разок. Я говорю я не могу, там совершенно все, я не могу. Потом как-то «попробую», потом встретились с аранжировщиком, с Феликсом Ильиных, тот же, которого вы первую песню слышали и который делал вообще все аранжировки к Новому году. И это не моя тональность у нее, и я еще не знала, как, что там. Вы знаете, я единственное, что понимала, что, может быть, она поет там очень здорово, «что мешают спать», а я подумала когда больной, когда умирающий, так может быть и как-то спать, вот это единственное, что я подумала, но ведь она по-своему, а тут если по-своему ухаживать за больным. И как-то другая тональность, и как-то другое, черт его знает, что. Я попробовала, она согласилась, и это пошло в эфир, можете послушать.
К. КРАВИНСКИЙ Послушаем.
ПЕСНЯ
Л. ГУЛЬКО 16 часов 52 минуты, очень быстро летит время, к сожалению, практически оно уже подходит к концу. Людмила Марковна Гурченко у нас сегодня в гостях, такой наш своеобразный «Бомонд», у нас осталась еще одна музыкальная композиция, которой мы, наверное, закончим нашу встречу, и это правильно, потому что джаз это на все времена, честно говоря.
Л. ГУРЧЕНКО Да.
Л. ГУЛЬКО Все из джаза, вообще все джаз, вся жизнь джаз, честно говоря.
Л. ГУРЧЕНКО Абсолютно.
Л. ГУЛЬКО И напомним вам, что у Эльдара Александровича Рязанова завтра день рождения.
К. КРАВИНСКИЙ Юбилей, вы знаете.
Л. ГУЛЬКО Юбилей, да, поэтому несколько теплых слов, естественно.
К. КРАВИНСКИЙ Хотя завтра, вот просто теплых слов, нельзя заранее поздравлять.
Л. ГУЛЬКО Потому что Вы снимались у многих великих, в том числе и у Эльдара Александровича.
Л. ГУРЧЕНКО Да, я с удовольствием скажу. Дорогой Эльдар, вот я сейчас сижу на Арбате, сижу на 14 этаже среди замечательных, добрых людей, которые предложили мне сказать о тебе, и глаза засветились, потому что в перерыве, пока были песни, мне рассказывал Костя о том, как он еще раз посмотрел «Вокзал», и там услышал, как Шура, помнишь, когда подходит, «сыграйте моего мужа», день рождения, Шура говорит: «Радостно». Вот это радостно, оно плохо иногда слышно, но когда по телевидению, когда никто не мешает, допустим, никто не смеется рядом в зале, «радостно, играй, лабай умирающего». Элик, вот понимаешь, даже то, что мы сейчас здесь смеемся, вспоминаем твои картины, вспоминаем реплики, вспоминаем персонажей, понимаешь, это говорит о том, что ты вселил в нас то, вот вселил надолго все то, чем мы существуем, чем мы топимся, чем живем. Огромное тебе спасибо от всего-всего многомиллионного, многомиллиардного человечества. И в Китае, где 980 000 000 посмотрело, я повторяюсь, но это нельзя не повторять, и в Париже, и в Америке, и везде смотрели твои картины. И конечно у нас, в советской стране, пост-советской, новый народ, новое поколение, новые люди смотрят тебя с обожанием. Я тебя целую взасос и вообще.
К. КРАВИНСКИЙ Замечательные слова. Мы присоединяемся.
Л. ГУЛЬКО Без взасоса.
К. КРАВИНСКИЙ Все до взасоса.
Л. ГУРЧЕНКО Это же юмор, он разрешил мне это сказать в «Старых клячах».
Л. ГУЛЬКО Последнее сообщение, которым бы мы хотели закончить нашу передачу, а затем «Весь этот джаз»: «Людмила Марковна, восхищаюсь Вами, Вашим желанием полноценной жизни и любви. С глубоким уважением, Ирина Дмитриевна».
Л. ГУРЧЕНКО Спасибо, всем спасибо, кто пожелал. А сейчас в джазовом исполнении, пианист Михаил Окунь, романс, джаз-вальс, стихи
Л. ГУЛЬКО Людмилы Гурченко?
Л. ГУРЧЕНКО Нет, Николая Гумилева, а музыка моя.
Л. ГУЛЬКО Все равно Людмила Гурченко.
Л. ГУРЧЕНКО Нет, это вот так.
К. КРАВИНСКИЙ Спасибо, Людмила Марковна.
Л. ГУЛЬКО Спасибо.
Л. ГУРЧЕНКО Спасибо вам.
Л. ГУЛЬКО Удачи.

Комментарии

0

Пожалуйста, авторизуйтесь или зарегистрируйтесь, чтобы оставить комментарий.

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире