'Вопросы к интервью

И.Воробьева 20 часов и 5 минут в столице. Всем здравствуйте! Это программа «Блог-аут». У микрофона Ирина Воробьева. И у нас сегодня такой «Блог-аут», крайне необычный. И две вещи от нее остаются вполне традиционные – это, конечно, рейтинг цитируемости блогеров за неделю, который предоставляет компания «Медиалогия». Я обязательно расскажу вам, кто занял какие места. И вторая история, которая всегда остается в «Блог-ауте», это самые актуальные темы, в общем, то самое «Болотное дело», о котором мы сегодня будем говорить, больше всего, чаще всего и масштабнее всего обсуждают именно в социальных сетях. Поэтому буквально через пару минут я представлю всех гостей, которые собрались у меня в студии. А пока расскажу о рейтинге цитируемости блогеров за неделю.

ТОП 10. ЛУЧШИЕ БЛОГЕРЫ

И.Воробьева 20 часов и 6 минут. Топ-10, рейтинг цитируемости блогеров за неделю по версии компании «Медиалогия».

На 10-м месте — директор представительства Международной шахматной федерации (ФИДЕ) в России Берик Балгабаев, который сообщил о предложении главы организации Кирсана Илюмжинова приостановить свои президентские полномочия. Об это он сообщил в твиттере.

На 9-м месте — мой коллега мой коллега Арсений Веснин, который следил за протестом дальнобойщиков.

На 8-м месте – очевидец Иван Таранов, который опубликовал в Фейсбуке фотографию, на которой глава Синодального отдела по взаимоотношениям церкви и общества протоирей Всеволод Чаплин ужинает в Макдональдсе. Позже Чаплин заявил, что не видит в этом греха. Ну а в интернете стало появляться очень много картинок, фотожаб и так далее. Но в этом смысле интернет-пользователи выступают как всегда.

На 7-м месте главный редактор «Афиши» Даниил Трабун, который написал о том, что руководство компании сократило редакцию одноименного журнала.

На 6-м месте гендиректор телеканала «Дождь» Наталья Синдеева, которая сообщила, что Останкинская межрайонная прокуратура проведет проверку деятельности телеканала «Дождь».

На 5-м месте вице-премьер правительства России Дмитрий Рогозин, который прокомментировал возможное народное название нового украинского самолета Ан-178. СМИ сообщали, что украинское авиастроительное предприятие «Антонов» проводит конкурс на имя этого самолета, и там лидировало название «Бандера». Дмитрий Рогозин предложил назвать истребитель-перехватчик «Смерш».

На 4-м месте премьер-министр России Дмитрий Медведев, который поздравил министра спорта Виталия Мутко с днем рождения, частично процитировав его речь, произнесенную в свое время в Цюрихе, которую позже начали называть по первым ее словам: «Лет ми спик фром май харт». Собственно, премьер-министр оставил комментарии под фотографией именинника, опубликованные на официальном аккаунте правительства в Инстаграме, написал: «Э нью эра фо зе волд бигэн!», — собственно, русскими буквами. Так общаются у нас в правительстве.

На 3-м месте Алексей Навальный и его расследование, точнее Фонда борьбы с коррупцией в отношение бизнеса и вообще семьи Юрия Чайки. Алексей Навальный написал, что они обратятся в суд с иском к генпрокурору.

На 2-м месте глава Чечни Рамзан Кадыров, которые в Инстаграме сообщил, что казненный боевиками запрещенной в России исламской группировкой «Исламское государство» россиянин Магомед Хасиев до августа 12-го носил имя Евгений Юдин. Родился он в Челябинской области; позже его усыновила жительница Чечни.

На 1-м месте – экс-глава ЮКОСа Михаил Ходорковский, который в Твиттере сообщил, что его вызывали на допрос в Следственный комитет по поводу дела об убийстве в 98-м году мэра Нефтеюганска Владимира Петухова.

Такой Топ-10 рейтинга цитируемости блогеров за последнюю неделю. И, собственно, на этом с рейтингом мы закончили. Спасибо большое еще раз компании «Медиалогия» за то, что она предоставляет каждую неделю этот рейтинг, а я рассказываю вам.

20-09 в столице. Продолжается программа «Блог-аут», и я наконец-то могу вам представить гостей, которые собрались в моей студии. У меня сегодня много людей здесь. И спасибо всем, что пришли.

Давайте начнем с Ани Гаскаровой. Это супруга узника «Болотного дела» Алексея Гаскарова. Аня, добрый вечер!

А.Гаскарова Здравствуйте!

И.Воробьева Это совсем недавно освобожденный фигурант «Болотного дала» Денис Луцкевич. Денис, поздравляю, и спасибо, что пришел!

Д.Луцкевич Спасибо большое! Добрый вечер!

И.Воробьева И адвокат Сергей Бадамшин. Как я уже сказала перед эфиром, есть у меня ощущение, что Сергей защищает практически всех. Сергей, Добрый вечер!

С.Бадамшин Добрый вечер!

И.Воробьева Ну что… «Болотное дело» очень большое, в нем много обвиняемых. И на всех сайтах невозможно даже уследить, кто еще сидит, кто еще только обвиняемый, кто уже вышел. Но каждый раз, когда новый человек выходит из тюрьмы, это каждый раз новость, и каждый раз все страшно радуются, несмотря на то, что все, наверное, понимают, что каждый вышедший отсидел довольно большой строк. Я сейчас говорю про Дениса Луцкевича, который находится в нашей студии.

Наши слушатели поздравляют тебя – извини, что я на ты — с тем, что ты вышел. Расскажи, пожалуйста, что было самым тяжелым за эти три с половиной года?

Д.Луцкевич Да. Еще раз добрый вечер! Тяжело был сознавать, что оказался в таком спецобществе, что на протяжении определенного времени будет отсутствие нормального общения, нормального потока информации, связи с родными, близкими.

И.Воробьева Когда слушал приговор суда и понимал, что тебя не отпустят из зала суда, что в этот момент происходит с человеком? Я просто не очень себе это представляю, когда люди стоят в зале суда и понимают, что они, вообще-то, ничего такого не сделали, а тут такой приговор – как в этом случае, условно говоря, быть?

Д.Луцкевич Вы знаете, так получилось, что мы судились долго, и к тому времени, когда пришел непосредственно момент оглашения приговора, я и остальные подельники морально были готовы уже к любым цифрам, как бы это, наверное, страшно не звучало.

В тот момент, когда нам оглашали приговор, думал, естественно, в первую очередь о своей матери…

И.Воробьева А мама была в зале суда, да?

Д.Луцкевич Мама была в зале суда, естественно. Мне кажется, не пропустила не одного заседания за все время судов. Так что за себя я как-то особо не переживал, я был готов. Правда, я надеялся на УДО, я думал, все-таки у меня там половина УДО. Думал, 5 даже сейчас дадут – 2 с половиной НРЗБ. Почему-то я был уверен, что там все получится нормально. Я же не представлял, как на зоне будет.

Так что я думал о ней, я смотрел на нее, у нее просто слезы наворачивались. И даже не знаю, откуда у нее столько сил бралось в тот момент. И некоторые мамы там более как-то эмоционально вели себя. Но она у меня умница, молодец, в общем, держалась. И я знал, что ей очень больно, что она сильно переживает. Но, тем не менее, она это не показывала, и было понятно, что это ради меня в основном было сделано, чтобы я тоже особо не винил себя в том, что произошло.

И.Воробьева А УДО почему не получилось?

Д.Луцкевич УДО не получилось потому что…

И.Воробьева Ну вы подавали на УДО, правильно?

Д.Луцкевич Да, подавал на УДО, один раз я подавал на УДО – мне в нем отказали. В общем, это непросто все было, долгая история. На момент подачу УДО я был подготовлен с точки зрения нормального поведения, нормальной истории. Я работал определенное время. То есть по приезду в колонию принято – я не знаю, почему так, может быть, это у нас там в колонии – отсидеть определенный срок, в данном случае полгода, чтобы якобы администрация могла как-то охарактеризовать.

И.Воробьева То есть до того, как ты полгода отсидел, никто не знает, какой ты человек и не могут дать тебе рекомендацию?

Д.Луцкевич Нет. Так вот, эти полгода прошли. Я это время работал, порядков никаких не нарушал, был один из самых примерных, наверное, мне выписывали поощрения за работу, за учебу. Я учился, там было ПТУ. Закончил среднее специальное образование автослесаря. И как бы это все в плюсы мне шло, и я наделся, что вот я набрал нормальный пакет документов, достаточный для подачи на УДО и надеялся, что это сработает. Хотя я видел, что там практика такая, что процентов, наверное, 10 или меньше даже из всех зэков, которые подают на УДО, проходят, остальным всем в основном отказывают.

И.Воробьева И тебе тоже отказали.

Д.Луцкевич Да, мне, в том числе, отказали.

И.Воробьева И ты еще по том сколько просидел?

Д.Луцкевич На момент самого рассмотрения моего УДО после этого осталось полгода. Но так получилось, что я подал в марте 15-го года, а рассмотрел суд мое УДО уже в июне. Мне четыре раза переносили суд. И я, в общем, никогда не мог услышать нормальное, внятное какое-то объяснение. В общем, судья мне первый раз сказала, что она не знает, кого и куда оповещать в плане потерпевших, потому что в личном деле моем не был указан адрес. И мне перенесли на месяц. А следующий раз то же самое: они не нашли, они не уведомили. Потом, когда мы поняли, что это будет долго длиться… меня защищал адвокат Светлана Сидоркина. Она сама занялась этим вопросом, то есть как бы взяла на себя обязанности суда, нашла потерпевшего. В общем, она взяла эту справку и предоставила суду. И суд в третий раз отказал. Я уже не помню точно мотивацию. Суд рассматривал уже четвертый раз, это было в июне, и мне отказали. На тот момент мне уже оставалось полгода. А следующая возможность подачи на УДО как раз должна была наступить через полгода.

И.Воробьева Она совпадает со временем выхода.

Д.Луцкевич Да, так что смысла мне уже особо и не было повторно.

И.Воробьева 3 с половиной года ты провел в заключении в результате вместе с арестом, то есть с момента ареста.

Д.Луцкевич Да, полностью.

И.Воробьева Я напомню, что Сергей Бадамшин, адвокат у нас здесь, в эфире. Если мы правильно посмотрели перед эфиром, 7 человек еще остались по «Болотному делу» в заключении. И ест один новый арестованный по этому делу. Вспоминая вообще «Болотное дело» именно в плане суда, чем «Болотное дело» может отличаться от других каких-то дел? Политических дело было много, многие люди, так или иначе, попадали в тюрьму, но «Болотное дело» было самым длинным, самым громким. Как адвокат, что можете про это дело сказать уже после того, как все случилось?

С.Бадамшин Конечно, каждое дело, на самом деле, индивидуальное. В каждом деле затрагиваются жизни и судьбы людей, которых привлекают к уголовной ответственности, которых отправляют в колонию. У нас, к сожалению, построена вся система таким образом, что людям, которые находятся рядом с заключенными, приходится терпеть унижения, страдания. То есть все проходить, элементарно даже приехать в колонию, это очень тяжело. Это как раз вот Денис не даст соврать, и, я думаю, мама Дениса может подтвердить, насколько это неприятно, насколько приходится невиновным людям, родственникам, близким страдать из-за того, что их родных отправили отбывать наказание в колонию.

Я немножко просто отвлекся. Относительно самого «Болотного дела». Это, конечно же, была показательная политическая акция, безусловно, это политическое дело. Безусловно, оно вчера получила неожиданное продолжение. Со слов господина Бастрыкина, оказывается, под сценой внезапно были обнаружены палатки и какие-то, может быть, колеса, может быть, покрышки, резина… Вот что он имел в виду, я так и не понял. Хотя в принципе все это опровергается теми же самыми процессуальными документами, которые собрал сам Следственный комитет в рамках уголовного дела. То есть, кому верить: либо господину Бастрыкину, руководителю Следственного комитета, либо уголовному дело, материалы которого непосредственно опять же собирали и представляли в суд сотрудники Следственного комитета?

Ну, видимо, я надеюсь все-таки, что Александра Ивановича просто дезинформировали его подчиненные, которые отвечают за это направление.

Это была политическая акция. Собрали абсолютно разных людей в одно месте, в одно время, посадили за решетку. Это были ребята молодые, абсолютно социализированные: кто только учился, кто только поступал, кто только после армии. Разных политических взглядов: и леваки, и либералы, и даже националисты там, кого только не было. То есть специально была задача, насколько я понял, насколько это было очевидно – запугать. В принципе, насколько я понимаю, это, действительно, роль какую-то свою сыграло, что общество на определенном этапе испугалось, и дальнейшем сейчас уже получило развитие эта статья 212, которая превратилась в 212 прим.1. И сейчас мы видим эти дела, которые рассматриваются…

И.Воробьева По которой Дадина посадили.

С.Бадамшин Да, абсолютно верно. То есть за преступление ненасильственное человека отправить на три года лишения свободы реального срока. Сложно судить вообще об обоснованности этого приговора, об излишней жесткости и жестокости, даже с учетом той диспозиции, которая прописана в самом законе.

Поэтому это уголовное дело, именно «Болотное» лично у меня оно прошло достаточно близка, потому что мы находились большое количество времени рядом: 4 дня в неделю, почти каждый день мы заседали сначала в Московского городском суде сначала в одном зале, потом в другом зале. Потом нас выгнали на задворки Никулинского суда подальше с глаз. И уже к этому моменту просто пропитываешься этим всем эмоциональным состоянием близких людей, которые там присутствовали. Это, действительно, геройские матери героев 6-го мая. Они приходили на все заседания, они поддерживали своих сыновей.

Что-то еще выделить в этом деле… Естественно, конечно, это была очередная форма такого беззакония, которое вылилось в те приговоры, которые мы видим.

И.Воробьева Приговоры, которые мы видим… Я хотела сейчас как раз Аню подключить к нашему разговору. Анна Гаскарова, супруга узника «Болотного дела» Алексея Гаскарова. Алексея арестовали не вместе со всеми, его позже арестовали, насколько я помню. И было ощущение, что Алексей Гаскаров, который… я просто помню же «Химкинское дело», когда Алексея освободили, а тут внезапно все-таки решили, что Алексей Гаскаров виновен и в «Болотном деле». Как это все происходило при аресте? Думали ли вы, что «Болотное дело» могло коснуться и вас тоже?

А.Гаскарова Совершенно нет. Потому что, во-первых, Лешу арестовали накануне годовщины, то есть прошел уже год. И с самого начала, еще после Болотной площади Лешу же там избили сотрудники полиции, мы подавали заявление тогда в прокуратуру на тему того, чтобы найти людей, которые нанесли ему удары по лицу ногой и рассекли ему… Тогда несколько швов наложили ему на бровь. И так и не нашли этих людей, потому что у них под жилетами все опознавательные были знаки. И Лешу тогда ведь не задержали. То есть это было превышение полномочий, потому что были групповые действия против него совершены. Потом его бросили на асфальте, знакомые его подобрали и повели в машину «скорой помощи».

И так с самого начала позиция у Леши была совершенно открытая. Он не боялся приходить в правоохранительные органы и рассказывать, что он тем не менее, действительно, был и что произошел, например, такой эпизод. И были некоторые опасения, что «Болотное дело» станет поводом для разных людей. Но просто настолько была уверенность, что просто ведь не за что, ничего же не произошло. Просто это нужно было, действительно, какую-то фантазию включить Следственному комитету, но такую систему координат, ее очень сложно предугадать. Поэтому арест был совершенно неожиданным в этом смысле, тем более спустя год. И вот сейчас все-таки его обвинили.

И.Воробьева Алексей где находится, в какой колонии, и сколько ему осталось сидеть?

А.Гаскарова Он сидит сейчас недалеко от той колонии, где сидел Денис в Тульской области, городе Новомосковск, и ему осталось около 10 месяцев. То есть он выйдет в конце октября следующего года, если не будет УДО или каких-то других вариантов, связанных с изменением меры наказания.

И.Воробьева Как раз я про условно-досрочное хотела спросить. А уже пробовали условно-досрочное?

А.Гаскарова Да, у нас было условно-досрочное в июне, ему отказали. Поводом тогда послужили его взыскания, которые он получил еще, находясь в изоляторе якобы за межкамерную связь. Они были уже погашены, но судья сказала, что так как их два, это говорит о систематический нарушений каких-то правил, и, видимо, ему нужно еще немного посидеть. И сама администрация колонии тоже положительные характеристики не дала, хотя у него были поощрения. Но теперь мы как-то к следующему УДО будем готовится, с точки зрения этих поощрений, каких-то характеристик положительных.

И.Воробьева Как это происходит — вот Сергей начал говорить про общение родственников с заключенными – как это происходит? Сейчас и Аню и Дениса попрошу ответить, как это происходит. Вот семье нужно увидеться, тебе нужно увидеться с мужем…

А.Гаскарова Мне, как жене, положено длительное свидание раз в три месяца. Я приезжаю к нему на три дня. Мы в специальном бараке с комнатами живем в этой комнате три дня. Кроме того, можно оплачивать телефонные разговоры, разговаривать по таксофону. Там ограничение на 15 минут, но, по крайней мере, можно созваниваться каждый день. В нашей колонии есть еще услуга видеосвязи. Я знаю, что она есть далеко не везде. Но можно приехать в колонию, тоже заплатить за 15 минут таких видеопереговоров, когда в телефонную трубку… перед экраном, но вы друг друга видите. На самом деле, я думаю, это тоже полезная опция для людей, которые нуждаются в общении и, вообще, видят, что их ждут. Такая очень хорошая поддержка. Вот так мы и общаемся.

И.Воробьева Если не секрет, сколько стоит 15 минут?

А.Гаскарова По-моему, 300 рублей примерно.

И.Воробьева Денис, как часто к тебе приезжали родственники, как у тебя осуществлялась связь с внешним миром из колонии?

Д.Луцкевич В первую очередь я получал письма, я переписывался со многими людьми, начиная еще с Москвы, с тюрьмы в Москве…

И.Воробьева С СИЗО, в Москве было СИЗО.

Д.Луцкевич С СИЗО, да. Получил большое количество писем. И первое время я был в трансе, и не понимал, что в принципе отвечать на это все. Письма в принципе были в целом как бы одинаковые, там в основном слова поддержки, хвала какая-то и не больше… Потом я начал отвечать на эти письма, знакомится с людьми. И со многими людьми начала переписываться, впоследствии продолжал переписываться и в колонии в Туле.

И.Воробьева Это письма, которые как раз через РосУзник можно отправить. А письма приходят как обычные почтовые письма или они как-то вскрыты, наверное уже?

Д.Луцкевич В СИЗО в Москве эти письма приходили просто в распечатанном виде, их как-то передавали, мне приносили почти каждый день. Там была возможность сразу же писать ответ на бланке, отдать в тот же день его обратно. И на следующий день получатель мог получить это письмо. То есть довольно-таки быстро было, очень удобно было переписываться посредством этой услуги, электронного письма.

На зоне, уже в колонии там такой услуги, конечно, нет. Там обычные письма, так что приходилось больше ждать этих писем. И я ждал эти письма, потому что я уже стал в некоторой степени зависим от них, от этих писем. Я буквально каждый день, особенно во время судов, я помню, я приезжал часов в 11-12 ночи, и мои письма лежали на столе. Я заходил в камеру свою, читал быстренько письма, и отвечать уже не успевал, брал их на следующий день на судебное заседание. И либо непосредственно на заседании писал ответы, либо в конвойном помещении, когда мы ждали. Даже бывало такое, что и в автозаке иногда, потому что мы добирались долго, стояли в пробках, и надо было ответить: ответы ждали.

И.Воробьева Я хочу, чтобы ты сказал нашим слушателям, насколько эти письма, действительно, важны, потому что многие пишут через все эти РосУзники и так далее. Но, наверное, людям, которые не находятся в местах лишения свободы, очень трудно понять, что значат эти письма.

Д.Луцкевич На самом деле письма очень и очень важны. Я еще раз говорю, я буквально стал зависим от них, потому что все мое мировоззрение на тот момент формировалось именно из тех писем, из той информации, которую я получал от людей, из того общения с ними. Для меня это было очень важно. Я ценил на тот момент именно каждое письмо, буквально каждое письмо. Я хотел бы, конечно, поблагодарить всех тех людей, которые писали, не забывали про нас. Я это сейчас сделаю, наверное, при личной встрече. Со многими я договорился увидеться в ближайшее время.

И.Воробьева Сергей из Долгопрудного пишет: «Я писал Денису». Так что на слушатель пишет нам сейчас в эфир, что он писал тебе письма.

Д.Луцкевич Из Долгопрудного, да, я помню, писал.

И.Воробьева Буквально на несколько минут сейчас прервемся, потому что в эфире «Эха Москвы» новости, потом продолжится программа «Блог-аут». Я напомню, что здесь, в эфире Анна Гаскарова, Денис Луцкевич, Сергей Бадамшин. Мы обсуждаем «Болотное дело», его узников.

НОВОСТИ

И.Воробьева 20 часов, 35 минут в столице. Продолжается программа «Блог-аут». И мы сегодня говорим о «Болотном деле», его узниках и о семьях узников Болотной. Напомню, что здесь, в студии Анна Гаскарова – это супруга узника «Болотного дала» Алексея Гаскарова; это фигурант «Болотного дела», недавно вышедший на свободу Денис Луцкевич; и адвокат Сергей Бадамшин.

Я вопрос некорректный задам: Вы поженились с Алексеем, когда он уже был за решеткой или он еще был на свободе?

А.Гаскарова Да, но у нас, вообще, в планах была свадьба в то лето, когда его арестовали. Но мы какое-то время, когда его уже арестовали, думали, что, может быть, как-то все закончится быстрее и благополучнее. И когда стало понятно, что планы на всех задержанных по «Болотному делу» достаточно серьезные, мы зарегистрировали брак в СИЗО просто для юридической защиты.

И.Воробьева Как это регистрируют брак в СИЗО? То есть надо какие-то же документа подавать и потом что? Потом вы идете как в загсе, там вас расписывают в СИЗО или что?

А.Гаскарова Во-первых, отдельный квест — это попытка собрать все документы и согласовать между собой эти инстанции: администрацию СЗИО, загс и суд, который должен дать разрешение.

И.Воробьева На то, чтобы вы поженились?

А.Гаскарова Да. А потом из загса привозят специальную женщину, которая каждую неделю приезжают туда заключать браки. И для нас с Лешей это тогда была возможность… У нас еще тогда не было свиданий, нам их не давали, потому что суд был как бы в процессе, и запретили тогда родственникам видится с арестантами. И для нас это была возможность как бы обняться и, вообще, вспомнить, как это за руки держать друг друга. И я это на тот момент рассматривала исключительно как такое 30-минутное свидание. И нас привели просто в какую-то небольшую комнату, я так понимаю, это была комната встреч с адвокатами, и там нам поставили печати еще при Лешином отсутствии в паспорте. И когда он подошел, мы быстро поставили подписи. И нас оставили наедине за такой прозрачной дверью, через которую сотрудники СИЗО подсматривали за нами, чтобы я у него ничего не забрала или он мне ничего не передал и так далее. Но у нас было при этом время поговорить друг с другом немножко.

И.Воробьева Сергей, а вот эта практика, что не пускают родственников к тем, кто в процессе суда – это что?

С.Бадамшин К заключенным под стражу.

И.Воробьева Это всегда так происходит?

С.Бадамшин Последнее время такая практика достаточно часто используется как форма давления на обвиняемых. Уже к тому времени они обвиняемые, если они под следствием или судом. К следователю обращаются родные, пишут заявление: «Прошу разрешить свидание…». И вот, как недавно мне следователь – могу его процитировать: «Считаю это нецелесообразным». Это право следователя, но не обязанность – предоставлять такие свидания. Пока человек не начнет сотрудничать со следствием, говорить то, что нужно следователю, следователи зачастую злоупотребляют предоставленным правом и не дают свидания с родным и близкими. Это, конечно, цинизм и кощунственное поведение со стороны представителей органов государственно власти. То есть о чем я говорил по поводу унижения, когда элементарно родственники приходят – начиная с досмотра, который проводят в следственном изоляторе, заканчивая подсматриванием, смотреть, что не дай бог муж жене передаст и так далее….

Вот то же самое – попросить свидание. Либо мать, либо родители, либо жена приходят, каждый раз просят, унижаются. Соответственно, следователь не считает это целесообразным.

И.Воробьева Я хочу напомнить вместе с вами – вы мне поможете – о тех людях, которые сейчас, собственно, находятся за решеткой. Это Алексей Гаскаров – мы о нем говорили сегодня уже. Это Андрей Барабанов, который был приговорен к 3-м годам и 7 месяцам лишения свободы. Если я правильно понимаю, он скоро должен выйти на свободу.

Это Сергей Кривов, которого приговорили к 4-м годам лишения свободы в колонии общего режима. И он, по-моему, тоже через какое-то не очень долгое время…

А.Гаскарова Он позже Леши должен выйти, если у него не получится тоже через УДО как-то освободиться раньше.

И.Воробьева Правильно, да, 3 года 6 месяца, а Сергей Кривов – к 4-м годам лишения свободы.

Леонид Развозжаев, которого приговорили к 4-м годам и 6 месяцам лишения свободы. Это Александр Марголин, который был приговорен к 3-м годам и 6 месяцам лишения свободы. Это Дмитрий Ишевский, который находится под стражей с 28 мая 14-года. Если я правильно понимаю, у Дмитрия еще нет приговора. Он пока находится под стражей.

Я забыла, естественно, Сергей Удальцов. И вот новый арестованный – это Дмитрий Бученков. Пока он тоже, если я правильно понимаю, находится под стражей.

А.Гаскарова Еще Непомнящих, он же пошел на сделку со следствием.

С.Бадамшин Он приговорен, да – 3 года.

И.Воробьева Иван Непомнящих.

С.Бадамшин Это были последние задержанные, поэтому иногда путают.

И.Воробьева Я, когда слушала ответ Сергея Багамшина относительно «Болотного дела»… мы как-то привыкли уже, что «Болотное дело» — одно огромное дело. Но на самом деле там по каждому осужденному были свои дела, и там каждый осужденный – это отдельный человек со своей семьей, который прошел какой-то свой страшный путь.

Хочу спросить у Дениса про колонию. Где было сложнее, в СИЗО или в колонии; в Москве или там?

Д.Луцкевич Вы знаете, сложнее, наверное, было все-таки в колонии, потому что в СИЗО, несмотря на отсутствие каких-то самых необходимых благ для жизни – по земле походить, свежим воздухом подышать, солнце увидеть, небо над головой без решетки…

И.Воробьева Этого все в СИЗО нет.

Д.Луцкевич Этого в СИЗО нет. Зато там ограниченное количество человек, с которыми живешь, то есть камера, там 10 человек, не больше. Сколько мест – столько человек с тобой крутится в этой камере. Люди в основном там были серьезные. Мне доводилось сидеть с интересными людьми, с крупными коммерсантами, даже с чиновниками некоторыми. То есть я свободное время часто уделял на общение с такими людьми. Все-таки было интересно пообщаться, получить какую-то практику, что ли, для будущей жизни.

В зоне такие люди тоже есть – в колонии – я их знаю, мы с ними общались, и надеюсь, дальше буду продолжать отношения с ними…

И.Воробьева А в колонии вы же не в камере находитесь?

Д.Луцкевич Нет. Но там, несмотря на то, что есть та же земля, воздух свежий, по улице можно пройтись, погулять в любое время, поработать, чем-то заняться, поучиться, пойти что-нибудь поесть приготовить, — там больше людей, с которыми приходится каждый день встречаться и жизнь на общих правах. Там контингент очень специальный. И большинство там заключенных, они реальные преступники, мелкие преступники, с которыми просто трудно общаться. И часто это расстраивает, что нет у тебя вокруг нормального какого-то общества, где можно чувствовать себя полностью спокойным и полноценным человеком.

И.Воробьева Они знали, за что ты сидишь?

Д.Луцкевич Да, знали.

И.Воробьева Какое-то особенное отношение есть к политическим заключенным или на самом деле нет?

Д.Луцкевич Нет, не было. Пальчиком помахали пару раз: Вот, мол, сиди тихо, – и не больше.

И.Воробьева А ты сидел и пересекался в этой колонии с Ильей Гущиным.

Д.Луцкевич Да.

И.Воробьева А его по садили после тебя, как вы пересекались?

Д.Луцкевич Так получилось, что он был во второй волне «болотников», и я уже был там на тот момент, когда он приехал. И он уже освобождался, я как бы его встретил, и я его проводил. Ему довелось сидеть на год меньше, чем мне. 2 с половиной года, если не ошибаюсь, у него общий срок.

И.Воробьева А вы с ним были незнакомы до этого?

Д.Луцкевич Нет.

И.Воробьева Просто ты знал, что он тоже «болотник» и по одному делу с тобой.

Д.Луцкевич Когда он уже приехал на колонию, я уже знал его, мы встречались до этого с ним и в Москве, в СИЗО – мы сидели в одно СИЗО. Так что мы уже знали довольно-таки друг друга.

И.Воробьева Знакомы были.

Аня, скажи, пожалуйста, родственники тех, кто сидит по «Болотному делу» как-то общаетесь между собой?

А.Гаскарова Да, конечно. Знакомства все в залах суда происходили. А потом какой-то контакт всегда есть. Пользовались помощью друг друга даже, когда приходили записываться, например, на какие-то краткосрочные свидания в СИЗО, чтобы один кто-то очередь за двоих сидел… Там же весь день нужно провести, чтобы узнать, пустят тебя или нет. Какие-то такие взаимодействия, и, на самом деле, очень дружественные стали. Мы все друг с другом перезнакомились. И следим за жизнью друг друга и всегда очень радуемся, когда постепенно начинаем возвращать обратно наших ребят.

Вы по поводу содержания спросили, где лучше: в колонии или в СИЗО. Мы с Лешей тоже это обсуждали. И условия в СИЗО, они, действительно, намного хуже и строже. Я просто это к тому вспомнила, что сейчас среди возможностей выйти и освободиться раньше не только для «Болотных дел» для большого количества заключенных и вообще всех заключенных – это закон «день за полтора», который был принят в первом чтении в феврале еще, то есть уже почти года прошел и все это затормозилось. Ждали, что якобы закончится амнистия – они посмотрят на результаты и тогда это все пойдет. Но, к сожалению, свидетельств того, что они собираются дальше рассматривать, пока нет.

И.Воробьева Я почему-то думала, что они приняли. Нет, они не приняли его.

С.Бадамшин Я как раз хотел тоже об этом напомнить. Аня сняла с языка. Даже себе написал: «Один за полтора» — здесь, на бумажке. Потому что все фактически эти напряженности, можно было всех политзэков на данном этапе освободить этим законом. Не нужна никакая излишняя амнистия. И если говорить по поводу содержания в следственном изоляторе, в большинстве своем за некоторым исключением – вот исключение как раз перед нами находится – Денис, — действительно, сложно сидеть в условиях следственного изолятора. У Дениса, у него колония – это общий режим. Вот издержки общего режима – это как раз контингент. На строго режиме, там люди посерьезнее. Я думаю, тут многие как раз перед приговором опытные заключенные, они иногда специально провоцируют суд, чтобы им избрали учреждение для отбытия наказания в виде строго режима. На общем режиме – там больше прав, но реализации меньшее возможностей. На строгом меньше прав, но, как правило, сто процентов реализуемы. Ну и контингент, соответственно, несколько иной. Если я прав, то Денис может подтвердить, либо опровергнуть.

Д.Луцкевич Да, безусловно, все это от контингента…

С.Бадамшин Поэтому вот этот момент «год за полтора» – то, что в данным момент не принят в окончательном…

И.Воробьева В смысле день за полтора.

С.Бадамшин Ну, один за полтора, год за полтора я имею в виду. Один за два нужно принимать и нужно принимать как можно скорее.

И.Воробьева То есть, чтобы один день в СИЗО приравнивался к двум дням в заключении.

А.Гаскарова Допустим, к двум – в общем, и к полутора — в строгом. Потому что они отличаются, по сути, только килограммом посылок и количеством свиданий.

С.Бадамшин Тут сложно говорить про полтора или два. Просто вы сделайте один за два – всё. Аня сейчас сказала: два – общего, и полтора – строгого. Строгий сейчас – видите, вроде бы как строже условия, но по реализации прав строгий режим легче для заключенного, хотя вроде бы, казалось, наоборот должно быть. Поэтому этот закон – то, что он сейчас лежит на полке, до сих пор не принят – это определенное предательств.

И.Воробьева Со стороны кого – депутатов?

С.Бадамшин Да, со стороны депутатов и тех лиц, которые очень хорошо пиарились на принятии этого закона…

И.Воробьева У меня было ощущение, что они его приняли. Вот у меня. Я просто не следила специально…

С.Бадамшин Его много обсуждали. Очень широкое было обсуждение, много обещаний. Как раз связывали это с принятием этой амнистии: посмотреть, почувствовать, попробовать, распробовать это все. А в итоге это все задвинули.

А.Гаскарова А в итоге «закон о садистах» приняли и как бы…

С.Бадамшин Да, в итоге вместо «один за полтора» приняли «закон садистов».

И.Воробьева Расскажите нашим слушателям про «закон садистов», что вы имеете в виду?

С.Бадамшин Скажем так: это тот закон, который, с точки зрения законодателя, регулирует достаточно широкие полномочия сотрудников ФСИНа на применение насилия в отношении заключенным. Более подробно сейчас рассказывать нет смысла, но просто самая емкая и точная оценка этого закона была дана – это «закон садистов».

И.Воробьева Я хочу спросить про передачки. Как раз про посылки, Аня, ты сказала. Что, вообще, можно передавать и самое главное – что нужно людям, которые оказались в этой ситуации? Что в первую очередь? То есть я понимаю, что те люди, которые в суде, условно говоря, на финальной стадии перед приговором, понятно, что они подготовятся к тому, что их этапируют: все собирают какие-то вещи и так далее. Но есть же вещи, которые нельзя взять с собой, например.

А.Гаскарова На самом деле все очень просто. Есть продуктовые передачи, за счет которых, по сути – Денис тоже может рассказать, — получается есть, вообще, в местах лишения свободы. Потому что все там с этим достаточно плохо. Вещевые передачи – просто для того, чтобы можно было тепло одеться, или, наоборот, одеться во что-нибудь легкое в 30-градусную жару. И, мне кажется, одно из самых важных – но это у каждого индивидуально, на самом деле – это книги, потому что это возможность скоротать время и максимально придать ощущение, что это время проходить с пользой, потому что это самообразование и так далее. Вот такие, мне кажется, категории.

И.Воробьева Но без проблем можно все передавать?

А.Гаскарова Это зависит от мест и от людей. То есть это человеческий фактор максимально.

С.Бадамшин Даже следственные изоляторы различаются в Москве: что принимают и что не принимают. Вот недавно был в «Лефортово», и, когда услышал: «Мы этот халяль-маляль скоро не будем передавать — пусть ест русское сало», — было сказано, — ну, я, конечно, выпал в осадок. Здесь как раз тоже мы недавно обсуждали, когда увидели все, что происходит. Передачи каждый изолятор принимает по-своему. Вроде как общие правила есть…

И.Воробьева Ну да, есть же общие правила, есть же закон, который обязывает их это принимать, а это не принимать.

А.Гаскарова Это очень скучно, потому что на самом деле это такой некий перечень, причем бывает, что чисто на логическом уровне думаешь, что там можно привезти какое-нибудь хлебобулочное изделие – торт, а нельзя, потому что его нет списке. Но с ним, действительно никаких проблем нет: его можно разрезать и проверить, что внутри ничего не спрятано. Ну, или какие-то ограничения по фруктам есть, чтобы их них алкогольные напитки не делали.

И.Воробьева Арбузы, наверное, нельзя.

С.Бадамшин Сейчас еще поясню. Просто в правилах общие фразы есть, но в этом окошке сидит такая тетя Клава, которая принимает решение: это можно принять, это нельзя. Потом, как я услышал, что начальнику не нравится запах курдюка, поэтому вот запрещается. Почему? Потому что не нравится запах. Просто пока мы находимся в следственном изоляторе «Лефортово», там комната ожидания – в этой же комнате идут передачи, поэтому я наслушался этого в последнее время очень много. Притом опять же люди приходят – вот нужно разворачивать каждую эту конфетку, до этого можно было не разворачивать, если это в упаковке…

И.Воробьева Общая упаковка.

С.Бадамшин Общая упаковка, которую, понятное дело, что они просвечивают. У них там есть эти сканеры, которые стоят как в аэропорту. У них оборудование космическое. Но в итоге люди стоят, разворачивают каждую маленькую эту конфетку.

И.Воробьева Денис, чего больше не хватало в заключении? Понятно, что свободы. А из каких-то вещей, которые привычны просто в быту, без чего очень трудно. Задумался.

Д.Луцкевич Да, естественно, в таких ограниченных условиях много чего не хватало, начиная от быта, заканчивая общением. В основном общения не хватало, какой-то возможности в любой момент взять телефон и позвонить, сказать: «Как дела? У меня сегодня настроение очень… Хотелось бы поделиться с тобой» — вот именно конкретно с каким-то определенным человеком. Часто такого человека найти там было трудно. Не каждый это может понять.

И.Воробьева И еще расскажи, какой у тебя план. Ты освободился из тюрьмы. А дальше как: работать, учиться – что?

Д.Луцкевич Знаете, так получилось, что по окончании среднего образования, у меня не получилось поступить учиться. Я закончил образование на Украине, переехал сюда, в Москву. В общем, здесь я не успел документы оформить и не поступил в вуз. Я, получается, потерял год, но уже по окончании этого же года мне исполнилось 18 лет, и я подумал: Да ладно, пойду я в армию – год отслужу, поближе стану… россиянином, что ли. После этого, может быть, я как-то смогу почувствовать себя… Несмотря на то, что у меня и гражданство было.

С.Бадамшин НРЗБ парада Победы.

И.Воробьева Серьезно?

Д.Луцкевич Да-да, было такое.

И.Воробьева Как это вообще совмещать? О’кей, да, так.

Д.Луцкевич Я демобилизовался и только после этого я поступил, год учился, работал. Почти уже закрыл первый курс, и меня как бы закрыли, изолировали от общества, отдалили от возможности дальше учиться, получить образование. Сейчас, после освобождения я хочу вернуться к образованию в первую очередь. Хочу поступить, получить достойное образование. И в принципе это все, что мне сейчас необходимо. Все остальное уже на вторых планах.

И.Воробьева Аня и Денис, вас спрашиваю: многие, кто сталкиваются с этой всей системой, со всей этой историей, после того, как все закончилось, начинают заниматься правами заключенных, пытаются что-то исправить. На самом деле, есть возможность, как считаете, что-то исправлять в этой системе? Вот, когда не принимают передачки, когда кто-то что-то решает.

А.Гаскарова Я думаю, да. Во-первых, это сначала какие-то адресные события. Можно взять «Зону права», которая помогает заключенным с заболеваниями, вытаскивает их хотя бы умереть, грубо говоря, на свободе. То есть это сначала могут быть маленькие дела, которые в совокупности складываются и, я думаю, могут менять систему. Но сказать, произойдет ли реформа и сможем ли этими делами повлиять на принятие закона «день за полтора», на гуманизацию всей этой системы. Я думаю, что это очень большой процесс, который должен идти с разных сторон, не только от правозащитников.

И.Воробьева Как раз, когда заключенные бывшие рассказывают, что там происходит, это, конечно, довольно всегда сильная история. К сожалению, наверное, скажу, что, наверное, это почти каждого из нас касается, и каждый из нас может оказаться там, — правильно я понимаю? – по крайней мере, в нашей стране.

С.Бадамшин Исключать ничего нельзя. В продолжение разговора хотел бы напомнить, что Мария Баронова, она занимается сейчас правозащитной деятельностью как раз в рамках «Открытой России» Ходорковского и является координатором той помощи, которую оказывают семьям политзэков. Как раз проходили эти выплаты заключенным «болотникам». Сейчас, насколько я информирован, собираются поздравлять детей, которые в семьях политзэков. Поэтому каждый, кто освобождается, помогает по мере своих возможностей.

И.Воробьева Спасибо большое! Время программы подошло к концу, к сожалению. Еще раз спасибо нашим гостям, это: Анна Гаскарова, Сергей Бадамшин, Денис Луцкевич. Спасибо, что пришли, и надеюсь, что все будет хорошо.

А.Гаскарова Спасибо!



Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире