'Вопросы к интервью
Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Тогда начинаем? Рустэм Хамитов, президент республики Башкортостан, Татьяна Фельгенгауэр у микрофона. Рустэм Закиевич, экономический форум в Петербурге – как-то он традиционно старается во всяком случае обойтись без политики. Насколько это возможно в современном мире отделить экономику от политики?

Р.ХАМИТОВ: Собственно, пример экономического форума свидетельствует о том, что это возможно. И вчерашние встречи, сегодняшние встречи мои с нашими контрагентами, с теми, кто собирается приходить и работать в республику Башкортостан с крупными инвестиционными проектами, показывают, что вполне возможно, не говоря о политике, рассуждая только об экономических инстанциях, в экономических категориях, договариваться о сотрудничестве. Мы встречались с представителями разных стран – и Кореи, и Китая, ряда европейских стран – все время говорили об экономике.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Для республики Башкортостан каковые основные акценты в этом году?

Р.ХАМИТОВ: Вы знаете, наша республика – крупный субъект РФ, входит в десятку по многим показателям экономическим. И тем не менее, мы понимаем, что нужно привлекать инвесторов, надо привлекать ресурсы дополнительные, надо создавать новые рабочие места. И наша главная задача – повышать качество жизни людей, живущих в республике Башкортостан. И в связи с этим мы ведем достаточно много переговоров о строительстве предприятий новых, современных, интересных, нужных нам.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Очень много здесь говорят про ВТО – я вот буквально только что с большого заседания по сотрудничеству России и ЕС. И все признают, что какие-то, все же, ну, так скажем, элементы недовольства присутствуют со стороны России, потому что стоит проблема поддержки отечественных производителей, отечественных компаний, смогут ли они конкурировать. Насколько вы вступление России в ВТО оцениваете как перспективное или как способ немножко поднять наших производителей?

Р.ХАМИТОВ: ВТО, безусловно, в известной мере испытание (для нашей страны вступление в ВТО). Мы анализировали, что это может дать нашей республике. Мы понимаем, что в нефтегазовом секторе практически все остается без изменений и даже мы там получаем плюсы с точки зрения возможностей более широкого экспорта. И кроме того, мы думаем, что к нам смогут прийти серьезные инвесторы развивать нашу нефтехимическую и газохимическую отрасли.

Вот что касается сельского хозяйства, легкой промышленности, здесь, безусловно, вопросы есть. Но в то же время мы понимаем и я всем так говорю, что никогда Запад нас не накормит. Все равно, ну, пусть там 5% добавится продукции Запада, пусть на 10% больше будет поставок Запада к нам в Россию. Но мы будем сами себя кормить всегда. И здесь что бы ни происходило в этой части в ВТО, я уверен, что, с одной стороны, конечно же, создастся конкуренция, люди вынуждены будут работать более интенсивно и вдумчиво с точки зрения повышения качества продукции. Но с другой стороны, рынки-то все равно останутся нашими.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Но тем не менее, вступление в ВТО (а, ведь, надо еще вспоминать и помнить о том, что у нас есть Таможенный союз и есть Казахстан и Белоруссия, которые не в ВТО), это будет достаточно болезненный процесс? Надо будет переждать какой-то срок? И какой срок? Как вы оцениваете длительность вот этого болезненного переходного периода?

Р.ХАМИТОВ: Сейчас доминируют крайние оценки, от негативных до позитивных. И я всегда приверженец, ну, скажем так, срединного пути и говорю о том, что, безусловно, будут плюсы и они, естественно, образом уже озвучены – повышение конкуренции, стимулирование наших производителей выпускать более качественную продукцию и участвовать в конкурентной борьбе. Минусы? Безусловно, ряд слабых предприятий, двоечников вполне возможно сойдут с дистанции.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Но это выживает сильнейший. Законы природы.

Р.ХАМИТОВ: Да, да. И возникает вопрос оказания помощи вот этим людям.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: А нужно ли оказывать помощь?

Р.ХАМИТОВ: Ну, это же наши люди.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: И как это оценивать? Если они тянут вас вниз, все-таки, планка-то высокая теперь.

Р.ХАМИТОВ: Я говорю о том, что если эти предприятия будут, допустим, уходить с экономической арены, то мы обязаны подхватывать людей, не дать им оказаться среди безработных. Надо создавать новые заводы, новые предприятия. Вот и вся философия. Я не скажу, что открыл там какие-то истины. Это все очень известно.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Вы сказали, когда мы говорили с вами о вступлении в ВТО, что для Башкортостана в нефтегазовой отрасли ничего не изменится, а, может быть, даже и будет лучше. Неизменность – это, конечно, замечательно. Но мы смотрим, как меняются цены на нефть. Вот с этого аспекта насколько вы следите за ситуацией, каковы ваши оценки, каковы перспективы?

Р.ХАМИТОВ: Наши предприятия, расположенные на территории республики, перерабатывают более 25 миллионов тонн нефти в год. Безусловно, Башкортостан – лидер в этом направлении в РФ. Производство топлива – вещь, скажем так, постоянная, необходимая для экономики. И даже кризис 2008-09 года показал, что экономическая сила республики велика, спад промышленного производства был порядка 2-3%. И мы уже восстановились по всем показателям по отношению к 2008 году и превышаем по значительному количеству экономических показателей 2008 год. И, собственно говоря, ВТО в данном случае… Ну, что может произойти? Бензин покупали и будут покупать, переработка будет в том же объеме, нефтехимия как работала, так и работает. Другое дело, что мы сейчас стараемся нашу химию поднимать на новый уровень. Мы производим, в основном, продукцию первого-второго передела, то есть это удобрения, это пластики. Но мы не производим конечную продукцию, и сегодня речь идет о том, чтобы рядом с крупными большими гигантами химическими создавать большое количество малых предприятий, средних предприятий, которые выпускали бы продукцию конечную.

Вот, взять, допустим, автомобилестроение. У нас очень много компаний зарубежных сегодня производит автомобили в России. На 30% автомобиль состоит из пластиков. Эти пластики завозятся из-за пределов РФ. Давайте выпускать у нас в России. И мы готовы к этому. Собственно, когда мы говорим о развитии химии, мы еще и предполагаем, что не только нефтехимия, но и газовая химия должна развиваться. А мир сегодня работает как раз в этом направлении. Нефтехимия – это хорошо, а газовая химия – лучше, скажем так, дешевле.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: А просто нефть, за которой, как известно, весь мир следит с замиранием сердца?

Р.ХАМИТОВ: Дело в том, что Башкортостан не является сегодня самым крупным игроком на нефтяном рынке. Нефтепереработка – да, нефтехимия – да. А добывается в республике порядка 12 миллионов тонн нефти в год, и были периоды, когда было и 9 миллионов тонн. И, собственно говоря, республика пережила это достаточно спокойно. Можно закупать нефть за пределами республики.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Сегодня, опять же, очень многие говорили о втором кризисе. И опять же, как вы замечаете, здесь оценки диаметральные – кто-то настроен очень оптимистично, кто-то как, например, Анатолий Чубайс, который сегодня говорил, что, судя по всему, будет совсем все плохо, настроен очень пессимистично. Как вы оцениваете перспективы повторения экономического, глобального экономического кризиса? И как это может отразиться на республике?

Р.ХАМИТОВ: У меня нет какой-то эксклюзивной информации, я все, что могу, читаю.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Ну, я думаю, что особо ни у кого нет. Просто есть аналитика.

Р.ХАМИТОВ: Да, и может быть, у Чубайса есть, если он там безапелляционно заявляет о том, что все будет плохо. Я не верю алармистским прогнозам, честно говорю, потому что разум человека всегда удерживает от крайних вариантов. В данном случае всем будет плохо – и Европе, и Америке, и Азии, и, безусловно, России, если все будет пущено на самотек. Но, ведь, руководители государства собираются, обсуждают, находят антикризисные варианты, то есть действуют, исходя из обычной логики не допустить этого кризиса. И мои ощущения таковы, что мы сегодня имеем, во-первых, достаточный запас прочности как на уровне РФ (все-таки, большие золотовалютные ресурсы), а второе, у нас есть запасы и в субъектах РФ. У кого-то больше, у кого-то меньше, но мы в соответствии с законодательством бюджетным обязаны эти запасы иметь. Какое-то время, конечно, мы можем смягчать, если вдруг что-то будет происходить. Но в то же время еще мысль следующая. А не всегда ли господа хорошие, привыкнув к хорошей жизни, пытаются себя ограничить? Может быть, кое в чем-то и нужно себя ограничивать.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Проблема чрезмерного потребления.

Р.ХАМИТОВ: Конечно, да. Потому что мы все теперь гоняемся там за всем за новым, будь то автомобили или одежда, или еще что-то. А давайте подумаем чуть-чуть. Может быть, мы чрезмерны в своих инстинктах потребления?

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Рустэм Хамитов, президент Башкортостана. Ну, все-таки, если пойдем по пессимистичному сценарию. Вы говорите, что есть некие запасы как на федеральном уровне, так и на региональном уровне. Рассмотрим самый худший, самый плохой вариант, когда кризис ударяет по самым незащищенным слоям населения, по бюджетникам, по малоимущим. Все это выливается в такой протест уже, люди выходят на улицу. Мы видим, что сейчас, в принципе, протестная активность спадает не сильно. Так или иначе она остается, в том числе, но в меньшей степени в регионах. К такому развитию событий вы готовы? И как сейчас пытаетесь обезопасить регион?

Р.ХАМИТОВ: Что касается протестной активности, это, безусловно, не характерная черта регионов РФ и в сегодняшней нашей жизни все регионы демонстрируют такое, спокойное, скажем так, отношение к тому, что происходит в Москве. Хотя, в Москве не могу тоже сказать, что там какая-то острота достигнута чрезмерная. Просто есть ряд людей, которые интересуются всем этим и живут этим. Для них это важно. А значительная часть людей, конечно же, заботится совсем о другом – о работе, о пропитании, об обучении своих ребятишек и так далее.

Значит, что такое республика Башкортостан? У нас 40% сельского населения. Эти люди обеспечивают не только себя, но и горожан продуктами питания. Они за счет того, что выращивают картошку-моркошку, скотину обучают своих детей. Они уже давно адаптировались к самостоятельной жизни. И от того, что там будет происходить в глобальной экономике мировой, ну, их не очень это, может быть, беспокоит.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Такой, автономны режим практически.

Р.ХАМИТОВ: Да. Этот режим – он существует многие годы, и ни для кого это не секрет, и практически вся сельская часть РФ живет давным-давно так – надеются на свои силы, работают, продают, трудятся.

Что касается больших предприятий, я уже по нефти сказал, по газу тоже все понятно. Могут пострадать строительные программы. Вот с этим хуже, и кризис 2008-09 года как раз показал уязвимость строительного сектора, прежде всего – остановились стройки как в Москве, Петербурге, так и в Рязани, Казани и Уфе.

Вот здесь сложнее. Но и это можно перетерпеть. Да, будет задержка, там допустим, на год-полтора-два в сдаче каких-то новых объектов. Но это не смертельно. Главное, чтобы функционировали все коммунальные системы, социальное спокойствие соблюдалось, ну и было питание, еда, тепло, газ, электричество. С этим, я уверен, проблем не будет.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: От экономики к такому, социальному блоку. Тема национальных взаимоотношений и межнациональных взаимоотношений. Насколько она остро стоит в республике? Есть ли какие-то проблемы в этом плане?

Р.ХАМИТОВ: Ну, вы задаете вопрос, как будто я инопланетянин. Вы знаете, что в республике Башкортостан ситуация вполне разумная, спокойная. Да, у нас проживает больше 100 представителей разных народов РФ, представители более 100 народов РФ, 3 основных этноса – русские 35%, башкиры 30%, татары 25%, чуваши, марийцы, мордва, украинцы. Нас много. Хорошо, это сплав. Сплавы всегда крепче и, ну, скажем так, выдерживают большие нагрузки, нежели, допустим, моно какое-то.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Я объясню свой вопрос. Дело в том, что Москва – это еще больший сплав, как вы понимаете, и такие проблемы, к сожалению, так или иначе присутствуют в разных масштабах, помельче, побольше. Как бы, от этого никуда не уйти, надо честно признаваться самим себе.

Р.ХАМИТОВ: Да, Москва – сплав, но Москва стала таким сплавом сравнительно недавно. То есть до начала 90-х годов вполне однородная структура населения с точки зрения этнического состава, превалировали русские. Ну, были и украинцы, белорусы, татары. Это все так. Но за последние 20 лет Москва втянула в себя представителей Кавказа, Средней Азии, да? Это новая ситуация. А в Башкортостане веками люди живут вот в таком варианте, в такой пропорции. И, собственно говоря, уже давным-давно все притерлись друг к другу. Я не люблю слово «толерантность». Толерантность – это, знаете, терпимость такая некая. Я бы даже сказал, интернационализм. Это слово, может быть, кому-то и царапает слух, но, на самом деле, глубинный смысл этого слова заключается в том, что люди дружно и мирно живут, помогая друг другу. И для нас это ситуация не новая, а она вековая и в том числе и потому, что на нашей территории религии все представлены тоже уже многими сотнями лет. И здесь никаких мы сложностей для себя не видим.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Когда говорят про Татарстан, всегда вспоминают взаимоотношения языков татарского и русского. И прямо скажем, взаимоотношения эти идут не всегда гладко. Что касается Башкортостана, насколько удается сохранять этот баланс, все-таки, русский язык как главный язык страны, и с другой стороны, сохранение вот этого вот самобытного культурного наследия. Это сложная тема, особенно если мы говорим про обучение в школах.

Р.ХАМИТОВ: Да. И судя по всему, вы вопрос как раз задаете, исходя из этих соображений, что в школах наших происходит.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Да.

Р.ХАМИТОВ: Я хочу сказать, что современные учебные планы позволяют родителям в том числе воздействовать на то, что преподают их детям в школах. Вот, современное законодательство, я бы так сказал. Эти планы учебные сегодня корректируются, и все в большей степени акцент делается на добровольность изучения того или иного языка, того или иного предмета, в том числе это касается и башкирского языка.

Сегодня первоклассники и второклассники в республике не изучают башкирский язык так же, как учащиеся 10 и 11 класса, выпускных классов. И, собственно говоря, это воспринимается очень спокойно и ровно, и дальше, в общем-то, видимо, будет ситуация развиваться таким образом, что русские ребята, если возникнут какие-то проблемы в этой части там с изучением языков, будь то башкирского, татарского или чувашского, ну, могут как-то уже, выражая свою волю через родителей или родители выражая свою волю, могут уже в каком-то факультативном варианте изучать. Но это дело будущего.

Сейчас у нас, вот, с 3-го по 9-й класс обязательно изучение башкирского языка. Я всегда говорю педагогам: «Дорогие мои, пожалуйста, сделайте изучение языка интересным. Вот, вы привыкли объяснять какие-то сложные вещи заумные, там, морфология, синтаксис, грамматика, вбиваете в голову ребятам, которые не готовы. Научите их разговорному башкирскому языку, научите общению, научите в игровом варианте употребление языка башкирского. Он же интересный. От башкирского языка очень легкий переход к турецкому, к азербайджанскому, к казахскому, к огромной группе тюркских языков. Это же дополнительные знания». И вот мы сейчас работаем над тем, чтобы преподавание языков было другим, не вот таким, знаете, холодным…

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Кондовым.

Р.ХАМИТОВ: Да, кондовым, да. И слышат, работают. Собственно говоря, движение в этом направлении есть.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: А чьи голоса слышны громче, тех, кто говорит, что башкирский язык необходимо преподавать с 1-го по 11-й класс и всячески развивать, или тех, кто говорит, что это вообще должна быть факультативная история?

Р.ХАМИТОВ: Слышно и тех, и других, собственно. И я опять же стараюсь учитывать мнения всех. Понятно, что вопрос этот иногда излишне политизируется, иногда раздувается. Но не в той мере, какой он заслуживает. Я считаю, что сегодняшняя ситуация в республике – она вполне адекватна реалиям жизни, скажем так.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Спасибо большое. Это был Рустэм Хамитов, президент республики Башкортостан, эфир вела Татьяна Фельгенгауэр. Спасибо.

Р.ХАМИТОВ: Спасибо. До свидания. Спасибо.


Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире