'Вопросы к интервью
26 января 2012
Z Интервью Все выпуски

Российско-американские отношения на новом этапе


Время выхода в эфир: 26 января 2012, 21:07


А. ВЕНЕДИКТОВ: 21 час и 4 минуты в Москве, всем добрый вечер, у микрофона Алексей Венедиктов, мы продолжаем искать выход из российско-американских отношений на новом этапе или в российско-американские отношения на новом этапе, у нас в гостях Сергей Алексеевич Рябков, заместитель министра иностранных дел РФ, добрый вечер.

С. РЯБКОВ: Здравствуйте, Алексей Алексеевич.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Сергей Алексеевич, вы только что вернулись из Вашингтона, нам, конечно, хочется новостей, куда вы продвинулись во время вашей поездки.

С. РЯБКОВ: Алексей Алексеевич, я прежде всего, не согласен с названием передачи — почему на новом этапе? Я согласен с теми блогерами, которые критикуют вас и мне вопросы задают. Никакого нового этапа нет, мы продолжаем процесс достаточно уверенно, может быть он не во всем соответствует нашим ожиданиям, но тем не менее. Я ездил в Вашингтон участвовать во встрече по линии группы восьми. И встречи, которые проводились с американцами в двустороннем формате, это была, конечно, важная составляющая моей программы, но не главная.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Но все-таки мы сегодня поговорим в первую очередь о двусторонних отношениях, вчера у нас был посол Майкл МакФолл. Который подводил некий промежуточный этап «Перезагрузки» и говорил, правда, не нам, а в интервью «Коммерсанту», что наступает второй этап «Перезагрузки» и как позитив, вот я хотел бы вас спросить: согласны ли вы с тем, что вот американская сторона в лице посла говорит, что позитив — это соглашение по Афганистану, СНВ-3, ВТО, соглашение 1,2,3 и чего-то еще он сказал, я забыл?

С. РЯБКОВ: Я с этим абсолютно согласен, я бы к этому списку добавил соглашение об усыновлении, которое, мы надеемся, скоро ратифицируют. Конечно, вопросы, связанные с нахождением общих подходов и к Афганистану и к Ближнему Востоку, это, конечно, тоже плюс наших отношений. Но «Перезагрузка» как термин, это не наш слог, не наш язык, не наше слово, мы предпочитаем говорить о том, что,s продолжить позитивную тенденцию последнего времени. Не так запоминается, лейбл не такой красивый, но ярлыки пора уже навешивать, тем более, что перезагрузка не может продолжаться годами. Значит, уже тогда что-то с железом, с самим чипом что-то не в порядке. Если мы его перезагружаем так долго.

А. ВЕНЕДИКТОВ: В этой связи тогда может быть начнем с того, что сами начали. Про усыновление. Последнее время возникли, как я понимаю, новые препятствия, погиб еще один ребенок и звучат здесь голоса: давайте мы вообще запретим усыновление из США, тем более, что как я понимаю, ни мы, ни Конкресс пока не ратифицировали это соглашение.

С. РЯБКОВ: С американской стороны ратификация не требуется. С нашей тсороны требуется в силу особенностей законодательства, я уверен, что, когда документ пройдет обе палаты и будет ратифицирован президентом, ситуация у нас улучшиться. Мы, конечно, не попадем в новую реальность, мы не откроем новую вселенную в этом плане, но мы резко снизим последствия, которые возникают в подобных ситуациях, мы надеемся очень, что мы сумеем улучшить статистику, каждая жизнь, жизнь каждого ребенка драгоценность, которой не то, что нельзя пренебрегать, а драгоценность, которую нужно беречь. И если находятся люди, которые поступают цинично и варварски, конечно, они должны получать по заслугам. В этом плане у нас претензии к американскому правосудию. Об этом говорится открыто американцам на всех уровнях, включая уровень политический, уровень министра иностранных дел, и работа эта будет продолжена. Но я повторяю, это не значит, что с ратификацией соглашения мы вдруг окажемся в абсолютно новом таком розовом состоянии всеобщей благости. Нужно будет и дальше проверять бдительность и заботиться обо всем этом.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Но МИД собиратеся внести документ на ратфикацию?

С. РЯБКОВ: Документ практически на выходе, осталось 2 шага, я бы так сказал, бюрократических провести у нас, и он будет внесен.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Два шага где?

С. РЯБКОВ: Каждый документ, который вносится на ратификацию, проходит экспертизу в разных структурах, вот осталось получить от двух ведомств наших подтверждение, что все в порядке.

А. ВЕНЕДИКТОВ: В этой связи последние события, которые вокруг противоракетной обороны развиваются, давайте мы центральную рассмотрим ситуацию. Премьер подверг критике мою радиостанцию. В том, что эксперты, выступающие на этой радиостанции не точны, мягко говоря, на самом деле он сказал другое слово. Не имеет значения, но из его речи я понял, что он не согласен с тем, что ракеты, которые, противоракеты, прошу прощения, располагаются около границ с РФ наши эксперты — Александр Коновалов и Александр Гольц — считают, что это не имеет никакого значения. Премьер сказал, что это очень важно. И второе — это расположение противоракет возможное в Северном море, и это все, что разделяет наши позиции с американцами по системе ПРО?

С. РЯБКОВ: Если я начну перечислять те аспекты, по которым позиции России и США в области ПРО не совпадают, то у меня получится довольно внушительный список. Это не только два момента, на которые вы обратили внимание, я для удобства изложения просто хочу пояснить две вещи. Первая — существует неотменимая физика полета объектов, которые набирают скорости, на которых летят ракеты и противоракеты, для того, чтобы обеспечить эффективность срабатывания системы ПРО, нужно выбрать правильные районы, правильные ареалы развертывания этих систем. Если мы примем на веру то, о чем нам говорят американцы, что это не hgjnbd России, а против неких ракетоопасных стран, находящихся южнее России, восточнее России. То география, так как мы ее понимаем, она говорит в пользу того, чтобы соответствующие силы и средства размещались как можно южнее и юговосточнее. Да такие средства там размещаются, действительно на территории Турции развернута мобильная РЛС США, стрельбовая РЛС США, как говорят специалисты.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Стрельбовая — это то, что называется ведение, да?

С. РЯБКОВ: Да, она не просто фиксирует пуск, РЛС — предупреждение о ракетном нападении, а та, которая снимает параметры полета. В восточном Средиземноморье есть корабль уже постоянно там дислоцирующиеся, они постоянно будут там меняться, так называемый эсминец управляемого ракетного оружия ИДЖИС, оснащенный соответствующими противоракетами. Мы в принципе понимаем, что вот такая конфигурация теоретически, наверное, может соответствовать заявленной цели, т.е. противодействие угрозе соответствующего направления. Но когда нам говорят, что будут развертываться соответствующие силы и средства в Польше, когда нам говорят, что мы не можем гарантировать непоявление на каком-то этапе кораблей с этими ракетами, и я вам скажу более…

А. ВЕНЕДИКТОВ: На море?

С. РЯБКОВ: В северных морях,

А. ВЕНЕДИКТОВ: В северных?

С. РЯБКОВ: Вообще военно-морская политика США предполагает сохранение определенной стратегической неустойчивости, неясности и это особенно характерно для тематики ПРО и для той политики, которую проводит администрация США при реализации европейского фазированно-адаптивного подхода. Все это элементы этой программы, соответственно мы не можем знать, когда, что, где будет. Но мы предполагаем, что эти средства, в конечном счете, могут оказаться, или могут быть быстро переброшены в районы, откуда они совершенно точно могут поражать наши силы стратегичсокго ядерного сдерживания. Соответственно возникает вопрос, как с этим бороться? Что мы можем противопоставить этому? Один путь — это договориться. Договориться на основе, например, юридически обязывающего документа, где будет написано, что это не против России и к нему, к этому документы, будет приложен набор критериев, параметров, согласованных и технически экспертных, по которым каждый из нас сможет судить, сделать собственный вывод, да, вот тот, что делается сейчас объективно не может использоваться против России. А что-то может. Но, договорившись об этом ,мы получим возможность не протсо укрепить безопасность, но и избежать серии контрмер военно-технического плана, которые станут неизбежными, если мы не договоримся, эти меры были объявлены Дмитрием Анатольевичем Медведевым 23 ноября.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Все-таки в чем угроза, Сергей Алексеевич? Угроза, потому что все время премьер и президент говорят, что угроза, угроза России. Она в чем?

С. РЯБКОВ: Она в том, что через энное количество лет, если будут выполняться американские планы, на рубеже 2020 года, плюс-минус, мы получим систему, которая сможет реально перехватывать российские стратегические силы, если мы их не усовершенствуем. Таким образом, что они смогут преодолеть эту систему.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Насколько я понимаю, количество этих противоракет ограничено: в Польше — 10, на кораблях, ну, сколько их может быть? А у нас запас такой баллистических ракет, что там никакая ПРО это не удержит. Или я ошибаюсь?

С. РЯБКОВ: Вы меня извините, это как раз баллистические ракеты ограничены новым договором. Их количество — 800 носителей. А что касается количества противоракет, то наши американские партнеры категорически против того, чтобы их как-то ограничить. И закупочные планы, конечно, меняются, в том числе, как мы понимаем, исходя из бюджетных возможностей США, но в целом нет никакой абсолютно уверенности ,что счет не пойдет на сотни через несколько лет. Тем более, когда будут разработаны достаточно продвинутые системы перехватчиков, отличающиеся от тех относительно медленных, понимаете, потому что все равно речь идет о километрах в секунду. Скорость перехвата, которая сейчас имеется.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Можно ли сказать, и спрашивает Дмитрий из Екатерингбурга, в тупик соглашение по ПРО зашло, переговоры? Вы бы назвали это слово тупиком?

С. РЯБКОВ: Я не люблю это слово в принципе, потому что из любого тупика есть выход.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Один.

С. РЯБКОВ: Да, нужно сделать шаг назад, посмотреть куда дальше двинуться, что,s туда не зайти. Не тупик, а трудности договориться на эту тему, пока не дают оснований мне для вывода, что мы скоро достигнем какого-то понимания, что вот текст, или вот так мы будем действовать, наши позиции расходятся, это дейтсвительно так.

А. ВЕНЕДИКТОВ: И не сходятся? Удалось, скажем, за последние год-два в системе ПРО хоть о чем-то договориться?

С. РЯБКОВ: Я не буду вдаваться в подробности происходящего в ходе разного рода контактов, на разных уровнях. Был момент, когда мы были близки, скажем, к промежуточному пониманию того, совместному пониманию того, что составляет суть проблемы, и какие вопросы надо решать первоочередным порядком. Это само по себе было бы важно, но потом, к сожалению, не получилось выйти на этот текст. Американская сторона, скажу откровенно, приняла решение воздержаться от принятия такого документа, и следствием этого решения стало то, что позиция наших партнеров закостенела , но в этих условиях мы не видим никаких оснований делать инициативные шаги, которые бы могли восприниматься как односторонние уступки России требованиям США.

А. ВЕНЕДИКТОВ: В этой связи насколько здесь важно политическое решение, которое было, например, как СНВ, был график, два президента поставили график: доложить тогда-то, — и вы это хорошо знаете, или здесь все-таки пока не достигли такого уровня понимания, чтобы прзеденты поставили уже политичскую позицию.

С. РЯБКОВ: Я думаю, здсь вопрос уже не политического решения, а политическое решение не может перечеркнуть физику и географию, я думаю, что политическое решение возможно если будет воля искать компромисс. А компромисс — это значит учет подходов и интерсов другой страны. Мы не можем просто перейти на американскую позицию. Тем более в условиях, когда как мы убеждены, действуя в ущерб собственным интерсам.

А. ВЕНЕДИКТОВ: В этой связи почему по Афганистану, который был, я помню, был во время администрации Буша такой довольно серьезной точкой, такого излома, вернее, да, разговора очнь серьезного между Россией и США, как удалось найти компромисс или решение и понять, что там есть общий интерес, а по ПРО нет? В чем разница между этим двумя проблемами?

С. РЯБКОВ: Разница в том, что работа по стабилизации Афганистана и решению проблем, которые связаны с исходящей оттуда наркотической угрозой и террористической угрозой, это работа по большому счету совместная и отвечающая интересам, коренным, я бы сказал, как России, так и США. Не значит, это совершенно, что мы во всем согласны и по Афганистану тоже. Мы, например, не считаем ,что США имеют какие-то основания рассматривать возможность для сохранения там совершенно на неопределенный срок своего военного присутствия. Как и военного присутствия в близлежащих государствах центральноазиатских. Мы не считаем, что в достаточной мере у нас получилось мобилизовать международное сообщество и заручиться его поддержкой н а более активную борьбу с наркоугрозой. Не очень понятно, что препятствует нашим партнерам и прежде всего США работать более конструктивно с организацией договора по коллективной безопасности. Которая там профилируется достаточно зримо. И предметно, именно в этом регионе. Т.е. есть темы, по которым мы и по Афганистану тоже расходимся. Поэтому нельзя, думаю, говорить о том ,что вот Афганистан — это пример того, как можно было бы поступить в российско-американских отношениях и также точно надо поступить по ПРО. Во-первых, абсолютно разные темы. Во-вторых, каждый из них рассматривается самостоятельно с учетом за и против, которые взвешиваются, просчитываются последствия тех или иных шагов, это многосложный процесс, в который вовлечены ведомства, это процесс переговоров. Последний пример — международная конференция по Афганистану в Бонне. Трудно давалась подготовка документа, но в итоге получился неплохой многосторонний текст, тоже результат компромисса, т.е. у каждого свой подход, свой взгляд, свой приоритет, свой интерес. Свести все к общему знаменателю непросто. Что-то не получается, но в принципе по Афганистану мы идем в плюсе — тенденция позитивная. По ПРО я такого сказать не могу.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Сергей Алексеевич Рябков, заместитель министра иностранных дел РФ, вот вы уже говорили о том, что американцы строят ПРО против возможных ракет с юга, давайте назовем Иран. Потому что они все время говорят.

Р6 Я не назвал.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Я говорю, давайте назовем, я и назову Иран. Но у меня вот какой вопрос к вам, как к эксперту. Может быть даже не как к чиновнику, а как эксперту. Вы верите, что можно остановить расползание оружия массового поражения? В современном мире, потому что существует договор о нераспространении, но пороговых стран я даже не знаю уже сколько. Уже даже сбился с о счета, но пальцев у меня на двух руках точно меньше, чем этих пороговых стран. Это возможно? Договор устарел — не устарел?

С. РЯБКОВ: А что мы имеем вместо этого договора? Вы знаете, как в свое время договор по ПРО, так и договор о нераспространении ядерного ооружия были абсолютно новаторскими и фундаментальными открытиями с точки зрения философии и идеологии поддержания международной безопасности. За это время, за без малого 50 лет, ничего лучше не придумано. Его можно ругать, страны, некоторые участники движения неприсоединения, другие, говорят, что это все отражение политически технологического апартеида, видите ли. Что кто-то не допускает эти страны к благам мирного атома. Но договор о нераспространении ядерного оружия — это пакет из трех составляющих. Давайте договоримся, что ядерные державы продолжать разоружение, но при этом ядерное оружие не будет расползаться, распространяться. И те страны, которые добровольно примут на себя обязательства не приобретать такое оружие, получат доступ к благам мирного атома. Это выиграй, выиграй, это ситуация для всех. Сейчас, к сожалению, эта система испытывает большое внутреннее напряжение. Очень политизирована вся дискуссия о том, что произошло за последние годы здесь и почему на кого-то оказывается столь массированное давление в целях недопущения каких-то прорывов в ядерной сфере, а кто-то просто имеет возможность существовать в этом плане достаточно комфортно, даже не являясь участником ДНЯО. Это вопрос политической воли. Почему мы не можем ввести в действие, ввести в силу договор о всеобщем запрещении ядерных испытаний? Потмоу что так складывается политическая конъюнктура во многих странах. Надо политиков спрашивать: где ваша ответственность? За международную безопасность, за безопасность своей страны, за региональную безопасность? Россия неустанно озаботиться этим. Если развалиться договор о нераспространении ядерного оружия, я уверяю вас, скоро и насколько глубоко мы эту тему не отработаем. Сейчас другой подход. Он какой-то более легкий. К очень серьезным вещам у многих в мире.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Т.е. вы считаете, что договор может быть еще эффективносдерживающим? Он не устарел?

С. РЯБКОВ: Абсолютно, я в этом уверен. На 100%. Его нужно укреплять и обеспечивать его живучесть в том числе через предание его универсального характера дополнительного протокола к соглашениям о гарантиях с международным агентством по атомной энергии, которое играет здесь ключевую роль. Путем дальнейшего движения к ратификации всеми ядерными державами протоколов о создании безъядерной зоны в разных районах мира, надо проводить конференцию о зоне, свободной от оружия массового уничтожения на Ближнем Востоке. Тяжелейший, сложнейший вопрос. Без движения в этих направлениях мы не сможем обойтись. Это просто императив.

А. ВЕНЕДИКТОВ: В этой связи тренд по Афганистану в российско-американских отношениях вы сказали так суммарно в плюсе, а по Ирану российско-американские отношения в нуле, суммарно в плюсе, в продвижении, или ушли в минус?

С. РЯБКОВ: Не в нуле точно, потому что по Ирану идет очень глубокая, профессиональная, предметная и ориентированная все-таки на искомый результат работа и эта работа, кстати, идет и с иранскими коллегами тоже и с участниками и помимо США, другими участниками так называемой группы «Европейцы 3+3» или «5+1». Мы не имеем нужного результата, почему? Потому что мы, я считаю, не смогли добиться от западных участников группы шести понимания очевидной вещи: под санкционным кнутом, под санкционной плеткой, истекая кровью никто не будет идти на уступки, это путь в никуда. Путь в новый кризис, в новое осложнение международной ситуации, и если ты хочешь договориться, извините, пряник нужно увеличивать , он должен быть слаще. Нужно что-то привлекательное предлагать, к сожалению, понимание вот этой детской логики, которая, как ни парадоксально, очень знакома и пропагандируется теми же самыми западными участниками шестерки, понимание этой логики не воплощается ни в каких делах с их стороны. Идет безоглядное, и я назову бездумное, наращивание санкционного нажима на Иран. И уменьшаются шансы на переговорные решения тем самым.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Т.е. иными словами это скорее в минус, в российско-американском?

С. РЯБКОВ: В российско-американском диалоге Иран — это одна из тем, где исключительно профессиональное обсуждение, и с точки зрения работы, с точки зрения материи отношений, это пример того как можно странам, которые не так давно в историческом преломлении были соперниками и крайне не доверяли друг другу. Как можно вести действительно доверительный диалог. Но ведь результата нет, скорее ноль, чем минус.

А. ВЕНЕДИКТОВ: А скоре ноль, чем минус. В этой связи вот Иран постоянно заявляет и кажется, что это как бы подводит Россию ,что вот у нас новая ракета, она летит дальше, вот у нас там новое это. С вашей точки зрения, эти заявления, которые проверить конечно нельзя…

С. РЯБКОВ: Летит, летит ракета серебряного цвета, а в ней сидит Гагарин, простой советский парень. Эти ракеты, ракеты и ракеты, знаете, они бывают разной дальности, они бывают жидкостные, твердотопливные, они бывают крылатые,

А. ВЕНЕДИКТОВ: Они теперь это все знают…

С. РЯБКОВ: Какие угодно, но мы с американскими и другими западными коллегами расходимся в том, насколько реальна ракетная угроза, исходящая из Ирана. Ну, не будет в ближайшее время у Ирана ракет, которые смогут доставить боеголовку, я подчеркиваю, я не говорю, ядерную, я говорю, просто боеголовку, пэйлоут, любой, на дальность, которая требовала бы создания подобной системы ПРО, о чем уже несколько лет ведудт речь США и НАТО. А знаете, почему они это ведут?

А. ВЕНЕДИКТОВ: Почему? У меня к вам этот вопрос к вам, собственно…

С. РЯБКОВ: Потому что два объяснения. Первое — потому что они хотят обесценить стратегические ядерные силы РФ

А. ВЕНЕДИКТОВ: А это здесь причем?

С. РЯБКОВ: Потому что нет такой угрозы в Иране или где-то, ради чего можно это создать. Но есть и другое объяснение. Потому что американцы мыслят очень технологически. Если есть технология, которая опробирована, которая эффективна, ее обязательно нужно поставить на службу стране. Нужно сделать так, что,s возникло ощущение. Я считаю, что это ощущение будет ложным, приращение осбственной безопасности, безопасности союзников, защитой хиджировать себя от рисков в сфере безопасности, которые когда-то могут возникнуть. Заранее вот укрыться под каким-то куполом. Но это проблема политическая. А политическую проблему технологическими средствами решить нельзя, поэтому здесь очень сложная совокупность факторов, мы, к сожалению, пока не можем достучаться, докричаться до наших американских партнеров, объясняя неустанно вот эту нашу логику.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Я напоминаю, что в прямом эфире радиостанции Эхо Москвы заместитель министра иностранных дел РФ Сергей Алексеевич Рябков, в москве сейчас почти 21:30. Буквально через несколько секунд вы услышите новый выпуск новостей, а затем мы продолжим, присылайте ваши вопросы, я их вижу, их уже очень много. На наши смс +7-985-970-45-45. А сейчас на Эхе новости.

НОВОСТИ

А. ВЕНЕДИКТОВ: 21 час и 35 минут. Напоминаю Сергей Алексеевич Рябков, заместитель министра иностранных дел РФ, у нас в студии, я хотел бы несоклько вопросов задать вам, которые пришли по интернету, некоторые темы, которые я н успел затронуть в том числе и с послом МакФоллом. Который очень долго рассказывал про Афганистан и был как-то сильно воодушевлен нашим сотрудничеством в Афганистане, несмотря на мои попытки прекратить это хваление.

С. РЯБКОВ: Сотрудничество?

А. ВЕНЕДИКТОВ: Нет, прекратить хваление России послом МакФоллом, мне это с трудом удавалось. Смотрите, спрашивает Олег. «Кака прокомментируете ситуацию с захватом наших граждан за рубежом с последующей переправкой их в американские застенки?» Ну, Ярошенко, Бут, он в скобках пишет. «Что конкретно делает МИД для облегчения условий их содержания?» И я вот буквально знаю, что позавчера летчик Ярошенко потребовал экстрадиции в РФ. Какие у нас в этом смысле вообще возможности, влияние и т.д.?

С. РЯБКОВ: МИД России делает все, я подчеркиваю, все возможное, на этом направлении, мы согласны с оценкой уважаемого слушателя, что речь идет о похищениях российских граждан в ряде случаев по обвинениям американских правоохранительных органов и судов. Это фундаментальная глубокая проблема, касающаяся, прежде всего, экстерриториального применения американского законодательства. Мы не можем с этим согласиться в принципе, и конкретно в этих ситуациях мы требуем от американских властей не просто улучшения условий содержания, с этим тоже есть проблемы в том числе и у Бута с этим проблемы опять стали.

А. ВЕНЕДИКТОВ: А какие проблемы, может быть, пару слов?

С. РЯБКОВ: Ему ужесточили режим, ему изменили питание, отчасти , я думаю, это связано с приближающейся датой вынесения приговора 8 февраля. Не буду высказывать предположение, но, согласитесь, что психология человека — вещь тонкая, и такие вещи влияют, особенно, когда он содержится в достаточно жесткой режимной тюрьме. Ярошенко — это вообще вопиющий случай похищения нашего гражданина без выполнения надлежащих процедур предписанных имеющимися двусторонними документами, в плане уведомления. Это давняя история. Мы будем добиваться возвращения на родину наших соотечественников. У нас, к сожалению, нет в полном объеме необходимых для этого двусторонних правовых документов, мы этим тоже будем заниматься, но есть такие инструменты, например, Конвенция Совета Европы, 83-го года…

А. ВЕНЕДИКТОВ: Но США не является европейской страной..

С. РЯБКОВ: Вы в Страсбурге частый гость, вы знаете технологию. Есть частично открытые соглашения, есть любые и в данном случае, США как раз является страной это конвенции, поэтому мы можем поработать в этом направлении, мы рассчитываем на понимание с американской стороны. Я обращаюсь, используя микрофоны вашего радио, и телекомпании RTVI ко всем, кто имеет отношение к американским правоохранительным отрагам и властям, представителям Госдепартамента. Я надеюсь, что если им это доложат, это будет правильно. С просьбой приступить к реальному решению этой проблемы, проработки совместно с нами этого вопроса.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Вопроса о?

С. РЯБКОВ: О возвращении, об экстрадиции в Россию этих лиц и есть еще несоклько других подобных случаев. И мы будем дальше работать, чтобы подобным образом американское законодательство и решение американских судов не применялись в отношении наших граждан.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Я напоминаю, это Сергей Алексеевич Рябков, заместитель министра иностранных дел РФ, вот конечно вопрос дипломату задавать неправильно, но поскольку задет его человек с ником непроизносимым, я вам задам. Вот все-таки с вашей точки зрения, на этой точке, США являются нашими скорее союзниками, скорее партнерами, соперниками, я уж не говорю — враги-друзья, да? Какое у нас движение?

С. РЯБКОВ: Партнерами это абсолютно понятно и это правильное описание ситуации, мы давно не враги, мы кое в чем соперничаем. Но это не доминанта наших отношений на сегодня. Я хочу сказать, что даже ПРО при всей сложности вопроса и при всех таких болях, которые то там отзовутся, то сям, от того, что мы не можем договориться по ПРО, это не всеподавляющая, не всезаслоняющая тема, у нас достаточно обширная, положительная повестка дня, поэтому партнерство, это ключевое, кодовое слово, это в тэг вносите, когда будете говорить о российско-американских отношениях. «Партнерство» сразу выскочит, машина вам это подтвердит.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Проверим, спасибо большое. Есть еще один к вам вопрос, который возник сравнительно недавно. Сирия. Каковы здесь расхождения у нас с американской стороной и каковы здесь сближения у нас с американской стороной?

С. РЯБКОВ: На самом деле почему-то у многих сложилось ложное впечатление о том, что у нас абсолютные и такие фундаментальные расхождения с США по этому вопросу. Я считаю, что мы не настолько по многим существенным аспектам, как это представляется. И Москва и Вашингтон выступают, об этом заявлено официально с обеих сторон., в пользу прекращения насилия, в пользу продолжения диалога. Мы, я здесь перехожу к тому, что для нас очень существенно, и где у нас есть зазор с США, выступаем категорически против вооруженного вмешательства в сирийские дела, это наша красная линия. Мы также считаем, что недопустимо принятие каких бы то ни было решений задним числом освещающих…

А. ВЕНЕДИКТОВ: Вот я не понял ,что сказал министр и что говорите вы. Вы там посылаете какие-то сигналы Марсу, что они хотят принять задним числом?

С. РЯБКОВ: Это не сигналы, это мое косноязычие,

А. ВЕНЕДИКТОВ: Министр сказал тоже самое, это дипломатическое ваш, я имею в виду всех стран

С. РЯБКОВ: Обычный волапюк.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Да, обычный волапюк, у нас тут недавно был господин Фелтман. Он говорил тем же самым языком.

С. РЯБКОВ: Не отличишь. Позицию понять нельзя

А. ВЕНЕДИКТОВ: Не отличишь! Абсолютно! Вот эта история с задним числом, которая звучит без объяснения. На что-то намекают, но мы не понимаем, что предлагается задним числом.

С. РЯБКОВ: Есть, еще не оставлена позади идея принять такую резолюцию СБ ООН, в которой было бы записано: вводиться оружейное эмбарго против Сирии. К примеру, или вводятся такие-то, такие-то санкции против Сирии. При этом США, страны Евросоюза все это для себя уже решили и в одностороннем порядке для себя уже ввели. А теперь они говорят, давайте примем такую резолюцию, т.е. по сути дела используем авторитет СБ для освящения постфактум чего-то, что разрабатывалось и принималось без нас, в обход нас, вопреки нашему мнению. Это не по-партнерски, это вообще-то издевательство над здравым смыслом. Поэтому, если они хотят принимать дальше односторонние решения по санкционной составляющей, это их право, мы их будем критиковать, мы их будем вразумлять, мы им будем объяснять, почему это порочный путь. Но мы не будем соучаствовать в том, чтобы удостоверить авторитетом СБ, что это правильно. Потому что это неправильно.

А. ВЕНЕДИКТОВ: В этой связи был вопрос, сейчас я его найду все-таки, про оружейное эмбарго Сейчас на секунду давайте забудем все-таки про то, что они приняли, хотя я понимаю, что дипломаты не могут это забыть, но в принципе надо ли запретить поставки повстанцам, назовем их повстанцами, и президенту Асаду закупки оружия сейчас. Вот с точки зрения всей ситуации? Какова позиция России в этом?

С. РЯБКОВ: Вы знаете, к сожалению, инфильтрация поставок на территорию Сирии оружия, которое используется вооруженной оппозицией, она продолжается. Конечно, в этой ситуации сложнее вести диалог и вести национальное примирение, но в той форме , в которой западные наши партнеры предлагают ввести санкционные меры против Сирии, мы считаем, это неоправданное ущемление суверенитета страны.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Вы сейчас сказали об оружии повстанцам, которым кто-то поставляет, да, но вот просочилась информация, что мы будем продавать им учебно-боевые самолеты. Як-136. Нет, ничего, это вопрос поставки вооружения в регион. И больше ничего?

С. РЯБКОВ: Хорошо, но регион перенасыщен оружием, если посмотреть какие поставки куда осуществляются, наши поставки на этом фоне очень скромные, вообще я не понимаю, почему мы должны за это оправдываться, все время как-то краснеть, чего-то бледнеть, испариной покрываться, мы в своем праве это осуществлять.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Нет, вопрос, правильно ли поставлять туда со всех сторон, я же не только про свою страну говорю — Россию, я говорю и про тех, кто поставляет повстанцам, этой вооруженной оппозиции, в принципе, или это не имеет никакого значения?

С. РЯБКОВ: Давайте выполнять те решения, следовать той инициативе, которая разработана Лигой арабских государств. Там не все, я скажу прямо, нам нравится, не в полном объеме, но в целом курс прочерчен верный, и тогда само собой нам станет понятно где и в чем нам нужно проявлять сдержанность. Но принятие санкционных мер против правительства Сирии сейчас, это из той же оперы, что мы имеем по Ирану. И главное, мы здесь видим, в общем-то попытку начать повторять ливийский сценарий. Что для нас абсолютно неприемлемо.

А. ВЕНЕДИКТОВ: В этой связи, вы упомянули ливийский сценарий, я как раз помню, когда в Цюрихе, по-моему, госпожа Клинтон, госсекретарь США, вот когда шел ливийский сценарий, объявила о закрытом небе, да? Такие попытки сейчас партнеров США о закрытом небе в Сирии ставятся перед вами? Ваше согласие, наше согласие требуется?

С. РЯБКОВ: Бесполетная зона?

А. ВЕНЕДИКТОВ: Да,

С. РЯБКОВ: Это понятие, которое впервые было введено на этапе санкционного прессинга на Ирак. Бесполетная зона как концепция была полностью извращена странами НАТО в процессе реализации резолюций 19.70 и 19.73.

А. ВЕНЕДИКТОВ: И по Ливии.

С. РЯБКОВ: По Ливии, потому что там по существу шла военная операция в пользу одной из сторон в гражданском конфликте. Понимаете, такая схема, не просто не может быть воспроизведена в ситуации с Сирией, но мы приложим все усилия, для того чтобы поставить этому заслон. Мы иначе расшатаем основы международного порядка. Вот Алексей Алексеевич, прежде, чем вы зададите, мне следующий вопрос, два слова, я перед приходом сюда в студию, внимательно читал вопросы, которые мне прислали блогеры, за вчера и за сегодня. И все эт о распадается как бы на две категории: кто-то критикует, причем крайне резко нашу политику, нашу внешнюю политику, а кто-то выступает с позиции такого резкого антиамериканизма. Я хочу здесь сказать, что попытки поставить нам , российским дипломатам, в вину то, что у нас в друзьях какие-то странные авторитарные режимы, я хочу прокомментировать просто в обобщенном виде, мы не за режимы эти боремся, а за нормальные понятные правила игры в международных отношениях. Если будет продолжаться то, что происходило с 99 года, когда НАТО бомбило Югославию, если будет продолжаться то, что происходило в Ираке, то, что происходило в Ливии, мы в конце концов утратим то, что было кровью оплачено поколениями, выдержавшими Вторую мировую войну, победившими в этой войне и родившими надежду на лучший мир и порядок, надежду, которая воплотилась в уставе ООН. Мы боремся за устав ООН, за международное право в международных отношениях, а мы не защищаем какие-то там мифические авторитарные режимы.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Это просто , я даже не знаю как вам это переформулировать, у нас очень много вопросов было, но не к вам, я думаю, что я позову господина Долгова, Константина Долгова, по поводу доклада МИДа, и там вот…

С. РЯБКОВ: ОН сейчас в командировке.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Мы его найдем.

С. РЯБКОВ: У вас длинные руки.

А. ВЕНЕДИКТОВ: У нас длинные руки, мобильные телефоны. Мы просто с ним договорились, что, когда он… я понимаю ,что он еще сейчас возглавит гражданскую часть российско-американских… эта комиссия Медведев-Обама. Вопрос вот в чем, не к вам, просто я объясняю, почему так говорили. Потому что в этом докладе, первом докладе о правах человека, там критиковались существования прав человека в США, в Западной Европе. Что нормально. Там совершенно эти режимы, о которых вы сами заговорили, просто пропали бы. Там у них то ли все в порядке, то ли они уже откритикованы США и не надо этим заниматься. Поэтому люди так и задают вопрос: не совпадают ли такие вещи? Нет ли это политикой МИДа вообще и России вообще, вообще?

С. РЯБКОВ: Дело в том, что мы вообще нигде не закрываем глаза на нарушение прав человека. Если вы вникнете в то, что происходит в Страсбурге, в Женеве на сессиях прав человека, вы увидите, что дискуссия по всем этим вопросам идет. И мы все прекрасно сознаем и понимаем. Доклад, о котором вы сказали, он восполняет прорехи, которые существуют в медийном пространстве, на наш взгляд и вообще в целом в восприятии того, что происходит в мире. Он стимулировал дискуссию — уже этим и хорош.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Т.е. это неполный доклад, к нему нельзя относиться, как к докладу о правах человека во всем мире как они понимаются в России?

С. РЯБКОВ: Это доклад, который обозначает некоторые волнующие нас сюжеты, обращает внимание читателя на некоторые темы, которые, на мой взгляд, недостаточно освещаются в целом в медийном пространстве и не очень присутствуют в дискурсе политиков, скажем так, и не более того. Исчерпывающий он или не исчерпывающий? Я не скажу, что это первый блин, который вышел комом, но недостатки есть. Будем совершенствовать.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Давайте вот еще одну тему затронем, Сергей Алексеевич, это «список Магнитского». На самом деле мы знаем, что вот там такая идет толкотня между Конгрессом или Госдепом, потому что Госдеп, опережая, возможное принятие закона, условно закон сенатора Кардина, и иных, уже вводят какие-то санкции, называя фамилии, пишут некоторые люди из этого списка не будут получать американскую визу. У нас какая-то официальная позиция МИДа по этому вопросу, нота там, я не знаю, как у вас там это принято, переговорная позиция, она существует или только это в медийном пространстве существует?

С. РЯБКОВ: Но мы прокомментировали все это, мы считаем, что это прямой путь к нанесению серьезного очень урона двусторонним отношениям, потому что опять дает о себе знать это самое санкционное мышление. Ну, нельзя постоянно демонстрировать, что ты считаешь себя в праве кого-то наказывать за что-то, и я уже не раз сталкивался с постановкой вопроса о том, что вот Россия на тот список ответила своим и ха-ха-ха! это никому как бы не жарко и не холодно. Потому что никаких денег у этих официальных американских, которые в нашем списке фигурируют, в российских банках нет и собственности на Рублевке они, скорее всего, не имеют. Я это отметаю, потому что это демагогия и пустая болтовня. А суть вопроса в том, что мы не можем оставаться безучастными к подобным провокационным шагам и мы отвечаем на эти шаги похожими мерами, но применяя их к тем лицам, которые в значительной степени несут ответственность за безобразия, творящиеся в правозащитной сфере, о чем написано в нашем докладе.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Т.е. мы так же как с высылкой разведчиков делаем такой зеркальный ответ?

С. РЯБКОВ: Это не зеркальный ответ, просто развитие ускорилось в направлении разработки этого нашего списка, в результате того, что решила администрация для себя, столкнувшись с инициативой Бенджамина Кардина и других в Сенате.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Всегда было право и наше право суверенное и право, скажем, Люксембурга суверенное,

С. РЯБКОВ: Это правильно. Это просто Господь Бог белыми лапоточками по душе прошелся. Суверенное право Люксембурга и США и все равны, понимаете? Это демократия в международных отношениях. А не один ровнее другого.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Они — это Великое герцогство Люксембургское. Не Россия…

С. РЯБКОВ: Оно в своем названии слово «великое» (неразб.)

А. ВЕНЕДИКТОВ: Вопрос в другом, и раньше американцы не давали многим визы. Нас очень много спрашивают про визовый режим. Про облегчение, американцы раньше кому-то не давали визы, и Россия кому-то не давала визы, в чем новизна этой истории со «списком Магнитского» для вас? В чем? Мы же никогда не давали. Вот вы Кобзону не дали, а мы там Фрэнка Синатры уже нет, а мы Барбаре Стрейзанд не дадим. Понимаете, мы же так никогда не действовали. Правда? А сейчас список на список. В чем новизна, я пытаюсь понять?

С. РЯБКОВ:: Мы против списочной войны, вообще, знаете, какая-то странная происходит вещь, вот в воздухе и в виртуальном пространстве носятся концепции, какие-то слова и каждый человек, кто считает себя худо-бедно интересующимся такой материей, как российско-американские отношения, он тут же вносит море рекомендаций, это не только у нас, это и в США, а также я всегда поражаюсь, почему так много пишут о России? Что своих проблем нет? Но что-то такое , понимаете, зудит. Все там взять и про Россию рассказать, читатель услышит.

А. ВЕНЕДИКТОВ: У нас тоже самое про Америку.

С. РЯБКОВ:: Ну, у нас в меньшей степени, может, в последние дни тут на фоне происходящего мы как-то сравнялись по количеству знаков, отбитых на клавиатурах. Но в целом это неправильно. Зачем это все? Если есть проблемы, давайте договариваться, все же разумные люди, все уже прожили огромные исторические отрезки в разных ситуациях побывали, видели все — подъемы и падения, мы знаем и видим друг друга насквозь. Не надо пытаться показать, что ты умнее другого. Надо как-то попытаться выработать общеприемлемую основу.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Скажите, пожалуйста, как вы считаете, необходима ли этой весной встреча президентов Медведева и Обамы, имея в виду по количеству проблем, которые надо разрешать на политическом уровне, вот по этому критерию?

С. РЯБКОВ:: Каждая встреча высших руководителей — это шаг вперед в любом случае. И для нас, для тех, кто занимается каждодневно отношениями между Россией и США, это не только импульс политический с самого верха, но это и катализатор для решения на нашем уровне того, что в отсутствие возможной такой встречи решалось бы труднее, это просто некоторые азы той кухни, в которой приходится находится. Я не берусь судить ничего о графиках президентов России и США, если бы такая встреча состоялась, я могу вам подтвердить, что это было бы исключительно полезно для наших отношений.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Тогда вторая история. Известно, что в мае будет саммит на высшем уровне НАТО в Чикаго, и будущему президенту, даже уже не президенту, а электо, уже после инаугурации, потому что инаугурация идет 7-8 мая, как я понимаю, отправлено приглашение. Это тоже полезно было бы для России, если бы вновь избранный президент, кем бы он ни был, начал бы свою деятельность с того ,что он поехал туда, в Чикаго на эту встречу?

С. РЯБКОВ:: Зависит от содержания. Если вы имеете в виду предложение, высказанное нам натовскими странами о проведении саммита совета Россия-НАТО в Чикаго, то все зависит здесь от того ,какая будет начинка, какое будет наполнение и что получится или не получится с точки зрения результата. Надо идти от результата, а не от календаря. И я уверен, что следующий президент РФ будет прежде всего смотреть, что ему приготовили в качестве наполнения.

А. ВЕНЕДИКТОВ: так вы же готовите, я же вас, поваров-то, и спрашиваю!

С. РЯБКОВ:: Поваров, да…

А. ВЕНЕДИКТОВ: Так я же вас и спрашиваю. Есть ли что-то к маю, что нужно готовить, и требует, если, условно говоря, весной там будет встреча двух действующих президентов, Обамы и Дмитрия Медведева, нужно ли что-то готовить к маю, у меня же вопрос ровно в этом.

С. РЯБКОВ:: Стараемся, будем пытаться.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Т.е. вы всегда наваливаете овощи, да там?

С. РЯБКОВ:: Мы ничего не наваливаем, мы предлагаем меню, иногда это меню а ля карт, иногда это комплексный обед. Но всегда стараемся, чтобы качественные были блюда. Я хочу сказать ,что тема ПРО, конечно, будет здесь центральной, в этом нет сомнений, и в этом нет никакого даже вопроса. Если к маю по ПРО с США и НАТО не получится двинуться куда-то дальше в позитивном направлении, шансы на положительное решение вопроса о проведении саммита совета Россия-НАТО, на мой взгляд, снизятся, но отношения с НАТО не сводятся к тематике ПРО, мы занимаемся целым набором вопросов, от Афганистана до дистанционной детекции взрывчатых веществ, это все ценно, нужно, важно, хорошо, есть региональная тематика, есть борьба с пиратством, и я не знаю, какое будет принято решение политическим руководством, не будет ли сочтено, что вот эта вторая позитивная составляющая наших отношений и в отсутствии прогресса по ПРО что она достаточна для того, что,s принять решение в пользу саммита. Я не знаю, это решение политика.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Сергей Алексеевич Рябков, замминистра иностранных дел России, у нас осталась одна минута, сейчас вы сделаете скучное лицо

С. РЯБКОВ:: Нет!

А. ВЕНЕДИКТОВ: Потому что я вам задам

С. РЯБКОВ:: Всего минута, я ее могу сожрать, я хронофаг.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Я понимаю, что любой переговорщик — хронофаг, но все-таки раздедяете ли оптимизм посла МакФолла, по поводу возможной отмены уже в этом году поправки Джексона-Веника, извините, ради бога?

С. РЯБКОВ:: Я разделяю мнение, что в выступлении президента Обамы о положении страны тема отмены Джексона-Веника впервые за длительное время прозвучала достаточно внятно, хотя сама поправка по именам ее авторов названа не была. Это вселяет некоторую дополнительную надежду. И надежа умирает последней.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Так как-то плохо мы заканчиваем, как вам кажется, какой будет следующий плюс, даже если маленький в отношениях России и Америки? Такую вот вишенку на пирожное.

С. РЯБКОВ:: Следующий маленький плюс в наших отношениях — это ратификация соглашения о визовых упрощениях, пятилетней многократной визы в США и в Россию, резкое уменьшение очередей в консульство и в целом ощущение, что жить стало свободнее.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Когда?

С. РЯБКОВ:: Через несколько месяцев?

А. ВЕНЕДИКТОВ: И у нас и у них?

С. РЯБКОВ:: Им не нужно ратифицировать.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Им не нужно. У нас через несколько месяцев. Вот он ответ на визы, спасибо, Сергей Алексеевич, сожрали минуту. Сергей Алексеевич Рябков, замминистра иностранных дел РФ.


Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире