'Вопросы к интервью
21 октября 2011
Z Интервью Все выпуски

Министр иностранных дел РФ отвечает на вопросы в эфире трех радиостанций


Время выхода в эфир: 21 октября 2011, 18:05

С. АРХИПОВ – Добрый вечер, дорогие друзья. 18.05 в Москве. Сегодня вы присутствуете при историческом событии. Впервые в прямом эфире для трех крупнейших федеральных радиостанций страны — радиостанции «Голос России», «Эхо Москвы» и «Радио России» согласился дать интервью министр иностранных дел РФ Сергей Лавров. «Эхо Москвы» представляет Алексей Венедиктов, «Голос России» – председатель государственной компании «Голос России» Андрей Быстрицкий и «Радио Россия» представляю я, ваш покорный слуга – Сергей Архипов. Сергей Викторович, добрый вечер.

С. ЛАВРОВ — Добрый вечер.

С. АРХИПОВ – И естественно первый вопрос. Смерть Каддафи, так от МИДа и не было никакого официального заявления. Может быть, оно сейчас прозвучит.

С. ЛАВРОВ — Я знал, что с вами сегодня встречаюсь, и был уверен, что этот вопрос будет одним из первых. Начну с того, что, безусловно, Каддафи утратил свою легитимность давно. Об этом было четко заявлено президентом РФ, в том числе и в рамках коллективного документа, который был одобрен лидерами государств «восьмерки» в Довиле. И там было сформулировано четкое требование, что он должен уйти. Это обусловлено тем, что с начала волнений, который начались в Ливии, мирные гражданские демонстрации подвергались грубой военной силе, в том числе использовалась боевая авиация. Что вынудило Совет безопасности принять две резолюции, как вы знаете, но в отношении Каддафи решение было принято, что он нелегитимен и он должен уйти. Более того, за те преступления, которые он совершил, было решено, что в них должен разбираться международный уголовный суд. И то, как произошла его смерть, конечно же, вызывает целый ряд вопросов. Я слышал заявления многих мировых лидеров с выражением удовлетворения, даже радости по поводу того, что диктатор мертв. Я не берусь сейчас давать оценку этим заявлениям. Мы вынуждены, хотим мы того или нет, опираться на факты и на международное право. Другого критерия в международных делах не существует. Как собственно в любых других делах. Международное право гласит, что в ходе вооруженных конфликтов, а именно вооруженный конфликт имел и еще продолжает иметь место в Ливии, действуют международные гуманитарные правила. Эти правила закреплены в Женевских конвенциях, которые принимались в конце 40-х годов и потом дополнялись различными протоколами. В этих конвенциях четко сказано, что как только участник вооруженного конфликта пленен, к нему должны применяться особые процедуры. Включая оказание ему помощи, если он ранен, ему необходимо оказать медицинское содействие. И уж совсем категорически нельзя его убивать. Те кадры, которые мы видели по телевизору, говорят о том, что он был действительно пленен, будучи раненым, и что уже потом его пленного лишили жизни. Неслучайно сегодня Управление Верховного комиссара ООН по правам человека заявило, что необходимо провести расследование всех обстоятельств его смерти и я уверен, что такое расследование, конечно же, нужно провести. Отмечу также и такой международный правовой аспект как начало всей этой истории с его пленением и впоследствии его гибелью нам сообщили, все эти факты опять-таки они требуют уточнения, разбирательства, подтверждения. Но СМИ сообщили, и НАТО это не отрицает, что был замечен конвой, который из города Сирт движется в сторону границы. Этот конвой был атакован авиацией НАТО. Я слышал сегодня заявления министра обороны Франции, который сказал, что цель этой атаки была не уничтожить конвой, а остановить его движение, рассеять его и уже потом конвой и пассажиры были захвачены повстанцами. Но опять-таки вынужден напоминать, о чем говорили уже российские руководители, силы НАТО имеют от Совета Безопасности мандат обеспечивать режим бесполетной зоны, то бишь не допускать того, чтобы самолеты ВВС Ливии, подчиняющиеся Каддафи, поднимались в воздух. Поскольку они уже себя зарекомендовали в прошлом с плохой стороны. Они бомбили мирных граждан. Никакого отношения к бесполетной зоне атака на наземные цели, включая конвой, не имеет. Тем более что в данном конкретном случае речь не может даже идти и о защите жизни мирных жителей, потому что конвой ни на кого не нападал, они просто обратились в бегство. По большому счету. Так что и действия НАТО нас интересуют с международно-правовой точки зрения. Я все это говорю не для того чтобы пытаться выгораживать Каддафи или как-то отыграться на прежних наших озабоченностях, которые не были учтены Североатлантическим альянсом, я говорю об этом только по одной причине – наши западные партнеры на каждом углу заявляют, что то, как была осуществлена революция в Ливии, является моделью на будущее. Мы не хотим, чтобы будущие подобные конфликты, не приведи Господь, конечно, что они случатся, облекались в такую форму. Что вмешательство внешних сил осуществлялось в грубое нарушение международного права, включая резолюции Совета Безопасности, посвященные данному конкретному конфликту. Поэтому я глубоко убежден в необходимости самым тщательным образом разобраться во всех этих вещах с международно-правовой точки зрения. Мы кстати помним, что натовские государства, когда они взялись выполнять резолюцию Совета Безопасности, они заявляли, что их целью является защита гражданского населения, а не целевое устранение Каддафи. И что смена режима, как они выражались, должна произойти естественным путем. Силами самого ливийского народа. Сейчас они говорят по-другому. Сейчас они говорят, что теперь наконец цель достигнута, хотя повторю, такой цели перед ними Совет Безопасности не ставил. И самое последнее замечание. Если верны сообщения СМИ, то Каддафи был захвачен не подразделениями, которые подчиняются переходному национальному совету Ливии, признанным в качестве легитимной действующей власти, а он был захвачен такими полуавтономными боевыми отрядами из Мисурата, которые не подчиняются переходному национальному совету. Это ставит вопрос о том, как дальше будет ситуация в Ливии развиваться. Потому что мы заинтересованы, как вчера подчеркнул президент РФ в том, чтобы Ливия была мирной страной и чтобы все те, кто там сейчас осуществляет властные полномочия, поставили во главу угла задачу примирения, задачу формирования таких структур власти, которые способствовали бы успокоению ситуации и созиданию новой демократической Ливии, в которой учитывались бы интересы всех ее граждан, независимо от их вероисповедания, независимо от этнической, племенной, клановой принадлежности. Так что мы хотим все эти вопросы прояснить, но, проясняя эти вопросы, надо думать, конечно, о будущем. И здесь очень важно, чтобы Совет Безопасности в соответствии с той ролью, которую он на себя возложил, в ливийском кризисе принял соответствующие решения и содействовал бы именно такому течению событий в этой многострадальной стране, где сейчас дымящиеся руины и огромное количество трупов.

С. АРХИПОВ — В развитие вопроса и в какой-то степени отталкиваясь от ваших слов, понятно, что Каддафи это живая история, во всяком случае, второй половины 20 века и начала 21-го, фигура противоречивая, сложная, удивительная. Но в данном случае, по всей видимости, там, в Ливии уже сформируется другая власть, какая-то она будет. Есть ли какие-то представления о том, как с этой новостью властью, возможно очень неустойчивой и возможно очень слабой всякие могут быть оценки, есть какие-то представления, как с ней выстраивать отношения. Какие-то принципы, подходы к этому делу.

С. ЛАВРОВ — Мы признали переходный национальный совет как действующую власть, которая провозгласила программу переходного периода, программу, которая должна привести к выработке Конституции. И на основе этой Конституции к проведению парламентских, президентских и каких там еще выборов в соответствии с теми структурами, которые будут в этой Конституции предусмотрены. Мы встречались с представителями оппозиции, переходного национального совета, еще на ранней стадии конфликта к нам приезжал господин Шалькам, который был и министром иностранных дел в правительстве Каддафи, и потом его представителем в ООН, он затем перешел в оппозицию. Он приезжал к нам с соответствующими посланиями от лидеров переходного национального совета. Мы продолжаем контакты с ними в настоящее время. Как по линии нашего посольства в Ливии, так и путем поездок в эту страну и в Триполи, и Бенгази специального представителя президента Михаила Маргелова. И мы поддерживаем регулярный диалог. Отношения выстраивать мы хотим на основе уважения тех договоров, соглашений, которые между нашими странами уже были заключены. Нам представители переходного национального совета четко подтвердили, что они будут следовать именно такой логике. Более того, в резолюции Совета Безопасности по Ливии подчеркнуто, что новые власти должны уважать свои международные обязательства. Так что основы те же самые. Основы взаимного уважения, равноправия и взаимной выгоды, конечно же.

А. ВЕНЕДИКТОВ – Сергей Викторович, сегодня видный член республиканской партии, бывший кандидат от республиканцев президента США сенатора Маккейн заявил о том, смысл его заявлений в том, что это большой урок тиранам, что некоторые из них, наверное, сегодня плохо спали, упоминая Путина и некоторых китайских товарищей.

С. ЛАВРОВ — Вы знаете, мы от господина Маккейна не в первый раз слышим подобные экзотические высказывания. Я не думаю, что их стоит всерьез комментировать. Он человек известный, у него своя история, свои фобии, свои тараканы если хотите. Извините, может быть, за не очень дипломатическое высказывание. Я не думаю, что он определяет, и когда-либо будет определять позицию США.

А. ВЕНЕДИКТОВ – Тогда вопрос от слушателя, слушатель «Эхо Москвы» Геннадий Зюганов задает вам следующий вопрос.

С. ЛАВРОВ — Однофамилец?

А. ВЕНЕДИКТОВ – Нет, он сам. Он же слушатель. Геннадий Андреевич Зюганов. Как вы оцениваете нынешние позиции наши в этом регионе в Северной Африке, и почему мы с каждым годом теряем там свои возможности, хотя район для нас исключительно благоприятный.

С. ЛАВРОВ — Я не согласился бы с тем, что мы там теряем свои возможности. За период последних 10-15 лет особенно последние 10 лет мы там существенно нарастили наши возможности, прежде всего за счет заполнения того вакуума, который у нас был в отношениях с государствами Персидского залива. С монархиями Персидского залива. Во времена Советского Союза, даже если мы имели с некоторыми из них дипломатические отношения, эти отношения не наполнялись таким содержанием реальным экономическим, торговым, культурным. Сейчас ситуация изменилась. Со всеми из них мы имеем дипломатические отношения, и со всеми из них мы имеем насыщенные торгово-экономические связи, более того, мы ведем очень конкретный диалог по вопросам безопасности. Буквально через 10 дней состоится первая в истории министерская встреча Россия и члены Совета сотрудничества арабских государств Персидского залива. Мы будем договариваться о развитии стратегического партнерства. Этого никогда раньше не было. Были у нас традиционные связи с такими арабскими государствами как Египет, Сирия, Ливия, Марокко, Тунис, Алжир. И эти отношения в полной мере сохраняются. Более того, я думаю, что они выходят на качественно иной уровень. С Египтом у нас отношения стратегического партнерства и новые власти пока переходные власти подтверждают свою заинтересованность в их дальнейшем развитии. Наши контакты со всеми политическими силами в Египте, я там был весной этого года, встречался и с оппозицией, включая «Братьев-мусульман», подтверждают, что и они любые политические силы хотят по итогам тех реформенных процессов, которые сейчас в Египте идут, когда будут сформированы органы власти, хотят продолжать стратегические отношения с нашей страной. Мы в этом тоже заинтересованы и Египет ведущее государство региона и Алжир, Марокко, Тунис мы совсем недавно принимали министра иностранных дел Туниса. И я был весной в Алжире, у меня был контакт в Нью-Йорке в ходе сессии Генеральной ассамблеи с министром иностранных дел Марокко, я ощущаю живой конкретный интерес в углублении наших связей. Экономическая составляющая, а она всегда является очень прочной частью фундамента двусторонних отношений, становится все более насыщенной. Так что мне кажется, наши позиции в этом регионе ничуть не ослабли. Мы не пытаемся здесь действовать как слоны в посудных лавках. Мы всегда строим отношения с этими странами с учетом и при полном уважении их традиций, их истории, их нравов, обычаев и конечно же на основе баланса интересов. Убежден, что именно такая линия имеет самую хорошую перспективу. Это подтверждается в том, как страны региона относятся к роли России в квартете международных посредников по ближневосточному урегулированию. Нас считают честным брокером, нас видят в качестве такой балансирующей силы, обладающей уникальными возможностями разговаривать и с палестинцами, и всеми другими арабами, и с Израилем, на доверительной, взаимоуважительной и очень конкретной основе.

А. ВЕНЕДИКТОВ – Мы к Востоку еще вернемся. Сергей Архипов.

С. АРХИПОВ – Я хочу напомнить, 18.21 почти в Москве, в слушаете в прямом эфире интервью министра иностранных дел России Сергея Лаврова трем крупнейшим федеральным радиостанциям: «Голосу России», «Эхо Москвы» и «Радио России».

А. БЫСТРИЦКИЙ – Спасибо. Тут тоже есть вопрос от слушателя, или читателя. Некий (неразборчиво) корреспондент Africans Press Agency, и вопрос тоже связанный с Ливией. Но касается Африки, расположенной южнее Ливии. То, что объединяется отчасти африканской лигой и так далее. И вопрос следующий, дело в том, что, по его мнению, позиция африканской лиги и многих африканских стран здорово отличалась от позиции европейских стран, США по поводу Муаммара Каддафи. Они искали свое решение, у них были какие-то подходы. И он спрашивает: какие собственно, особенно в связи с происшедшим виды России, российской дипломатии на ту часть Африки, которая расположена южнее Ливии. То, что объединено африканской лигой. Не страны Магриба, о которых только что шла речь, а на Африку, которая расположена ближе к экватору и дальше к южному полюсу.

С. ЛАВРОВ — Принято ее называть Африкой южнее Сахары. Или к югу от Сахары. И кстати, в африканский союз входит не только она, но и арабские страны Северной Африки. Африканский союз действительно в начале ливийского кризиса занимал активную позицию, была выработана специальная инициатива африканского союза, направленная на то, чтобы усадить стороны за стол переговоров, мы эту инициативу активно поддерживали. Президент Медведев встречался с президентом ЮАР, который действовал от имени африканского союза Джейкобом Зумой в Сочи в начале июля этого года. Там же кстати проходило и заседание совета Россия-НАТО. И генсек НАТО Фог Расмуссен был приглашен президентами России и ЮАР на трехстороннюю встречу, которая была весьма и весьма интересной и полезной. К сожалению, инициатива африканского союза по налаживанию переговоров между Бенгази и Триполи не была поддержана, прежде всего, западными странами. Которые видимо, уже тогда взяли курс на то, чтобы военной силой достичь победы над режимом Каддафи. Думаю, что если бы африканская инициатива получила бы развитие, наверное, ее итогом как в ней самой и предусматривалось, все равно был бы уход Каддафи, но достигнута эта цель была бы ценой гораздо меньшего количества человеческих жизней. Так что жаль, что этого не произошло. Что касается наших отношений с африканским союзом, у нас с ними партнерские связи, у нас постоянный представитель при африканском союзе, при его штаб-квартире в Аддис-Абебе, в столице Эфиопии работает. У нас есть развернутая программа совместных мероприятий, Россия участвует во всех миротворческих операциях, которые ООН проводит в Африке. Россия помогает готовить африканских миротворцев для участия в этих операциях. Они учатся у нас. Мы также помогаем оснащать их миротворческие контингенты соответствующим оборудованием. И эта линия будет продолжена. Но конечно вы абсолютно правы, я уже говорил об этом применительно к другому региону, к арабскому региону, в основе любых отношений должна лежать все-таки очень здоровая экономическая база и пока здесь у нас конечно, объемы сотрудничества не соответствуют потенциалу. Если мне память не изменяет, около 4 млрд. долларов со всей Африкой к югу от Сахары у нас товарооборот. У Китая 120 млрд. долларов. Так что это на несколько порядков отличается от того, что мы имеем. Но, тем не менее, сейчас помимо торговли есть немало очень перспективных инвестиционных проектов по линии наших компаний. Там работает и Газпром, и РусАл и Ренова, Лукойл, Алроса активно работает. Поэтому есть все основания полагать, что инвестиционная составляющая будет расти быстро. Ну а торговля тоже продолжится, тем более что для большинства товаров традиционного экспорта африканских стран у нас льготный режим.

А. ВЕНЕДИКТОВ – Сергей Викторович, я бы вас опять погнал на север все-таки. Рано ушли на юг, по-моему. Сирия. Будем ли мы по-прежнему вместе с китайскими братьями блокировать те резолюции, которые предлагают наши партнеры по Совету Безопасности по Сирии. Чему научил урок Ливии относительно Сирии? Или у нас какое-то новое предложение по Сирии?

С. ЛАВРОВ — Там всего одна резолюция, которую мы заблокировали, применив вето вместе с Китаем. И против нее, вернее ее не поддержало еще 4 государства. Так что налицо в общем, серьезное расхождение в Совете Безопасности. Учитывая, что за нее не проголосовала ни Индия, ни ЮАР, ни Бразилия. Ни Ливан, который представляет арабскую группу в Совете Безопасности. Западная резолюция она чревата повторением ливийского сценария. Хотя ее соавторы убеждают нас в обратном. Там действительно нет разрешения применять военную силу для того, чтобы обеспечить какие-то решения в пользу оппозиции. Но там есть односторонние оценки ситуации. Вся вина возлагается на правительство, возглавляемое президентом Башаром Асадом. И содержится требование ко всем странам, не запрет, а требование проявлять бдительность при продаже оружия, и в целом ряде других контактов с сирийской стороной. Здесь ущербность этого подхода заключается в том, что сам анализ основывается на однобоком прочтении ситуации. Мы с самого начала осуждали любые применения силы против мирных демонстрантов. Но мы одновременно осуждали те экстремистские элементы, которые затесались и продолжают затесываться, извините за выражение в ряды мирных демонстрантов, которые получают оружие из-за рубежа. Информацию о том, что контрабанда оружия в Сирию идет, пока еще никто не опровергал.

А. ВЕНЕДИКТОВ – Откуда?

С. ЛАВРОВ — Идут из разных стран. Упоминается и Ирак, и Ливан, так что здесь повторяю, одна информация имеется, и никто ее не опроверг. И призываю, если у кого-то есть факты, которые могут это опровергнуть, такие факты предъявить. И есть, зафиксированы свидетельства нападения этих экстремистских групп, которые красятся в тогу мирных демонстрантов, или в их рядах пытаются спрятаться, нападение на административные здания, нападают на полицейские участки. Громят эти здания и участки. Был обстрелян, кстати, филиал нашей компании Стройтрансгаз в Сирии. И по данным правозащитников, которые в целом подтверждаются ООН, там около 2 тысяч 700 человек погибших, из которых уже по данным сирийской стороны где-то 800 примерно это полиция, сотрудники правоохранительных органов. Беда в том, что это очень трудно проверить.

А. ВЕНЕДИКТОВ – Буквально сейчас агентство Интерфакс из Дубая сообщает, в эту минуту: убийство Каддафи спровоцировало очередные волнения в Сирии, сирийские оппозиционеры, вдохновленные ликвидацией Каддафи, вышли на массовые демонстрации.

С. ЛАВРОВ — Вы просто привели факт, который наверняка только подтвердит то, что я хотел сказать. А хотел я сказать следующее. Что если мы будем поддерживать ту линию, которую сейчас проводит Запад и которая заключается в необходимости позиционировать ливийский случай как образец на будущее, то такая линия, безусловно, будет провоцировать вот подобные настроения. Она будет заводить народы, заводить народные массы. Это нетрудно сделать, мы это видели и продолжаем кстати видеть в Египте том же самом, где казалось, ситуация успокоилась. Ан нет. И если логика по принципу – ты плохой, и поэтому с тобой никаких разговоров, ты должен уйти любой ценой — будет определять позицию мирового сообщества, то, конечно же, это будет прямой провокацией насилия и волнений. Мы выступаем за диалог, мы выступаем за то, чтобы побуждать всех без исключения в любой стране, где есть конфликт, к тому, чтобы они садились и договаривались, имея в виду, прежде всего, интересы своей страны, а не личные какие-то субъективные эгоистические интересы.

С. АРХИПОВ – К беседе с Сергеем Лавровым мы вернемся через три минуты. Уходим на новости.

НОВОСТИ

А. БЫСТРИЦКИЙ: Мы снова в эфире. Хотел бы напомнить нашим слушателям, что вы сейчас слушаете интервью Сергея Лаврова, министра иностранных дел РФ трем ведущим радиостанциям России – «Эху Москвы», которое представляет Алексей Венедиктов, «Радио России» (Сергей Архипов) и «Голосу России», который представляю я, Андрей Быстрицкий. У нас сейчас вопрос, он пришел из Вашингтона, но касается он не только тех россиян, которые оказались в Америке, он касается вообще защиты интересов наших соотечественников за рубежом. Слушатель, который отправил нам вопрос, зовут Андрей Гаркуша, он позвонил, поэтому у нас есть запись его вопроса, мы можем его послушать.

СЛУШАТЕЛЬ: Андрей Гаркуша из Нью-Йорка. Сергей Викторович, как Россия будет помогать тем своим гражданам, которые оказались в сложном положении за рубежом, против которых выдвигаются обвинения властями других стран, порой несправедливые обвинения? Часто это происходит в Америке, но в Европе тоже случается. Часто эти обвинения затрагивают детей, которых забирают у российских родителей за границей. Как все-таки Россия будет помогать таким своим гражданам? Ведь на слуху много таких дел. Сейчас в Америке судят Виктора Бута, недавно дали большой срок летчику Ярошенко, в Финляндии преследуют российскую гражданку, которая хочет жить вместе со своим сыном. Это всё громкие дела, о которых говорят по телевидению. Но таких случаев, когда наших граждан несправедливо притесняют в других странах, очень много. Будет ли у России какая-то четкая политика в этом направлении? Когда наши граждане, оказавшиеся за границей, будут четко знать, что за ними стоит большая страна, которая не оставит их в несправедливой ситуации?

С. ЛАВРОВ: Я думаю, наши граждане уже сейчас могут знать, что страна их не оставит в несправедливой ситуации. Это знают точно Виктор Бут, его жена, его адвокат, это знает и Ярошенко и его семья. Там подается апелляция, насколько мне известно. Эти случаи, которые вы упоминали, они, действительно, очень резонансные. До суда, без всякого следствия, два наших гражданина, один в Таиланде, куда его заманили, другой в Либерии были, по сути дела, спровоцированы на какие-то высказывания, которые потом тут же были расценены как доказательство их преступлений.

И в том, и в другом случае нарушались грубейшим образом законы и Таиланда, и Либерии. И в том, и в другом случае нарушались элементарные нормы приличного поведения в отношениях между государствами в том, что касается информирования российской стороны. Повторяю, мы сейчас активно поддерживаем и того, и другого, а также других наших соотечественников, сограждан, которые оказались в подобных ситуациях, оказываем им и моральную поддержку, организуем специальные посещения их в местах, где их сейчас содержат, поддерживаем в случае необходимости и путем найма хороших адвокатов. Случаи эти не единичны.

Вы упомянули о случаях, которые связаны с детьми, родившимися в семьях от смешанных браков, в том числе известный случай с Риммой Салонен, которая по-прежнему не может добиться справедливости. Ее сын ее муж при помощи финского дипломата тайно похитил из России, вывез в багажнике. История известная. Возмутительный случай, особенно учитывая к этому причастность непосредственно официального представителя. Хотя от него МИД и правительство Финляндии открестились.

Есть несколько способов действовать. Во-первых, мы, как я уже сказал, будем добиваться справедливости в наших отношениях с соответствующими государствами по официальной линии, будем настаивать, чтобы с теми странами, с которыми у нас пока еще таких документов нет, были заключены договоры об оказании взаимной правовой помощи по уголовным, по семейным и прочим делам, будем настаивать на заключении специальных договоров, которые касаются разрешения проблем, связанных с детьми в смешанных браках.

Мы только что завершили согласование очень развернутого и, надеюсь, эффективного договора с Францией, например. Мы также будем требовать выполнения обязательств перед Российской Федерацией в том, что касается информировании о наших гражданах, когда они вдруг оказываются в руках официальных правоохранительных органов зарубежных стран.

Мы одновременно с 1 января следующего года начинаем работу созданного по поручению президента Фонда поддержки российских соотечественников, который будет, прежде всего, направлен на финансирование расходов на адвокатов, на финансирование мероприятий, призванных обеспечить равноправие наших граждан перед законом в тех государствах, где они оказались либо на постоянном проживании, либо в качестве туристов.

Хочу отметить и такой немаловажный аспект, как то, что в нашу современную эпоху, конечно, количество российских граждан, которые выезжают за рубеж, многократно возросло, просто взрывным образом возросло. Очень многие наши соотечественники в туристических или прочих поездках не вполне соблюдают законы страны пребывания. Это делать нужно всегда.

Буквально сегодня я читал информацию от нашего посольства в Индии: не помню фамилию этой женщины, она обратилась с письмом. Суть истории следующая. Она несколько раз ездила в Индию, занималась аюрведой, отдыхала там. В какой-то момент у нее истекла виза, и она, вместо того, чтобы обратиться в посольство или консульство, каковых у нас там немало, их телефоны известны и доступны, она обратилась к какому-то частному индийскому лицу, который ей пообещал сделать визу. В общем-то, какую-то визу ей в паспорт поставили, по ней она смогла из Индии выехать. Но когда она в очередной раз туда собралась, ее задержали и сказали, что виза поддельная. Мы сейчас с этим разбираемся.

Я не хочу снимать с себя ответственность. Но просто еще и наши граждане, конечно, должны быть чуть-чуть более осмотрительными в такого рода ситуациях. А возмутительные вещи происходят и продолжают, к сожалению, происходить.

Совсем недавно один наш гражданин, который отбыл срок по делу в Соединенных Штатах, должен был уже освобождаться. За два дня до освобождения ему сказали, что обнаружили, что он незаконно пользовался мобильным телефоном в камере, и за это ему припаяли еще шесть месяцев. Мы потребовали справедливости. В итоге его отпустили, но лишнее он там все-таки просидел. У нас с американцами немало таких вопросов возникает. Но одну из них, проблему детей, которых усыновляют американские граждане, мы все-таки стараемся решить. Мы заключили соответствующее соглашение, которое должно в ближайшее время вступить в силу. Вот, наверное, что я могу на данном этапе сказать.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Сергей Викторович, у нас будет вопрос про усыновление. Но я хотел бы еще задать вопрос, от слушателей все-таки идем. Вам вопрос от слушателя «Эхо Москвы» Сергея Миронова, не однофамилец, настоящий, по поводу соотечественников, не граждан. Как вы рассматриваете идею облегчения получения российских виз соотечественниками, которые граждане других стран? Вот для этой категории облегченно получать российские визы. И второе – ввести удостоверение соотечественника.

С. ЛАВРОВ: Помимо своей основной работы, я еще возглавляю правительственную комиссию по делам соотечественников за рубежом. Буквально совсем недавно мы завершили очень большую работу по обновлению закона о работе с соотечественниками, который был принят в начале 90-х годов. Конечно, он принимался в условиях несколько романтического законодательного подхода. Опыт, который мы накопили в отношениях с нашими соотечественниками за последние годы, он инкорпорирован в новой редакции этого закона.

Идея выдачи удостоверения обсуждалась. Но авторы этой идеи предлагали, чтобы обладатель такого удостоверения имел право на целый ряд вещей, которые российским гражданам, живущим в России, недоступны. Например, постоянный бесплатный вход в музеи или какие-то похожие вещи. В общем-то, логика, основанная на благих намерениях, чтобы люди ощущали свою сопричастность с родиной. Но наши законы не позволяют предоставлять иностранным гражданам больше прав, чем имеют граждане Российской Федерации. К тому же не было ясно, как эти удостоверения будут выдаваться, кто такой соотечественник.

А. БЫСТРИЦКИЙ: И что за форма документа юридическая.

С. ЛАВРОВ: Мы, наверное, еще все-таки любим различные удостоверения, книжечки красненькие. Но в итоге мы все-таки сформулировали критерии, по которым определяются соотечественники. Мы договорились, что координационные советы российских соотечественников – а они созданы во всех странах, где есть мало-мальски значимая община наших людей, – они будут выдавать, если хотите, свои собственные членские билеты, что ли. Они не будут иметь никакого конкретного воплощения в каких-то благах на территории России, но это будет моральное поощрение, мы этих людей будем знать. Что касается выдачи виз соотечественникам, то все те, кто сотрудничают с этими координационными советами, получают эти визы в упрощенном порядке. По крайней мере, от соотечественников каких-то жалоб на то, что им не выдают визу, когда они хотят приехать на родину, повстречаться с родными, с друзьями, я не припомню, честно говоря.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Усыновление теперь.

С. АРХИПОВ: Действительно, очень большой круг вопросов от слушателей «Радио России» по поводу усыновления российских детей. В данном случае речь идет почему-то об американцах, хотя это происходит везде – и в Европе, и в Америке.

С. ЛАВРОВ: Но убивают все-таки чаще в Америке.

А. БЫСТРИЦКИЙ: Агрессивная страна.

С. АРХИПОВ: Так сложилось, наверное. Вопрос слушателя послушаем.

СЛУШАТЕЛЬ: Уважаемый Сергей Викторович, это Сергей Стоценко из города Воронежа. У меня к вам такой вопрос. Как вы относитесь к тому, что большинство иностранных усыновителей усыновляют детей в возрасте до трех лет. Ведь маленьких детей сейчас очень хорошо забирают в свои семьи и россияне. А в регионах, откуда активно усыновляют иностранцы, наши семьи уже сталкиваются с трудностями при поиске ребенка. Спасибо.

С. ЛАВРОВ: Это правило, которое устанавливает, как вы понимаете, Сергей, не Министерство иностранных дел. Но я согласен абсолютно с тем, что приоритет должен принадлежать российским семьям, которые хотят усыновить ребенка. Насколько я понимаю, именно таковым является правило, закрепленное в нашем законодательстве.

Наверное, тенденция к тому, что больше детей усыновлялось иностранцами, сформировалось в период менее благоприятной социально-экономической ситуации в нашей стране, когда многие молодые семьи или просто семьи, которые хотели бы усыновить ребенка, не могли себе этого позволить. Сейчас все-таки ситуация улучшается, и это проявляется в статистике, характеризующей количество семей, желающих детей усыновить.

Я убежден, что при практическом применении законодательства, которое предписывает приоритетность российских семей в случае, когда ребенок усыновляется, по сравнению с иностранными семьями, что это правило, это положение законодательства будет на практике применяться более эффективно. Что касается внешней стороны дела, мы, конечно, хотим добиться, чтобы исправить положение, сложившееся в прошлые годы, когда мы даже порой не имели информации о том, где живет та семья, которая усыновила российского ребенка, как он там себя чувствует.

В тех же США нам не давали консульского доступа к этим семьям. Сейчас, с подписанием соглашения с США ситуацию мы изменили. Соглашение вступит в силу, когда власти США нам предоставят полный перечень органов опеки, у них он в каждом штате свой, у них нет федеральных органов. Но условием соглашения является предоставление нам полного перечня, поштатного, органа опеки в каждом из американских штатов, с данными о семьях, в которых наши дети живут, и мы будем иметь право консульского доступа в любое время, чтобы понять, в каких условиях наши дети растут и воспитываются.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Сергей Викторович, если мы говорим о защите российских интересов – мы говорили о защите интересов граждан, соотечественников и детей, – то я хотел бы спросить о защите интересов компаний. Собственно, не я, а очередной наш слушатель, слушатель «Эхо Москвы» Михаил Комиссар из «Интерфакса» вас спрашивает: «Каким образом МИД России намерен защищать интересы российских компаний на европейском газовом и энергетическом рынке, учитывая то давление, которое оказывается на них в последнее время? Пример – обыски в офисах «Газпрома».

С. ЛАВРОВ: Я здесь хочу сразу оговориться, что это задача, являясь одной из приоритетных для нашего Министерства, является также задачей, которая находится на контроле у президента и председателя правительства Российской Федерации, поскольку это, действительно, та сфера, в которой проявляется отношение к стране в системе международных отношений, в системе межгосударственного общения. Граждане, компании, это сразу видно, как относятся к людям, как относятся к компаниям, насколько относятся уважительно, насколько соблюдаются нормы равноправного отношения, недискриминационного отношения.

То, что происходит сейчас на европейском газовом рынке, безусловно, нас всерьез волнует. Мы ближайшие партнеры Европейского союза. У нас развитое, разветвленное энергетическое партнерство. Любые вопросы, которые в этой сфере возникают, можно и нужно решать в рамках энергетического диалога, который у нас создан достаточно давно и в рамках которого профессионалы рассматривают все аспекты нашего взаимодействия. Поэтому односторонние шаги, которые Еврокомиссия принимают и которые, кстати сказать, далеко не всегда согласованы и поддерживаются странами – членами Евросоюза, такие односторонние действия нас тревожат.

Третий энергопакет, который Евросоюз принял с подачи Еврокомиссии, он содержит положения, которые вступают в прямое противоречие с обязательствами стран – членов Евросоюза и самой Еврокомиссии, обязательства, которые содержатся в наших российских двусторонних соглашениях с странами ЕС о взаимной защите инвестиций. В каждом из этих соглашений закреплен принцип неухудшения условий деятельности бизнеса на территории друг друга. Третий энергопакет реально такие условия ухудшает.

Помимо двусторонних соглашений, в нашем соглашении о партнерстве и сотрудничестве с Евросоюзом, которое действует, по-моему, в 34-й статье есть аналогичная запись, что стороны не будут предпринимать действия, которые ведут к ухудшению условий деятельности бизнеса на территории друг друга. Это юридическая сторона дела, и эти документы – и я думаю, такая опция у нас всегда сохраняется, – эти документы предъявляются в суде, предъявляются в арбитраже.

Сейчас мы все-таки рассчитываем, что те переговоры, в которые мы вступили по линии Министерства энергетики, комиссара по энергетике ЕС, дадут результат. Переговоры направлены на то, чтобы не допустить ретроспективного применения положений третьего энергетического пакета по отношению к тем проектам, которые уже завершены или которые находятся в стадии реализации.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Или в суд.

С. ЛАВРОВ: Поход в суд, я думаю, всегда остается инструментом в наших руках. Но лучше бы договориться без суда, поскольку суд – это всегда долго. А энергетическая ситуация в Европе, особенно после тех решений, которые были приняты в отношении судьбы ядерной энергетики, наверное, не самая простая.

А. БЫСТРИЦКИЙ: Сергей Викторович, у нас есть огромное количество вопросов на «Голос России» от тех наших соотечественников, которые пытаются создать русскоязычные СМИ за рубежом. У нас сейчас пройдет 31 числа конгресс, конференция русскоязычных радиостанций, их больше ста в мире.

Но во многих странах, в том числе в Европейском союзе, многочисленные русскоязычные общины, состоящие как из граждан России, так и из граждан этих стран, часто сталкиваются с известного рода ограничениями. Причем это не только на территории дальних стран, это часто рядом и очень близко, на территории СНГ. И там часто встречаются проблемы с русскоязычными СМИ. Ограничения, касающиеся языка вещания, налогообложения, юридического статуса и так далее.

Вместе с тем в Европе, например сейчас в Евросоюзе, для многих других языков созданы более легкие условия. Какая-то такая проблема, с одной стороны, поддержания русского языка, с другой стороны, такой формы интеграции соотечественников вокруг средств массовой информации на русском языке за рубежом, это является существенной темой для Министерства иностранных дел сегодня?

С. ЛАВРОВ: Конечно. Я уже упоминал, что возглавляю правительственную комиссию по делам соотечественников за рубежом. По линии этой комиссии сейчас основной внимание уделяется, прежде всего, содействию консолидации соотечественников, не в качестве пятой колонны, упаси бог, а консолидации ради того, чтобы они отстаивали свои права в качестве граждан тех государств, где они живут, на основе законов тех государств. А законы провозглашают равенство всех, независимо от национальности или чего-то еще.

И одной из очень важных целей в рамках этой линии на консолидацию как раз является содействие русскоязычным СМИ. Когда возникает проблема у какого-то издания, у какого радио— или телеканала, вещающего на русском языке, если к нам обращаются, если мы об этом узнаем, мы всегда этот вопрос включаем в повестку дня межправительственных переговоров.

Призываю всех, кто с такими проблемами сталкивается – считайте, что это мое официальное заявление, – не стесняйтесь, через посольства сообщайте нам о фактах, которые будут свидетельствовать о нарушении прав или о дискриминации русскоязычной прессы по сравнению с другими изданиями в тех странах, где вы живете.

И второе направление, которое опять же наша правительственная комиссия реализует. У нас есть интернет-портал для соотечественников, у нас издается четыре журнала в разных регионах мира, такие региональные журналы, у нас выпускается серия книг под общим названием «Русские в Америке», «Русские в Египте» и так далее, уже где-то два десятка выпустили.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Сергей Викторович, у нас до новостей пять минут. Не будем начинать тему США, а начнем после новостей. Есть еще одна европейская тема, наших соотечественников, наших граждан, которые достаточно часто обращаются в Страсбургский суд по правам человека. И звучит это так: «Иванов против Российской Федерации», «Лавров против Российской Федерации», «Быстрицкий против Российской Федерации», «Венедиктов против Российской Федерации».

А. БЫСТРИЦКИЙ: Венедиктов за Российскую Федерацию.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Во-первых, каким глазом на этом смотрит МИД. Во-вторых, одно конкретное дело, если успеете до новостей. Сейчас у нас очень хорошо развиваются отношения с Польшей, после тяжелого периода развиваются. Но сейчас в Страсбурге – это вопрос от Светланы Миронюк из РИА «Новости» – идет Катынь.

С. ЛАВРОВ: У вас одни номенклатурные слушатели.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Слушатели такие, мы не виноваты. Так вот идет по реабилитации Катыни в Страсбурге. Буквально скоро будет вынесено решение. Что будем делать?

С. ЛАВРОВ: Не знаю, успею ли я до новостей. Скажу сразу, что ощущение о том, что мы являемся главной жертвой Страсбургского суда, главным объектом приложения усилий ЕСПЧ, оно существенно отличается от действительности. Потому что по количеству дел на душу населения мы даже не вторые, не третьи, не четвертые и не пятые, мы где-то в середине. Наибольшее количество дел на душу населения у Турции.

Во-вторых, огромная доля в количестве дел против Российской Федерации связана с одной причиной, что мы, Российская Федерация, не выполняем решения наших собственных судов, мы не выплачиваем людям компенсацию за ущерб, который они понесли по решению российской судебной системы. И они обращаются в Страсбург, чтобы эти деньги получить. И практически в каждом случае получают.

Поэтому, конечно, нам дешевле и для нашего образа на мировой арене, проще и выгоднее платить, тем более, повторю, это не какой-то дядя нас заставляет это делать, это наши суды выносят решения, постановления в пользу наших граждан. Кстати, последнее поручение, которое дал президент, направлено именно на устранение этой беды. Это наша беда, которую, кроме нас, никто не устранит.

Что касается наших отношений с Польшей и тех исков, которые семьи погибших офицеров в Катынском лесу подали в Европейский суд по правам человека, мы, в принципе, ведем с польским правительством очень конкретный, деловой разговор на эту печальную тему. Государственная Дума в этом году приняла специальное постановление по данному вопросу. Мы готовы рассматривать абсолютно закономерно адресованную к нам просьбу о реабилитации этих людей.

Вопрос в правовой плоскости. Он должен быть решен таким образом, чтобы удовлетворить семьи польских офицеров и одновременно сохраниться в правовом поле Российской Федерации. Этим сейчас занимаются. Есть межведомственная группа, которая решает эти вопросы. Что касается индивидуальных обращений в Европейский суд по правам человека, процедура есть процедура, это не обращение польского правительства. Хотя польское правительство в свое время выступило в поддержку обращений своих индивидуальных граждан. Но мы все-таки считаем, что этот вопрос можно урегулировать на межправительственном уровне к удовлетворению всех семей погибших офицеров. Мы сейчас этим занимаемся.

А. БЫСТРИЦКИЙ: У нас осталось совсем немного времени. Через 5 минут 30 секунд мы вернемся к нашей аудитории. Напомним, что вы слушаете интервью министра иностранных дел Российской Федерации Сергея Лаврова, интервью трем ведущим радиостанциям – «Эху Москвы», «Радио России» и «Голосу России». Слышно нас, кстати говоря, не только в Москве, но и во всех городах Российской Федерации и во многих столицах мира.

А. ВЕНЕДИКТОВ: И номенклатурным слушателям тоже.

А. БЫСТРИЦКИЙ: Более того, наш слышно в Вашингтоне, в Нью-Йорке, в Париже, много где еще. И слышно очень хорошо, кстати говоря. Уходим на новости.

НОВОСТИ

А. ВЕНЕДИКТОВ: Еще раз добрый вечер! В эфире трех радиостанций «Радио России», «Голос России», «Эхо Москвы» министр иностранных дел России Сергей Лавров. Теперь тему открываю я, Алексей Венедиктов. И у нас тоже есть вопрос от нашего слушателя. Зовут его Марк Рютте. И вот его вопрос: «Мой вопрос будет посвящен, спасибо большое за возможность, отношениям между Россией и Америкой. Я считаю, что эти отношения могут быть лучше. А, в общем, отношение стабильности, принесение стабильности в мире очень важны, И я бы хотел, чтобы вы спросили его от моего имени, считает ли он, согласен ли он со мной, что установление контактов, развитие контактов поможет нам всем достичь высокого уровня отношений между Россией и Америкой». То есть Марк Рютте спрашивает, это базовые отношения в современном мире? Как вы считаете?

С. ЛАВРОВ: Я, безусловно, считаю, что от отношений между Россией и Америкой во многом, если не в решающей степени, зависит стабильность в современных международных отношениях, учитывая влияние той и другой страны на многие страны и на многие регионы. И учитывая стремление государств практически в любом регионе земного шара иметь нормальные отношения и с Америкой, и с Россией, наряду, конечно, с Европейским союзом и крупными игроками. Что касается вопроса о том, могли бы эти отношения быть лучше – конечно. Нет пределов совершенству, вы знаете. И никто не совершенен, как говорил герой фильма «В джазе только девушки». Поэтому мы работаем над очень интенсивной, конструктивной повесткой дня. И за последние годы, после того как президент Обама пришел в Белый дом, изменения в общем-то достаточно разительные, я бы сказал.

А. ВЕНЕДИКТОВ: В связи с этим вопрос от слушателя Михаила Соломоновича из ТАСС. «Хиллари Клинтон в интервью говорила, что с Сергеем часто не хватает времени. Но она сейчас объявила, что она уходит. Во-первых, на что вам не хватало времени с Хиллари Клинтон. А во-вторых, как вы оцениваете свою работу с ней?». С. ЛАВРОВ: Времени нам не хватает на обсуждение конкретных вопросов двусторонних отношений и очень многогранной, очень широкой, постоянно расширяющейся международной повестки дня.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Мы про другое подумали, на самом деле.

С. ЛАВРОВ: Не знаю, о чем вы подумали, но с Хиллари приятно вести дело. Она очень комфортный собеседник. Она не забывает о тех вопросах, которые мы перед ней ставим. Мы стараемся делать то же самое. В общем-то это тот стиль, который задан президентами, и мы обязаны работать именно в этом ключе. Говоря о насыщенности повестки дня, на которую нам не всегда хватает времени, после того как президенты своими решениями создали президентскую комиссию российско-американскую, в которой сейчас 20 рабочих групп, и координаторами которой являемся мы с государственным секретарем США, мы обязаны на каждой нашей встрече проводить обзор того, что делается в каждой из этих 20 рабочих групп. Экономика, энергетика, здравоохранение, гражданское общество, верховенство закона, и все, что между этими двумя группами вопросов можно уместить. Военные дела, международная безопасность, и т.д. Поэтому уже одна вот эта двусторонняя часть наших отношений требует существенного внимания и существенного времени. Ну а международная повестка дня также весьма и весьма насыщенна. И то, что происходит на Ближнем Востоке, на севере Африки, Афганистан, Ирак, Азиатско-Тихоокеанский регион, Латинская Америка — везде есть интересу и у США, и у России. И там, и там обе страны, оба государства активно присутствуют. И, конечно, в наших общих интересах не пытаться работать друг против друга, а пытаться свой значительный совместный потенциал употребить во благо. Прежде всего во благо тех народов, которые живут в соответствующих регионах. И, во-вторых, конечно же, на благо наших государств, учитывая взаимовыгодность и принцип международного общения. То же самое, это же относится и к той деятельности, которую весьма и весьма активно США осуществляют в соседних с нами государствах: в Центральной Азии, в Закавказье. Мы ведь давно сказали, много-много лет назад, что не имеем монополии на отношение с этими странами. После того как они стали независимыми, мы с полным уважением относимся к ним как к суверенным государствам, которые вправе выбирать себе партнера. Поэтому те интересы, которые в Центральной Азии, в Закавказье существуют у США, у Европейских государств и других стран, интересы, продиктованные важностью этих регионов с точки зрения и террористической угрозы, и наркоугрозы, которая здесь активно проявляется, и потом затрагивает и Россию, и Европу, и даже США. Да и сточки зрения энергетических, транспортных коммуникаций, которые здесь проходят и которые связывают Восток с Западом, мы эти интересы понимаем. Единственное, что мы хотим, чтобы эти объективные интересы вне региональных игроков реализовывались бы на этой территории, на этом геополитическом пространстве при уважении и интересов самих этих государств. И при уважении интересов, конечно же, Российской Федерации. И учитывая теснейшие связи, которые нас объединяют с центральноазиатскими и закавказскими и европейскими нашими соседями, бывшими республиками Советского Союза. Так что в этом ключе мы стараемся выстраивать наш диалог с США. И в общем я думаю, что это единственный возможный путь.

А. БЫСТРИЦКИЙ: Вот в развитии того, что вы говорили, как ни странно, я хотел задать вопрос в любом случае. Вот такой есть Том Грэм, директор ассоциации Киссинджера, американский аналитик. Это человек думающий, ищущий истину каким-то своим путем. Но вопрос его мне самому показался любопытным. Он говорит о том, что… Спрашивает точнее: есть ли, с вашей точки зрения, Сергей Викторович, такие проекты, в которых сотрудничество между Россией и США было бы жизненно важным для обеих стран. Грубо говоря, как я понял вопрос, который он задал… Вот, скажем, в момент Второй мировой войны. Победа в ней была жизненно важна для обеих стран. И это привело к известному сотрудничеству. Расхождений не было тогда. Есть ли такие сейчас проекты, в которых взаимодействие является жизненно важным, 100-процентно необходимым и выгодным для наших стран, для США и России? С. ЛАВРОВ: Если абстрагироваться от многих вещей, конечно же, и Россия и США – это крупнейшие государства, самодостаточные государства, с разветвленной сетью внешних связей, и экономических, культурных, гуманитарных, политических оборонных. И по большому счету, если от всего абстрагироваться, мы друг без друга проживем. Но проживем хуже, нежели могли бы, если бы жили вместе. Вместе означает, конечно же, не бездумное слияние в экстазе, а вместе означает осознание каждой из сторон своего прагматического, национального интереса, желательно очищенного от идеологических наслоений. Потому что еще все-таки такая инерция того мышления, унаследованного с холодной войны, когда нужно идеологически посмотреть на любую ситуацию. А здесь вот Россия, крупная держава хочет чего-то себе там получить, усилиться в этом регионе, с кем-то какие-то особые отношения установить. Надо сделать так, чтобы она этого не сумела сделать. Проявляется такое еще. Мы (я не хочу хвалить нашу внешнюю политику) все не без греха, но мы сознательно стараемся от этой логики уходить. Мы просто ее из себя стремимся выкорчевать. И если Россия и США будут действовать в интересах и будут сопоставлять эти национальные интересы, которые далеко не всегда совпадают, учитывая размеры наших государств и их глобальные интересы, но если мы будем честно и откровенно об этом говорить, то мы всегда сможем вычленить те сферы, где у нас нет противоречий и где мы уже можем получить на обоюдной основе добавленную стоимость. И те сферы, по которым еще требуется поработать и где-то, может быть, пойти друг друга на уступки, найти какие-то компромиссы, чтобы не толкаться локтями и тем более лбами в каких-то вопросах, а вместе пройти тот путь, который будет выгоден всем: и России, и США, и тем странам, которые расположены в том или ином регионе, о котором идет речь. Поэтому если уж хороший пример, — это Афганистан. Владимир Путин был первым, кто позвонил Джорджу Бушу 11 сентября 2001 года. И первым предложил ему помощь. И вызвался и выполнил свое обещание помочь с тем, чтобы Центральноазиатские страны поддержали ту операцию, которую по решению Совбеза ООН стали проводить против Аль-Каиды и движения талибов. Это жизненно важный вопрос. Для США – объяснять не надо. А для нас угроза, которая исходила в то время из Афганистана, была гораздо серьёзнее чем то, что мы сейчас имеем. Потому что террористические проникновения в Центральную Азию и через неё к нам на Северный Кавказ и в другие регионы России, и наркотрафик, который идёт огромным потоком. Я не скажу, что эти угрозы в результате того, что сейчас делает коалиция в Афганистане, исчезли. Наркоугроза даже возросла, но это уже вопрос к тем, кто реализует эту операцию внутри Афганистана. У нас много претензий именно к тому, как они борются с наркотрафиком. Но у меня нет сомнений, что террористическая активность на наших рубежах, выливаясь, в том числе, на территорию России, была бы гораздо более опасной для нас, чем то, что мы имеем сейчас в результате нахождения внутри Афганистана Международных сил содействия безопасности. И мы настаиваем на том, разговаривая с нашими партнерами по этой операции и с НАТО, и с другими странами, а мы помогаем нашими транзитными возможностями, мы помогаем, участвуя в подготовке сотрудников правоохранительных органов Афганистана, помогаем оснащать эти правоохранительные органы и вертолётной техникой, и другим оборудованием, готовы и дополнительные вклады делать, но мы настаиваем, чтобы уход из Афганистана коалиции не был сопряжён с какими-то искусственно объявленными сроками. Да, мы слышали про 2014 год. Но для нас критерием оценки будет реальная ситуация внутри Афганистана и способность самих афганцев обеспечивать более-менее сносный уровень безопасности. Поэтому раз коалиция находится в Афганистане по мандату СБ ООН, то, наверное, она должна перед тем, как начнёт оттуда выходить, доложить в Совет Безопасности, каким образом этот мандат выполнен. И мы будем добиваться, чтобы так оно и было.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Сергей Викторович, можно говорить о том, что у нас есть общие интересы, но у нас есть большие расхождения в двух планах. Один из этих планов вот какой: мне довелось слышать от многих депутатов и сенаторов, что голосование в Конгрессе США за «список сенатора Кардина», он же «список Магнитского», приведёт к концу перезагрузки. Это выстрел в голову. Один сенатор, который в международном комитете, сказал: «это контрольный выстрел в голову». Как вы оцениваете эту ситуацию, что вы думаете по этому поводу и к каким последствиям для российско-американских отношений может привести принятие «списка Магнитского»?

С. ЛАВРОВ: Во-первых, гибель Магнитского – это, прежде всего, наша собственная трагедия. Каким бы ни было дело, которое в отношении самого Сергея Магнитского было возбуждено. Это мы оставляем сейчас вообще за рамками обсуждения. Но тот факт, что у нас в СИЗО умирают люди, которые даже ещё не прошли судебную процедуру, в отношении которых не было принято никаких судебных решений… Вы знаете, как это комментировал президент и какие меры он предпринимает для того, чтобы эту проблему просто снять, чтобы она не присутствовала в нашем обществе. Это недостойно нашего общества, как и любого другого общества. Но списки – это нечто иное. Списки, по сути дела, пытаются решать за нас, кто виноват. Какой бы ни была наша судебная система, а у неё немало недостатков, и возможности для её совершенствования весьма и весьма широкие, и президент этим предметно занимается на постоянной основе, но какой бы она ни была, в каком бы состоянии она ни была, не уважать судебную систему мы не имеем права. И никто из наших зарубежных партнёров не правомочен принимать решения за нашу судебную систему или навязывать нам решения, которые только и может принять наша судебная система. Не доказана вина никого из тех, кто там поименован. Какие бы факты ни плавали в медийном пространстве, пока не состоялось решение суда, презумпция невиновности действует. Попытка сенатора Кардина является прямым грубейшим нарушением святого для каждого американца принципа презумпции невиновности. Поэтому свои проблемы мы видим, и решать свои проблемы будем сами. Мы готовы к конструктивному уважительному разговору на любые правозащитные и связанные с ними темы в диалоге с американцами, европейцами. И у нас такие диалоги есть. В той же президентской комиссии, как я уже говорил, есть специальная группа по верховенству права, есть группа по гражданскому обществу, с Европейским союзом у нас есть регулярный диалог по вопросам уважения и соблюдения прав человека и основных свобод. У нас тоже есть вопросы, которые мы задаём. В отношении того, как правосудие вершится в США, например. Или в целом ряде стран ЕС. Как соблюдаются права национальных меньшинств. Много вопросов, на самом деле.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Может, надо создать «список сенатора Торшина» как симметричный ответ?

С. ЛАВРОВ: Вы знаете, но, к сожалению, нравится нам это или не нравится, но есть законы жанра. Они в дипломатии и межгосударственных отношениях действуют безотказно и все пользуются этими принципами. Это — «Око за око, зуб за зуб».

А. ВЕНЕДИКТОВ: А последствия, все-таки, для «перезагрузки», в случае принятия подобных решений?

С. ЛАВРОВ: Знаете, если говорить о нашей работе с администрацией Обамы, то удалось создать такую конструкцию, под эгидой и под повседневным контролем двух президентов, которая устойчива к очень многим попыткам ее нарушить. Я уверен, что список Магнитского, как попытка вмешаться в наши внутренние дела, и во многом, как попытка подорвать линию, которую проводит президент Обама, может быть даже в большей степени, нежели сама суть вопроса, авторов этого списка интересует межпартийная борьба в США, на кануне предвыборной компании. Эта попытка не увенчается успехом, с точки зрения основ российско-американских отношений. Так же как, я могу сказать, у нас, по противоракетной обороне. Принципиальные диаметрально противоположные позиции. Принципиальные расхождения, диаметрально противоположные позиции. Мы категорически не приемлем делать вид, что нас не понимают. Прекрасно нас понимают. И говорят когда: «Да вы не волнуйтесь, это не против вас», мы говорим: «Хорошо, напишите на бумаге. Дайте нам юридические гарантии, потому что дело серьезное. Вы до 20-го года создаете инфраструктуру разветвленную, по всей Евроатлантике с севера до юга, вокруг наших границ и мы должны понимать, как нам в этой ситуации поступать в отношения с вами, в отношениях в общем, с теми странами, на территориях которых вы, никого не спросив, даже НАТО, размещаете элементы своей американской глобальной ПРО, которую будете называть натовской ПРО, а какая она натовская, все понимают».

А. ВЕНЕДИКТОВ: Вопросов про ПРО очень много, они касаются, шире чем, собственно, ПРО. Они говорят вообще о разоружении и, в частности, если состоится в декабре визит Обамы, то будет ли там что-нибудь по поводу ПРО, гарантий отношений?

С. ЛАВРОВ: Президент Обама имеет приглашение, мы будем рады такой визит организовать. Пока договоренность по срокам не достигнута, но, в принципе, говоря о визитах, конечно же, когда лидеры России и Соединенных Штатов встречаются, от них ожидают каких-то достаточно серьезных решений, потому что, как правило, эти решения влияют и на общую ситуацию в мире. Так было с договором о сокращении стратегических наступательных вооружений, так были и с созданием президентской комиссии, так было и с договоренностью о партнерстве для модернизации, о приходе американских компаний в Сколково и так далее. Сейчас, на повестке дня у нас сама горячая и ожидаемая всеми тема, это Всемирная Торговая Организация. Мы завершили наши переговоры с Европейским Союзом, завершили их с Соединенными Штатами. Президент Обама активно вызвался помогать досогласованию всех аспектов, уже в рамках многосторонней рабочей группы, в Женеве. И сейчас могу сказать, что все вопросы урегулированы. Все вопросы, которые относятся непосредственно к нормам, правилам Всемирной Торговой Организации.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Сергей, Грузия. Отношения с ВТО.

С. ЛАВРОВ: Знаете, те проблемы, которые ставит Грузия, но ни коим образом, никаким боком, ни передом, ни задом, не относятся, извините за выражение, к нормам и правилам ВТО.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Контроль за международно-признанными границами. Вот, если мы их не признаем.

С. ЛАВРОВ: Это не является часть обязательств, по линии Всемирной Торговой Организации. Швейцарские посредники, когда вызвались помочь урегулировать Грузинские претензии, изначально сказали и нам, и грузинской стороне, что они будут заниматься нахождением компромисса исключительно в рамках норм и правил ВТО и вопроса статуса Южной Осетии и Абхазии, они касаться не будут. Они будут выходить на какие-либо формулировки, которые будут задевать проблематику статуса Южной Осетии и Абхазии. Вот, многочисленные раунды консультаций, включая состоявшиеся вчера, показали, что грузинская сторона, от этого базового принципа, который собственно и позволил начать посредничество швейцарское, отошло и требует физического присутствия иностранных государств или международных организаций на границах Российской Федерации с Абхазией и Южной Осетией. Это никакого отношения к ВТО не имеет. Все, что имеет отношение к ВТО, в части товаропотоков между нами и Грузией, мы готовы решать. Швейцарские предложения, в этом отношении, нас устраивают. Все уперлось в политическую позицию, которую заняли наши грузинские коллеги.

А. ВЕНЕДИКТОВ: А эти швейцарские предложения, которые они сделали и нам и грузинам, вас утраивают, то есть Российскую Федерацию устраивают.

С. ЛАВРОВ: Они нас устраивали еще несколько недель назад, когда впервые швейцарцы их сформулировали. Мы, после того как эти предложения были обсуждены, предлагали несколько вариантов решения вопроса таким образом, чтобы оставаться строго в рамках мандата, в рамках компетенции Всемирной торговой Организации. Наши грузинские соседи не могут на это пойти, у них позиция полностью политизирована и при этом они, знаете, как и по многим другим вопросам, просто бессовестно врут, что все уперлось в позицию российской стороны. Это не так. Это так же, как недавно, тут, Михаил Николаевич Саакашвили кому-то интервью давал и откуда-то придумал восемнадцать террористических актов, организованных российскими спецслужбами на грузинской территории против Посольства США, против правительства НАТО, против представительств политических партий Грузии, железные дороги, против полицейских участков, понимаете. И заграничные, как говорится, слушатели, они все это слышат, читают…

А. ВЕНЕДИКТОВ: Это не так?

С. ЛАВРОВ: Ну, конечно это бред. Михаил Николаевич известен тем, что он «на голубом глазу» просто, бессовестно извращает факты, даже не просто извращает, просто выдумывает вещи, которые в природе не существуют.

А. БЫСТРИЦКИЙ: Сергей Викторович, о ВТО. То есть, таким образом, как я понимаю, то в общем позиция Грузии не является непреодолимым препятствием на пути вступления России в ВТО?

А. ВЕНЕДИКТОВ: Или является, на сегодняшний день?

С. ЛАВРОВ: Значит, если строго руководствоваться, опять таки, уставными документами ВТО, позиции Грузии препятствием не являются. Есть способы, которые предусмотрены уставными документами ВТО, чтобы наши обязательства по отношению ко всем членам ВТО на Грузию не распространялись.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Я напоминаю, что в эфире трех радиостанций – Голоса России, Радио России, Эхо Москвы, министр иностранных дел Сергей Викторович Лавров. Должен обрадовать наших слушателей, которые мне возмущенно пишут: «а Украина? А Курилы? Вы что там делаете?». Сергей Викторович согласился еще полчаса побыть в прямом эфире. Будет вам и Украина и Курилы и много всего разного.

С. ЛАВРОВ: Так вы дайте обычных граждан.

А. ВЕНЕДИКТОВ: А это обычные граждане…

А. БЫСТРИЦКИЙ: Обычные граждане с Курил, с Украины…

А. ВЕНЕДИКТОВ: Мы сейчас прервемся на три минуты новостей и снова окажемся в эфире. Еще 25 минут слушайте Голос России, Радио России, Эхо Москвы и Сергея Викторовича Лаврова на волнах наших радиостанций.

А. БЫСТРИЦКИЙ: Мы снова в эфире. Напомню, что вы слушаете интервью министра иностранных дел РФ Сергея Лаврова трем радиостанциям: «Эхо Москвы», которое представляет Алексей Венедиктов, «Радио России» — Сергей Архипов и «Голос России», в данном случае вопросы задаю я, Андрей Быстрицкий. И я хотел бы, Сергей Викторович, с вашего позволения, вернуться к той теме, которая в предыдущей получасовке у нас, так сказать, свелась к ВТО, к визитам, к Грузии и к вопросу о ПРО, к проблеме этой. Очень много вопросов от американцев. Вот реально много вопросов, касающихся ПРО. Перспективы разоружения вообще в целом.

С. ЛАВРОВ: ПРО сейчас, конечно, в центре дискуссии, касающейся стратегической стабильности, разоруженческой проблематики, вопросов безопасности. И это понятно, потому что очень долгое время стратегический паритет, глобальная стабильность поддерживались за счет не только концепции ядерного сдерживания между Москвой и Вашингтоном, но и при наличии договора, который запрещал развертывание большей чем одной системы ПРО для каждой из двух наших стран. После того как США из этого договора по ПРО вышли и взяли курс на создание своей американской глобальной ПРО, ситуация изменилась, потому что, как вы понимаете, если у одного из партнеров появится ощущение, что он создал себе надежнейший антиядерный, антибаллистический щит, то его ядерно-баллистический межконтинентальный меч может испытывать дополнительное искушение быть задействован. Поэтому баланс, на котором держалась стабильность и продолжает сейчас держаться, был нарушен. И те планы, которые США сейчас объявили, которые они реализуют в сфере ПРО на своей 3-й и 4-й фазе, где-то в 18-м – 20-м году если они все будут осуществлены, как задуманы (а Конгресс США запретил отклоняться ни влево, ни вправо), то эти планы к концу десятилетия создадут реальные риски для наших стратегических ядерных сил. И не учитывать этого в нашем военном планировании мы просто не имеем права. Но было бы гораздо лучше, если бы проблематика ПРО из сферы противоречий была бы перенесена в сферу не просто взаимного согласия, а стратегического партнерства и даже союзничества. Если бы Россия и США, и все другие страны, которые входят в Совет Россия-НАТО, объединили свои потенциалы и договорились бы о создании такой системы, которая не создавала бы ни для кого из участников вот этого Евро-Атлантического пространства и была бы однозначно проверяемо направлена на парирование угроз, которые исходят извне Евро-Атлантического пространства, это был бы просто колоссальный переворот в умах и практической жизни. Мы бы окончательно похоронили холодную войну. Потому что что сейчас происходит? Президент Медведев на саммите в Лиссабоне предлагает совместно разработать ПРО на основе секторального подхода, когда мы как союзники просто поделим территорию в плане защиты ее от внешних угроз. А нам говорят: мы не можем на это пойти, потому что НАТО не может никому доверить защиту своей территории. Но это же из пошлой жизни. Это же из той поры, когда НАТО создавалось для того чтобы противодействовать Советскому Союзу и Варшавскому договору. Ни того, ни другого уже нет. И недальновидность тех, кто отказался это предложение принять, это такая историческая недальновидность. Потом многие могут об этом пожалеть, потому что шанс будет упущен. Не потому, что будет война! Я, честно говоря, не большой пессимист по этому поводу, хотя, конечно, меры военно-технического характера Генштаб обязан будет принимать. Если такое современное «железо»: радары, перехватчики — будут появляться вокруг наших границ, — конечно же, будет планирование военное соответствующие выводы делать, и эти выводы будут реализовываться на практике. Но шанс будет упущен в преодолении окончательно и бесповоротно. Наследие Холодной войны в ликвидации вот этой разделительной линии, которая остается в основном в умах сейчас, как та разруха, которая в основном в умах, — вот эта разделительная линия в умах не позволяет перешагнуть через эту философию того, что НАТО – это всегда против кого-то. И здесь получаемся мы. И когда мы говорим: ну хорошо, вы нам уже многократно заявляли, что это не против нас, давайте договоримся в юридически обязывающем плане, что так оно и будет. — Нет, это мы не можем на это пойти. – Почему? – Потому что нам Конгресс запретил чем-либо ограничивать дальнейшее, уже после 20-го года, развитие этой системы. Тогда естественный вопрос: если сейчас до 20-го, вы говорите, это не против нас, а после 20-го может быть против нас – молчат. Ну как в этой ситуации нам быть? А на практике нам предлагают: какие, говорят, вам гарантии, гарантии не надо, вы начинайте сотрудничать по вашим лекалам, которые были созданы без вас и вообще в Вашингтоне были созданы, а потом НАТО их будет превращать уже в натовский подход, просто освещать американские идеи. И по мере того как вы будете сотрудничать с нами, вы поймете, что это не против вас! И потом добавляют: а если вдруг подумаете, что против вас, тогда вы можете из этого сотрудничества выйти. Я это практически дословно пересказываю. Эти достаточно серьезные вещи излагаются абсолютно несерьезным языком. И тем временем, пока мы продолжаем консультации и будем эти консультации продолжать, но я не вижу никакой возможности для каких-либо совместных действий, пока не будет четко закреплено в юридически обязывающем плане, что это не направлено против нас. Тем временем противоракетные базы подписывают соглашения с Румынией и с Польшей. Польша – это уже подальше от Ирана и поближе к нам. Соглашение с Турцией о размещении там радара. С Испанией соглашение об использовании военно-морской базы кораблями, которые, обращаю внимание, могут заходить и работать не только в Средиземном море, но и в Черном, в Баренцевом, в Северном. Причем на наши уточняющие вопросы нам сказали: вот такие заходы во все эти моря предусмотрены не только на случай возникновения кризисной ситуации, но и в рутинном порядке. Ну как это можно воспринимать, когда мы понимаем, что Северное море, Баренцево море – это совсем не про Иран. И вообще ракет таких, от которых надо вот так защищаться, у Ирана нет и очень долгое время не будет. Но они есть у РФ. С. АРХИПОВ: Поедем на Восток. Чуть более недели назад в прессе появилось сообщение о том, что группировка российских войск на Курильских островах получила новые ракетно-зенитные комплексы Бук-М1, батальон – танки Т-80 взамен устаревших, собираются обновлять вертолетный парк. Да и планируется вообще создать большой комплекс, фактически — неприступную крепость под названием Курилы. И вся эта военная активность активизировалась после такой нервной реакции японцев на визит президента РФ на Курильские острова. Недавний визит, мы знаем о нем. То есть в России не исключают возможности попыток Японии решить вопрос Курильских островов силовым — господи упаси! — методов, а не дипломатическим.

С. ЛАВРОВ: Во-первых, что касается появления там батареи зенитно-ракетных комплексов, танков, вертолетов – так происходит на территории всей РФ, где есть военные гарнизоны. Устаревающее вооружение меняется на новое. Этот процесс не уникален для Курильских островов, повторю: так происходит по всей России. Идет модернизация армии, и нам со старьем, конечно, надо расставаться.

С. АРХИПОВ: Дело в том, что планировалось заменить всю технику на Курилах в течение ближайших 5 лет.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Не, ну танки на Курилах – это круто!

С. ЛАВРОВ: В ближайшие 5 лет – это период, который мы сейчас и проживаем. То есть процесс пошел, как я понимаю. Я не вижу в этом никаких оснований говорить о том, что мы пытаемся превратить Курилы в неприступную крепость – у нас вся страна должна быть неприступной крепостью. Наши границы должны быть надежно защищены. Я не имею точной информации о том, что там сейчас меняется, но то, что модернизировать надо вооружение во многих частях РФ, — это факт. Во-вторых, Курилы были, есть и будут нашей территорией в соответствии с теми решениями, которые были приняты по итогам Второй мировой войны и которые закреплены в уставе ООН. Где сказано, что все, что сделали державы-победительницы, является частью международного права и частью мироустройства по итогам Второй мировой войны. Поэтому все разговоры про какие-то другие документы (декларация Сан-Франциско, якобы японцы трактуют ее так, что она не включает Южную гряду и потом, что Советский Союз ее не подписал) – это не имеет никакого значения. Есть устав ООН, в котором все написано просто и понятно, черным по белому. Поэтому визиты президента РФ, других руководителей страны (я там был пару-тройку лет назад) – это абсолютно естественная вещь. Это наша территория. И как мы на этой территории перемещаемся, не должно вызывать ни у кого никаких вопросов и никаких ощущений. Вот, собственно говоря, все, что я хотел сказать. Добавлю, что мы хотим в полной мере реализовать потенциал наших отношений с Японией как с нашим крупным очень соседом. У нас развивается полезный политический диалог, достаточно доверительный политический диалог. Более бурными темпами, чем раньше, развивается экономическое сотрудничество. И не только в сфере энергетики: Сахалин-1, Сахалин-2, сжиженный природный газ. Мы готовы поддерживать Японию в плане удовлетворения ее энергетических потребностей в самых разных формах. И поставками природного газа, поставками электроэнергии, поставками угля, это особенно актуально после трагедии на «Фукусиме», с которой мы были солидарны, с японским народом. Сейчас принимаем японских детей на отдых. У нас развиваются другие формы экономического сотрудничества, современные формы. Японцы заинтересованы в «Сколково», большинство японских автомобильных компаний, уже собирают свои машины в РФ, собирают сельскохозяйственную технику, строительную технику. Так что это очень важный наш партнёр. И мы, конечно, не уходим никогда от разговора о заключении мирного договора. Хотя у нас дипломатические отношения есть. Ну всё-таки мирный договор – это вещь, уже обрела такое, символическое значение. Единственное, о чём мы говорим нашим японским коллегам, что этот разговор нужно вести на основе тех принципов, которые были согласованы ранее. А именно: его надо вести на взаимоуважительной основе, с учетом всех тех исторических и правовых реалий, которые существуют на сегодняшний день. С учетом, конечно же, признания итогов Второй Мировой войны, это абсолютно неотъемлемый компонент вот этого диалога, и вести этот диалог надо в атмосфере, которая исключает нагнетание эмоций с той или другой стороны. К сожалению, с японской стороны, порой звучат достаточно такие, рагантные заявления, характеризующие наше пребывание на этих территориях, как нечто несовместимое с историческими факторами, несовместимое с правовыми аспектами. Мы таких подходов принять не можем, откровенно нашим японским коллегам об этом говорим. Мы за то, чтобы вести разговор спокойно, без одностороннего толкования истории и без политизации.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Сергей Викторович, но будучи в этом здании, я не могу не задать вопрос от слушателя Шеварднадзе. Или, вернее, слушательницы, Софико Шеварднадзе, которая вас спрашивает: «Почему бы не отменить визовый режим с Грузией, которая лишает права сотен тысяч простых граждан, простых грузин, бывать здесь, в России, (хоть на открытии Большого театра, хоть у друзей и знакомых), потому что президент может прилететь Саакашвили только по приглашению, а этого приглашения нет. Но введение в России визового режима привело к тому, что именно простые граждане не могут приезжать в Россию».

С. ЛАВРОВ: Ну, президента Саакашвили никто, никогда не пригласит. Он человек, который изъят из перечня наших партнёров, по понятным причинам. Человек, который отдал приказ, убивать наших миротворцев, а заодно и граждан, которых он считал своими, я имею в виду, жителей Южной Осетии. Он же говорит, что это моя территория, значит его граждане. Этот человек исключён из списка нашего общения. Что касается общения граждан, простых граждан России и Грузии, напомню, что не мы разрывали дипломатические отношения, это была инициатива господина Саакашвили. И не по нашей вине, мы сейчас в общем-то ограничены в контактах и имеем только секции интересов, соответственно Росси, при посольстве Швейцарии в Тбилиси, и Грузии, при посольстве Швейцарии Ижер, в Москве. Визы в случаях гуманитарных, культурных, образовательных контрактов выдаются.

А. ВЕНЕДИКТОВ: А почему не отменить визовый режим, Сергей Викторович.

С. ЛАВРОВ: Потому что мы хотим всё-таки иметь отношения цивилизованные. И когда страна с тобой разрывает дипломатические связи, иметь безвизовый режим с этой страной это нонсенс. И, надеюсь, все это прекрасно понимают. Ещё раз скажу: много раз ко мне обращались наши деятели искусства, культуры по поводу того, что у них есть проекты совместно с грузинскими партнёрами. Никаких проблем нет, мы выдаём визы, они приезжают, работают здесь, ставят спектакли, играют в спектаклях, устраивают выставки. Выдаём визы и на мероприятия, которые не являются общественными, а являются семейными и просто дружескими. Всё можно делать, но безвизовый режим в ситуации, когда у нас нет дипломатических отношений, это просто невозможно.

А. БЫСТРИЦКИЙ: Сергей Викторович, вопрос к вам. Ещё южнее, я всё на юг забираюсь, так сказать.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Я на север.

А. БЫСТРИЦКИЙ: Да. Ты на север, а я на юг. Вот про Иран, вокруг которого включено много внимания, особенно в свете этого скандала, с заговором против посла, Саудовской Аравии, якобы. Вопрос, слушатель из Ирана, присылает следующий: «Примерно, если вдумчиво, один из (неразборчиво) общества, очень политизировано. Образованные люди в Иране», — пишет Амерза Хамиди. Не знаю, он, наверное, не министр иностранных дел Ирана, — «Выступает против западной политики. Образованные люди. Рядом с нами великая Россия. Почему Россия не поможет Ирану (неразборчиво) западные санкции»? А другой слушатель спрашивает о следующем: «В Иране у нас, в обществе (неразборчиво), есть противостояние Хаминея, духовного лидера страны, и президента Ахмадинежад. Кого хотела бы поддержать Россия»? Вот такой даже вопрос.

С. ЛАВРОВ: Такие простенькие вопросы и кто-то другой. Во-первых, второй вопрос, конечно, относится к компетенции иранского народа, у них бывают регулярно выборы. Кстати сказать, вполне демократические выборы, особенно, по сравнению с некоторыми из соседних стран с Ираном. Так что здесь это не мой вопрос, и мы имеем отношение с государством, и когда наши лидеры посещают Иран, когда министры посещают Иран, включая вашего покорного слугу, наши иранские хозяева, организуют встречи и с президентом, и с духовным лидером. Что касается санкций, которые наложены на Иран, то санкции, принятые советом безопасности, нужно выполнять. Эти санкции продиктованы одной простой причиной. Иран не сотрудничает в той мере, в которой все от него этого хотят, с международным агентством атомной энергетики, не отвечает на те законные вопросы, которые агентство адресует иранскому руководству. Агентство заинтересовано в том, чтобы помимо регулярного присутствия в Иране, которое осуществляется, агентство могло иметь ещё дополнительный доступ, в соответствии с так называемым дополнительным протоколом, к соглашению между Ираном, и МАГАТЭ. Это типовое соглашение, агентство заключает его со всеми своими членами, со всеми членами договора о нераспространении, и есть ещё дополнительный инструмент, дополнительный протокол, есть модифицированный код 3.1, такие техницизмы. То есть, сверхобязательных вещей, которые каждый член договора о нераспространении, должен предоставлять МАГАТЭ. Есть ещё и такие, факультативные нормы. И, конечно же, Иран, учитывая большое количество вопросов, по поводу его прежней ядерной программы, конечно, мог бы пойти на встречу МАГАТЭ, тем более, что именно к этому призывают решения и МАГАТЭ, и совета безопасности ООН. И мы за то, чтобы Иран все эти вопросы закрыл. Тогда и санкции будут сниматься. Но помогать Ирану мы стараемся, мы стараемся выводить переговорный процесс, который между европейцами, американцами, нами и китайцами, с одной стороны. Иран с другой стороны пока застопорился. Мы хотим, чтобы этот переговорный процесс продвинулся вперёд. Предложили ряд конкретный вещей, призванных начать движение, чтобы Иран сделал первый шаг, скажем, начал применять вот этот дополнительный протокол. Тогда мы ослабляем какие-то санкции, и так далее. Это мы сейчас обсуждаем, это обсуждалось и на встрече президента Медведева с президентом Ахмадинежадом в июле прошлого года, в Астане, это обсуждалось тогда, приезжал недавно к нам в августе министр иностранных дел Ирана, и разговор продолжается. Но помимо санкций, которые объявляются в безопасности, которые Иран обязан выполнять, существуют ещё односторонние санкции, которые приняли США, Европейский союз, Австралия, Канада, Япония, ряд других стран. Вот односторонние санкции, они делу не помогают, они делу вредят. Потому что они рассказывают единый фронт. Если нас убеждают, что нужно действовать одним таким живым организмом, без раскола, и в совете безопасности достигаем таких договоренностей, то никто не может делать какие-то изъятия из этой коллективной позиции, ни в сторону уменьшения санкций, ну и не в сторону наращивания санкций. Потому что иначе, это будет коллективная позиция, а это будет что-то такое, знаете, и с Китаем, с Россией договориться. А о чём не договорились, индивидуально принять против Ирана. И у Ирана появляются ощущения, что запад не хочет всерьёз договариваться, а просто запад хочет всячески удушить Иран и его экономику. Это поход, который опять-таки провоцирует конфронтацию. А мы за то, чтобы вовлекать любого международного партнёра, к которому накопились проблемы, в диалог и решать всё через переговоры. Вот это принципиальное отличие между нашими подходами, и теми подходами, которые некоторые наши западные партнёры исповедуют.

А. БЫСТРИЦКИЙ: От высокой политики позвольте перейти к чисто утилитарному вопросу. Который требует очень короткого ответа, который волнует очень большое количество наших слушателей. Когда отменят шенгенские визы для россиян?

С. ЛАВРОВ: Надеюсь, что мы сделаем в самое ближайшее время такой очень широкий шаг в этом направлении. Мы согласовали с Евросоюзом перечень совместных шагов, это абсолютно проверяемые вещи. Скажем, введение биометрических паспортов, решение вопросов регистрации иностранцев, и т.д., и т.п. Абсолютно конкретные вещи, которые требуют нормативного акта, и превращение этого акта в норму, в закон и с нашей, и с их стороны. Этот перечень должен быть одобрен в начале декабря, на саммите, который будет в Брюсселе, между Россией и Евросоюзом. И в нём содержатся ответы на все вопросы, которые на протяжении последних лет нам Евросоюз задавал. Вот а это когда вы решите, а здесь что вы собираете сделать? Все ответы есть.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Все нормативные документы уже готовы?

С. ЛАВРОВ: Нет, там перечислено всё, что нужно сделать. Это займёт, я думаю, ну не годы. Должно занять месяцы, я надеюсь. И как только это всё будет решено, мы хотим сразу договориться заранее, что как только всё это будет сделано, и нами, и ими, мы садимся писать соглашение о безвизовом перемещении между нами, и странами шенгенской зоны.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Какой календарь, Сергей Викторович? Когда вы садитесь? Нет, когда вы садитесь.

С. ЛАВРОВ: Как только последние из этих шагов, уже согласованных, будет выполнен.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Ну, это год, два, пять?

С. ЛАВРОВ: Я сказал, месяцы. Я считаю, что там всё поддающееся достаточно оперативному регулированию.

А. БЫСТРИЦКИЙ: А не кажется вам, что…

С. ЛАВРОВ: Но, но, но… Но наши европейские партнёры, говорят: «Нет, давайте выполним вот этот вот исчерпывающий список, а потом посмотрим». Я говорю: «Подождите, а чего смотреть-то? Когда всё, о чём вы нас просили, всё здесь содержится. И все ответы есть, надо только одобрить его и выполнить, побыстрее». Вот сейчас мы бодаемся над этим. Что мы считаем, что после одобрения этого списка мы автоматически должны сразу писать соглашение, а они говорят: «Давайте, посмотрим». Ну, надеюсь, что всё-таки они поймут, что аргументов у них нет.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Сергей Викторович, последний вопрос, слушатель «Эха Москвы», координатор общества «Синих ведёрок», Данила Линделе, посредством твиттера, а то мы президента сегодня обидим, его любимый (неразборчиво), не прозвучал. Спрашивает вас: «Доколе машины с дипломатическими номерами, будут беспредельничать на дорогах Москвы? Не только мигалки, но и дипломатические номера? У них особые права»?

С. ЛАВРОВ: У них единственная привилегия, они имеют иммунитет, и их в общем-то нельзя задерживать. Хотя они обязаны соблюдать все, без исключения, правила дорожного движения, включая соблюдение скоростного режима, включая трезвость за рулём. Поэтому никаких особых прав нет, за исключением тех случаев, когда приезжают делегации, и они используют машины посольств, в сопровождении машины ГАИ. Тогда конечно же, машина ГАИ определяет параметры их перемещения по городу. А в остальном, никаких привилегий.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Конечно, осталось много вопросов. Придётся взять с вас обещание по ближнему Востоку, по Китаю, по Евразийскому, через какое-то время снова с нами встретиться, мы просто не успели. Обещайте, в прямом эфире трёх радиостанций.

С. ЛАВРОВ: Мы с вами согласуем перечень трёх шагов по движению этой цели.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Сергей Архипов, Андрей Быстрицкий, Алексей Венедиктов, встречались сегодня с Сергеем Лавровым, в прямом эфире трёх радиостанций, «Радио России», «Голос России», и радиостанции «Эхо Москвы».


Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире