ЕЛЕНА ВАРТАНОВА: У нас на сайте факультета вы можете сразу найти фразу: «Творческий конкурс – это экзамен». Поэтому творческий конкурс организован в соответствии со всеми необходимыми правилами, которые предполагаются для вступительных экзаменов творческой направленности. Организует экзамен экзаменационная комиссия. Я могу вас отослать к документам, которые говорят, что обычно в эту комиссию включаются наиболее авторитетные и заслуженные преподаватели факультета. Это правило актуально для абсолютно всех факультетов. Также экзаменационные комиссии имеют право приглашать экспертов из всех областей.

Поэтому у нас журналисты традиционно привлекаются в экзаменационную комиссию, не столько даже как экзаменаторы, сколько как приглашенные эксперты для проведения собеседования. Наш творческий конкурс состоит из двух этапов, традиционно в него входит собеседование, плюс творческое сочинение. И по результатам творческого конкурса выставляется единая оценка. Мы, конечно, понимаем, что процесс выставления оценки за творческое испытание, в особенности за творческое собеседование, может носить субъективный характер.

И уже давно на факультете существует практика перепроверки не только всех высших, но и всех низших баллов. Тем более что практика перепроверки высшего балла связана в значительной степени с дальнейшей судьбой студента и журналиста. Мы за ними следим как за теми звездами, которых мы принимаем. Но для того чтобы выявить эту звезду, нам, конечно, нужно консолидированное мнение экзаменационной комиссии.

И проверка традиционно результатов собеседования и сочинения проходит на уровне экзаменационной комиссии. Бывает так, что некоторые пятерки не подтверждаются. Бывает так, что нам удается некоторые двойки спасти именно в силу субъективности оценок тех экзаменаторов и экспертов, которые работают в комиссии. Но повторяю, на факультете такая повторная проверка работ полярных категорий всегда существовала, и в этом году она тоже прошла.

КОРРЕСПОНДЕНТ: А насчет вот этой девушки, о которой Варфоломеев пишет.

Е. ВАРТАНОВА: Пока я сейчас не могу сказать. Я не знаю ни девушки, ни конкретно случая Варфоломеева. Он, как экзаменатор, мне об этом не говорил. Он сообщил об этом старшему экзаменатору экзаменационной комиссии. Но, к сожалению, сейчас ситуация такая, что мы как будто бы говорим об анонимном человеке. Некоторые высокие баллы не были подтверждены. Те, кто был недоволен решением нашей экзаменационной комиссии, в которой выносились результаты на разных уровнях, те пришли вчера на апелляцию, мы заслушали апелляцию и довольно много апелляционных заявлений удовлетворили.

Поскольку творческий конкурс имеет статус экзамена, то, конечно, здесь апелляционная комиссия работает по правилам экзамена. Т.е. нужно сказать, что творческий конкурс у нас проходит тройной уровень проверки. Помимо конкретной оценки за собеседование и сочинение работает общая экзаменационная комиссия, работают те члены экзаменационной комиссии, которые непосредственно с детьми не встречались, слушают аудиозаписи, у нас сохраняются аудиозаписи. И, наконец, третий уровень – это апелляционная комиссия. Там работают другие преподаватели, которые тоже стараются оценить объективно.

КОРРЕСПОНДЕНТ: А возможна такая ситуация, что 30 баллов из 30 возможных человек получил, а потом на каком-то следующем этапе ее забраковали? Как раз в этом, как я понимаю, проблема.

Е. ВАРТАНОВА: Конечно, возможна, если эта высокая оценка не подтверждается. У нас было очень много высоких баллов. У нас возникло сомнение в том, что все комиссии объективно и одинаково относились к абитуриентам, зачастую это случается. Личное собеседование, когда преподаватель попадает под обаяние молодых людей или, наоборот, не попадает под обаяние, испытывает какую-то неприязнь, оно носит достаточно субъективный характер. Это как раз одна из историй, связанных с тем, что вводятся только письменные экзамены, вводится абсолютно анонимная система приема в вузы, что, на наш взгляд, неправильно.

КОРРЕСПОНДЕНТ: Варфоломеев присутствовал именно на собеседовании.

Е. ВАРТАНОВА: Он присутствовал на творческом собеседовании. К сожалению, он не участвовал на том совещании, когда мы, я и старший экзаменатор, предупреждали всех экзаменаторов о том, что самые высшие и самые низшие результаты проходят повторную проверку. Мы об этом публично, гласно сказали всем. Довольно много приходило журналистов из других СМИ, к которым можно обратиться, и они вам это подтвердят, если господину Варфоломееву недостаточно моего устного заявления. Мы это всем говорили. После этого комиссии разошлись по аудиториям и стали собеседовать.

Собеседование проходит довольно много уровней. Там должно быть задано за довольно краткий период довольно много вопросов. Поэтому не все комиссии полноценно справляются с задачами собеседования. Некоторые устают в конце дня, некоторые задают вопросы одноплановые, связанные, например, только с мотивацией студентов, но не всегда проверяют интеллектуальный уровень, творческие способности, социальную ориентированность абитуриентов. Поэтому нам кажется, что некоторые высокие оценки могут быть поставлены, просто потому, что был хороший, доброжелательный разговор, но не было выявлено тех качеств, на выявление которых направлено само творческое собеседование.

КОРРЕСПОНДЕНТ: А вот эта девушка…

Е. ВАРТАНОВА: Я не знаю, кто эта девушка. Она не обращалась никуда.

КОРРЕСПОНДЕНТ: Она может к вам обратиться сейчас, обжаловать как-то?

Е. ВАРТАНОВА: У нас вчера была апелляция – 139 человек. Мы сидели 13 часов, выслушали всех. Кто просил переслушать, мы переслушали. Девушка пошла каким-то странным путем. У нас ведь экзамен. У него есть официальные процедуры, они прописаны, они абсолютно гласные. Поэтому мне не понятно, почему девушка сейчас таким образом повела себя. Если она недовольна, почему она не пришла на апелляцию?

КОРРЕСПОНДЕНТ: Если можно, еще минуту вашего времени.

Е. ВАРТАНОВА: Да, конечно. Потому что это важный вопрос. Я бы очень хотела, чтобы позиция факультета здесь присутствовала.

КОРРЕСПОНДЕНТ: Еще раз хотел, чтобы вы это проговорили. 30 баллов – это максимально на собеседовании. Как утверждает Варфоломеев, поставили 30 баллов ей. Как потом из 30 баллов получилось 12, как утверждает девушка?

Е. ВАРТАНОВА: Строго говоря, процедура выставления оценки – это прерогатива экзаменационной комиссии, но не тех, кто собеседует. Это прописано во всех положениях. Откройте сайт Минобразования, там довольно много документов, которые регламентируют. Поэтому они дают свои предложения, они дают протокол, заполненный по правилам, и они дают нам аудиозапись собеседования. На каждое собеседование есть протокол и аудиозапись. Поэтому там, где высокие оценки, мы смотрим протоколы, насколько протоколы соответствуют, насколько полно протоколы заполнены, насколько полно они отражают высокий уровень абитуриента.

И там, где возникает сомнение – незаполненные графы или очень кратко заполненные, – у экзаменационной комиссии, которая и утверждает общую оценку, есть возможность прослушать аудиофайл. Строго говоря, так и работает экзаменационная комиссия, членами которой формально журналисты даже не являются. Но поскольку факультет журналистики всегда стремится к максимальной гласности, то журналистов-экспертов мы приглашаем уже много лет. Поэтому упрекнуть нас в том, что мы тайно делаем какие-то махинации, довольно глупо, потому что мы самостоятельно, добровольно обращаемся к журналистам за помощью в выяснении талантов и склонностей наших абитуриентов.


Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире