Е.КОТРИКАДЗЕ: Первое, о чем хочу спросить, это вообще тенденции культурные в Грузии, тенденции движения и стратегии долгосрочной. Вот, мы видим, что Грузия стремится в европейские структуры, Грузия – это возвращение в европейскую семью, Грузия стремится к западным стандартам и так далее, и так далее. И при этом это отражается, собственно, и на культурной жизни этой страны. Мы видим, что западные артисты очень часто приезжают в Грузию, в Тбилиси, в Батуми, здесь грандиозные концерты устраиваются. По какому принципу вы подбираете артистов, которые приезжают сюда? Кто выбирает?



Н.РУРУА: Надеюсь, что это артисты и люди, которые приезжают к нам, они выбирают Грузию, потому что мы пока еще не богатая страна, так что нет роскоши платить им бешеные деньги. В культуре происходят те же самые процессы, что происходят в целой стране. Культура – это что? Это зеркало государства, общества. Я думаю, те перемены, которые имеют место в Грузии, случаются и в культуре. То есть как мы все знаем, Грузия трансформируется очень быстрыми темпами. Все меняется, надеюсь, в лучшую сторону днями. Иногда часами. И поэтому у нас нету каких-то серых полутонов, белое превращается в черное и наоборот. Так что это, конечно, интересно всем людям, которые слышали о нашей стране, которые интересуются политикой, культурой. И мы стараемся всячески как-то наладить прямые контакты со свободным миром.

Я хочу рассказать вам одну историю. Это случилось в 70-х, если не ошибаюсь. Мне это, конечно, рассказали – я не был там, но это случилось на самом деле, когда Аллен Гинзберг, американский поэт и интеллектуал приехал в Грузию с Бобом Диланом, который тоже гостил у нас, они приехали как литераторы, как поэты и их встретила делегация наших местных академиков в галстуках, таких, пожилых людей с седыми волосами, с такими, остепененными манерами.

Е.КОТРИКАДЗЕ: Ну, профессора.

Н.РУРУА: Да, профессора такие, важные люди. И, вот, Гинзберг, который был битником и хиппи, он не стерпел эту компанию, он попросил, чтобы его взяли где-то, где водятся, там не знаю, проститутки, геи, какие-то артисты. Он попросил себя взять или на вокзале, где-то в этом роде. И перевели эту его просьбу нашему председателю Совета писателей, который был главным в делегации встречавших. И он послушал серьезно, и, надо признать, что у этого человека было чувство юмора. Он сказал, что «переведите нашему гостю, что все, кого он видит в этом зале, они все – проститутки, включая меня». (все смеются) Так что нету никакой надобности вести его на вокзал.

Е.КОТРИКАДЗЕ: Этого человека не посадили?

Н.РУРУА: Этого человека не посадили, нет. Он был в фаворе у правительства, он был председателем Союза писателей. Так что все поняли шутку, и слава богу, что так было.

Но, вот, я думаю, абсурдность этой ситуации показывает те реалии, которые существовали в Грузии в те годы. Мы стараемся от этой изоляции как-то оторваться, потому что изоляция даже продолжилась после того как Грузия обрела независимость. Так что сейчас наши люди, которые занимаются культурой, режиссеры, литераторы, они ездят по миру, к ним приезжают, у них есть контакты со всеми людьми, с которыми они хотят иметь дело. И это, конечно, помогает им делать свое дело лучше.

Е.КОТРИКАДЗЕ: Ну вот я как раз хотела спросить. В принципе, Боб Дилан и дальше вот эти звезды, западные люди, лица, которые все время мелькают в телеэфире. Мы знаем, кто такая Шакира, мы знаем, кто такой Энрике Иглесиас, мы знаем, кто такой Стинг, мы встречаем их…

Н.РУРУА: Я не знаю, кто такая Шакира, если честно. Просто слышал имя.

Ну, большинство грузинских тинейджеров и тех, кто смотрит МТВ (я бы сказала так), они знают, кто такая Шакира. Их здесь, конечно, встречают, они пользуются огромной популярностью. Но после того как мы вышли из периода железного занавеса, происходит ситуация, когда у нас не самые лучшие отношения с РФ, и туда наши артисты уже не ездят так активно как, может быть, раньше. Западный рынок для грузинских артистов, Бубу Кикабидзе поймут в Америке или во Франции, Тамару Гвердцители? Сразу кто вспоминается, когда речь идет о грузинских артистах?

Н.РУРУА: Я не знаю. Может, поймут, может, и нет – и в этом ничего трагического нету, потому что у нас есть другие люди, делающие другую музыку, которую ценят и здесь, и везде. Не знаю, кого назвать, не хочу никого огорчать, но, например, (НЕРАЗБОРЧИВО), например, Лиана Исакадзе, например, наш маленький джазмен Беков.

Е.КОТРИКАДЗЕ: Маленький, да.

Н.РУРУА: Да. Они востребованы везде. Как раз по той причине, что изоляции вот этой советской уже нету. Так что…

Е.КОТРИКАДЗЕ: То есть спрос на грузинских музыкантов есть?

Н.РУРУА: Конечно, есть, и этот спрос растет с каждым днем. Я тут абсолютно уверен и спокоен, что в этом направлении нет проблем. Я даже рад, что вот этого феномена, называемого «эстрадой», русской или советской эстрадой, просто уже нет. Им подражали наши отечественные эстрадники, это выглядело кошмарно. Так что я даже рад, что этого нет.

Е.КОТРИКАДЗЕ: То есть потеря российского рынка в отличие, может быть, от вина, там, Боржоми…

Н.РУРУА: Только во благо, только во благо. По крайней мере, я так думаю. Не знаю. Надо их спросить, музыкантов.

Е.КОТРИКАДЗЕ: Ну, понятно. Ну, наверное, сейчас новое поколение с радостью поет в Ла Скала, к слову.

Н.РУРУА: Да-да. Кстати, у нас гостил директор Академии Ла Скала, он подобрал 12 молодых грузин и грузинок, которые будут учиться в Академии Ла Скала. Эти молодые ребята – они из Гори, кто-то из Сухуми, кто-то из Телави. Они не дети так называемых элит. Так что меритократия, которую мы стараемся наладить, в Грузии это работает, начало уже работать. Так что я очень рад.

Е.КОТРИКАДЗЕ: Работает ли новая реальность для грузинского кино? Грузинское кино – это традиционно авторское кино, интеллектуальное кино, отличное от того, что делалось на постсоветском пространстве. Какой-то был период стагнации, когда развития не было. Вот сейчас куда идет грузинское кино, насколько вы видите перспективы развития, насколько успешным может быть в будущем?

Н.РУРУА: Я думаю, грузинское кино – да, конечно, был серьезный провал после распада Союза, так как экономическая система, которая разрушилась и которая поменялась на новую, к этой систем людям было очень трудно приспособиться. Как стали появляться люди с энтузиазмом, со знанием того, что они хотят, как они стали приходить в кино, все мало-помалу начало двигаться. И этому пример, вот, тот факт, что мы (Грузия, я имею в виду) выступила в главном европейском Кинофонде, называемом Eurimages. Это фонд, который дает государствам-членам право на софинансирование, дает деньги на снятие картин, помогают в дистрибуции, помогают в еще многих-многих вещах.

Молодые люди, которые сейчас занимаются кино, они понимают всю серьезность этой профессии, потому что серьезно очень смотрят на процесс образования. И я думаю, через несколько лет, через 2-3 года грузинские фильмы будут показаны на всех интересных и больших авторитетных…

Е.КОТРИКАДЗЕ: В Каннах.

Н.РУРУА: В том числе и в Каннах. Я думаю, можно всякие картины снимать в Грузии, но большинство грузинских картин, я думаю, логичнее будет, если они будут артхаусными, если они будут авторскими кино. Потому что делать это всегда дешевле, и традиция сама грузинского кино нас как-то ведет в этом направлении.

Е.КОТРИКАДЗЕ: Но главное, чтобы получалось.

Н.РУРУА: Что касается таких блокбастеров, кинохитов, их можно снимать также в Грузии, потому что у нас, во-первых, география очень удобная для этого и профессионалы, рабочая сила, которые сейчас занимаются этим, им надо платить намного меньше денег, чем где-то, даже в Польше или в Чехии, или где-то еще.

И с прошлого года уже появились некоторые предложения, чтобы снимать тут продукцию Болливуда.

Е.КОТРИКАДЗЕ: Да-да-да, я слышала. Приезжала делегация из Индии.

Н.РУРУА: 2 делегации приезжали, им понравилось, что они увидели. Они ездили в Сванети, они посмотрели, объездили всю Грузию. И в экономическом смысле это им показалось очень удобным. Так что посмотрим. Делать, я думаю, всякие фильмы можно в Грузии, но мы должны фокусироваться, все-таки, на авторское кино, так как это нам удается лучше всего.

Е.КОТРИКАДЗЕ: Ну, вот, один из блокбастеров, которые были сняты в Грузии за последнее время, это «Пять дней августа», самый долгожданный для Грузии, пожалуй, фильм. Здесь все его ждали, все хотели посмотреть. Очень неоднозначные оценки. Многие говорят, что он слишком примитивный (цитата). На ваш взгляд, описание Рене Харлина грузино-российской войны августа 2008 года. Вам это кино понравилось?

Н.РУРУА: Да, может быть, кому-то это покажется прямолинейным, сама история, которая рассказана в фильме. Я не знаю, я, вообще-то, не любитель блокбастеров и таких, как можно их назвать…

Е.КОТРИКАДЗЕ: Триллеров?

Н.РУРУА: Не, не триллеров, а боевиков. Но фильм как фильм. Я думаю, фильм сделан в жанре боевика и сделан нормально очень. Это, конечно, не шедевр. Но, вообще-то, у меня, признаться, никаких серьезных ожиданий на этот счет не было. Я обрадовался факту, что такой человек, известный режиссер как Рене Харлин взялся за дело, потому что, благодаря этому фильму, многие люди, миллионы, наверное, людей знают что-то о войне России против Грузии.

И Рене Харлин – он, вообще-то, серьезно влюбился в эту страну, только что приобрел квартиру в Батуми. И я с ним знаком, я пару раз встречался с ним, и он сказал: «Я вам, ребята, еще не надоел?» Я сказал, что еще нет.

Е.КОТРИКАДЗЕ: Пусть снимает еще что-нибудь.

Н.РУРУА: Пока нет. Мы же как государство, мы не заказываем картину. Я не знаю, вот этот фильм был снят на личные деньги одной корпорации, которая финансировала этот проект.

Е.КОТРИКАДЗЕ: Корпорация грузинская?

Н.РУРУА: Да, грузино-украинская, я думаю. Личные деньги, бизнес профинансировал. Так что если кому-то захочется, чтобы такие фильмы были сняты, не такие, но фильмы на эту тему, наверное, найдутся спонсоры, чтобы делать их.

Е.КОТРИКАДЗЕ: Чего стоит ждать на приближающемся международном театральном фестивале? Насколько я знаю, будет Джон Малкович, которого очень ждут, который привез даже 2 постановки.

Н.РУРУА: Да-да-да.

Е.КОТРИКАДЗЕ: Что будет представлено, интересно?

Н.РУРУА: Там будет много чего интересного. Да, Малкович – он, конечно, я рад, что этого великого актера увидит наш зритель. Вообще-то, то, что обнадеживает насчет этого фестиваля – это то, что за прошлый год, если я не ошибаюсь, 9 из 20 спектаклей, которые показывали грузинские театры, были проданы на европейских рынках. Да, их просто взяли, купили, показывают сейчас во многих странах. Так что это опять вот эти контакты, которых раньше не было. Я думаю, вот, самым главным является то, что, во-первых, посмотреть, что происходит в этом мире за границами этой страны и показать себя тоже людям, которым интересно, что делается, о чем думает грузинская драматургия и так далее, и тому подобное. Это процесс. О прогрессе еще, я думаю, рано говорить.

Е.КОТРИКАДЗЕ: Интересно просто, что Джон Малкович, насколько я знаю, он в Москве активно работает, ставит там спектакли. Многие из тех, кто приезжают сюда из западных исполнителей, они часто бывают в Москве. Та же Шэрон Стоун. Некоторые скептики говорят, что, вот, грузинские власти отслеживают тех исполнителей, которые активно выступают перед российской публикой и специально вызывают их в Грузию.

Н.РУРУА: А зачем? Это бред собачий. Чепуха какая-то. Конечно, нет. У России есть хорошая интересная традиция театральная всем людям, которые работают в этой сфере. Интересно, конечно, поставить что-то на родине Чехова.

Е.КОТРИКАДЗЕ: Ну да. Понятно.

Н.РУРУА: Да. Так что это естественно. Никто не приглашает ни Шэрон Стоун, ни Малковича, потому что они когда-то ездили в Москву. Это, конечно, чепуха. Организаторы, наверное, которым хочется, чтобы они у нас выступили, мотивируют свои интересы, исходя из талантов этих людей.

Е.КОТРИКАДЗЕ: Ну, разумеется. Понятно.

Н.РУРУА: А не из географии их передвижения.

Е.КОТРИКАДЗЕ: Звезды, действительно, большой величины, очень известные. Другое дело, кому нравятся, кому не нравятся. Не важно там, да? Есть Энрике Иглесиас, есть Стинг или Крис Ботти, да? Но как они оплачиваются, эти люди, в основном? Это государство?

Н.РУРУА: В основном, нет. В основном, эти гастроли оплачиваются бизнесом, личным сектором. И я думаю, это правильно.

Е.КОТРИКАДЗЕ: Бизнесу это выгодно?

Н.РУРУА: И выгодно, да, это большая реклама для каждого бизнеса, что позади Стинга висит плакат, который говорит… Ну, не знаю.

Е.КОТРИКАДЗЕ: Ну, не важно.

Н.РУРУА: «Купите минуту за 10 тетри». А государство иногда участвует в этих проектах, но участвует самым минимальным образом. Например, сейчас в Батуми у нас очень серьезный, по-настоящему такой, в западном смысле фестиваль. Не только концерт, но и фестиваль со всей атрибутикой.

Е.КОТРИКАДЗЕ: Расскажите, кстати.

Н.РУРУА: Да. Там фестиваль. Кстати, начинается уже завтра, с 19-го июля до 25-го. Будут выступать 22 разных ансамбля со всего мира, и в их числе находятся большие звезды как, например, Боб (НЕРАЗБОРЧИВО), Стэнли Джордан или Мейси Грей и так далее.

Е.КОТРИКАДЗЕ: Учитывая многие проблемы политические, очень много разговоров о том, что в Грузии блокируют русский язык, русскую культуру и так далее, и так далее. В каком положении сейчас находится русский театр Грибоедова, не притесняется ли коллектив?

Н.РУРУА: Вообще-то, если серьезно ответить на этот вопрос, признаться, меня раздражает тот факт, что как-то мы еще, якобы, должны владеть русским языком в Грузии или где-то еще на постсоветском пространстве. Это какой-то императив в этом смысле меня сильно раздражает. Потому что как мы все знаем, русский язык, язык, который я, конечно, люблю, обожаю, ценю как очень такой, глубокий, прекрасный феномен. Но этот язык был оружием русификации, оружием имперской политики, которая существовала в этой стране уже, не знаю, с XVII века.

Но когда это имеет место, продолжается в XXI веке, конечно, это имеет серьезный психологический эффект. И вот это отчуждение, которое чувствуется, вы можете судить по моему примеру. Все забывается, и забывается гораздо быстрее, чем это должно происходить. Я думаю, тут психология. Пока вот этот абсурд, так называемая оккупация будет продолжаться, то отчуждение будет иметь место и будет только расти. Никаких этнических проблем нет и не может быть, это какой-то дешевый агитпроп из Кремля. Не было ни одного конфликта на этнической почве с теми людьми, которые или приезжают в Грузию, естественно, говорят на своем языке, из России, если турист или кто-то такой появится. Или те люди, которые живут в Грузии и просто говорят по-русски.

Е.КОТРИКАДЗЕ: Или работают. Как некоторые.

Н.РУРУА: Да. Конечно, никаких проблем тут ни естественных, ни искусственных никто не создает. Это было бы самым таким, позорным, что могло происходить в стране, которая претендует на демократию и свободу. Это просто чушь какая-то.

Если посмотреть с другой стороны, то нет надобности. У меня тоже нет надобности говорить на русском уже не знаю сколько, 20 лет. Я 8 лет жил в Штатах, там просто не приходилось. Здесь у меня никакой надобности нет. Это прекрасный язык. Конечно, это плохо, но я думаю, это логический результат той политики, которая проводится сейчас в отношении моей страны.


Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире