18 июня 2011
Z Интервью Все выпуски

Будущее пилотируемой космонавтики


Время выхода в эфир: 18 июня 2011, 23:06

Т. ОЛЕВСКИЙ: — Здравствуйте, Тимур Олевский в студии Эхо Москвы на питерском экономическом форуме. Напротив меня сидит космонавт, дважды Герой Советского Союза Георгий Михайлович Гречко. Человек, с которого я делал жизнь свою, когда был маленьким еще. Георгий Михайлович, скажите пожалуйста… Во-первых, я вас поздравляю! Восьмидесятилетие – это замечательный юбилей.

Г. ГРЕЧКО: — Спасибо.

Т. ОЛЕВСКИЙ: — Спасибо, что вы к нам пришли. Как вы себя чувствуете? Говорят, что вы недавно делали операцию? Как вы себя чувствуете?

Г. ГРЕЧКО: — Да, позавчера была операция на сердце, а сегодня я здесь с докладом выступал.

Т. ОЛЕВСКИЙ: — То есть просто даже не секунды не лежали в кровати?

Г. ГРЕЧКО: — Ну, я просто считал, что мне надо сказать. Понимаете, что сегодня была такая сессия по космосу. Ну, там все были руководители, у которых есть свои руководители, которые заинтересованы в ассигнованиях, которые должны обращать внимание на мнение министра, на мнение председателя Роскосмоса. А у меня кроме жены нет начальника, поэтому я могу говорить свои мысли, а за 80 лет у меня кое-что накопилось в голове. И поэтому я понимал, что руководство будет недовольно. Я еще понимал, что другой возможности не будет. Поэтому я сюда приехал.

Т. ОЛЕВСКИЙ: — Давайте мы напомним, о чем был разговор. Тема была заявлена так: Будущее пилотируемой космонавтики. Стоит ли отправлять людей в космос, учитывая, что автомат якобы может собрать информации значительно больше, чем человек. И, видимо, вы высказывались на этот счет, вы не могли бы рассказать, что вы рассказали на этом заседании?

Г. ГРЕЧКО: — Конечно, автоматические спутники, их гораздо больше, естественно, и они очень много дают непосредственной информации. То есть дают погоду, дают навигацию, дают телевидение. То есть, конечно, от них гораздо больше непосредственной пользы, чем от пилотируемых полетов. Но, тем не менее, иногда ко мне подходят люди и говорят: «Да зачем, на кой черт мне ваш космос. Вот я живу без всякого космоса, и ничего плохого не ощущаю». И поэтому сегодня там ведь были руководители, которые возглавляют космос американский, японский, европейский, китайский. И я им предложил. И я им говорю. Поскольку люди подходят и спрашивают, на кой черт космос, давайте сделаем простую вещь. На 1 день отключим все спутники, которые работают в космосе.

Т. ОЛЕВСКИЙ: — И еще, кажется, застежки-липучки…

Г. ГРЕЧКО: — И когда один не примет там концерт из Альберт-Холла, другой не увидит футбол в Аргентине, третий будет плыть в корабле, который с кем-то столкнется, и нарушится и без того плохой прогноз погоды, тогда уже не будут спрашивать, зачем нам космос, а будут говорить: «Включите немедленно, и больше никогда не отключайте». Это про автоматы. Поскольку пилотируемый космос намного дороже и намного меньше информации приносит, то давайте отключим, конечно, его, и прекратим летать в космос. За этот счет сэкономим много денег. Запустим больше спутников.

Т. ОЛЕВСКИЙ: — Что мы потеряем?

Г. ГРЕЧКО: — Что мы потеряем? Да ничего мы не потеряем. Только, понимаете, есть потрясающий американский телескоп Хаббл. Он принес знаний из глубины Вселенной больше, чем все орбитальные станции и космические пилотируемые корабли вместе взятые. Ну, опять же, это в пользу автоматов, потому что он работает полностью автоматически. Но совершенно невероятный факт – что когда этот многомиллиардный телескоп запустили в космос, он оказался неработоспособным.

Т. ОЛЕВСКИЙ: — И его пришлось ремонтировать.

Г. ГРЕЧКО: — И вот был вопрос – или его надо обратно снять на Землю, так, чтоб не разбить, отвезти на производство, там починить и заново запустить, или, чтобы астронавты его починили. Вот не обошлось без пилотируемого пуска. Особенно почему? Потому что мудрые создатели этого телескопа предусмотрели возможность ремонтировать этот спутник в космосе человеком. Там было за что прикрепиться, как отвинтить, как заменить. Полетели астронавты, и если так по-простому говорить, хотя это было очень непросто, они одели этому телескопу очки. У него появилось острое зрение. И он стал работать. Он проработал несколько лет, и вышла из строя электроника. Что делать? Опять летят астронавты, опять приводят в действие. Он еще несколько лет работает. И так много раз. Вот оказывается, что дорогие и мощные и очень информативные беспилотные спутники оказывается, без человека не могут работать. Так что мы немножко с вами погорячились, когда сказали убрать пилотируемые полеты.

Т. ОЛЕВСКИЙ: — Но чисто практическое применение ведь, да?

Г. ГРЕЧКО: — Потом другое дело. Вот мы делали на борту орбитальной станции сплавы, кристаллы уникальные, поскольку они в невесомости должны делаться. Но невесомости практически не существует. Есть микрогравитация, где, скажем там, 10-5 g, 10-6 g. Но когда плавили эти сплавы, нам запрещали перемещаться по станции, тем более запрещали делать физкультуру. И все-таки у нас не было чистая невесомость, в результате сплавы получались не высшего качества. Надо делать иначе. Нужно подогнать к станции технологический модуль, зарядить там все эти сплавы и пустить его в нормальную невесомость, в свободное плавание. Там невесомость будет идеальной. А когда все там сплавится – надо его подозвать и опять обслужить. Опять окажется – автомат не обходится без человека. Более того, скажем, на борту у нас работал солнечный телескоп. Уникальный ультрафиолетовый. И он не заработал. И я пришел когда на станцию, то пытаясь его установить, в конце концов я взял прибор, которым в России человека слушают, прослушал телескоп и починил. Я думаю, что, говорят, чтоб роботы чинили. Ни один бы робот не догадался использовать телескоп врачебный.

Т. ОЛЕВСКИЙ: — Георгий Михайлович Гречко, космонавт и Герой Советского Союза в студии Эха Москвы, у микрофона Тимур Олевский. Георгий Михайлович, я, кстати, хотел напомнить, что существует ведь еще и чисто практическое применение вещей, которые люди научились люди делать в космосе, начиная от застежек-липучек, которые космонавты когда-то на себя надели, да просто навыков инженерных. Думать вперед – то, что приходится делать, когда отправляют в космос людей. Но я хотел вот о чем поговорить. Наверняка вы следите за успехами и неудачами российской космонавтики. И совсем недавно произошла череда просто каких-то досадных неудач, которая окончилась отставкой Перминова, которая для кого-то, кто-то сказал: «Ну все, больше в космосе не осталось специалистов, некому строить. Мы скоро отстанем, мы перестанем летать». Как вам кажется, по тому, что сейчас происходит в отрасли, по тому, есть ли там сейчас молодые или нет инженеры, мы действительно отстаем и перестанем летать, или мы наверстаем и сохраним свое хотя бы место в космосе.

Г. ГРЕЧКО: — Ну, если по-крупному, конечно, я считаю причиной несколько повысившихся неудач – это то, что получился разрыв поколений создателей космической техники. Когда наше предприятие из государственного превратилось в ОАО, или в что-то такое, то сразу начали выжимать деньги. И сразу стариков убрали. А молодежь от стариков не успела перенять, получился разрыв поколений: старики, которые умели – ушли, а молодежь, которая еще ничему не научилась у стариков – осталась беспомощной. В результате они с удовольствием делают то, что продолжают делать, но они очень боятся делать шаг влево, шаг вправо, а тем более шаг вперед. И поэтому не то чтобы прекратится деятельность, деятельность не прекратится. Но будут все время делать одно и то же – к чему они пришли и что уже делалось. А на новое они не рискуют. Мы – сразу. Вот возьмите нас. Первый спутник, первый человек, первый выход, посадка на Луну, на Венеру, на Марс. Мы за все брались и всё делали. А они, потому что как сказал, по-моему, Ньютон, что мы стояли на плечах гигантов. Мы стояли на плечах гигантов, а вот молодежь не стояла. Гигантов-то выгнали, чтобы повысить денежную отдачу этого ООО. Я считаю, что это была очень принципиальная большая ошибка.

Т. ОЛЕВСКИЙ: — И в связи с этим сейчас просто приходится наверстывать, на это потребуются, наверное, какие-то годы, или это…

Г. ГРЕЧКО: — Я плохо слышу, скажите еще раз.

Т. ОЛЕВСКИЙ: — Этот разрыв, его удастся ликвидировать? Как вам кажется? Или это…

Г. ГРЕЧКО: — Его пытаются разрыв сделать, ищут выгнанных на пенсию и приглашают проконсультировать, рассказать. Случается нештатная ситуация, молодежь не знает, что делать. Приглашают выгнанного, но еще вполне работоспособного специалиста и спрашивают: «А как вы справлялись с этой ситуацией?» Понимаете? Это не самое… Ну конечно, ребята наберут силу, оперятся, начнут что-то новое делать, но провал есть провал.

Т. ОЛЕВСКИЙ: — А как вам кажется, вот та история, когда в Советском Союзе было действительно соревнование космических аппаратов, соревнование двух стран, которое приводило к постоянной гонке, гонке, научной гонке. Сейчас это было бы хорошо, чтобы… вот для отрасли – это важно, и можно ли сейчас чем-то заменить, чтобы такое же соревнование приводило к росту умений?

Г. ГРЕЧКО: — Понимаете, когда была холодная война, когда космос стал престижем, когда мы запустили первый спутник, первого человека, а американцы как бы решили – надо перебить русских, ну превзойти в смысле, не перебить, конечно, а превзойти, они прекрасный полет на Луну осуществили. То есть вот это соперничество в условиях холодной войны – оно было очень плодотворным, потому что они делали все новое, все более интересное, и мы. Но мы тогда… я же сначала был конструктором, потом испытателем ракет, и только потом космонавтом. И вот мы – конструктора, мы – космонавты, мечтали, ну что уж мы соперничаем. Надо сотрудничать. И как только начали сотрудничать – и нам и им ассигнования урезали. Вот этот стимул – кто слабее – исчез. И они уже стали к нам обращаться: «Запустите, пожалуйста, чего-нибудь новенькое, — американцы, — нам тоже дадут деньги, мы тоже запустим что-нибудь новенькое». И вот я в своем докладе сегодня сказал: «Ну что ж такое, неужели для того, чтобы начать делать опять новое, смелое, принципиальное, опять нужна холодная, или тем более горячая война?» Вот такое несчастье.

Т. ОЛЕВСКИЙ: — А что вам ответили, если не секрет?

Г. ГРЕЧКО: — Я поставил этот вопрос в докладе. Никто мне не подошел и не ответил.

Т. ОЛЕВСКИЙ: — Георгий Михайлович, но будем надеяться, что ответят хотя бы своими делами.

Г. ГРЕЧКО: — Да, это было бы очень хорошо. Я словам не верю, я верю только делам.

Т. ОЛЕВСКИЙ: — Георгий Михайлович Гречко, космонавт, дважды Герой Советского Союза, Эхо Москвы, на Питерском экономическом форуме. Еще раз спасибо, что пришли. Скажите, вы ведь всерьез задумывались о том, что мы не одиноки во Вселенной?

Г. ГРЕЧКО: — Ну, естественно, это же началось еще…

Т. ОЛЕВСКИЙ: — Это ведь не очень модная тема для космонавта?

Г. ГРЕЧКО: — Это началось еще с юности. Чтение научно-фантастической литературы. Конечно, особенно ведь Станислав Лем, или как на самом деле его зовут СтанИслав. Мы с ним встречались, и вот он написал в «Солярисе» думающий океан. Некоторые фантасты говорят, что другая цивилизация будет как муравьи, третья – как осьминоги. Мне, конечно, больше нравился Ефремов, который говорил, что вот законы эволюции все равно приведут к антропоморфным образам жизни, то есть что другие цивилизации будут все-таки такие, как мы. И Библия это подтверждает, что боги нас сделали по своему образу и подобию. Поэтому хочется думать, что другие миры, другие цивилизации – такие же, как мы, только умнее, могущественнее, добрее. И что встреча с ними принесет нам большие успехи, они поделятся с нами. Ну и, кроме того, ведь у нас сейчас в России трудное положение. Но все-таки хорошо, что в России есть два выхода из трудного положения. Правда, только один реальный, а другой фантастический. То есть если они прилетят и все за нас решат – это реальный путь. А то, что мы сами справимся – это фантастический.

Т. ОЛЕВСКИЙ: — Замечательно, спасибо. Кстати, а как вам кажется, мы вообще готовы к тому, чтобы к нам кто-то прилетел? Мы – человечество со всеми нашими проблемами, разногласиями и так далее?

Г. ГРЕЧКО: — Ну, в принципе, сейчас есть ученые, которые разрабатывают способы войти в контакт с другой цивилизацией. Какой-то такой язык пытаются установить. В частности, не только звуковой, но и язык образов. Есть какие-то инструкции для тех, кто, может быть, встретит инопланетянина. Но, в общем-то, я думаю, что широко все это не реализуется, и ведь вот если вспомнить вот этого Кыштымского карлика, то есть когда нашли вроде бы не человека, маленького, но еще живого, то старушка его конфетами кормила, потом старушку в сумасшедший дом отвезли. Это существо умерло. Это что – готовность встретиться с какой-то цивилизацией? Пусть это не был представитель другой цивилизации. Пусть это был недоношенный ребенок, пусть это была какая-то мутация, но разве так можно сделать? Сейчас он где-то у кого-то из богатых людей в его личной коллекции. Вот как мы встречаем. Поэтому мы, конечно, не готовы. Кстати, у Станислава Лема есть потрясающий рассказ «Нашествие с Альдебарана». Как очень злые Альдебаранцы приехали уничтожить Польшу, но оказывается, они на алкоголь плохо реагировали, и пьяный тракторист с ними расправился. В общем, я боюсь, что вот такой сюжет лемовский – он более реальный, чем встреча такая цивилизованная на высоком уровне, соответствующая, если мы Homo sapiens, то в соответствии этому нашему гордому названию.

Т. ОЛЕВСКИЙ: — Спасибо. У меня, знаете, у меня, наверное, последний вопрос вот какой. Мы можем сейчас помечтать или хотя бы помечтать о ближайшем будущем. На ваш взгляд, серьезный шаг человечества, которое должно человечество сделать в космосе?

Г. ГРЕЧКО: — Серьезное?

Т. ОЛЕВСКИЙ: — Серьезный шаг, который должно человечество сделать в космосе, ближайший, сравнимый с полетом на Луну или выходом в открытый космос, с первым полетом. Что сейчас стоит у нас на повестке дня, главное, что мы должны доказать сами себе. Что следующее мы должны сделать в космосе?

Г. ГРЕЧКО: — Ну, я думаю, надо делать 2 вещи. Первое – это сделать более эффективными полеты вокруг Земли, чтоб точнее были прогнозы, лучше радиосвязь. Вот у вас какая-то новая тут система сетевого телевидения – чтоб она распространилась, сделалась связь более качественная. То есть работать над чисто прикладными достоинствами, всеми прикладными вещами, которые космос дает людям. Это одно направление. А второе – я все-таки считаю, что человек, пока человек, он должен… даже он не должен, может он и не хочет, но, тем не менее, он все время расширяет свой горизонт. Человек сидел в пещере, боялся выйти, чтоб его не съел саблезубый тигр. Но вышел. Подошел к реке, а там крокодил. Он боялся переплыть – но переплыл. К океану – боялся пересечь, построил корабль и пересек океан. Значит, вы видите, что в человеке есть внутри что-то пионерское, что влечет его все дальше и дальше. Поэтому появилась авиация, поэтому появилась космонавтика, и поэтому даже если ООН запретит полеты на Марс – все равно найдутся люди, которые на Марс полетят.

Т. ОЛЕВСКИЙ: — Григорий Михайлович Гречко, спасибо большое, Эхо Москвы, Санкт-Петербургский экономический форум, Тимур Олевский, до свидания.

Г. ГРЕЧКО: — Пожалуйста.





Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире