Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Господин Президент, большое спасибо, что вы нашли время для меня и моей радиостанции. Я знаю, что ваша встреча с Дмитрием Медведевым вчера длилась довольно долго. Насколько откровенно вам удалось поговорить с российским Президентом?

Х. ФИШЕР: Ну, во-первых, я считаю, что разговор был достаточно откровенный, полностью даже откровенный. То есть, положительный, конструктивный. Все те темы, которые я хотел затронуть в этом разговоре, были мною затронуты. И я думаю, что так же и господин Президент затронул все те вопросы, которые его интересовали.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Значит ли это, что вы говорили с Дмитрием Медведевым о деле Анны Политковской, о судьбе Михаила Ходорковского? Потому что до поездки в Москву вы говорили, что хотели бы поговорить об этом.

Х. ФИШЕР: Да, совершенно верно, имя Политковской было названо, я поинтересовался ходом расследования всех обстоятельств. Кроме того, мы затронули вопросы борьбы с коррупцией и вообще изменения правовой системы, реформирования правовой системы Российской Федерации.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Что ответил вам Президент, когда вы спросили у него о деле Анны Политковской?

Х. ФИШЕР: Он сказал, что он воспринимает это дело как большую трагедию, он очень сожалеет, что до сих пор никак не удалось продвинуться в расследовании, и он считает, что это большая трагедия… большое трагическое событие.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: А упоминали ли вы фамилию Ходорковского? И если да, то как отреагировал на нее Президент?

Х. ФИШЕР: Нет, имени Ходорковского названо не было, но не потому, что, так сказать, я не хотел этого сделать, но действительно было очень много тем, время было довольно ограниченное, и, конечно, случай с убитой журналисткой, он более, так сказать, ярко представляет всю ту сложность ситуации, которая сейчас существует.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Как бы вы в целом оценили сейчас в России ситуацию с правами человека? Я знаю, что в Европе очень внимательно за этим следят.

Х. ФИШЕР: Из-за границы очень трудно получить полное представление о состоянии дел в стране, это всегда сложно. Но я знаю по отчетам и докладам различных организаций, скажем, той же самой организации «Международная Амнистия», о той ситуации, которая складывается в Чечне, в других очень сложных и напряженных точках Российской Федерации. И поэтому, более или менее, мы пытаемся следить за тем, что происходит. Естественно, отмечаются определенные недостатки, определенный дефицит в защите прав человека и необходимость делать соответствующие улучшения. Однако я категорически против того, чтобы те страны, которые сами должны еще решать многие проблемы с правами человека, выступали здесь в качестве критиков.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Вы упомянули Чечню, в этой связи я хотела бы поговорить об еще одном громком деле, которое непосредственно связано с Австрией. Я говорю об убийстве Умара Исраилова. Прокуратура Австрии все еще пытается вызвать на допрос, в частности, Рамзана Кадырова, пока ничего не получается. Что сейчас вот с этим скандальным делом?

Х. ФИШЕР: У нас в Австрии, к счастью, суды независимы, и ни один политик никогда не позволит себе оказать хоть какое-нибудь… попытаться даже оказать какое-то влияние на суды, это бы означало сразу конец его политической карьеры. И поэтому суд был вполне правомочен попытаться пригласить на одно из заседаний в качестве свидетеля господина Кадырова для расследования дела, но, очевидно, у господина Кадырова были какие-то причины для того, чтобы не приехать на заседание суда. Можно только сожалеть, что подобная ситуация осложняет дальнейшее расследование этого убийства.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Ну, я бы хотела, чтобы вы прокомментировали это дело чисто политически, разумеется, потому что я понимаю, что вы не вправе каким-либо образом вмешиваться в судебные дела. Все-таки, Вена могла быть… была ареной борьбы спецслужб, но убийство средь бела дня человека в статусе беженца – это что-то за гранью.

Х. ФИШЕР: Надо сказать, что убийство всегда есть убийство. И это следует расследовать, следует наказывать тех людей, которые совершают, вне зависимости от мотивов их поведения. И надо сказать, что можно только очень сожалеть, что те политические противоречия, которые существуют в Чечне, находят такое отражение и воздействие на ситуацию Вены, и, естественно, эти последствия разногласий не должны каким-либо образом решаться на территории Австрии.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Я напомню нашим слушателям, что это интервью с Президентом Австрии господином Хайнцом Фишером. Давайте теперь про отношения между нашими странами, ближе уже к повестке вашего визита. Энергетическая сфера, вы, конечно же, обсуждали ее и с Дмитрием Медведевым, и, наверняка, сегодня и с Владимиром Путиным об этом поговорите. Газ. Насколько эта проблема по-прежнему остро звучит во взаимоотношениях между Россией и ЕС и конкретно Австрией? Или уже как-то немного все сглаживается?

Х. ФИШЕР: Я хочу сказать, что Австрия была первой страной Западной Европы, которая подписала крупное соглашение о поставках газа с Россией еще в 1968-м году, и это более 40 лет. И надо сказать, что с обеих сторон данное соглашение на протяжении 42-х лет выполнялось очень четко, и это создавало основу для взаимодействия и укрепления доверия. Что же касается настоящей ситуации, то да, действительно, есть определенные дискуссии в последнее время, которые затрагивают и интересы европейских государств. Это касается, прежде всего, двух проектов проводов: это «Южный поток», где в основном большая роль принадлежит России, и также проект «Набукко», в котором участвуют Австрия, Венгрия, Румыния, Турция, еще целый ряд европейских государств. Мое мнение такое, что оба эти трубопровода нужны, это улучшит возможность поставок газа в Европу, потому что спрос будет продолжать расти. Единственное, что здесь надо сделать – надо заключить хорошие проработанные соглашения и соблюдать их. Я думаю, что это, наверняка, удастся сделать в интересах всех стран, заинтересованных в создании этих двух… реализации этих двух проектов. Единственное, что надо действительно заключить очень хорошее надежное соглашение, которое позволит нам надежно эксплуатировать оба эти газопровода.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Вы продумываете для себя какой-то механизм, чтобы обезопасить свою страну от каких-то возможных перебоев? Ну, все-таки, есть разные вопросы к обоим проектам, к «Южному потоку» и к «Набукко». Кстати, я знаю, что у Австрии есть вопросы по трубопроводу «Дружба», какие-то дополнительные (неразб.) Австрия для себя продумывает?

Х. ФИШЕР: Что касается трубопровода «Дружба», то здесь действительно слишком много еще открытых вопросов. Это относится даже к самому прохождению трубопровода. И я не хотел бы сейчас как-то говорить о нем, потому что этот проект только еще в зачаточном состоянии, вопросов очень-очень много. Естественно, мы хотим диверсифицировать свои источники энергетических ресурсов. Недостаточно, нельзя допустить, чтобы страна А полностью зависела от страны Б. К этому стремиться совершенно не надо, даже в том случае, если страна Б является надежным источником и партнером поставок. Поэтому мы решаем эту проблему несколькими способами. Прежде всего, это сфера альтернативной энергетики: это и солнечная энергия, и энергия ветра. Здесь очень большие ресурсы еще существуют. Естественно, что они полностью не смогут покрыть наши потребности в энергетике, поэтому вторая сфера наших интересов – это развитие гидроэнергетики, строительство гидростанций, модернизация гидростанций, которые существуют. И третье – это, конечно, совершенно понятно, поиски других источников поставки газа и других энергоносителей. Здесь, например, открывается такая область как поставки сжиженного газа, например, из Катара. То есть, вы видите, что мы пытаемся решать эту проблему сразу несколькими… в нескольких направлениях. Это и диверсификация наших поставок, это и поиск новых источников. И надо сказать, однако, что Российская Федерация будет продолжать занимать особое место в наших отношениях, потому что она является очень надежным партнером, и мы это высоко ценим.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Еще одна тема, которая беспокоит, я думаю, в большей степени россиян, и уж точно больше, чем газ – это визы. Визовые отношения между Россией и ЕС и политика внутри ЕС сейчас начинают как-то сильно различаться. С одной стороны, Россия стремится максимально облегчить визовый режим, и многие страны ЕС идут в этом вопросе России навстречу, с другой стороны, внутри Евросоюза некоторые страны свои границы, напротив, пытаются усиленнее что ли… более усиленно охранять. Как вот эти две тенденции между собой будут уживаться, как вы считаете?

Х. ФИШЕР: Я хочу вас, — что касается последней части вопроса, — я хочу вас успокоить: ни в коем случае не возникнут новые границы на территории Европы и новые визы введены не будут. Речь сейчас идет, прежде всего, о большом потоке беженцев из Северной Африки, в связи с этим в рамках Европейского Союза возникла дискуссия о том, не следует ли несколько изменить Шенгенский режим. Но это не будет означать никоим образом, что подобные решения будут долгосрочные, и что это приведет, скажем, к введению новых виз внутри Европейского Союза. Что же касается отношений Европы и России, то здесь действительно ведутся очень активные переговоры о том, чтобы либо полностью изменить визовую систему, либо провести какие-то облегчения, либо изменить это в отношении отдельных виз. Я знаю, что в июне этого года состоится очередная встреча между Европейским Союзом и Российской Федерацией по этому вопросу, и я думаю, что там будут приняты какие-то определенные положительные решения. Австрия выступает за облегчение визового режима, и вчера на встрече с господином Медведевым был затронут вопрос с его стороны о том, что не следует ли предпринять уже сейчас какие-то шаги в этом направлении в рамках двухсторонних отношений между Австрией и Россией. Я могу сказать, что я хотел бы, прежде всего, обсудить этот вопрос у себя дома, вернувшись, более подробно изучив его. Дело в том, что, мне кажется, что вопросы визовых отношений между Россией и Европой должны решиться каким-то единообразным образом. Ну, и еще раз хочу подчеркнуть, что, вернувшись домой, я попытаюсь изучить вопрос о том, нельзя ли здесь сделать какие-то определенные шаги в рамках двухсторонних отношений.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Спасибо вам большое – говорю Президенту Австрии Хайнцу Фишеру и Сергею Виноградову, который помогал нам в переводе этого интервью. Большое спасибо.