'Вопросы к интервью
25 января 2011
Z Интервью Все выпуски

Теракты в Москве


Время выхода в эфир: 25 января 2011, 12:08

Н. БОЛТЯНСКАЯ — 12 часов 6 минут. Вы слушаете «Эхо Москвы». У микрофона Нателла Болтянская. Наш гость – полковник Генерального штаба в отставке, главный редактор журнала «Национальная оборона» Игорь Коротченко, здравствуйте.

И. КОРОТЧЕНКО — Добрый день.

Н. БОЛТЯНСКАЯ — Говорим мы с вами о терактах, вчерашних терактах в Москве. И вопрос у меня к вам первый. Вот, пожалуйста, эксперт: «Определить в багаже взрывное устройство через интровизор может только специалист, чей уровень подготовки должен постоянно повышаться, так как устройства и способы их маскировки постоянно совершенствуются». Об этом рассказал один из наших экспертов в прямом эфире «Эхо Москвы». Он считает, что техникой аэропорт Домодедово оснащён достаточно, а вот квалифицированный специалист эту технику обмануть может.

И. КОРОТЧЕНКО — Ну, я не знаю. По крайней мере, на экране интровизора человек, прошедший определённую подготовку, достаточно легко квалифицирует наличие взрывного устройства, тем более если мы говорим про то взрывное устройство, которое было приведено в действие вчера. Это 7 килограммов тротила, это устройство…

Н. БОЛТЯНСКАЯ — Вы себе представляете, что должно быть, вот, в ручной клади, чтобы…

И. КОРОТЧЕНКО — Нет, ну, наличие гаек, болтов, шарикоподшипников – это достаточно легко классифируется и любой, мне кажется, даже девочка, которая минимальный инструктаж и находится она на входном контроле багажа, который проносится в зал аэропорта, это должно вызвать как минимум вопросы, тем более что дежурят они всегда в паре с сотрудниками соответствующих органов внутренних дел. Вообще, система любого аэропорта – она многоуровневая, то есть несколько уровней и систем безопасности существует. Но то, что, вот, как говорится, периметр был не контролируемый полностью, даже в зоны, скажем, куда имел доступ просто человек с улицы.

Н. БОЛТЯНСКАЯ — Угу.

И. КОРОТЧЕНКО — В любом случае он должен проходить входной контроль и соответствующий досмотр, потому что объект транспортной инфраструктуры, особенно такой, как крупный международный аэропорт, он должен, ну, иметь закрытый периметр с точки зрения того, что это не проходной двор. Должны соответствующие меры досмотра проводиться.

Н. БОЛТЯНСКАЯ — Ну, вы знаете, я где-то читала такую историю, что в российских аэропортах максимальный контроль там, где у людей есть теоретическая возможность выйти к самолёту, потому что самолёты нынче дороги, а в нашем случае мы имеем классическую ситуацию подтверждения этому, да?

И. КОРОТЧЕНКО — Ну, надо понимать, что всё-таки, скажем, шансов, я так думаю, пронести у него, собственно, этот багаж на борт самолёта не было, потому что, ещё раз говорю, что система безопасности – она многоуровневая. Скажем, вот, в зону вылета пронести он теоретически, по крайней мере, я надеюсь, что так должно быть, он не мог это взрывное устройство, но мы знаем, я могу по крайней мере сказать по опыту посещения аэропорту Шереметьево, там, несколько лет назад: досмотр осуществлялся в том числе и просто человека, который ещё до момента регистрации просто вошёл в зал аэропорта. Это нормальная практика. Вот, судя по той информации, которая была уже вчера обнародована, не сработала, вот, ну, элементарная как бы…

Н. БОЛТЯНСКАЯ — Человеческий фактор, вы считаете?

И. КОРОТЧЕНКО — Я считаю, это человеческий фактор с одной стороны, а с другой стороны это общая такая, знаете, вот, ситуация расхлябанности. Ведь давайте говорить так. Мы живём от теракта к теракту. Вот произошёл громкий теракт. Доклад. По телевизору нам показывают, что идёт реакция, хмурят брови, даются указания. Соответственно, там, 2-3 недели у нас идут интенсивные антитеррористические мероприятия. Вспомним хотя бы прошлогодний теракт в метро, да? А потом всё это сходит, так сказать, на нет до очередного, к сожалению, громкого теракта. Но, с другой стороны, мы должны говорить о комплексной работе по предотвращению террористических акций, потому что источник…

Н. БОЛТЯНСКАЯ — То есть не компанейщина, а планомерная деятельность такая…

И. КОРОТЧЕНКО — Ну, разумеется, потому что компанейщина – она по большому счёту ведь ничего не приносит, кроме такого сиюминутного пиара, но люди уже начинают уставать от этого антитеррористического пиара и хотят, так сказать, ну, нормальной жизни, а не докладов о том, что в очередной раз будет, так сказать, чего-то принято.

Н. БОЛТЯНСКАЯ — Вот, объясните, пожалуйста, вчера после трагедии в Домодедово пошла информация о том, что московская милиция проверяет станции метрополитена, траля-ля, понятно, да? Огромное количество уже после событий было в самом Домодедово, но там, я понимаю, искали следы. А вот, например, вот эти акции по… когда шерстили метрополитен, оправдана?

И. КОРОТЧЕНКО — Вы знаете, искать надо не террористов, у которых уже заряженные бомбы и спускаются в метрополитен или заходят в торговый центр либо в аэропорт. Искать надо вообще-то конспиративные квартиры, где они в течение, там, как минимум 10-15 дней готовились, потому что всё это происходит не в безвоздушном пространстве. То есть приехала боевая группа. Доставила, соответственно, взрывчатку, потому что не в Москве же её варили или доставали, да? Они её привезли с собой.

Н. БОЛТЯНСКАЯ — А что, проблема? В Москве достать.

И. КОРОТЧЕНКО — Я думаю, что проблема. Особенно в таком количестве, как, там, 7 килограммов условно говоря тротила или гексогена. Наверное, это всё-таки проблема. То есть эта взрывчатка была доставлена с Северного Кавказа из мест, где действуют соответствующие, так сказать, да… у нас незаконные вооружённые формирования. Была снята конспиративная квартира, и не одна, наверное, на которой инструктировали, жили эти люди, которые готовили теракт, готовили, так сказать, и мотивировали смертника, который привёл в действие это устройство. То есть, вот, отрабатывать-то надо в повседневном режиме. Прежде всего жилой сектор, то есть налаживать нормальную осведомительскую агентурную оперативную работу, начиная, вот, с участковых, которые бы знали, что у них в жилом секторе происходит: кто прибыл, что там привезли, то есть, вот, говорят, что это стукачество. Это не стукачество, это нормальный элемент оперативной работы, как работают все, собственно, полиции, все спецслужбы мира. И заканчивая тем, что нам необходима дееспособная агентура на Северном Кавказе, которая была бы мотивирована, пусть за большие деньги, сдавать тех, кто готовит эти теракты, на стадии, когда идёт приготовление к теракту, но не после того как это всё уже произошло.

Н. БОЛТЯНСКАЯ — Правильно ли я вас поняла, в вашей речи сейчас несколько раз прозвучало слово «Северный Кавказ». К сожалению, это воспринимается как синоним слова «терроризм» в данном контексте, но если, например, посмотреть в Интернет, а я внимательно вчера смотрела Интернет после этих трагических событий, местами возникает версия, извините, поджога рейхстага.

И. КОРОТЧЕНКО — Нет, вы знаете, я думаю, что такие акции, как, там, 7 килограммов начинённого тротила поражающими элементами, для того чтобы использовать это в каких-то внутриполитических разборках либо полукриминально-коммерческих разборках, поскольку речь идёт о достаточно лакомом куске собственности, как аэропорт Домодедово.

Н. БОЛТЯНСКАЯ — Во-во-во-во.

И. КОРОТЧЕНКО — Мне кажется, это не совсем так. Всё-таки по большому счёту спланировать, организовать такого рода акцию под силу только, ну, будем говорить, специально обученным людям, которые действуют у нас, к сожалению, на Северном Кавказе, ведут вооружённую борьбу с федеральными структурами. Тем более, что смертник – это человек, который определённым образом, идеологически прежде всего, мотивирован к тому, чтобы совершить такую акцию. Поэтому я не думаю, что эта, скажем, ситуация имеет отношение к тому, что вы сказали.

Н. БОЛТЯНСКАЯ — Вопрос от юриста из Тулы. Не уверена, что он вполне по адреса, но вам я его задам. Может быть, вы найдёте, что ответить. «В августе 2004 года террористки-смертники вылетели из Домодедово в Сочи и Волгоград и взорвали пассажирские лайнеры такие-то такие-то. В ходе расследования было установлено, что сотрудник линейного отдела внутренних дел аэропорта Домодедово капитан милиции Артамонов без досмотра пропустил в самолёт и двух женщин, оказавшихся террористками. Таким образом из-за халатности была упущена возможность предотвратить взрывы. Предприняты ли с тех пор какие-либо меры для исключения подобных случаев в настоящее время?».

И. КОРОТЧЕНКО — Меры предприняты, конечно, хотя они не афишируются. По крайней мере, у нас с тех пор нету терактов, жертвами которых стали бы пассажиры, в общем-то, авиалайнеров. То есть мы исходя из этого можем уже утверждать, что определённые меры приняты. Но я полагаю, что здесь требуется, вот, по тем пассажирам, чьё поведение вызывает сомнение либо есть опасения в отношении этих лиц, нужен личный досмотр, то есть сотрудницы, женщины органов внутренних дел должны такой досмотр, собственно, проводить в отношении тех пассажирок, если мы вдруг, не дай Бог, подозреваем их принадлежность к так называемым «черным вдовам».

Н. БОЛТЯНСКАЯ — Вы знаете, что? Вот, у меня был случай пару лет назад. Я летела всё из того же Домодедово и я уже прошла весь контроль, уже на выходе на Gate я обратила внимание на очень мало адекватного персонажа, который сидел явно на том же выходе, что и я. Я минут 10 за ним наблюдала, потом, извините, пошла его и сдала. Знаете, что мне ответили сотрудники, когда я к ним подошла и показала на него пальчиком?

И. КОРОТЧЕНКО — Что?

Н. БОЛТЯНСКАЯ — Ну, представляете себе, да? Типа женщина, идите, не мешайте работать.

И. КОРОТЧЕНКО — Ну это, вот, элементарное отсутствие элементарных, ну, каких-то навыков. Ну, вот, я говорю – люблю Израиль за что. За то, что там эта система, она построена настолько хорошо, что детей, начиная с детского сада, приучают быть бдительными и проводится определённый курс подготовки граждан…

Н. БОЛТЯНСКАЯ — То есть безопасность – это не шутка и не повседневность?

И. КОРОТЧЕНКО — Это не шутка, потому что, вот, если кто-то думает, что, вот, у нас эта проблема исчезнет, она не исчезнет, к сожалению, пока не будет стабилизирована ситуация на Северном Кавказе и стабилизирована не методами, скажем, перевода траншей для поддержки тех или иных республик и определённых элит, а решена она комплексно, когда Северный Кавказ превратится, ну, по крайней мере из дотационного региона в регион, который будет…

Н. БОЛТЯНСКАЯ — Донорский.

И. КОРОТЧЕНКО — Ну не донорский, а который сам себя будет обеспечивать всем необходимым. Когда мы ликвидируем эту дикую диспропорцию, когда, там, десятки тысяч безработных на грани нищеты и, с другой стороны, мы видим дворцы местных элит. Соответственно, вот, из этой молодёжи, которая чувствует себя обездоленной и для которой никакой социальный лифт не работает по определению. Вот, рекрутируют тех людей, которые в дальнейшем вливаются в ряды банд подполья. И, конечно, я категорический сторонник усиления антитеррористического блока в системе ФСБ. Возможно, необходимо принятие ряда дополнительных решений и мер.

Н. БОЛТЯНСКАЯ — Как например?

И. КОРОТЧЕНКО — Ну, я, например, считаю, что сотрудники подразделений антитеррора, выполняющие оперативно-боевые задания на Северном Кавказе, во-первых, должны получать денежное довольствие, сравнимое с оперативниками ФБР США.

Н. БОЛТЯНСКАЯ — Угу.

И. КОРОТЧЕНКО — Вот, давайте установим. У нас богатая страна. Мы можем позволить себе для отдельных категорий сотрудников спецслужб, которые реально рискуют жизнью и реально уничтожают террористов на том же Северном Кавказе, введём специальные категории оплаты такого воинского труда. По крайней мере человек, который рискует своей жизнью, должен понимать, что если не дай Бог с ним что-то случится, семья не окажется на грани нищеты. Дети будут получать не пенсию нищенскую, а по крайней мере до своего совершеннолетия будут получать поддержку от государства, сопоставимую с денежным окладом погибшего до их совершеннолетия, причём, обязательно с индексацией. Потому что от того, насколько эффективно будут действовать у нас подразделения антитеррора, фактически будет зависеть…

Н. БОЛТЯНСКАЯ — Игорь.

И. КОРОТЧЕНКО — Приедут к нам сюда взрывать нас или нет.

Н. БОЛТЯНСКАЯ — Ну, вы меня очень извините за цинизм, но я думаю, что вы в итоге со мной согласитесь. Существуют люди, которым, извините, пофигу, их работа, да? И когда ты проходишь вот этот вот металлоискатель, рамку в одном из аэропортов, и вы наверняка с этим сталкивались, и я с этим сталкивалась: сидит милая девочка, рядом с которой стоит молодой человек, который её окучивает, и ей совершенно не до тебя вообще. Это человеческий фактор. Точно такого же плана, как я понимаю, есть люди на сегодняшний день в каждой отрасли. Вот, положа руку на сердце, как вы считаете – есть сотрудник имярек, который занимается антитеррором спустя рукава? Завтра ему взял и в разы, в 10 раз подняли зарплату, он лучше станет?

И. КОРОТЧЕНКО — Ну, мы должны проводить определённую селекцию. По крайней мере….

Н. БОЛТЯНСКАЯ — Ну, за большие деньги это можно себе позволить.

И. КОРОТЧЕНКО — Мы можем позволить себе нормальную селекцию, для того чтобы, ну, я хочу сказать, что в принципе у нас подразделения антитеррора – они укомплектованы людьми, ну, во всяком случае, с достаточным уровнем профессионализма. Начальники порою в этой системе не срабатывают, да, а, вот, на уровне, скажем, конкретных оперативных и боевых подразделений – там всё хорошо. Но необходимо решить вопрос, для того чтобы это была действительно элита. Причём, элита не по названию, чтобы их денежное довольствие по крайней мере качественно отличалось от всех категорий оперативного состава, потому что люди рискуют своей жизнью конкретно и, соответственно, они должны быть защищены, для того чтобы были мотивированы на качественное исполнение своих обязанностей. И, безусловно, это работа с агентурой, потому что у нас провалы в данном направлении. Дееспособные агентуры на Северном Кавказе практически нет, следствием чего являются не предотвращённые теракты. Надо выстраивать эту работу, опять же, мотивируя местное население сдавать террористов путём выплаты им очень крупных сумм денежного вознаграждения, сопоставимо с тем, что платили американцы за поимку ближайшего окружения Саддама Хусейна. Ведь отловили всех.

Н. БОЛТЯНСКАЯ — Угу, хорошо. Ещё такой вопрос. Прошла информация о том, что ориентировка с предупреждением о том, что кто-то что-то чего-то готовит, появилось за неделю до взрыва, да? Но, тем не менее, вот, никакой… никакого усиления реального не произошло, и тому подтверждение тот факт, что теракт произошёл, правда? Потом что-то появилась информация, что это не так.

И. КОРОТЧЕНКО — Когда говорят, что мы знали, но не смогли предотвратить, но информацию имели, дескать, мы молодцы. Это, знаете, не надо давать такую информацию, потому что прокол есть прокол вне зависимости от того, кто чего и как искал. Если теракт не предотвращён, речь идёт о системном проколе в деятельности специальных служб и правоохранительных структур. Ну, и, безусловно, со стороны той структуры, которая обеспечивала безопасность в Домодедово. Я имею в виду частную структуру безопасности, которая там функционирует, судя по всему.

Н. БОЛТЯНСКАЯ — Вот, скажите, пожалуйста, если бы вы, например, завтра стали Главнокомандующим на раз-два-три.

И. КОРОТЧЕНКО — Нет, Главнокомандующий у нас президент Медведев, поэтому у нас такая вероятность исключена.

Н. БОЛТЯНСКАЯ — Я могу в сослагательном наклонении? В конце концов, вы специалист, вы в большей степени специалист в данной ситуации, чем штатский Дмитрий Анатольевич. На ваш взгляд, три первых шага, которые нужно сделать не для потёмкинских деревень, не для создания их, а для того чтобы дальше больше такого не было. Что бы сделали вы?

И. КОРОТЧЕНКО — Главная проблема – это коррупция, потому что коррупция на Северном Кавказе носит ужасающий чудовищный характер, и, собственно, коррупция во всех остальных структурах государственно образующих – она тоже носит системный характер. То есть необходимы посадки. Вот, как боролись в Сингапуре? Ведь была очень коррумпированная страна. Очень быстро навели порядок. И я помню, когда, вот, у лидера Сингапура, который сегодня, там, вполне в такой роли наставника, спросили – а как вы начали бороться с коррупцией? Он сказал – я…

Н. БОЛТЯНСКАЯ — Британский суд.

И. КОРОТЧЕНКО — Я возбудил несколько уголовных дел против своих ближайших друзей. И все поняли, что борьба с коррупцией – это серьёзно. Поэтому начинать надо не с низовой коррупции, не с коррупции в детских садах, школах, поликлиниках, надо начинать борьбу с коррупцией в органах государственной власти, управления, начиная с высших эшелонов этой власти. Решив проблему с коррупцией, мы тем самым обозначим то, что общество имеет очень чёткую мотивацию поддерживать власть, потому что власть начала реальную борьбу. Дальше я бы всё-таки провёл определённые реформы, для того чтобы система наших спецслужб и правоохранительных органов была более эффективна. Ну, на мой взгляд, например, необходимо введение должности помощника Президента по национальной безопасности с соответствующим аппаратом, который взял бы на себя функции повседневного управления и контроля за деятельностью российского разведывательного сообщества в широком аспекте этого понятия. Можно ещё говорить о нескольких шагах, но, вот, то, что надо делать уже сегодня.

Н. БОЛТЯНСКАЯ — Многие на сегодняшний день обвиняют российскую современную власть, что проблемы национальной безопасности, проблемы, так скажем, гражданских свобод – они заступают на территории друг дружки. Вопрос понятен, да? Под предлогом.

И. КОРОТЧЕНКО — Я понимаю. Но, понимаете, только в подлинно свободном демократическом обществе возможна эффективная борьба с терроризмом, потому что методы полицейского государства, я в данном случае не говорю про Российскую Федерацию в принципе, да, как правило оканчиваются тем, что в отсутствие должного контроля за деятельностью и спецслужб, и правоохранительных структур всё это переходит из сферы борьбы с терроризмом уже в борьбу с собственными гражданами. Поэтому по крайней мере контроль за тем, что происходит… ведь давайте говорить так – у нас не существует эффективного парламентского контроля ни за деятельностью разведки, ни за деятельностью контрразведки. Прикрывается это тем, что соответствующие структуры замыкаются на Президента, это всё правильно, хорошо, но нормальный парламентский контроль, он необходим, причём, если есть соображения секретности, давайте дадим допуск соответствующим категориям депутатов, давайте дадим допуск, там, по первой форме тем экспертам, которые будут привлечены, но необходим действенный парламентский контроль, может быть, за исключением, там, личных агентурных дел и каких-то оперативных разработок. Сюда нельзя посвящать даже депутатский корпус, но за всеми остальными направлениями деятельности спецслужб и правоохранительных органов необходима нормальная система парламентского контроля. Без этого мы не решим ни один из тех вопросов, которые требуется решить сегодня.

Н. БОЛТЯНСКАЯ — Несколько месяцев назад в одном из европейских аэропортов журналистки пронесли на борт оружие, для того чтобы показать, что так себе работает система безопасности. Вроде там и коррупции поменьше, да?

И. КОРОТЧЕНКО — Нет, изъяны в системе безопасности всегда есть, террористы их ищут, но, понимаете, наш терроризм, он настолько доморощенный, что, вот, ну, наверное, надо этих людей задерживать, когда они только с Северного Кавказа выдвигаются сюда в центральные регионы России. Вместе с тем я сторонник того, чтобы активно использовать израильский опыт. Если наши собственные службы, структуры не способны либо не могут в силу каких-то обстоятельств наладить эффективную борьбу, но, по крайней мере, вот, на уровне аэропортов пригласить квалифицированную частную израильскую фирму на аутсорсинг, которая займётся вопросами безопасности хотя бы крупных московских транспортных узлов. Если мы не способны предотвращать там теракты, пусть нам помогут наши израильские коллеги на, естественно, финансовой возмездной основе.

Н. БОЛТЯНСКАЯ — Угу. Вот, вчера в программе «Полный альбац» был разговор о том, откуда же всё-таки взялась взрывчатка, и всё-таки пришли к соглашению в эфире «Эхо Москвы», что скорее всего это московская или подмосковное что-то.

И. КОРОТЧЕНКО — Вы знаете, ну как можно с уверенностью говорить, откуда эта взрывчатка, потому что пока не проведена ещё полностью взрывотехническая экспертиза, да? Расследование находится только на начальном этапе. Говорить об этом уверенно можно будет только после того, как, во всяком случае, сложится какая-то доказательная база. Я всё-таки являюсь убеждённым сторонником, что корни теракта – Северный Кавказ. Это либо Дагестан, либо Ингушетия, где, к сожалению, активизировались, вот, в последние несколько лет различного рода джаматы, банды подполья, которые достаточно эффективно, к сожалению, порою проводят теракты. Вместе с тем идёт определённая борьба. Мы знаем, что периодически звучат доклады об уничтожении то одного, то другого лидера банд-формирований. Но, понимаете, это как гидра, которая отрубает голову и вместо каждой из этих голов расставит три новые. То есть необходимы системные меры наряду с тем, что проводятся реальные боевые операции по уничтожению банд подполья.

Н. БОЛТЯНСКАЯ — Скажите, пожалуйста, вот, с вашей точки зрения, если сегодня просто взять и показать пальцем, кто виноват?

И. КОРОТЧЕНКО — Ну, виновата власть по определению, потому что если власть не способна организовать эффективную борьбу с террором, то в любом случае претензию надо адресовать именно ей. Другое дело, что, вот, понимаете, не нужна компанейщина – в очередной раз раздать всем сестрам по серьгам, головы с плеч, там, порубить, да? И через полгода снова столкнуться с новым терактом. То есть, вот, поменьше компанейщины, побольше системной организационной работы – вот, что нам сегодня необходимо.

Н. БОЛТЯНСКАЯ — Ну а что? Президент Сингапура не компанейщиной занимался? Просто взял и пересажал всех своих друзей.

И. КОРОТЧЕНКО — Понимаете, ну не всех, во-первых, а тех, кто были реально замешаны в коррупции, но мы видим результат. Мы видим Сингапур, который, ну, крохотная территория, раньше было болото с комарами и крокодилами.

Н. БОЛТЯНСКАЯ — Да, сейчас там круто.

И. КОРОТЧЕНКО — Сегодня это инновационное государство, которое стрижёт купоны со своих экономических и технологических успехов. И именно вот модель данная – она весьма привлекательна, хотя бы с точки зрения, как начинать борьбу с коррупцией. В конце концов давайте бороться с коррупцией, как в Китае. Может быть, без расстрелов, но с посадками на пожизненные срока заключения. Государственная дума сегодня способна в трёх чтениях принять любой законопроект сразу. Если он будет внесён, я полагаю, что…

Н. БОЛТЯНСКАЯ — Ага. А некоторые российские суды признать коррупционером кого угодно, правда?

И. КОРОТЧЕНКО — Я понимаю, но, вот, опять же…

Н. БОЛТЯНСКАЯ — Я не права?

И. КОРОТЧЕНКО — К примеру, ситуация с Чучваркиным – она выглядит просто безобразно. Если с человека сняты обвинения, то, очевидно, надо предъявлять обвинения тем следователям, которые, так сказать, возбуждали и инициировали это дело. То есть сказав «а», необходимо сказать «б».

Н. БОЛТЯНСКАЯ — Я напомню, что наш собеседник сегодня – Игорь Коротченко, полковник Генштаба в отставке, главный редактор журнала «Национальная оборона». И у меня к вам, наверное, последний вопрос. В ближайшее время можно рассчитывать на то, что совсем, там, завтра, послезавтра этого не повторится?

И. КОРОТЧЕНКО — К сожалению, рассчитывать на это нельзя. Мы находимся перманентно в ситуации террористической угрозы, но хотелось, чтобы на этот раз были всё-таки сделаны выводы, которые будут конвертированы в реальные меры, направленные на борьбу с терроризмом, это не будет очередная информационная пиар-компания.

Н. БОЛТЯНСКАЯ — Спасибо.



НОВОСТИ



Н. БОЛТЯНСКАЯ — 12 часов 35 минут. Вы слушаете «Эхо Москвы». Наш собеседник – полковник Генштаба в отставке, главный редактор журнала «Национальная оборона» Игорь Коротченко. Игорь, расскажите, пожалуйста, вот, люди, которые совершили… причастны к теракту 11 сентября в Соединённых Штатах Америки, вполне, так сказать, высококвалифицированные специалисты с умением водить самолёты, ну, можно дальше не перечислять… Когда даже сейчас говорят о тех людях, кто, возможно, был причастен к вчерашнему теракту, самые разные версии рассматриваются. Террористка-смертница, вряд ли человек обременённый избыточным образованием. Вот, имеет это значение, на ваш взгляд?

И. КОРОТЧЕНКО — В любом случае человек, который идёт на то, чтобы стать живой бомбой, он мотивирован достаточно сильно. Безусловно, сегодняшний терроризм, он меняет лицо, то есть это не какие-то безмозглые обкуренные люди, которые, там, якобы им дают взрывчатку, а потом дистанционно их подрывают. Это не так. Это люди, которые мотивированы совершить самопожертвование. Это очень серьёзный фактор, который нуждается в очень таком детальном осмыслении. Каким образом лишить террористическое подполье, вот, тех людей, которые готовы встать в их ряды… на самом деле это большой вопрос, и очевидно, что пока мы не готовы предложить части людей, которые проживают в регионе Северного Кавказа, ту модель.

Н. БОЛТЯНСКАЯ — Альтернативу.

И. КОРОТЧЕНКО — Да, альтернативу, которая была бы для них приемлема, для того чтобы они не занимались подобного рода деятельностью.

Н. БОЛТЯНСКАЯ — Хорошо, ещё к вам такой вопрос. Вот, уже более-менее ясен путь террориста или террористов на территории аэропорта Домодедово. Вы его уже себе более-менее представляете, да?

И. КОРОТЧЕНКО — Ведь он мог пойти не в Домодедово. В любой торговый центр, мог спуститься в метро. Мы говорим о том, что, вот, то, что произошло, это уже…

Н. БОЛТЯНСКАЯ — Игорь, а я говорю об ответственности. Вот, на сегодняшний день по Домодедово уже более-менее понятно.

И. КОРОТЧЕНКО — Так.

Н. БОЛТЯНСКАЯ — Надо искать виноватых? Конкретных. Конкретного милиционера, который пропустил. Конкретного сотрудника у металлоискателя, который не среагировал.

И. КОРОТЧЕНКО — Ну это сейчас происходит, это сейчас происходит, потому что, вот, было сообщение, что произведена выемка документов, которые регламентировали, во-первых, действия соответствующих сотрудников службы безопасности в аэропорту и всю документацию, которая описывает взаимоотношения между аэропортов и соответствующей службой безопасности.

Н. БОЛТЯНСКАЯ — Отлично. К сожалению, опять же, думаю, для вас не будет открытием Америки история о том, как в случае необходимости снять с себя ответственность бывают ситуации, когда находят, что называется, стрелочников. И я говорю даже не о девочке у металлодетектора, а находят, я не знаю, подходящее лицо с соответствующей «неславянской», ставлю кавычки, внешности, из которого потом планомерно выбивают показания.

И. КОРОТЧЕНКО — Ну для этого необходимо то, о чём мы говорили – парламентский общественный контроль. Я полагаю, что к расследованию должна подключиться и Общественная палата. Там достаточно квалифицированные люди, для того чтобы поставить этот вопрос. Потому что проблема терроризма – она касается каждого из нас. И любой значимый институт – и гражданское общество, и парламентские структуры, они должны быть вовлечены в данный процесс, потому что отдавать всё на откуп спецслужбам нельзя, потому что всегда должна работать система сдержек и противовесов, всегда необходимы меры контроля со стороны тех, кто не побоится в случае необходимости озвучить то, что, может быть, даже будет неприятно тем же самым спецслужбам.

Н. БОЛТЯНСКАЯ — Замечательную вы тему затронули. Общественный контроль. Потому что в конце концов существуют в том числе и спецслужбы, которые в какой-то степени являются нанятыми мной, гражданином государства, правильно?

И. КОРОТЧЕНКО — Это так называется. На самом деле мы понимаем, что в данном случае нанимателем являются высшие должностные лица государства, а налогоплательщик – это красивая фраза, не более того.

Н. БОЛТЯНСКАЯ — Ага, хорошо.

И. КОРОТЧЕНКО — Но я говорю из фактического положения дел, хотя то, что вы сказали, это действительно так, мы платим налоги. Следовательно, мы как граждане…

Н. БОЛТЯНСКАЯ — Хочу знать.

И. КОРОТЧЕНКО — Которые содержат государство, должны через соответствующие структуры получать обратную связь.

Н. БОЛТЯНСКАЯ — Хотелось бы знать, идёт ли реальная борьба с терроризмом или происходит очередная охота на ведьм, да? Каким образом здесь…

И. КОРОТЧЕНКО — В данном случае речь идёт все-таки не об охоте на ведьм, потому что теракт, к сожалению, состоялся, погибли люди, и за этим преступлением стоят конкретные структуры и конкретные люди, их необходимо установить, наказать тем или иным образом, но важно говорить о том, а всё ли имеют спецслужбы достаточного, для того чтобы вести эту борьбу эффективно, какие есть проблемы. Я полагаю, вот здесь как раз уровень парламентского и общественного контроля, он должен работать. Тем более, что совсем буквально на днях президент встречался с членами Общественной палаты. Я полагаю, что Общественная палата может образовать любую комиссию необходимую с привлечением экспертного аппарата, для того чтобы эти вопросы поставить в поле зрения по крайней мере в открытой части перед всеми нами, перед налогоплательщиками, гражданами России.

Н. БОЛТЯНСКАЯ — Угу. В своё время после трагедии в Беслане были упразднены губернаторские выборы. Понятно, о чём я спрашиваю?

И. КОРОТЧЕНКО — Я понимаю, но мне кажется, что как бы, вот, проблема, связанная с тем, чтобы, как говорится, сокращать легальное политическое поле, уже нет такой необходимости, потому что…

Н. БОЛТЯНСКАЯ — Оно уже сокращено донельзя?

И. КОРОТЧЕНКО — Ну, вот, скажем, в той конфигурации… как бы… правила игры установлены и как бы по большому счёту всё должно работать, но, вот, мы видим, что отдельные моменты – они не работают, поэтому здесь необходимо, ещё раз повторюсь, усиление роли парламентского контроля за деятельностью спецслужб, не надо бояться, что чего-то они там парламентарии узнают того, что не предназначено для их ушей, практика нормального парламентского контроля характерна для всех без исключения стран, которые сталкивались с проблемой терроризмом, и более-менее её успешно решали. Ну, я назову пример тех же Соединённых Штатов Америки, Великобритании, Испании, Израиля в конце концов, хотя это отдельный случай, не совсем типичный. Нам надо идти по пути нормальных цивилизованных государств, где спецслужбы работают не сами на себя, не сами по себе, а по крайней мере в поле тех ожиданий, которые существуют в обществе.

Н. БОЛТЯНСКАЯ — Могу ли я вас попросить, вы наверняка тоже отслеживаете и Интернет-публикации, новости смотрите, самая, так сказать, высокая оценка и самая низкая оценка тех мер, которые уже сегодня предпринимаются, вот, с вашей точки зрения.

И. КОРОТЧЕНКО — Понимаете, мы не можем в достаточной мере давать квалифицированные оценки, потому что всё-таки вот эта тема – она достаточно закрыта в силу определённых ограничений, связанных с выполнением антитеррористических мероприятий. Я бы просто обратил внимание на другое. Вот, случился у нас теракт в метро. Значит, меры по усилению борьбы с терроризмом в метро. Случился сейчас теракт в аэропорте. Вот, прозвучали в новостном блоке, что даны поручения проверить все аэропорты. А я бы, например, дал бы поручение вне зависимости, да, от реальной ситуации проверить все атомные электростанции России, например. Проверить все гидротехнические сооружения России. Вот, надо думать на опережение, работать на опережение, потому что террористы никогда не наносят удары дважды в одно и то же место, хотя, конечно, бывают исключения, но они как бы носят ситуативный характер, когда проводятся теракты, там, в течение одного дня. Следующий удар будет нанесён наверняка не по аэропорту, будет нанесён удар по каким-то другим…

Н. БОЛТЯНСКАЯ — Объектам.

И. КОРОТЧЕНКО — Критически важным объектам. Поэтому необходимо, чтобы вот эта работа не носила характер компанейщины, а, вот, вне зависимости того, что происходит… вот, отдать распоряжение о проверке тотальной системы безопасности на, скажем, атомных электростанциях. Это необходимо делать.

Н. БОЛТЯНСКАЯ — Угу.

И. КОРОТЧЕНКО — Но не ждать, когда не дай Бог что-то произойдёт, чтобы реагировать по типу бить по хвостам.

Н. БОЛТЯНСКАЯ — Ага, а с вашей точки зрения это будет проделано или так, поговорим и забудем?

И. КОРОТЧЕНКО — Нет, ну, любые мероприятия, которые проводятся – они приносят, конечно, какие-то определённые плоды, но, к сожалению, когда это делается, после того как произошло то или иное несчастье. От этого мало утешения. Мне хотелось бы всё-таки рассчитывать на то, что всё-таки системно антитеррористический блок – ФСБ, МВД должен быть усилен. Соответственно, сюда должны быть направлены кадры не по географическому принципу, а по принципу исключительно профессиональных качеств и способностей, в общем-то, брать ответственность на себя, не боясь за то, кто и как подумает что-то наверху.

Н. БОЛТЯНСКАЯ — Спасибо. Игорь Коротченко, полковник Генштаба в отставке, главный редактор журнала «Национальная оборона» в прямом эфире «Эхо Москвы».


Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире