'Вопросы к интервью

Время выхода в эфир: 01 октября 2010, 12:05

Н.ЖУКОВА: Здравствуйте. И у нас в эфире сегодня Софья Давидовна Милибанд, родственница Эда и Дэвида Милибэнд.

С.МИЛИБАНД: Вот, я тут сидела. Это было воскресенье. Я всегда смотрю «Детскую площадку». И там было включено. У меня в это время была какая-то из этих, любезных дам, которые меня обслуживают. И вдруг она мне говорит: «Софья Давидовна, а там говорят о Ральфе, ваша фамилия, Милибэнд. А, вот еще сказали о сыновьях». В это время Алексей Алексеевич сказал такую фразу: «У нас осталось 7 минут». Она болтала тут, я не слышала, что уже кончилась «Площадка», кончалось интервью. И она мне сказала, через 5 минут кончается интервью, пожалуйста, звоните. Да? И сказал телефон. Я в жизни никогда не звонила на радио. Он говорил телефон, а я набрала. Женский голос сказал «Сейчас я передам». Я говорю: «Вы знаете, передайте, пожалуйста, что, кажется, я его родственница». Я только услышала звук падающего стула или кто-то сдвинул его, и голос на английском языке: «Телефон-телефон, не кладите трубку». Ну, Алексей Алексеевич его утешил, что, вот, кончится интервью, я записал номер, мы зайдем в соседнюю студию, вы оттуда позвоните.

Через 10 минут раздался телефонный звонок. Он начал говорить по-английски, потом говорит «Ну, переводите. А вдруг она не знает английский?» И я решила, что я воспользуюсь этим, и говорила по-русски. Я сказала, что, вот, я его родственница, что я знала его отца и потеряла визитку в свое время его. А, вот, в каком родстве я с ним, я не знаю.

Н.ЖУКОВА: А вы знали о том, что в Англии есть такие политики?

С.МИЛИБАНД: Что есть Ральф. Нет-нет-нет, я Ральфа знала. По-моему, это был 1963-й или 1964-й год, наши ехали из ЦК, большая группа ехала в Индию и меня попросили найти карту регионов индийских, ну, там со всеми княжествами. Я сидела 3 дня в Ленинке, это был последний день. Я, не отрывая головы, писала, я нашла все, что они просили, и мне нужен был мой словарь, который я сделала к этому времени. Я искала в ящике его. Тогда, когда я писала требования, я обратила внимание, что рядом со мной стоит очень высокий человек со знакомой улыбкой. Улыбку я заметила. Ну, я вот так была занята, понимаете? У меня мысли были, чтобы не подвести ЦК. Я там скажу, что там шейх, а там какой-нибудь мусульманин. Понимаете, надо было все-все-все.

Он сказал: «Мне тоже, чтобы написать шифр», что он ждет ящик, который я смотрю на фамилии Милибанд. Они ж не так, они ж Милибэнд себя зовут, Милибэнд называют. Они гласные пропускают, а вместо «а» английской как «э» читают.

И когда я написала ему шифр, и на русском языке название, я расписалась машинально, в Ленинке надо написать полностью фамилию, что я и сделала. Тогда он мне сказал: «Это мое». Я говорю: «Это моя фамилия». Он говорит: «Нет, это моя фамилия». И потом я вспомнила, что накануне мне звонила соученица по университету, которая редактировала его книжку. А он что-то хотел уточнить.

Н.ЖУКОВА: И это был Ральф Милибэнд.

С.МИЛИБАНД: Это был Ральф. Я сказала, что, наверное, я его родственница. Он страшно обрадовался, тут же сунул мне визитку, потому что он то ли… Я не могла с ним встретиться до вторника, у меня были четверг, пятница, суббота, воскресенье, во вторник я должна была сдавать эту работу. И мне ж надо было ее напечатать, мне надо было, чтобы машинистка напечатала, я успела бы проверить. А он уезжал. Вот, он мне дал свою визитку. Я сказала, что я собираюсь в Англию, потому что вот здесь у меня был Юрек. «А, Вайсберт!» – он сразу вспомнил. Это, значит, моей тетки 2 сына были там, в Англии. И мы так с ним и договорились, что как только я приеду, я буду звонить.

Я приехала в 1977 году, через 14 лет, да? В 1964-м я с ним разговаривала, а это был уже 1977 год. За это время я побывала в Польше, потому что меня не выпускали, пока я не была в соцстране. Такой порядок был: в капстрану можно было ехать только после соцстраны, что я вернусь обратно.

Я получила визу, поехала. И буквально на второй или третий день Юрек позвонил, чтобы с ним поговорить, чтобы они пришли с женой. Он сказал: «Мы их пригласим сюда». Я говорю: «Как скажете. Вы же тоже двоюродные братья». И позвонили, его не было в Англии. Он уехал на 2 месяца, я сейчас не помню, в какую страну. И тогда разговора о детях еще не было. Если старшему сейчас 46 лет, какого года он рождения?

Н.ЖУКОВА: Эд, все-таки, согласился к вам прийти. Вот, расскажите, как он вошел, как все происходило?

С.МИЛИБАНД: Вот, сейчас я вам скажу. Происходило так. Открылась дверь. Впереди шел молодой человек, быстрый очень.

Н.ЖУКОВА: А вы сразу узнали, кто из них Милибэнд?

С.МИЛИБАНД: Нельзя не узнать, все одинаково улыбаемся. Я, ведь, сейчас совсем не улыбаюсь. Потому что, во-первых, я не улыбаюсь, а улыбаемся мы все одинаково. Отец мой так улыбался как они. Точно также. Вот, Юрек, Метак – это все, которые жили до последних лет, да? Мы все одинаково улыбаемся. Улыбались. Вот, все. Ну, не могу вам сказать, почему… Бабушка, вот, мать моего отца мне сказала когда-то, что так улыбался дедушка. И у меня была фотография с его портретом, там вместо зеркала на обороте, щетка была такая. И он улыбался так же, как папа. И когда меня видели с папой, всегда говорили: «Ну, это дочка ваша, наверное. Наверняка, ваша дочка».

Н.ЖУКОВА: Когда Эд вошел, вы сразу узнали, да?

С.МИЛИБАНД: Да. Ну, он вошел как хозяин. Он пришел к своей тетке, он пришел к себе домой. Он тут же взял пальто – я показала наш шкаф, куда вешают всякие вещи. Он повесил пальто этой девушки. Когда мы вошли в комнату, он шел передо мной, я ехала за ним, а они все за мной. Тогда он сказал, вот, чтобы я тут села, что мы будем разговаривать, сказал этим двум мужчинам, чтобы они в угол сели. Они туда забрались. Переводчица стояла, потом она села на диван, потому что мы, все-таки, довольно долго я с ним разговаривала. Когда он кончил, он сказал кому-то из них, чтобы зажгли чайник, а сам пошел дыню резать, уже послушав меня. А это я все ему рассказала о родне.

Н.ЖУКОВА: Он знал о многих ваших родственниках?

С.МИЛИБАНД: Да, он знал о существовании Юрека. Вот, назвал его только Джордж Вуйсберт. Он Вайсберт по-польски звучит. Все приезжие из Польши. Сперва он сказал, что они перебрались в Польшу, Ральф был маленьким, ну, совсем мальчиком. Когда они переехали сперва в Бельгию, Голландию, а потом уже в Лондон. Он сказал, что так Дарек говорил о Дэвиде, что он учился в Америке дипломатии. Понимаете? Вот так вот это все происходило.

Но, в основном, мы говорили только о родне. О мальчишках он рассказывал. А Дэвид рассказывал о своей жене, которая скрипачка, и обещал мне диск прислать, что, вот, когда будете передавать, напомнить, что Эд обещал мне прислать фотографии, те, которые снимал, и прислать мне маму свою сюда. В Москве в еврейской газете написана великолепная статья о матери. «Мать двух министров» называется статья. Мне ее читали по телефону, обещали занести. Я ждала и маму его с ее сестрой. Та живет, по-моему, в Америке. Вот, я вам говорю, разговаривали 2 человека, которые только что расстались, вчера, и рассказывали за этот день что произошло. Вот так. Ну, он мне рассказал еще немножко об этих глобальных проблемах, потому что мне это тоже очень интересно. Он рассказал про… Ну, я говорю, про энергетику английскую мне не интересно, потому что я там была, я знаю, как там у вас бастуют электрики. Единственное что он сказал, что Ральф стал отходить от его этих коммунистических, ну, от своего старого мнения. Слово «коммунистических» он не употребил. Стал более левым. А потом сказал: «Ай, тебе это не интересно». Понимаете?

Н.ЖУКОВА: Вы мне до того как мы начали записывать наше интервью, еще рассказывали, как Эд уходил, а потом еще раз вернулся. Вот тоже расскажите, это очень интересно.

С.МИЛИБАНД: Да, это очень смешно. Он вошел и сказал: «Пусть Бен ляжет, потому что эта нахалка…» Я говорю: «Это русское слово, «нахалка». «Ага, – сказал он. – Пусть он поспит, потому что ночью эта нахалка не встает к ребенку». А парень изумительный. Эта пара привела мне, своего сына привезла показать. Это потрясающий мужик. Это мужик настоящий, 10 месяцев ему было. Он лежал у меня на коленях. Очень сурово на меня смотрел, такие бровки у него тут сходились. На меня смотрел, когда я говорила. Когда говорила мать, он смотрел на маму, он смотрел на Бена. А когда они пришли, он говорил: «Юль, ну, налей чайку, я целый день сегодня на ногах». Потом он сказал: «Ну, вот, мне жалко Бена, который поедет сейчас, отвезет меня в гостиницу, а потом они в Переделкино поедут». А потом он опять будет ночью вставать к сыну. Вот так. Ну, вот так говорят в семье, понимаете? Вот то, что происходит сейчас, и то, что происходило раньше.

Н.ЖУКОВА: Скажите, а Эдвард к вам в тот день дважды приходил, да?

С.МИЛИБАНД: Да-да. Ну, очень быстро. В МИДе он был около часа.

Н.ЖУКОВА: И потом он еще раз к вам вернулся.

С.МИЛИБАНД: Да, вот, он вернулся с Беном. А Юля перед ними пришла.

Н.ЖУКОВА: Вы сказали, что он ел ваши пирожки.

С.МИЛИБАНД: Да, да, с удовольствием. Ему страшно понравился стол. Сказал, что мама не так все делает. Что я не так поставила там чего-то. Передвинул. Я вам говорю, он так был занят этой дыней, что он не обращал на них никакого внимания. Все внимание было и мне. И все реплики были ко мне. Я вам говорю, вот, вошел в свой родной дом родной человек, Эд. Он удивился, что там был всего немножко пирожков, 6 штучек. Им он не дал их.

Н.ЖУКОВА: Скажите, а вы еще после этого общались с ним?

С.МИЛИБАНД: Нет, он же на утро уехал. Попрощался и сказал, что через несколько дней приедет Дэвид и привезет древо наше генеалогическое. И чтобы Дэвид посмотрел, куда вставлять мое имя. Я рассказала им про нашу семью, как распорядилась судьба этой семьи во время войны, те, которые застряли в Польше, как погибали люди.

Вот, Целина – о Целине можно сказать, что она очень интересный человек была. Она похожа была на маркизу – лицо вы посмотрите там, ее есть. И что ему это очень понравилось, когда я рассказывала о ней. Но они проверили, потому что на следующий день Би-Би-Си звонило сюда, когда он уехал. Единственное, что он сказал, чтобы я не распространялась с журналистами. Я запретила сюда приходить. Ну, правильно. Это наше семейное. Вот, я все время говорю о том всем. Просто я связана с «Эхо Москвы», поэтому я разрешила прийти вам. Правда. А так… Ведь, это же семейное дело, это наше семейное дело, в основном.

Н.ЖУКОВА: А как вам показалось, какой он человек?

С.МИЛИБАНД: Что он очень серьезный, он фанат своей энергетики и глобальных проблем. Они оба очень образованные, у них великолепная речь. Они – простые хорошие люди, которые болеют душой за то, что они делают. Они работают много. Это, вот, из Би-Би-Си когда звонили, спросили, почему он так занят? Я говорю, вы знаете, он фанат – это про Эда. А Дэвид – это я уже добавляю от себя – что он дипломат. Потом приехал Дэвид очень быстро, дней через 10. Уточните эти даты. Может, 6-го, 7-го я с ним виделась. И, понимаете, он отсюда уезжал в Иорданию. Это он сказал Эду. И мне он сказал, что он уезжает. Я сказала, так, может быть, потом посольством вышлете по почте? Он сказал: «Не-не-не». Это мне очень нравится.

Дэвид на корточках сидел около меня, целовался со мной. Вот, они целовали меня. Вы сами понимаете, что я инициативу не проявляла.

Н.ЖУКОВА: Они с вами фотографировались на память?

С.МИЛИБАНД: Да, вот, на свои мобильники.

Н.ЖУКОВА: И Эд, и Дэвид?

С.МИЛИБАНД: И Эд, и Дэвид. Ну, не Дэвид, а ребята там нас сфотографировали. Я вам говорю, я сидела тут и, вот, этот ученый секретарь и переводчик, они нас фотографировали. Судя по тому как он разговаривал с Беном, со мной. Они же разговаривали тоже в это время. Как раз совсем не жесткий. Но фанат. Понимаешь, ну, вот, дела. Практичный, очень подвижный физически. Ну, я вам говорю, что у меня самые… Я, все-таки, работала, вот у меня там в словаре 4 тысячи человек, так что я могу сделать какие-то выводы о людях. И они меня просто поразили своей, вот… Ну, я уже не говорю, что они раскованы, что они домашние. Они просто домашние. И они, понимаете, они же меня не знали совсем, да? Они восприняли меня как свою родню. Я – родня. И именно так, вот, я была воспринята. И Дэвид уже пришел как к себе домой. Ну, просто он вперед пропустил женщину, да? Я же вам говорю, дипломат. А тот первым пришел. И я слышала, как он сказал Алексею Алексеевичу тогда. Вот, знаете, когда вскакиваешь со стула, бывает так, что он двинется или упал. По-моему, он даже упал по звуку.

Н.ЖУКОВА: В эфире была Софья Давидовна Милибанд. И эфир провела Наталья Жукова. Спасибо.

Эфир «48 минут», посвященный Эду Милибенду.

Комментарии

0

Пожалуйста, авторизуйтесь или зарегистрируйтесь, чтобы оставить комментарий.

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире