'Вопросы к интервью
А.ДЫХОВИЧНЫЙ: 11 часов 11 минут в столице, добрый день. Алексей Дыховичный у микрофона, Булат Нигматулин, первый заместитель генерального директора Института проблем естественных монополий у нас в гостях, в прошлом замминистра атомной энергетики, между прочим. Здравствуйте, Булат Искандерович.

Б.НИГМАТУЛИН: Добрый день, Алексей.

А.ДЫХОВИЧНЫЙ: Говорим мы о росте тарифов на ЖКХ, почему в России они растут. Напомню, что работает SMS +7 985 970-45-45, вы можете присылать свои сообщения. Начну с простого вопроса от пенсионера из Казани: «А почему вообще ежегодно обязательно повышают тарифы ЖКХ электричество, газ и так далее? Количество и качество услуг не изменяется, а стоимость растет. Это уже вошло в привычку и воспринимается как должное. Куда смотрят антимонопольные службы? Тоже в карман населения? Пусть снижают себестоимость, повышают производительность труда, если хотят получать прибыль. А причем здесь население?»

Б.НИГМАТУЛИН: Ну, вообще, совершенно резонный вопрос, абсолютно правильный. Но я хочу сказать несколько цифр. Почему у нас такие высокие цены? Во-первых, какие у нас высокие цены? Это можно сравнить с другими странами. Вот, мы – северная страна, самая первая по экспорту нефти и газа. Цена на электроэнергию у нас дороже, чем в США.

А.ДЫХОВИЧНЫЙ: Для населения?

Б.НИГМАТУЛИН: Для экономических субъектов, а для населения примерно одинаково с США. Ну вот, например, цифры. Экономические субъекты Америки имеют 6,5-7,5 центов, по доллару Центробанка, ну, в их долларах, прямых долларах США. У нас 3 рубля, 3,5 рубля. Вот, если посчитать на 30, получается 10-11 центов для экономических субъектов и для населения. Для населения Америки сами цены примерно в 2 раза больше, примерно 14-15 центов тратят на электроэнергию. Но надо сравнивать продукт электроэнергии по паритету покупательной способности. То есть мы же не долларами расплачиваемся, а мы рублями. А так, вот, если по паритету покупательной способности, у нас 1 доллар стоит 15 рублей. То есть, на самом деле, в сравнении с паритетом покупательной способности тратят примерно 20-21 цент население и экономические субъекты. Это впрямую в 3 раза дороже, как экономический субъект, бизнес или социальная сфера, и примерно на 30% дороже, чем население Америки. Вот так.

Европа, рядом. 12 центов американских по паритету покупательной способности. Там же центы, евроценты – 12 центов. У нас по паритету покупательной способности 20 центов, в 1,5 раза. Вот так.

А.ДЫХОВИЧНЫЙ: Ну, единственное, что паритет покупательной способности – это выработанный вами паритет, да?

Б.НИГМАТУЛИН: Нет, не выработанный. Это Росстатовский.

А.ДЫХОВИЧНЫЙ: На что вы ссылаетесь, объясните?

Б.НИГМАТУЛИН: Это Росстат.

А.ДЫХОВИЧНЫЙ: Росстат?

Б.НИГМАТУЛИН: Это Росстатовские вещи, это не просто так. И мы, например, сравниваем наш ВВП, внутренний валовой продукт, который страна делает за один год. Мы сравниваем в долларах паритета покупательной способности, поэтому становимся 5-й, 6-й страной по объему ВВП в мире. Мы не можем сравнить триллионы рублей, но по паритету покупательной способности страны сравниваем, поэтому мы – 6-я. А если бы по доллару Центробанка, были бы за восьмеркой. Вот так. И это не просто я придумал, это азбука.

Дальше. Следующий ответ. А кто виноват? Почему так тарифы растут? Виноваты конкретные люди, с которых никто не спрашивает. В первую очередь Минэкономики. Они балансируют. Минэкономики, Минэнерго, которые, конечно, хотят побольше затрат, потому что у них деньги куда идут? На инвестиции, на развитие. Идет много разговоров и правильных разговоров, что у нас старые системы. Но дальше, ведь, правильно сказал пенсионер: а кто следит за издержками, а кто вообще занимается контролем за этими ценами? Значит, должен быть некий контроль. Рынок не возьмет. Вот, рынок показывает, что каждый год у нас растет.

А.ДЫХОВИЧНЫЙ: А почему рынок? Естественные монополии.

Б.НИГМАТУЛИН: Ну, а электроэнергетика теперь на рынки выходит. Если говорить об электроэнергии, то происходит следующее. С 1-го января 2011 года у нас открытый рынок, полный либерализированный рынок. Кроме населения. Население до 2014 года еще регулируется, а для экономических субъектов – все, открытый рынок. Вот так.

Есть еще Федеральная служба тарифов, которая должна присматривать и следить за государственными интересами. И сравнивать. Вот я сказал, это элементарное сравнение. Что стоит просто сказать, что, ребята, ситуация такая, что она выходит из-под контроля. Ведь, возникает следующая ситуация: народ не доволен, народу не нравится. Народу надо объяснить. Потому что если такие цены, надо объяснить, почему такие цены тратятся. А он говорит: «Почему я должен платить? Услуги не улучшились, качество не улучшилось. А цены растут».

При этом надо не забывать, что если пенсионерам еще подняли сейчас пенсию, то в бюджетной-то сфере заморожены зарплаты. В этом году бюджетная сфера заморозила зарплаты. И сейчас министр финансов сказал, что, возможно, государственные расходы – а это зарплаты бюджетников – государственные расходы будут заморожены до 2020 года, потому что никто не знает, как мы будем выходить из этого экономического кризиса. То есть мы должны научиться считать каждую копейку. Копейку в кармане населения, потому что мы берем с них за счет этих тарифов или за счет услуг естественных монополий и неестественных монополий.

Что значит ситуация с такими высокими ценами? Да у нас продукты станут неконкурентоспособными. Сельское хозяйство, животноводство, все остальное. Они же должны визжать. И они визжат. Цена на электроэнергию, на тепло. Почему? Потому что у нас, даже если в Европе холодно, у нас сверххолодно. А закон простой: в осенне-зимний максимум у нас на 10 градусов холоднее погода, 8-10 градусов – это 3-4 месяца, чем в Европе, чем в Берлине. Вот так, посмотрите в среднем.

А уж не говоря о Калифорнии, не говоря о Бразилии, где мы покупаем нашу продукцию животноводства. А хотим развивать у себя здесь это энергоемкое производство. Не говоря об остальных производствах. Ведь, что мы производим? Мы производим продукты первого передела. Пока на экспорт не идет высокотехнологическая продукция. Либо сырье, либо первый передел. А это энергоемко. Даже здесь мы становимся неконкурентоспособными. Это, значит, потеря рабочих мест. Наш ключевой конкурент в этой продукции уже – Китай. У них цены ниже, на электроэнергию, на тепло ниже, хотя он импортирует энергоресурсы.

Это проблема правительства. Должны люди в правительстве задуматься об этом. И не просто такая вкусовщина «вот еще плюс 10%, еще 15%». Все, потолок! Дальше мы должны опускать цены, а не расти. Наконец, мне сказали, что у нас изношены сети, нам нужны инвестиции. Энергетика и топливно-энергетический комплекс инвестировал в экономику последние 10-15 лет, на них жила наша страна. Согласен, жила. Да, жила. Но, кстати, не только на этом. Но на этом тоже жила. Но при этом надо смотреть, а сколько надо? Сколько надо конкретно? Не завиральные программы типа Чубайсо-Кириенковской программы 2 года тому назад, генеральная схема развития электроэнергетики России, принятая правительством в феврале 2008 года. Полная чушь! Просто утверждение. Чушь!

А.ДЫХОВИЧНЫЙ: Почему?

Б.НИГМАТУЛИН: Потому что цифры отличаются от реальности в 4 раза.

А.ДЫХОВИЧНЫЙ: Что имеете в виду?

Б.НИГМАТУЛИН: По росту потребления электроэнергии. Вот, фантастический рост потребления электроэнергии, были развернуты цифры строительства новых мощностей. Вместо 186 – вот, примерно представляете цифры, 186, базовый вариант, гигаватт-мощностей, 186. А оптимистичный – 236 гигаватт мощностей, то есть ровно столько, сколько сегодня мы имеем, 220 гигаватт.

А.ДЫХОВИЧНЫЙ: То есть построить столько, сколько мы имеем?

Б.НИГМАТУЛИН: Сколько имеем. За 10 лет, за 12 лет. Теперь меня спросят, а сколько мы сегодня эксплуатируем из 220 гигаватт мощностей? Вот, в зиму? 150.

А.ДЫХОВИЧНЫЙ: А остальные 70 – это что?

Б.НИГМАТУЛИН: А остальные – это резервы, это ремонты и так далее. Холодные резервы. На самом деле. И меня спросят: «А сколько на самом деле?» Вот, мое утверждение как энергетика, который уже имеет достаточно большой стаж, как одного из недавних руководителей целой подотрасли атомной энергетики. Нужно все в 4 раза меньше, чем написал Чубайс. 3 гигаватта новых мощностей примерно по росту потребления электроэнергии, 3 гигаватта до 2020 года. И вся программа не 16,5 триллионов, а под эту программу закладываются все эти наши росты тарифов тоже. Всего 5 триллионов. Пять! То есть в 3 раза. Вот так записываешь цифры, вбивается в мозги наших очень мною уважаемых лидеров, которые верят этим людям, которые говорят такие цифры. А на самом деле, совершенно другие. И это тоже причина того, что вздуваются цены на электроэнергию, на услуги естественных монополий.

А.ДЫХОВИЧНЫЙ: То есть с вашей точки зрения не то, чтобы строить не надо новую электростанцию, но не надо строить в таком масштабе, в котором планируется.

Б.НИГМАТУЛИН: Да, почему еще.

А.ДЫХОВИЧНЫЙ: Но кризис вмешался, и электропотребление не…

Б.НИГМАТУЛИН: Отвечаю. Если бы кризиса не было, то надо было не в 4 раза меньше мощностей, а в 3. Вот, кризис вмешался, сегодня надо мощностей в 4 раза меньше. Вместо 186 гигаватт – я говорю о новых мощностях и реконструируемых, которые в базовом варианте схемы – нужно 30 до 2020 года. Сколько? В 6 раз. Это при кризисе. А если бы кризиса не было, было бы 3-4 раза. Вот о чем идет речь. Но не проценты, а существенные разы. Что это значит в этих цифрах? А это значит следующее. Это значит, что лидерам нашего государства эти цифры доказали и они поверили. Они начинают говорить об этих цифрах совсем недавно. Ну, вот, цифра, например, строительства атомных мощностей до 2020 года 32 гигаватта была озвучена недавно нашим премьер-министром. Это в одной программе, а в другой программе ноябрьской, которая принята в прошлом году, в 2 раза меньше – уже надо 16 гигаватт. А на самом деле 6-8. Понимаете? Экспортное сообщество.

А.ДЫХОВИЧНЫЙ: У меня не очень укладывается то, что вы говорите. У меня в голове не укладывается то, что у нас избыток мощностей. Когда при каждом морозе, ну, вот, сейчас в Москве, вроде бы как, об этой угрозе не говорят, об угрозе того, что просто не хватит электроэнергии и придется какие-то отключения проводить, но там, если я не ошибаюсь, в прошлом-позапрошлом об этом речь шла.

Б.НИГМАТУЛИН: Отвечаю.

А.ДЫХОВИЧНЫЙ: В других городах происходит… Если у нас избыток, почему ее, электроэнергии в морозы не хватает? И в жару тоже, когда кондиционеры не работают?

Б.НИГМАТУЛИН: Да, Чагино, например. Отвечаю. У нас изношены электроприемные мощности, у нас дефицит или недостаточно развито в некоторых регионах сетевое хозяйство. Сети. Вот то, что называют трансформаторными мощностями, что идет от генерации до распределения для потребителя. Вот, на это надо сделать упор. Сегодня главное это. Не новые мощности, не новые атомные станции.

И второе. У нас варварски используется газ при производстве электроэнергии – в 1,5 раза больше тратится на киловатт, чем в Европе. Реконструкция паротурбин на парогазовые – это надо делать, то есть экономия газа – это наше все. Вот такой сбалансированной программы с очень экономными ресурсами нету! Это должно быть задачей правительства.

Правительство должно дать задание не энергетической программе, которая, я утверждаю опять, тоже чушь. Вот, как бы я так маргинально ни выступал, тоже чушь. Там опять завышенное строительство новых мощностей. Мы все время хотим больше строить. Это, значит, затраты. Это, значит, лишние затраты. Это, значит, опять рост тарифов. Так вот, где должно быть очень четко, экономно.

А.ДЫХОВИЧНЫЙ: Не, ну почему? Это инвестиции. Инвестиции совершенно не обязательно брать из потока денежного, из cash flow, его можно брать откуда угодно, в том числе и IPO, пожалуйста, и все что хотите.

Б.НИГМАТУЛИН: Но, ведь, хотят взять из тарифов. Вот сейчас у нас была программа… Ну, во-первых, слава Богу, кризис. Вот это завиральное строительство, которое было заложено 1,5-2 года тому назад, хотя бы остановилось, то есть денег стало меньше. Вообще, когда мало денег – это тоже благо, начинают пытаться считать.

Но тем не менее, если говорить о новых строительствах государственных генерирующих компаний, берутся из бюджета. И из дополнительной надбавки к тарифу с населения. Вот, атомные блоки строятся 23 бюджет, 13 из увеличения стоимости электроэнергии для всех экономических субъектов, включая население. А раз так, то, извините, контролируйте. У нас стоимость энергоблока атомного – вот я просто – 5 миллиардов долларов. Безумная цена. Даже если все там чисто, эти 5 миллиардов, их потратить если на реконструкцию паротурбин, на парогазовые блоки, эффект в 2 раза больше. В 2 раза больше!

Бюджетные деньги в этом случае неэффективно тратятся. То есть пролоббировано. Я, вот, как атомщик говорю: пролоббировано государственные бюджеты на атомные, а никто не посмотрел, куда можно деньги более эффективно использовать? Как раз в генерирующие мощности. Не делается этого.

Вот недавний разговор мой с юным замминистром Минэкономики, который отвечает за энергетику.

А.ДЫХОВИЧНЫЙ: Зам?

Б.НИГМАТУЛИН: Замминистра. Я говорю: «Ну как же так? Вы только что в декабре приняли закон по энергосбережению, где заложено и это было задание президента, на 40% снижение энергопотребления энергоресурсов до 2020 года. Соответственно, электроэнергии примерно 10-15%. С одной стороны, вы подписываете такой закон и примерные цифры, разумные, нормальные цифры. С другой стороны, вы визируете закон или незакон, энергетическую стратегию, где опять разворачивается, планируется безумное строительство новых генерирующих мощностей. Как же так? Вот, в вашем мозгу, в ваших руках власть. Вот, вы должны сбалансировать. Конечно, в недавние времена в Советском Союзе такого вообще, в принципе, не могло быть, потому что балансы должны быть». Ну и в результате что происходит? И он мне сказал: «Да, я учту». Но документ уже подписан.

А.ДЫХОВИЧНЫЙ: Кто строит генерирующие мощности? Частные компании?

Б.НИГМАТУЛИН: Не-нет.

А.ДЫХОВИЧНЫЙ: У нас генерация – это все частные компании.

Б.НИГМАТУЛИН: Отвечаю, вот, в ответ на вопрос. Да, сейчас генерирующие компании. Им заложено, они говорят: «Мы не можем строить, нам невыгодно строить генерирующие мощности, потому что тарифа не хватает. Давайте больше тарифа, открытие нам рынка, давайте введите рынок новых мощностей, то есть опять рост тарифов, и тогда мы будем строить», Причем, возврат капитала там 5, 7, 8 лет. А если вы будете контролировать цены, тогда, извините, те наши соглашения, подписанные Чубайсом, они у нас не работают, мы не будем строить. Лучше поднять цену. Потому что строить – это усилие, а так – поднял цены, и опять получил прибыль, контроля за этим нету.

Это говорю о частных компаниях. А о государственных ГидроОГК и атомные блоки. Вот вам пример. У нас есть оптовый рынок. Вот, на оптовом рынке то, что производит генерирующая компания, на оптовом рынке продается электроэнергия. Атомная генерация продает электроэнергию за 3,2 цента без паритета покупательной способности, 3,2 цента. В Америке вся атомная генерация, в среднем, продает за 1,74 цента – почти в 2 раза дешевле. Вот, там эффективно используются мощности, а тут – в 2 раза дороже. Не паритет, а, вот, в долларах Центробанка, где доллар – 30 рублей. А если по паритету покупательной способности, 6,4 цента и 1,74. То есть в 3,5 раза! Теперь вопрос…

А.ДЫХОВИЧНЫЙ: Булат Искандерович, нам просто надо будет еще прерваться на новости, потом мы продолжим. Единственное, я хотел вас спросить. Согласны ли вы с таким утверждением, что большое предложение – оно приводит к снижению цен?

Б.НИГМАТУЛИН: Большое предложение электроэнергии? Да, если много игроков на конкурентном рынке.

А.ДЫХОВИЧНЫЙ: А если много электроэнергии? То есть генерирующих мощностей, производящих электроэнергию?

Б.НИГМАТУЛИН: Ведь, понимаете, мы живем в Москве.

А.ДЫХОВИЧНЫЙ: В будущем приводит к снижению цен.

Б.НИГМАТУЛИН: Не очевидно.

А.ДЫХОВИЧНЫЙ: Ну, вот, вы объясните, почему не очевидно. По-моему, вот, пока эти 5 минут я останусь с ощущением, что это очевидно. А через 5 минут вы объясните.

Б.НИГМАТУЛИН: А вот попробую объяснить, что в области (НЕРАЗБОРЧИВО) это не очевидно.

А.ДЫХОВИЧНЫЙ: Булат Нигматулин, заместитель генерального директора Института проблем естественных монополий у нас в гостях. Сейчас новости на «Эхе».

НОВОСТИ

А.ДЫХОВИЧНЫЙ: 11:35 в Москве. Булат Нигматулин, первый заместитель генерального директора Института проблем естественных монополий у нас в гостях. Мы говорим о тарифах ЖКХ, об электроэнергии в частности, говорим о тарифах на электроэнергию. До новостей Булат Искандерович, в общем, заявил, что планы по строительству генерирующих мощностей, электромощностей – они избыточны, так много не нужно. Ну, виноват, конечно, Чубайс – тут вообще, да?

Б.НИГМАТУЛИН: Ну, это как теорема или аксиома.

А.ДЫХОВИЧНЫЙ: Ну, для вас. Для вас. И не нужно столько строить. Когда я спросил: «Ну, ведь, если избыток предложения, то цены пойдут вниз», вы сказали, что это не очевидное. Почему это?

Б.НИГМАТУЛИН: Ответ. Ну, давайте смотреть. 2009-й год. ВВП упало почти на 9%, потребление электроэнергии упало на 5,5%. Потребление упало, а цена выросла. Вот так. Избыток вроде бы. Вот, в 2008 году мы произвели 1 триллион 39 миллиардов киловатт-часов, а в 2009 году…

А.ДЫХОВИЧНЫЙ: Ну пока избытка нет – еще ж не построено, еще ж избыточные не построены еще?

Б.НИГМАТУЛИН: Вот, давайте так. Ведь, что такое избыток? Когда есть предложение и есть рост спроса. Вот, в 2009 году по отношению к 2008-му спрос упал. А предложения должны остаться, потому что эти блоки-то остались.

А.ДЫХОВИЧНЫЙ: Ну, не все. Саяно-Шушенская не осталась.

Б.НИГМАТУЛИН: Ну, это Сибирь, это отдаленно, я говорю о Европе. Там было достаточно много избыточных мощностей, и они компенсировали тепловыми станциями, угольными станциями этот дефицит 6,4 гигаватт мощностей. А в Европе, в европейской части спрос упал, предложения остались, то есть предложения увеличились по отношению к спросу, а рост не изменился.

А.ДЫХОВИЧНЫЙ: А у нас свободный рынок, Да?

Б.НИГМАТУЛИН: У нас 50% свободного рынка с 1 января сего года. А с 1 января 2011 года у нас полностью свободный рынок.

А.ДЫХОВИЧНЫЙ: Это для экономических субъектов?

Б.НИГМАТУЛИН: А для населения с 2014 года.

А.ДЫХОВИЧНЫЙ: Так. 50% уже… А! С 1 января этого года 50%. Ну, а до 1 января там было?..

Б.НИГМАТУЛИН: Там было 40%.

А.ДЫХОВИЧНЫЙ: Ну, вот, тогда объясните, почему так получается у нас? При избытке предложения спрос упал, генерирующие мощности, их количество осталось, значит, количество электроэнергии вырабатываемой осталось, а цены…

Б.НИГМАТУЛИН: Нет, количество электроэнергии упало, потому что потребления нет. У нас электроэнергия на склад-то не идет. То есть мощности остались, а производство упало, потому что сколько его произвели, столько же одновременно его и использовали.

А.ДЫХОВИЧНЫЙ: Но могли произвести больше?

Б.НИГМАТУЛИН: Конечно.

А.ДЫХОВИЧНЫЙ: Ну, в такой ситуации цены обычно идут вниз.

Б.НИГМАТУЛИН: Они увеличились. Значит, здесь еще другие работают механизмы? Значит, во-первых, локальные монополии. Вот так. Во-вторых, ситуация такая: зачем я буду жечь газ, если там в цене электроэнергии составляет около 60-70% цена газа, если говорить о себестоимости без маржи. То, ведь, в результате мы лучше уменьшим, вообще не будем предлагать на рынок больше, чтобы упали цены, и держим цены. И даже растут они, цены. Вот так.

Наконец. Да, Федеральная служба тарифов на 2010 год не сильно возросла для генерирующих компаний цена на электроэнергию. Например, даже для атомной генерации упала регулируемая цена примерно на 3%. Но на открытом рынке атомной генерации, думаю, что у нее есть конкурентное преимущество – у нее не используют газ дорогой. Поэтому она должна несколько увеличить свое производство. Но другое. Мы сравниваем внутри. Я говорю, возросла за счет локальных монопольных моментов. А, собственно, в сравнении с миром-то, вот там, где регулируется, там, где есть открытый рынок и есть жесткое регулирование. В США цена на атомный блок 1,74, у нас – 3,2. В Германии, во Франции – 2 цента, а у нас – 3,2. Вот это-то должно в голове быть тех, кто управляет ценой? Этого нет. Почему происходит там? Да потому что они следят за издержками. Там жесткий контроль. Это общественно значимый продукт, такой свободы не допускают ни как федеральные органы, ни как штатовские. Вот здесь у нас очень еще много недоработано.

А.ДЫХОВИЧНЫЙ: Давайте ближе к людям и поговорим о тарифах для населения. Ученый из Санкт-Петербурга интересуется: «Вопрос очень простой. Почему до сих пор нет аргументированного обоснования, за что и сколько мы платим, — ну, об этом, собственно говоря, мы говорили. – Вторая часть вопроса. Стоимость услуг ЖКХ без льгот уже достигла так называемых 100%?» Вот, что мы платим вообще?

Б.НИГМАТУЛИН: Вы понимаете, ведь, это же тоже от лукавого. Мы говорим, вот, в Москве 70% платит население, а 30% платит бюджет Москвы. В Санкт-Петербурге там 20-80 и так далее. Но вы же поймите, мы не знаем реальной затраты. Никто ж не контролирует внутренние издержки этих компаний. Нет контроля. Какая маржа закладывается? Какая прибыль закладывается? Какие лишние затраты закладываются? Это же мы не знаем.

Ну, пример по строительным компаниям, тем, которые строят за государственные деньги, например, те же атомные блоки. Там закладываются частные самолеты. То есть, условно, золотые толчки. За этим никто же не следит! За этим никто не смотрит! Это очень сложно, это непростая вещь, это квалифицированная работа государственного органа должна быть. И малокоррупционного. Этого же нет.

И поэтому… А дальше это бумерангом ударяет по населению. И по экономическим субъектам, которые потребляют электроэнергию. Единственный кто свободен – у кого станция прямо связана с заводом. Ну, вот, например, алюминиевое наше производство, потому что это было в советское время, строились они рядом с гидростанциями. Вот тут прямо электроэнергия дешевая, а объект, продукция на экспорт, там мировые цены, в результате мы частично продаем с дешевой электроэнергией внутри этих чушек. Вот это – здесь они следят за своими издержками, потому что там жесткая однозначная частная прибыль. А когда касается государства, населения, здесь порядка нет.

А.ДЫХОВИЧНЫЙ: То есть непонятно. Только единственное, Булат Искандерович, не золотые толчки, а золотые парашюты. Сейчас как раз на эту тему разгорается очередная волна конфликта, связанного с уходом целой группы топ-менеджеров.

Б.НИГМАТУЛИН: Вот как раз… Я как раз хочу сказать. Здесь я приветствую частную инициативу и частный капитал. Когда касалось собственных бюджетов, когда стала частная компания они увидели, как черта я буду платить более 500 миллионов рублей золотым парашютом бывшим менеджерам? Причем, управлял-то плохо. Плохо еще управлял компанией, да еще себе выписал золотые парашюты. Естественно, они все постараются вернуть и правильно сделают.

А.ДЫХОВИЧНЫЙ: Ну, тут, на самом деле, юридический вопрос. Потому что если в контракте записано, то… Ну, это уже вопрос такой, знаете, да?

Б.НИГМАТУЛИН: Ну, так в контракте писал сам себе, а потом собственник поменялся. И взяли не из прибыли, а из ремонта. Но как же так? Это же, понимаете, это же другая вещь. Вот я хочу одну фразу сказать: есть еще понятия порядочности, честности и профессионализма. Жадность не занимать свои глаза

А.ДЫХОВИЧНЫЙ: Все. Вынужден вас остановить. Булат Нигматулин был у нас в гостях. Булат Искандерович, спасибо.


Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире