'Вопросы к интервью
24 сентября 2009
Z Интервью Все выпуски

Российский консерватизм


Время выхода в эфир: 24 сентября 2009, 18:35



А.ГРЕБНЕВА: 18 часов и почти 34 минуты в столице. Меня зовут Алина Гребнева, всем добрый вечер, и я приветствую в студии нашего гостя – это Андрей Исаев, член фракции «Единая Россия», председатель Комитета Госдумы по труду и социальной политике. Здравствуйте.

А.ИСАЕВ: Добрый вечер.

А.ГРЕБНЕВА: С Андреем Константиновичем будем обсуждать российский консерватизм. Сегодня состоялось заседание комиссии, которая обсуждала проект программного документа об идеологии партии. Но прежде чем начнем обсуждать эту тему, я призываю на +7 985 970-45-45 присылать вопросы Андрею Константиновичу. И о «Единой России», об идеологии партии и о консервативных идеях. Андрей Константинович, расскажите, чем же закончилось сегодняшнее заседание? Какие решения приняты?

А.ИСАЕВ: Ну, самое главное, что мы посмотрели проект некоего документа, который готовится к нашему съезду. Он состоится, те кто не знает, в ноябре этого года, и мы предполагаем обсудить новый программный документ партии. Сейчас то, что будет подготовлено программной комиссией, мы предполагаем уже в среду после президиума генерального совета партии направить в регионы для того, чтобы это можно было обсудить на конференциях в региональных отделениях.

А.ГРЕБНЕВА: А разве что-то не устраивает в нынешней программе партии? В ее нынешней идеологической основе?

А.ИСАЕВ: Ну, партия – это живой организм, он развивается. Ну, во-первых, предыдущие программные документы принимались в докризисное время, и это было совершенно иное время, иное миропонимание и общество, и, разумеется, у партии тоже. Поэтому нам потребовалось внесение определенных корректив, ответы на те вызовы, с которыми мы столкнулись в условиях кризиса.

А.ГРЕБНЕВА: Итак, по порядку. Что, если не секрет, вы внесли?

А.ИСАЕВ: Ну, там говорится как о самых общих принципах деятельности партии, так и о том, на что мы собираемся акцентировать свое внимание. Если говорить об общих принципах, то, на мой взгляд, самое существенное, что отличает, пожалуй, этот программный документ от других, которые принимались раньше партией, это то, что названа, наконец, таким, ну, устоявшимся в Европе термином «партийная идеология». Мы заявляем о том, что идеологией партии «Единая Россия» является российский консерватизм.

А.ГРЕБНЕВА: Так. Но насколько известно, раньше был, ну, такое и официальное деление на клубы, там, где были и либеральные тоже позиции представлены. То есть вы сдвигаете либералов и курс на консерваторов?

А.ИСАЕВ: Это не так. Дело в том, что, напомню, наши клубы делились на 3 – это был социал-консервативный клуб, к которому принадлежу я, это был либерально-консервативный клуб, это был государственно-патриотический клуб. Уже как бы все 3 течения, тем не менее, признавали некую единую составляющую, которую сегодня мы можем обозначить, — это консерватизм. Причем, надо сказать, что реально партия сознавала себя именно в таком качестве достаточно давно. Но для нашей страны термин «консерватизм» непривычен. Мы, наоборот, привыкли к тому, что слово «консерватизм» носило, скорее, негативный характер, да?

А.ГРЕБНЕВА: И тем не менее, вы хотите с этим ассоциироваться.

А.ИСАЕВ: Мы хотим с этим ассоциироваться, потому что реально в мире на сегодняшний день, грубо говоря, существует 3 основных идеологических платформы. Это социализм, который, ну, скажем, в мэйнстриме ассоциируется с Социнтерном, но там есть более радикальное левое течение. Это либерализм и это консерватизм или центризм. Либералы, очевидно, — это те, кто выступает за абсолютную свободу, доминирование свобод личности надо всем, которые выступают за минимизацию роли государства как в экономике, так и в любых других сферах. Известны классические позиции либералов, что государство – это ночной сторож.

Прямую противоположность им представляют собой социалисты, которые, ну, что бы они ни говорили за исключением небольших групп анархистов, они всегда выступают за усиление государственного присутствия и в экономике, и в других сферах жизни общества. Пока все опыты социализма – это государственный социализм. И консерватизм, то, что мы раньше называли центризмом, то есть отказ и от той, и от другой крайности, с нашей точки зрения, — это наша идеология. В чем она заключается, с нашей точки зрения? Во-первых, мы ставим как бы интересы российского народа как единого целого во главу угла. Если для социалистов главное – это защита интересов класса трудящихся, для либералов это защита интересов отдельных личностей, то мы говорим о том, что для нас доминирующим как для движения, для партии является успех российского народа.

При этом мы понимаем, что российский народ – это не только те, кто живет сегодня, но и те, кто жил в предшествующие поколения и участвовали в формировании того базиса, на котором мы сегодня живем, и те, кто будет жить после нас. Из уважения к предшествующим поколениям мы опираемся на традиции. Из-за понимания нашего долга перед будущими поколениями, мы осуществляем модернизацию. Но модернизацию последовательно и постепенно. Вот что отличает консерваторов, скажем, от социалистов или от либералов? Мы считаем, что ни один крупный социальный слой общества не может и не должен навязывать свою волю другим слоям общества. Поэтому как бы это сложно не было, мы должны принимать решения через поиск консенсуса, согласия между основными социальными группами, которые существуют в обществе.

А.ГРЕБНЕВА: Вы сказали, что нынешние условия, в том числе и кризис повлиял и заставил изменить, реформировать программную основу. Что именно, какие консервативные методы в условиях кризиса вы планируете предпринимать? Поскольку и в прессе появляются предположения, и ваши заявления, что пик кризиса, все-таки, придется на весну будущего года.

А.ИСАЕВ: Ну, во-первых, мы еще раз подтверждаем, что сама по себе идеология гражданской солидарности, которую мы предлагаем, она является наиболее оптимальной. В условиях кризиса, ведь, может быть 2 типа поведения общества.

Первый тип поведения мы видели на примере собственной страны в 90-е годы. Помните кризис 1998 года, когда общий подход был «Спасайся, кто может!» Каждый занимался спасением только себя, и работодатели не считались с интересами наемных работников, банки с интересами клиентов. Государство просто-напросто выходило из кризиса, отказавшись от всех обязательств. На бумаге они сохранялись, реально прекратилась выплата пособий по уходу за ребенком, были безумные задержки заработных плат и пенсий. То есть государство таким образом говорило: «Нет, мы ни за что не отвечаем. До свидания».

Сейчас как раз консервативный подход – это понимание того, что кризис – это тяжело всем. Но в этой ситуации каждый должен чем-то поступиться. Мы понимаем, что в этот период не будут так быстро, как нам хотелось бы, расти доходы населения, в том числе классы наемных работников. И мы призываем всех, в том числе и профсоюзы, отнестись к этому с пониманием.

Но мы точно также очень жестко требуем от работодателей, от класса работодателей проявить социальный подход. Это значит, не пытаться сразу же, что называется, хвататься за винтовку, хвататься за ручку и принимать решение об увольнении работников, искать максимально возможные пути для сохранения рабочих мест, искать возможности договориться с коллективом о решении проблем, с которыми они столкнулись в условиях кризиса. Это как раз тот самый консервативный подход, за который мы ратуем.

А.ГРЕБНЕВА: Ну, возвращаясь к клубному делению партии «Единая Россия». В начале сентября состоялось заседание. Ну, такое открытие политического сезона. И в частности, там прозвучала критика антикризисных мер России. Она прозвучала из уст представителя так называемого либерального клуба, члена Комитета Госдумы по бюджету Андрея Макарова. Он считает, что большинство антикризисных мер в России доказало свою неэффективность. По утверждению парламентария, борьба фактически идет не с кризисом, а с его возможными социальными последствиями. Мы затыкаем дыры, цитирует Интерфакс депутата. Вы согласны с такой оценкой?

А.ИСАЕВ: И да, и нет. Ну, во-первых, я считаю, что у разных этапов кризиса есть разные задачи. На первом этапе наша задача основная была как государства в целом добиться того, чтобы не началось разрушение существующего общества, и добиться того, чтобы не началась паника. На это были направлены определенные меры, нам это удалось сделать. Несмотря на то, что кризис реально был гораздо сильнее, чем, например, кризис как 90-х годов, 1998 года. Тем не менее, ощутило его на себе население гораздо легче. Почему? Потому что государство не бросало предприятия, где возникли сложности, вплоть до того, что премьер выезжал в Пикалево, да? А в 90-е годы, наоборот, шахтеры подъезжали сюда, стучали касками, чтобы хоть до кого-то достучаться. Потому что государство сразу же заявило о том, что все социальные обязательства будут выполнены в полном объеме, и мы бросили серьезные ресурсы на исполнение этих социальных обязательств. Достаточно сказать, что в бюджете следующего, 2010 года на социальные цели уйдет 75% всех расходов. План, изначально составлявшийся нами до кризиса, на трехлетку предполагал, что социальные расходы займут 58%. Будет 75%.

В этих условиях, условиях кризиса государство приняло очень непростое решение, связанное с повышением пенсий. Существенным повышением пенсий, потому что мы понимали, что это как раз тот слой населения, от которого требуют, чтобы он как-то крутился, вертелся, приспосабливался. Нельзя. Их нужно просто социально защитить.

Эти решения были приняты. Естественно, что они не могут – вы помните решения, которые принимались по спасению Автопрома, когда направлялись средства конкретным предприятиям, когда был выделен список предприятий, которые будут получать необходимую государственную помощь. Была оказана помощь банкам, наиболее критикуемая часто мера, потому что сразу же все вспоминают про бонусы банкиров и про то, что банки, к сожалению – вот с этим я согласен – сегодня достаточно плохо ведут себя на рынке, не предоставляя кредиты предприятиям, ну, под приемлемые проценты. Но не оказать тогда помощь банкам – это значило просто дождаться паники, когда население просто ломануло бы снимать вклады, и в этом случае большинство банков рухнуло бы, а это значит, что люди не получали бы зарплат, пенсий, и у нас наступила бы в этом смысле финансовая катастрофа. Вот этого всего удалось избежать, и с этой точки зрения, мне кажется, что антикризисные меры были эффективны. Но при этом выявились и другие проблемы. Ну, условно говоря, тот же АвтоВАЗ – он как был, так и остается проблемой. То есть удалось отсрочить сокращения, которые там сейчас произойдут, но они все равно произойдут.

А.ГРЕБНЕВА: Да, как раз вас слушатель, Виктор из Тольятти спрашивает: «Будет ли «Единая Россия» помогать увольняемым, ну, он пишет, 27 тысячам рабочим АвтоВАЗа», хотя, там, ну, разнятся данные, там 5 тысяч официально увольняемых.

А.ИСАЕВ: Да. Вот только сегодня мы беседовали в другой программе с Татьяной Алексеевной Голиковой. Она сказала, что пока официальные данные – вот то, что сейчас администрация ВАЗа – она обязана предупреждать органы государственной власти о предстоящих увольнениях. Официальные данные – что менее 5 тысяч получил на руки уведомления о предстоящем через 2 месяца увольнении. Безусловно, мы будем заниматься этим вопросом. Безусловно, нас, как бы, тревожит эта ситуация, поскольку Тольятти – это, ну, реально будем говорить, моногород, где АвтоВАЗ является основным предприятием. И если там сокращаются рабочие места и люди уходят, то в этом случае, конечно, нужно искать возможности для их адаптации, их трудоустройства. Примеры тому есть, и сегодня же мы тоже обсуждали пример КАМАЗа, где были довольно оперативно выделены необходимые средства, и, соответственно, в городе были созданы рабочие места, которые позволили создать для людей нормальные условия… Для того чтобы пережить этот кризис и потом в дальнейшем когда производство развернется, вернуться на свою работу.

С ВАЗом сложнее, мне кажется, что часть уходящих оттуда работников туда уже больше не вернется. Сейчас администрация заявляет о том, что они, в основном, будут стараться убеждать уйти тех, кто становится пенсионерами по возрасту. Основные аргументы связаны с тем, что пенсии реально возрастают, с 1-го декабря я хочу напомнить, у нас на 37% увеличивается базовая часть трудовой пенсии, а с 1 января будет осуществлена так называемая валоризация, то есть перерасчет пенсий тем, кто имеет советский стаж. И по нашим расчетам средний рост пенсий составит 40-45%. Это вот первые как бы шаги, которые предпринимает. Ну, конечно же, необходимо и создание новых рабочих мест.

А.ГРЕБНЕВА: В каких отраслях?

А.ИСАЕВ: Я думаю, что здесь в этой ситуации, конечно, это в первую очередь поддержка малого и среднего предпринимательства. Вот сейчас самые разные, между прочим, заявки люди подают на открытие собственных дел. Иногда неожиданные, даже смешные, но оказывающиеся реально эффективными. Например, одна женщина в республике Алтай подала заявку на то, чтобы ей показали помощь в создании предприятия. Вот, рождается ребенок и его ручку и ножку делают слепок с них, забираются в рамочку и продаются родителям. Она получила поддержку, начала это дело – у нее отбоя нет от заказов. Причем она взрослый человек, за 40 лет, работала до этого менеджером среднего звена. И вдруг ее такая идея осенила, она получила поддержку, этим занялась. Разумеется, конечно, подобного рода решениями всех, что называется, не обеспечишь, но у ВАЗа, например, на мой взгляд, АвтоВАЗа, очень хорошее поле деятельности – это создание компании менеджеров, которые продвигали бы их товар, скажем, туда же на Дальний Восток, да?

Вы знаете это столкновение интересов, которое происходило, когда были введены пошлины повышенные на подержанные иномарки. Это вызвало протесты на Дальнем Востоке, потому что там существовала целая отрасль, занимавшаяся распределением и продажей таких иномарок. И в качестве паллиатива, в качестве ответа премьер правильно сказал о том, что необходимо сделать доступными наши отечественные новые машины, которые могли бы заменить эти иномарки в работе в том числе на Дальнем Востоке. Для этого обнулить стоимость перевозки – это было сделано – и предоставлять кредиты тем, кто захочет такие иномарки получать. Но без продвижения, без промоушена, без работы с этим рынком, сделать ничего невозможно. Так почему бы среди увольняемых специалистов, особенно если речь идет об управленческом персонале, из них не сформировать бригады, которые работали бы именно на продвижение товара.

А.ГРЕБНЕВА: Сергей из Тюмени на SMS спрашивает у вас: «Какой вы отводите срок на модернизацию?» Вы сказали о господдержке и обеспечении социальных гарантий. Что будет с модернизацией, потому что просто пускать доходы бюджета только на соцпакет, невозможно.

А.ИСАЕВ: Согласен с вами, об этом мы говорили. В этом смысле, конечно, 2010 год является не очень показательным, здесь очень большие расходы социальные. Но в дальнейшем мы будем возвращаться к инфраструктурным расходам, в 2011, 2012 году.

Первые сдвиги серьезные, вот те, о которых говорил президент, чтобы мы почувствовали, что мы склоняемся к построению инновационной экономики, наверное, мы ощутим года через 3. Если говорить о полной картине, то в свое время мы определили в прошлом году программу «2020». То есть до 2020-го года мы предполагали реализацию основных шагов, которые позволят сделать Россию современным государством, входящим в пятерку сильнейших экономик мира.

Мы трезво анализировали эту ситуацию. Заставляет нас кризис от этого отказаться или нет? Мы от этого не отказываемся. Мы подтверждаем, что программа «2020» остается неизменной. И хотя будет сложно в течение ближайших 2-3 лет, но, тем не менее, мы считаем, что к 2020-му году можно будет реализовать планы модернизации в полном объеме.

А.ГРЕБНЕВА: Ну вот наш слушатель Анатолий, соединив все ваши заявления и про консервативный курс «Единой России», и про модернизацию, спрашивает: «Медведев, президент хочет модернизацию. Значит, консервативная партия власти станет основным тормозом».

А.ИСАЕВ: Это не так. Дело в том, что это, опять-таки, бытовое представление о консерватизме, которое существовало. Что консервативный значит реакционный. Нет, консерваторы не против модернизации, они просто за модернизацию постепенную, и Медведев именно об этом говорит. Я обращаю ваше внимание на тот момент в его статье, где он говорит, что любители перманентных революций и скачков могут расслабиться. Наши преобразования будут идти постепенно, но неуклонно. Вот это как раз очень консервативный подход.

Дело в том, что неконсервативное развитие – это развитие путем скачков. Когда возникает застой, вот, ничего не меняется, не меняется, не меняется, а потом революционный скачок, поскольку накопилось много проблем. Консервативное развитие – это развитие, когда нет таких скачков, но и нет застоя.

А.ГРЕБНЕВА: Может быть, России как раз таки бы и пошел на пользу такой скачок?

А.ИСАЕВ: Вы знаете, Россия совершила такие скачки в прошлом столетии как минимум дважды. Это великая революция 1917-1921 годов – я не разделяю в данном случае февраль и октябрь, это этапы одного и того же события. И это революционные события 1991 года, когда рухнул тоталитарный режим, созданный коммунистами.

Я могу сказать, что оба этих скачка явно не пошли на пользу в том смысле, что мы заплатили за эти скачки неимоверно высокую цену. Кстати говоря, и Медведев в своей статье об этом говорит.

А.ГРЕБНЕВА: Но он и критикует последнее десятилетие, в том числе и времена правления Путина – что не все было сделано.

А.ИСАЕВ: Нет, он критикует в данном случае не Путина, поскольку я хочу вам напомнить, что он был одним из активнейших участников этой политики – он критикует, как бы, общее состояние, которое возникло. Он говорит о том, что удалось сделать за эти десятилетия – это остановить распад страны, который шел явно, это добиться того, что у нас, все-таки, существует единое государство, добиться того, что существует более-менее устойчивая экономика, устойчивая социальная, устойчивая политическая проблема. Но он сказал, что при этом мы не решили проблемы, которые существуют, ну, такие как коррупция, такие как чрезмерный патернализм. Ну, извините, это проблема, которую нельзя решить за одно десятилетие. Если кто-то скажет, что у него есть рецепт, вот «давайте издадим указ, и после этого коррупция прекратится», то этот человек может получить 5 нобелевских премий сразу – это невозможно. Значит, такие проблемы есть, они сегодня выходят на первый план именно потому, что за путинские десятилетия были решены другие проблемы.

Вот когда был вопрос, останется ли Россия как единое государство, когда треть населения получала доходы ниже прожиточного минимума, тогда коррупция волновала меньше чем сейчас, тогда вот это бы решить.

Сейчас мы выросли, мы сделали один шаг существенный. Значит, те проблемы, которые мы могли отодвигать на задний план тогда, сейчас вышли на передний план – борьба с коррупцией, борьба с патернализмом, борьба с такой нефтяной зависимостью нашей экономики. Это выдвигается на первый план, это просто следующий этап развития.

А.ГРЕБНЕВА: Еще в прессе на этой неделе появлялись термины – и либерализм, и консерватизм – в свете заявления вице-президента Российского Союза промышленников и предпринимателей Игоря Юргенса. Он, в частности, заявил в интервью Рейтер, что идет, на самом деле, такая непубличная… Идет противостояние команд Путина и Медведева, причем Юргенс называет сторонников премьера Путина консерваторами-государственниками, а сторонников президента Медведева, которых по мнению Юргенса меньшинство, он называет их либералами. Вы согласны? Может быть, как-то замечаете, действительно, такое противостояние есть или нет?

А.ИСАЕВ: Я очень хорошо отношусь к Игорю Юрьевичу Юргенсу, мы старые знакомые. Но в данном случае, мне кажется, что он выдает желаемое за действительное. Тут, как говорится, не дождетесь. С моей точки зрения, не существует никакого стратегического разногласия между Путиным и Медведевым. Это, безусловно, разные люди хотя бы потому, что они принадлежат к разным поколениям политиков. У них немножко разный опыт жизненный, и, наверное, в силу этого по каким-то вопросам они ставят разные акценты. Тем не менее, хочу напомнить, что Дмитрий Анатольевич Медведев был одним из членов команды, которая разрабатывала тот самый курс, который реализовывал Владимир Владимирович Путин в качестве президента. Дмитрий Анатольевич сначала возглавлял администрацию, а потом был вице-премьером, отвечавшим за национальные проекты. То есть это было одно из наиболее существенных приобретений как раз путинского десятилетия.

И в этом смысле мне кажется, что они, скажем так, с разных сторон реализуют один общий курс. Может ли быть у двух людей общий курс? Да, думаю, что может, потому что существуют, например, такие явления как политические партии, когда у миллионов людей оказывается один общий курс и одна общая платформа.

А.ГРЕБНЕВА: Но их же нельзя обоих назвать консерваторами? Или можно?

А.ИСАЕВ: Я думаю, что если… Опять-таки, какое мы вкладываем значение в это слово. Если мы вкладываем научное значение в это слово, то мне кажется, что и Путин, и Медведев являются сторонниками консерватизма в самом высоком и лучшем понимании этого слова. Если мы говорим о консерватизме с бытовой точки зрения, кто за то, чтобы побыстрей, кто за то, чтобы помедленней, то мне кажется, что этот подход тоже не очень применим в данном случае. Еще раз скажу, это разные люди, которые работают иногда с разными средами, но мне кажется, что идеологический курс там один.

А.ГРЕБНЕВА: Ну еще хочу вернуться – я уже упоминала то, что вы заявляли, информагентства передавали, что вы считаете, что пик кризиса придется на весну 2010 года. Из каких оценок вы делаете такой вывод?

А.ИСАЕВ: Вы знаете, я, в принципе, ведь, очень люблю оптимистический сценарий, поэтому когда правительство сказало, ряд чиновников правительства о том, что острая фаза кризиса позади, что там рецессия закончилась и так далее, и тому подобное, я с удовольствием в это поверил. Но поскольку я занимаюсь социальной политикой, я понимаю, что для социальной сферы некоторые явления наступают с запозданием. Вот сначала кризис бьет по экономике, потом он бьет, собственно говоря, по социальной сфере, по самочувствию людей. Вот тот удар, который пришелся в экономике в 2009 году, он будет вполне ощущаться населением именно сейчас, осенью 2009-го – весной 2010-го года. К этому времени заканчиваются определенные запасы и к этому времени назревают определенные проблемы. Я бы не сказал, что это острая фаза или пик кризиса. Это, наверное, самый сложный период в этом кризисе, который нам предстоит пережить.

А.ГРЕБНЕВА: Но в чем это будет выражаться? Это новая волна увольнений или что?

А.ИСАЕВ: Это возможное сокращение, на которое пойдет ряд предприятий, стремясь тем самым снизить издержки.

А.ГРЕБНЕВА: Какого сектора предприятия?

А.ИСАЕВ: Я думаю, что речь будет идти как раз о промышленности в первую очередь, о промышленном производстве – это определенные сокращения, с которыми нам надо будет каким-то образом считаться. Вторая волна возможна для офисного планктона и банковского сектора. И это будет момент, когда, ну, к сожалению, проиндексированные нами ранее социальные выплаты в силу достаточно высокой инфляции окажутся сниженными. И к этому моменту государство и общество должны быть готовыми.

Опять-таки, понимать, что в данном случае не надо обвинять, что называется, кого-то персонально. Вот назовите мне врага народа, который виновен в этом кризисе, мы его расстреляем, нам всем от этого станет легче. Легче не станет. Нам нужно вместе искать пути того, чтобы спокойно пережить этот сложный период. Я думаю, что опыт, который у нас уже накоплен в нашей стране в начале кризиса, он позволяет надеяться, что этот период мы переживем сравнительно спокойно.

А.ГРЕБНЕВА: Спасибо огромное. В эфире «Эха Москвы» был член фракции «Единая Россия», председатель Комитета Госдумы по труду и социальной политике Андрей Константинович Исаев. Всего доброго.



Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире