'Вопросы к интервью
18 октября 2007
Z Интервью Все выпуски

Обсуждаем итоги прямой линии Владимира Путина с россиянами


Время выхода в эфир: 18 октября 2007, 20:10

С.БУНТМАН: Сергей Бунтман у микрофона. Владимир Рыжков здесь. Добрый вечер.

В.РЫЖКОВ: Добрый вечер.

С.БУНТМАН: Пока еще депутат Госдумы.

В.РЫЖКОВ: Да.

С.БУНТМАН: Шансов нет.

В.РЫЖКОВ: Ну как, не пустили.

С.БУНТМАН: Никуда.

В.РЫЖКОВ: Никуда, да.

С.БУНТМАН: Никто не берет.

В.РЫЖКОВ: Нет, взяли бы и с радостью. Были желающие. Но все сказали «ая-яй-яй».

С.БУНТМАН: Да, кстати, а было совместное заявление с Никитой Белых? он обещал мне.

В.РЫЖКОВ: Да?!

С.БУНТМАН: Да.

В.РЫЖКОВ: Ну ладно, я спрошу его.

С.БУНТМАН: Да, мне Никита Белых обещал. Вот здесь прямо, на этом самом месте, в этот самый час. Он, кстати, говорил – «как выздоровеет Владимир Рыжков, сразу будет совместное заявление. Я жду, кстати говоря. И многие наши слушатели. Их много.

В.РЫЖКОВ: Хорошо, ладно.

С.БУНТМАН: А теперь представим остальных. Елена Сидорова – аспирантка МГИМО.

Е.СИДОРОВА: Добрый вечер.

С.БУНТМАН: Какая у вас специальность?

Е.СИДОРОВА: Я в аспирантуре на кафедре международных валютно-кредитных отношений. Специальность – Финансы и кредит.

С.БУНТМАН: Это факультет вы экономический окончили?

Е.СИДОРОВА: Я закончила факультет МЭО – Международные экономические отношения.

С.БУНТМАН: Да. Самый любимый факультет МГИМО – все мои друзья там учились. Говорят, что лучший.

В.РЫЖКОВ: Это предвыборная кампания, агитация.

С.БУНТМАН: Нет, правда говорили. Моя бабушка, которая там преподавала язык испанский, говорила, что с МЭО самые толковые ребята. Ну ладно. Федор Окольников – учитель. Что преподаете?

Ф.ОКОЛЬНИКОВ: Химия, экология. Кроме того, я еще аспирант Московского Педагогического Государственного университета. И со студентами работаю также. Уже РУДН – Российский университет дружбы народов – там токсикология. То есть близкая наука.

С.БУНТМАН: Ну понятно. Это уже близко к занятиям моего младшего сына. Так что все личное, все личное.

В.РЫЖКОВ: Все совпало, да.

С.БУНТМАН: Отлично. Телефон нашего прямого эфира – 363 36 59. И телефон для смс + 7 985 970 4545. Присылайте. В Интернете уже прислали. Но какие-то у вас вопросы такие, достаточно вялые. Нет вот этого «доколе» и «когда», как обычно в наших передачах. Вы сегодня смотрели – вот я бы хотел спросить, Елена, вы который раз смотрите, слушаете общение президента с народом?

Е.СИДОРОВА: Ну, в столь полном объеме, наверное, первый.

С.БУНТМАН: Ага, потому что когда приглашали, сказали, чтоб все видели и смотрели.

Е.СИДОРОВА: Ну, в частности да. Но остальные разы я как-то слышала отрывками.

С.БУНТМАН: ну вот вы знаете, тот вопрос, который я поставлю перед слушателями, вот 

Что вы увидели? Увидели ли вы свои реальные проблемы, нашу реальную жизнь, реальную жизнь России? кое-какие, действительно, проблемы увидели. Но вот вы увидели – основной образ, вот люди, которые задавали вопросы, вопросы, которые президент сам выбирал в Интернете или ему передавали журналисты, — вот что здесь для вас было главное и что это такое вообще? Если без ярлыков, которые мы тут все можем навесить.

Е.СИДОРОВА: Ну, если без ярлыков, то господин Путин в очередной раз доказал, что он является единственной реальной политической силой, и, собственно говоря, все вопросы, которые были заданы, так или иначе его ответы на них демонстрировали этот факт. А что касается самих людей, задававших вопросы, ну, наш народ со своими проблемами.

С.БУНТМАН: А вы думаете, в реальности, если бы, например, была реальная такая ситуация, люди бы звонили по телефону или… ну понятно, что радиостанция, телевидение или просто разговор на улице – я всегда представлял соотечественниками… я не знаю – Володя, который знает Москву до самых до окраин, Владимир Александрович Рыжков, Федор наверняка знает – я себе представлял как живых, острых и очень каких-то таких, подозрительных людей. Подозрительных в том смысле, что всегда как-то и чуют подвох, и хотят добраться до истины. Вот этого я не увидел. Федор сначала.

Ф.ОКОЛЬНИКОВ: Вы знаете, я тоже этого не увидел, и поскольку я первый раз слушал, не прерываясь, можно сказать, два часа – с 12 до двух, — потому что мне было интересно, важно узнать, что же там все-таки скажут. Вы знаете – о чем бы ни шла речь, по какому бы вопросу президент ни отвечал, получалось всегда очень убедительно, и когда я это слушал, я понимал, что действительно человек в курсе всех дел практически. Я, пардон, не могу иногда запомнить 25 человек в классе по фамилиям, а человек сыпет процентами так, что, в общем-то, создается ощущение, что он в полном курсе. Но действительно – каких-то острых вопросов, не только в сфере образования, которая меня не интересует, я как-то не услышал.

Е.СИДОРОВА: Простите, а вы считаете, что действительно острые вопросы были бы вынесены вот так, на общее внимание?

Ф.ОКОЛЬНИКОВ: Нет, конечно.

С.БУНТМАН: То есть в каждом случае, какой бы город ни был, какая бы деревня ни была, какая бы область, там было что сказать президенту, и вот, конечно, то, что сказала Елена, единственный человек, не просто даже политик, а человек, который может что-то решить, что-то сделать: дать ли пенсию военным, будет ли подписан указ – вот это самое главное: первого числа будет подписан указ, второго числа выборы. Первого числа уже может быть задействован механизм возмещения долгов военных, что само по себе замечательно – возмещение долгов… Володь.

В.РЫЖКОВ: Сначала про технологию я расскажу, потому что пару лет назад… просто я Федору хочу сказать – Федор, не умиляйтесь. Это технология.

Ф.ОКОЛЬНИКОВ: Я понимаю. Конечно.

В.РЫЖКОВ: У президента огромный штат. Все вопросы готовятся заранее. Просто как-то раз совпал мой приезд в город Томск – было 2-3 года назад, — и как раз в Томске была одна из площадок включения прямого. И местные жители рассказали в подробностях, как это все было. Было это так: это было в саду вокруг Томского университета императорского, еще 80-х годов 19-го века. Людей отобрали заранее с участием местной администрации и ФСБ, проверили вплоть до родственников и моральной устойчивости и психологической устойчивости. Часа за три до включения загнали их в этот парк, а учитывая то, что это был то ли октябрь, то ли ноябрь, как сейчас, в Томске был уже такой свежий морозец, то есть у людей уже зуб на зуб не попадал к моменту включения. Кстати, сегодня во Владивостоке их еще дождем полило хорошо, как я понял. Задающий вопрос был отобран заранее тщательнейшим образом, вопрос был отрепетирован так, чтобы от зубов отлетало. А вопросы присылают из Москвы. И все это находится под контролем полпредов президента в федеральных округах. Вот так все это технологически работает. Что касается президента, то конечно, никакой человеческий мозг, даже самый феноменальный, не может запомнить 2000 цифр и выдать их в прямом эфире. Есть телесуфлеры, есть соответствующая подготовка, есть система подсказок. И так как вопросы подготовлены все заранее и распределены по стране, то естественно, что на каждый вопрос готовится заранее вопрос. Естественно, что президент накануне прочитал эти ответы, где-то что-то уточнил, где-то…

С.БУНТМАН: Вопросы прочитал.

В.РЫЖКОВ: Да, и ответы прочитал. И вопросы прочитал, и ответы прочитал.

Ф.ОКОЛЬНИКОВ: Это двойная работа.

В.РЫЖКОВ: Ну, это большая работа. Кто сказал, что это легко? Это тяжелая работа президента – читать вопросы, читать ответы, утверждать их. Потом все это транслируется, и как Сергей Бунтман мне до эфира сказал, я с ним согласен, — это технология, которая доведена почти до совершенства…

С.БУНТМАН: По композиции на этот шестой раз – без сучка.

В.РЫЖКОВ: Что касается того, зачем это делается. Этот жанр преследует 2-3 основные задачи. Первая задача – вознести президента на недосягаемую высоту над всеми остальными политиками и политическими институтами. То, о чем Елена сказала. Граждане должны знать, что в стране есть только один человек, который все знает, во всем разбирается, все помнит, помнит каждую мелочь и способен решать вопросы. Как еще это достигается? В любой демократической стране после такой прямой линии на всех основных телеканалах дня три были бы дебаты между основными политическими силами – согласны с президентом, не согласны ли с президентом. Оппозиция начала бы, например, задавать вопросы – а где же был президент с этими несчастными военными пенсионерами первые семь лет своего президентства? Меня, например, поразила история с Сочи, вот это включение из Сочи. Дело в том, что один мой близкий друг – сочинец. И он меня регулярно снабжает всяческими рассказами – чего там в Сочи делается, что там происходит. Сочинцы спросили, если не ошибаюсь, что-то там про стройку…

С.БУНТМАН: Ну да, как же к нам будут приезжать отдыхающие, если…

В.РЫЖКОВ: Да, и про детский спорт – что надо чемпионов готовить сегодня.

С.БУНТМАН: Ну это был такой теоретический вопрос.

В.РЫЖКОВ: Сергей, сочинцев сегодня это вообще не интересует. Вот те вопросы, которые были заданы из Сочи, их вообще не колышут. Сочинцев сейчас интересует один вопрос – как дачи будут отбирать? Дело в том, что под всеми этими будущими олимпийскими объектами сейчас земля там, огороды…

С.БУНТМАН: Ну президент сказал – чтобы это было честно и в рамках закона.

В.РЫЖКОВ: Вот это именно и интересует народ. И там масса вопросов. Как будут изымать, кто будет изымать, какие деньги будут платить. Сочинцев сейчас волнует безумный рост цен на недвижимость, который там произошел, безумный рост цен на питание…

С.БУНТМАН: Ну, об этом было. С этого начинали. Но как-то это повисло в воздухе.

В.РЫЖКОВ: Повисло в воздухе, да. Поэтому эта технология… там неприятных вопросов… Вот, например, пенсионеры, я по своему опыту сужу – я все время с народом встречаюсь – пенсионеры никогда не задают вопрос, как вот эта пенсионерка, которая задала вопрос, поблагодарив президента за счастливую жизнь пенсионеров. Они вообще по-другому. Знаете, как мне…

Ф.ОКОЛЬНИКОВ: Это была неправильная пенсионерка.

В.РЫЖКОВ: Да, случайная какая-то, редкая. Редкая счастливая пенсионерка. Знаете, как мне как депутату пенсионеры задают вопрос? он и берут листочек бумаги, на листочке бумаги слева пишут: «Владимир Александрович, моя пенсия…», и допустим, «2700, и мои расходы…» — и пишут подробнейшую калькуляцию: за воду столько-то в месяц, за газ столько-то, за телефон столько-то в месяц, за электричество столько-то в месяц, и  конце всегда вопрос – «Как жить?» Вот так задают настоящие пенсионеры вопрос. А то, что прозвучало сегодня, это вообще непонятно что. И когда сегодня молоко, допустим, было 22-24 рубля, стало 40-45, вот об этом задают пенсионеры вопрос – это сегодня не прозвучало. Ну, в таком, завуалированном виде. Поэтому в целом этот жанр направлен на что? Показать, что у нас есть только один политик, все остальные – нанополитики, блохи немытые, невидимые глазу. Показать, что он отец родной для всех россиян. Это как раз культивирует такой персоналистский, патерналистский режим, что вот один человек обо всех заботится. Так как это не поддается никакому анализу и критике и в ближайшие три дня мы с вами по телевизору увидим только восхищенных политиков, которые будут отличаться только тем, что один будет говорить «Я восхищен», а другой скажет «Я поражен», а третий скажет «Я еще больше полюбил президента», а четвертый скажет «Я его и до этого любил, а сейчас я просто обалдел от него – как он все знает». Вот для этого все и делается. И это как раз строит в нашей стране такой вот персоналистский авторитарный патерналистский режим, где есть один политик, а больше нет никого.

С.БУНТМАН: Вот подождите. Владимир Рыжков сказал очень важную вещь, давайте ее не пропустим. Он сказал – «Когда мне как депутату пишут пенсионеры, расписывают…» Понимаете, я об этом еще задам вопрос всем нам и всем, кто слушает, – смсок очень много приходит, я их читаю периодически вслух. Ну вот смотрите – то есть задавали вопрос конкретному своему представителю. Президенту не напишешь, не распишешь. Какой бы он ни был. Пусть даже сейчас вот, как он говорит, вот если мы смотрим на Владимира Владимировича в хорошем пиджаке и хорошем галстуке – без шуток, — снимает пиджак, начинает так – говорит «Все, мы не уходим из эфира, пока всех пенсионеров сейчас…», ну предположим ситуацию, если он действительно – «Я один здесь», сейчас призовем Зубкова, всех остальных, все правительство призовем – все равно ничего не получится. Даже засучи он рукава и «не уйдем из эфира 10 лет, пока последний пенсионер не будет кататься на замечательных автомобилях», — все равно, существует какая-то, не то что иерархия, а существует «нормальность» такая – есть свой представитель, депутат, в городском собрании, в Думе, вот это все есть – ему можно конкретно написать, а здесь каждый человек становится нано, а не только политик.

В.РЫЖКОВ: У нас страна рекордов – в прошлом году три часа, а в этом году три с половиной часа. Дай бог, через 10 лет это будет 24-часовой марафон, и все будут счастливы. Или, допустим, такой рекорд – 2 200 000 вопросов было задано. А чего радоваться-то? Это ж катастрофа. Это значит, что местный мэр эту проблему не решает. Местный милиционер эту проблему не решает. Губернатор эту проблему не решает. То есть это, на самом деле – чем больше вопросов задается президенту, тем хуже обстоят дела с управлением на местах. Потому что если бы люди могли решить эти проблемы на местах, ну чего бы они лезли к президенту?

С.БУНТМАН: Вот смотрите, здесь, я не буду повторяться, просто мне показалось, как руководитель большого хозяйственного организма огромного, который — работники как на собрании говорят: «Вот тут у нас не покрашены перила, а вот тут у нас, простите, то не работает, это не работает». Ввинтим лампочку, покрасим и так далее.

В.РЫЖКОВ: Раньше была, помните, елка в Биробиджане? Девочка спрашивает «Почему у нас елка искусственная?» — президент поставил натуральную.

С.БУНТМАН: Да. Но крайне мало было политических вопросов. Как устроена Россия. Какие вы политические вопросы заметили, ребята? Пожалуйста, Елена, Федор.

Е.СИДОРОВА: Ну, фактически никаких, за исключением одного. Мне очень понравился вопрос – что такое «план Путина»? его задал, кажется, токарь по профессии.

С.БУНТМАН: Я б тоже задал, кстати говоря. Молодец токарь. Я б задал.

Е.СИДОРОВА: Да. И мне кажется, это не был отрепетированный вопрос. Потому что вопрос довольно неприятный…

В.РЫЖКОВ: Зря вы так думаете. Наоборот – почитайте ответ – там было первое, второе, четвертое, пятое, шестое… То есть это был заранее подготовленный вопрос и заранее подготовленный ответ.

С.БУНТМАН: Везде висит, все говорят. Должен был кто-нибудь спросить. Обязательно.

В.РЫЖКОВ: Это был важный вопрос. На самом деле, вот есть вопрос – по-моему, Викторова его прислала, — о том, что эта прямая линия, ее огромное значение, помимо того, о чем мы говорили, это еще и соцопрос гигантский. Что ни одна другая выборка не дает такого количества… например, Левада-центр делает 2600 по стране, а здесь выборка – 2 миллиона 200 тысяч. И я просто знаю, я не фантазирую, а знаю, что несколько лет назад, после одной их таких линий и основываясь, в частности, на социологии, которую делал ФОМ, Кремль выбрал эти нацпроекты. Эти нацпроекты не с неба свалились. Было замечено, что жилищный вопрос, вопрос медобслуживания, вопрос качества образования и вопрос деградации села у нас были четырьмя приоритетами на тот момент. Это отражала и социология, и прямая линия с президентом.

С.БУНТМАН: Значит, полезно?

В.РЫЖКОВ: Полезно. Потому что как бы я ни ругал, но понимаете, в нормальной системе бессмысленное шоу, а в системе, когда парламент фактически деградировал, когда выборов на местах в регионах нет, когда нет обратной связи, когда нет дебатов на телевидении настоящих, а есть только их имитация, что президенту остается как обратная связь? Он может своих чиновников слушать, губернаторов. Они ему будут что говорить? «Великий Владимир Владимирович, дай денег». А это какая-то обратная связь. Поэтому я уверен, Сергей, вот мы обсуждали перед эфиром, что сейчас с помощью компьютеров, с помощью специалистов будет очень тщательный анализ сделан сегодняшнего мероприятия, будут выявлены те блоки наиболее острых вопросов, которые есть, самые слабые места, и через какое-то время мы увидим определенную реакцию.

С.БУНТМАН: Вот только одна беда – мне кажется, что все-таки социологические вопросы сделаны на прямых вопросах, на которых выясняется ответ, потому что человек…

В.РЫЖКОВ: Это почему называется «прямая линия» — потому что здесь люди задают конкретные вопросы.

С.БУНТМАН: Да?

В.РЫЖКОВ: Да. Не то, на что президент отвечает, а то, что люди реально присылали – там-то другая совершенно…

С.БУНТМАН: Ну реально присылали, бог его знает. Все равно это надо было прислать. Потому что есть еще один здесь фактор – что человек присылает как на деревню дедушке. Еще тот, кто боится острые вопросы задавать, думает – а вдруг узнают, откуда я прислал?

В.РЫЖКОВ: Не-не, можно я поправлю, Сергей?

С.БУНТМАН: Да.

В.РЫЖКОВ: Я веду прием избирателей у себя в Барнауле каждый месяц. И очень интересно – очень многие, кто ко мне приходит на прием со своими бедами, говорят «Я даже Путину звонил». То есть люди ставят реальные вопросы. Например, мать 10 лет из Узбекистана – русская с двумя детьми – живет в подвале и не может оформить там даже регистрацию. Вот она говорит «Я Путину звонила». То есть я думаю, там очень много таких вопросов. И, на самом деле, Кремль будет это тщательно анализировать, и это повлечет за собой какие-то корректировки. Я в этом уверен. В этом, конечно, какая-то польза есть.

Ф.ОКОЛЬНИКОВ: Для кого только «польза, конечно»?

В.РЫЖКОВ: Ну, посмотрим.

Ф.ОКОЛЬНИКОВ: Для задающего вопрос-то вряд ли полезно.

В.РЫЖКОВ: Конечно. В ближайшей перспективе нет, конечно. Люди зря надеются. Но какие-то подвижки в приоритетах это может повлечь за собой.

Ф.ОКОЛЬНИКОВ: Но люди ведь сознательно идут на это. Это же очень интересная вещь. Понимая, что скорее всего вопрос и проблема не будет решена…

В.РЫЖКОВ: Не понимают, Федор. Люди искренне… вы даже не представляете себе – люди искренне приходят и говорят «Я звонила Путину, а мне не ответили» — они искренне возмущены. Им кажется – ну как же, если Путин ведет прямой эфир, то мне должны дать квартиру. Очень много людей, которые думают именно так.

С.БУНТМАН: Мы продолжим разговор. Мы еще будем голосовать с вами – увидели ли вы сегодня свою реальную жизнь, проблемы страны так, как вы видите, из сегодняшней прямой линии с президентом? Через пять минут мы продолжим, после новостей.

НОВОСТИ

С.БУНТМАН: Мы продолжаем обсуждать прямую линию Владимира Путина с россиянами. Здесь присутствует Владимир Рыжков – депутат Госдумы, и двое привилегированных слушателей – учитель Федор Окольников и аспирантка Елена Сидорова. Как попадать в привилегированные слушатели – залезаете в Интернет на первую страницу, там заполняете анкету, и все – у нас уже порядка двух тысяч сейчас – мы уже не знаем… Как выбирают для передач? Просто по темам передач, по возрасту. Да – пишите подробнее, что вы любите, что вы не любите. Подробнее. Вот от этих подробностей…

Ф.ОКОЛЬНИКОВ: А мы, интересно, как попали в эту программу?

С.БУНТМАН: Ну я сказал, что мне нужны молодые люди, знакомые с политикой. Молодые бодрые люди. Мне принесли несколько – я думаю, давайте позовем…

Ф.ОКОЛЬНИКОВ: Эту людь и эту людь…

С.БУНТМАН: Да, вот те, которые смогут поговорить. Всегда есть определенный риск, потому что мы незнакомы. Но это уже технология передачи, которая не имеет отношения к технологии другой передачи. Вот что я хотел спросить. Очень много было здесь разговоров, и даже товарищу Чурову пришлось здесь выступить – дело в том, что заход такой на выборы и на «Единую Россию» президент начал с описания слабости… да, конечно, тогда было много чего, как мне слушатели на блоге пишут, — и заносили, и покупали, и сопротивлялись, и давила ведь тогда и исполнительная власть, и несовершенная Конституция… здесь вот спрашивают – «Скажите, кого это там назаворачивали из премьер-министров? С какими трудами проводили…»

В.РЫЖКОВ: Два было у нас случая – завернули Черномырдина, когда два раза его провалили, а третий раз Ельцин не решился и внес Примакова…

С.БУНТМАН: Да.

В.РЫЖКОВ: И дважды проваливали Кириенко. Я просто как бы участник этих событий, поэтому хорошо это помню.

С.БУНТМАН: Участник провалов.

В.РЫЖКОВ: Да, а в третий раз с трудом огромным Кириенко прошел – там было, по-моему, 232-235, что-то такое, то есть еле-еле он на бровях прополз. Так что та Дума была действительно достаточно… особенно вторая была очень сильная. Вплоть до того, что она фактически формировала правительство вместе с Примаковым. Это был единственный в постсоветской истории случай, когда правительство де-факто парламентского большинства. Там был от НДР Шохин, от «Яблока» Задорнов, от коммунистов Маслюков, от ЛДПР, кстати, был Сережа Карлашенков, он стал министром труда и социальной политики.

С.БУНТМАН: Да, я помню это.

В.РЫЖКОВ: Кстати, очень толковый.

С.БУНТМАН: Это было интересно, кстати говоря.

В.РЫЖКОВ: Это было интересно. И кстати, именно это правительство парламентского большинства тогда приняло первый бездефицитный бюджет, стабилизировало вместе с Геращенко в ту пору банковскую систему, и мы где-то за полгода вышли из этого дефолта довольно успешно и вошли в экономический рост. Поэтому я всегда говорил противникам парламентской республики – они говорят «Нет, парламентская республика в России – это катастрофа, посмотрите на морду Ющенко, Тимошенко и прочих Януковичей – у нас будет такой же бардак!», а я говорю, что в российской истории был один случай – это Правительство Примакова, и он очень успешный. Поэтому нельзя вот так просто говорить, что парламентская республика или правительство, опирающееся на парламент, — это все плохо…

Е.СИДОРОВА: Нет. Это то самое, что Путин назвал «бессильным парламентом».

С.БУНТМАН: Что такое бессильный парламент? Я не понял.

В.РЫЖКОВ: Я могу только как профессионал сказать вам, как депутат всех четырех созывов, что все законодательство, по которому мы живем сегодня, за одним исключением – я об этом скажу, — принято первой и второй Думой. Уголовный, уголовно-процессуальный, арбитражный, административный, воздушный, лесной, я могу перечислять… на самом деле, порядка 700 законов, налоговый…

Ф.ОКОЛЬНИКОВ: Экологический.

В.РЫЖКОВ: Экологический… причем отличное экологическое законодательство, которое сейчас разрушается, принято первыми двумя Думами. И если это бессильный парламент, я уж не знаю, что такое сильный.

Е.СИДОРОВА: Которые были максимально независимыми от исполнительной власти.

В.РЫЖКОВ: Единственный случай, когда Дума действительно, первая и вторая, не смогла, это Земельный кодекс. Причем это была забавная история – когда депутат Андрей Макаров покинул зал, уйдя в туалет, и одним голосом Земельный кодекс не прошел во второй Думе. Именно этим голосом – Андрея Макарова. Андрей отлично помнит эту историю. Да, были популистские законы, но это тоже о чем сказал президент сегодня. Не надо это преувеличивать, потому что 90% из них заворачивал Совет Федерации, потому что Совет Федерации тогда состоял и губернаторов, а губернаторы говорили «Ребята, денег у нас на это нету, поэтому извиняйте», и я просто вел статистику и могу сказать, что 90 с лишним процентов популистских законов, прошедших в Думу, так и не стали законами и не вошли в жизнь. поэтому я не согласен с президентом категорически, что первые две Думы были бессильными и ничего не сделали для страны. Это просто несправедливая оценка.

С.БУНТМАН: Тогда скажем – не почему, а зачем он это сказал?

В.РЫЖКОВ: Я думаю, это элемент предвыборной агитации, безусловно, потому что он увязал эту отрицательную оценку с положительной оценкой партии «Единая Россия». У него вышло примерно так: что до «Единой России» был мрак и ужас, а вот как появилась «Единая Россия», тут-то и настало процветание. Поэтому, может, Владимир Чуров не усмотрел элементов предвыборной агитации, а я их усмотрел. Это классическая – спросите у любого политтехнолога – классическая установка любой избирательной кампании: пугая своими противниками и ассоциируя с собой надежду. Противники всегда плохие и ужасные, а ты всегда хороший и пушистый. Поэтому это элемент предвыборной агитации за партию «Единая Россия» — для меня это несомненно.

С.БУНТМАН: Вот здесь пишут: «Дебаты – что республиканцы, что демократы свободно говорят о проблемах, которые есть, о реальных проблемах».

В.РЫЖКОВ: Конечно.

С.БУНТМАН: Более того, знаете, как интересно, — это вот Алексея Венедиктова любимое было – про социологию. Вот была выборка, молодых людей причем достаточно, — встреча с молодежью была перед президентскими выборами во Франции — выбрали молодых людей именно по социологическим строгим принципам оттуда, отсюда, из таких-то семей, с таким-то образованием, с такой-то профессией – они мутузили так кандидатов… жутко просто! Я помню обратный случай – когда попытались устроить встречу президента Ширака с молодежью по поводу европейской конституции. И президент Ширак их просто агитировал за европейскую конституцию. Об этом писали все газеты – что это было так топорно и ужасно сделано… где сейчас эта конституция?

В.РЫЖКОВ: Я просто недавно… извините, ребят, хотелось бы вас послушать, 30 секунд… Я просто смотрел дебаты Сеголен Руайяль и Саркози.

С.БУНТМАН:А, это перед вторым туром?

В.РЫЖКОВ: Перед вторым туром, да. Французский я не понимаю, кроме «бонжур» и «ареваур».

С.БУНТМАН: Это были первые и последние слова.

В.РЫЖКОВ: Да, я просто смотрел, как они держатся, энергетика, психология и так далее. Но самое интересное началось потом – у них были дебаты два часа, их смотрела вся Франция, но самое интересное, Сергей, было потом – потом до утра специалисты, эксперты и политики обсуждали эти дебаты. Понимаете, вот если бы это было здесь… Допустим, Путин – отлично, я ж не против, он имеет право – 3,5 часа, 4, 7, сколько выдержит, рассказывает о своих достижениях, а после этого в стиле Савика Шустера давайте это обсудим – я бы сказал про Сочи, я бы сказал еще про какие-то…

С.БУНТМАН: А были какие-то жалкие попытки, я помню, когда-то, после первого…

В.РЫЖКОВ: А на самом деле, этого нет. Поэтому остается только одно впечатление – великий вождь, мудрый отец. То, о чем Федор сказал. А критического разбора нет. А пускают на анализ, вернее, на псевдоанализ, только тех, кто восхищается.

Ф.ОКОЛЬНИКОВ: Так вот этим анализом, наверное, должны будут заниматься те, кто не задавал вопросов, которые понимают, что эта проблема существует. Потому что когда я говорил о том, что это было очень убедительно, я, прежде всего, говорил о том… телевизор я не смотрел, то есть визуальный ряд — я был более чем уверен, а слуховой ряд – то, что слышалось из динамиков, — это просто было гениально. Если б я не знал ситуации, я бы, конечно, поверил.

С.БУНТМАН: Мы еще поговорим о нескольких вопросах. И здесь очень многие обращают внимание на тот знаменитый вопрос, самый краткий разговор был с президентом Путиным. После того, как мы проголосуем, или во время того. Голосуем через две минуты.

РЕКЛАМА

С.БУНТМАН: Вот какой вопрос я хотел бы вам задать, друзья. Увидели ли вы во время прямой линии с президентом, президента с народом нашу с вами реальную жизнь, каждый свою, проблемы России такими, какими вы их видите? если сейчас предположить, что это действительно все по правде, все как-то так, — вот увидели вы это? настоящую Россию с ее проблемами, с людьми… Если увидели, звоните – 995 81 21. Не увидели – тоже звоните, но по телефону 995 81 22. Все, поехали, будем голосовать. Давайте. Все.

ГОЛОСОВАНИЕ

С.БУНТМАН: Так же вяло, как с утра сегодня жизнь развивается, так же развивается и голосование. Итак, я повторяю – если вы увидели в прямой линии президента с народом нашу реальную жизнь и проблемы России, Россию всю с ее проблемами и достижениями, со всем, то тогда – 995 81 21. Если не увидели вы этого – 995 81 22. Загадочный вопрос пожилой женщины, которая сказала «не буду я с вами разговаривать – буду разговаривать только с президентом», а потом его только поблагодарила, — меня как-то всего перекорежило, я бы вам сказал. Слышали это, да? Федор.

Ф.ОКОЛЬНИКОВ: Нет, я не попал на это.

С.БУНТМАН: Елен, нет?

Ф.ОКОЛЬНИКОВ: Увы.

С.БУНТМАН: Позвонила женщина. Вот звонок принимают в аппаратной, когда стоит с микрофоном коллега, которая как раз занимается этим аппаратным залом, где проходят звонки, и у нее там какая-то женщина – «Я с вами разговаривать не буду – буду только с президентом», она говорит «Он вас слушает» — «Это вы? И это все время были вы?», там «спасибо», как-то очень трогательно все, и отключилась. Как это понимать, я не знаю. Что это?

Ф.ОКОЛЬНИКОВ: Вообще, вы знаете, я слышал…

С.БУНТМАН: Нет, я абсолютно уверен, что эта женщина была искренней. Вот что. Даже если это заготовлено…

Е.СИДОРОВА: А, это то самое выступление, когда не было задано ни одного вопроса.

С.БУНТМАН: Да-да-да.

Е.СИДОРОВА: Был только панегирик.

С.БУНТМАН: Ну, даже не панегирик. Она сказала – «Спасибо вам за все то, что…»

Е.СИДОРОВА: А, это я слышала.

Ф.ОКОЛЬНИКОВ: Вы знаете, я мысль слышал о том, что люди, которые пишут в газеты или пишут в журналы или, может быть, наверное, даже звонят в эфир не один и не два раза, это люди с какими-то отклонениями…

С.БУНТМАН: А чего ж вы, батюшка, в клуб привилегированных слушателей поступили?

Ф.ОКОЛЬНИКОВ: Да, я ж не говорю, что я нормальный. Я в этом смысле тоже повернутый на этом.

С.БУНТМАН: Федор, не пугайте.

В.РЫЖКОВ: Извините, я не согласен.

Ф.ОКОЛЬНИКОВ: Я сам не согласен.

В.РЫЖКОВ: Я просто работаю по своей работе с людьми, которые ко мне приходят. Есть люди, которые отчаялись просто. Люди, которые по 10-15 лет ходят и не могут решить. У меня была женщина – просто всегда доходчивее, когда конкретный пример, — значит, пришла женщина и говорит «У меня дом на склоне, под моим домом – гараж соседа. Я хочу дом приватизировать – мама умерла, мне оставила. Не могу приватизировать». Я говорю «Почему не можете?» — «Потому что гараж прямо к моему дому» — «Ну и что, что к дому?» — «А пожарники не дают визу, потому что по их правилам должно быть 6 метров между гаражом и домом». Я говорю «А как же они, черти, дали разрешение строить гараж у вашего дома?» — «Этого, говорит, я не знаю». И вот таких людей… Да, и как этот вопрос был решен – просто двумя звонками – пожарнику и еще какими-то. Я говорю «Ну подпишите. Кто-то из ваших, может, за взятку, может, по глупости разрешил построить гараж. Теперь женщина пять лет не может оформить этот дом. Понимаете? И таких людей, которые…

С.БУНТМАН: И что – взяли и подписали?

Е.СИДОРОВА: И в результате?

В.РЫЖКОВ: Да, подписали.

Ф.ОКОЛЬНИКОВ: что вы им сказали?

В.РЫЖКОВ: Да ничего. Я про другое. Вы поймите – у нас настолько плохо работает госаппарат, дико просто, я могу сотни примеров приводить, что есть вопросы, которые решить невозможно. В принципе. Потому что два чиновника приняли два взаимоисключающих решения когда-то, – никто их никогда за это не накажет, а человек не может решить. И вот эти 2 200 000 звонков – я уверен, там львиная доля людей, которые просто отчаялись.

С.БУНТМАН: Которые, на самом деле, надо решать на другом уровне управления.

В.РЫЖКОВ: Федор, они не сумасшедшие, просто им пожарник должен подписать, а он…

Ф.ОКОЛЬНИКОВ: Я не свое мнение высказал, а то, что я слышал.

В.РЫЖКОВ: Нет, это неправда. Просто им пожарник говорит «Я вам не могу подписать, потому что это незаконно», а она говорит «А я не могу тогда приватизировать» — «А я не знаю, что делать». И таких миллионы случаев, понимаете?

С.БУНТМАН: Я напомню только телефоны. Если вы увидели реальную жизнь и проблемы России сегодня в прямой линии с президентом, то тогда вы звоните – 995 81 21. Если не увидели – 995 81 22. Голосуйте чуть интенсивнее, пожалуйста. Сейчас уже время кончается. Итак, если вы увидели реальную жизнь и проблемы России – 995 81 21. Если не увидели -995 81 22. Хочу массу сообщений… Вот смотрите – вы не помните? вот Ольга говорит: «Про правительство Примакова говорил в то время любимый сейчас «Эхом» Доренко… вы не помните, что он вытворял…» Это не про правительство Примакова он говорил, а это во время предвыборной кампании.

В.РЫЖКОВ: Да, про «Отечество – вся Россия» Примакова, да.

С.БУНТМАН: Это совсем другая история. Ну и что, что, кстати, говорили? И ругать, критиковать правительство то же самое, Думу ту такую, что накорежили в 93-м году…

В.РЫЖКОВ: Мне Борис Немцов рассказывал гениальный случай про Ельцина. Он приехал к нему в Шуйскую Чупу – знаете, есть такая резиденция, то ли ЧУпа, то ли ЧупА, — а он тогда был вице-премьером, Немцов, — Борис Николаевич был тогда на отдыхе в этой Чупе, а Немцов премьером, и сидят ужинают, и идет телевизор – по Первому каналу рассказывают, какой Ельцин пьяница, как он в очередной раз опозорился то ли в Швеции, то ли в Ирландии, в Шенноне в аэропорту, и такую гадость… а ОРТ – это госканал, по которому президента поливают грязью из брандспойта. Знаете, Борис Немцов не рассказывал, была реакция Ельцина? Он говорит «Боря, выключи, я не могу это смотреть». Вы можете себе представить – в наше время, чтобы телевидение осмеливалось не то что там что-то сказать такое, а просто даже слегка выразить сомнения?

Ф.ОКОЛЬНИКОВ: Отличие, конечно, разительное. Безусловно. Вы знаете, отвечая, может, отчасти на вопрос «Рикошета», я хотел бы со своей стороны сказать. Меня вот очень интересуют вопросы именно образовательной системы, и я специально потратил время с 10 до двух, внимательно внемля тому, что мне говорит радиоприемник. Что я услышал? Слово «образование» было названо 4 раза, слово «школа» было названо два раза, слово «учебник» было названо один раз…

С.БУНТМАН: Это учебник истории.

Ф.ОКОЛЬНИКОВ: Учебник истории, потому что там не так написано содержание, понимаете? И нужна экспертиза. И то, что экспертизы требуют еще тысячи учебников…

С.БУНТМАН: Там тетенька задала вопрос – выучила, отличница была тетенька!

Ф.ОКОЛЬНИКОВ: «Я так понимаю, что вы преподаватель истории» – и пошли вопросы, связанные со школой, которые нерешенные, с институтами, с тем же педагогическим образованием. Отсюда я делаю вывод, что, наверное, все в порядке.

В.РЫЖКОВ: Федор, вы бы спросили совсем по-другому. Не так.

Ф.ОКОЛЬНИКОВ: Да, спросил бы. Но мне бы, конечно, не дали.

В.РЫЖКОВ: А как бы вы спросили? Просто интересно.

Ф.ОКОЛЬНИКОВ: Меня бы очень интересовал вопрос, касающийся педагогического образования. Какие планы по педагогическому образованию? Что тут греха таить – есть головной вуз якобы – Московский Государственный Педагогический университет, а по факту он уже таковым не является. Одна мысль о самой методике… Вот мы в ноябре защищаем диссертации – у меня расформировали диссертационный совет, а когда его откроют, извините, никто не знает.

С.БУНТМАН: Вот смотрите…

В.РЫЖКОВ: Вот так обычно люди нормальные и спрашивают – очень конкретно всегда.

Е.СИДОРОВА: Ну так обычно их и не пускают.

Ф.ОКОЛЬНИКОВ: Ну вот поэтому мы с вами здесь.

С.БУНТМАН: Как вы думаете, друзья, мне вот кажется, что сейчас назвали несколько конкретных вопросов, много там было конкретных вопросов, много, действительно, да, при всей заданности там были действительно – мост на остров Русский – что там творится, я в прошлом году сам наблюдал, — замечательно все творится, чудесно с этим, парома нет, не будет – все, отрезаны от всего, он виден, но не укусишь просто. Но дело в том, что это все не для общения народа с президентом. Это не для этого. Тут как будто абсолютно такое… вот президент сегодня говорил об эротических фантазиях мадам Олбрайт, а мне кажется, это религиозные фантазии. Мне представляется это общение с президентом скорее, Володь, вот не конкретные какие-то вещи, которые пишут пенсионеры депутату своему в обозримые места, а как свечки или записочки, прости господи, деве Марии или я не знаю, или вот… вот исполни… Вот это мне какой-то, извините меня, Лурд во Франции напоминает, когда все несчастные люди оставляют свои записки – спаси, исцели, сделай.

В.РЫЖКОВ: Это говорит о том, что у нас полтора миллиона чиновников в стране – кстати говоря, в два раза больше, чем было в Советском Союзе, — у нас гигантское количество ведомств – в каждом регионе по 50 федеральных ведомств трудятся не покладая рук, у нас три главных статьи расходов, одна из них – это содержание госаппарата, и вот раз в год мы выясняем, что это ничего не работает, потому что есть только один человек, который елку может поставить нормальную, газ провести в ставропольскую деревню и отдать приказ построить мост на остров Русский. Знаете, это как бы хорошая новость для Путина – что он один и никого близко нет, все остальные – мелочь пузатая. А плохая новость для него – что все институты государства работают настолько плохо, что 2 200 000, а это от взрослого населения два с лишним процента, вынуждено, отчаявшись, обращаться лично к главе государства, потому что ни черта они не могут решить.

В.РЫЖКОВ: Вот из этого как раз образуется такое замечательное шоу, понимаете. Раз оно уже шестой раз, это значит – шикарное, замечательное шоу. Наверное, только поаплодировать этому стоит тому, как это в шестой раз уже проходит, и наверняка люди-то неглупые, что называется, и все это понимают…

В.РЫЖКОВ: Вот интересно было бы увидеть цифры – сколько смотрело в начале и сколько осталось к концу. Где-нибудь такие рейтинги будут публиковаться телеаудитории? Потому что мне это напоминало местами сериал: вначале интересно, в середине скучно, а в конце выключаешь.

Ф.ОКОЛЬНИКОВ: Потому что вначале нет, может, каких-то острых вопросов, которые заинтересовали бы конкретно меня, вас они интересуют по деятельности…

С.БУНТМАН: Понимаете, такое ощущение, что… вот здесь очень много у нас смсок, когда говорят – вот, увидели то, увидели се, «Единая Россия», хват ерничества – как будто мы обсуждаем действительно сейчас сериал. Хорош ли был… вот – «Скажите что-нибудь хорошее», «хорош ли был главный герой в нем?»

Ф.ОКОЛЬНИКОВ: Хороший шоумен.

С.БУНТМАН: Хорош. Отличный. «Хороши ли были коллеги, которые вели?» Вот так вели! Но мы на пятый-шестой раз уже привыкли к тому, что это. Мы уже теперь не требуем от этого сериала такого-то искусства, такой-то реальности, мы уже в рамках… да мы судим уже по законам, которые художник себе выбрал! И вот я задал вопрос про реальную жизнь – конечно 5% сказали, что увидели, здесь. 95% не увидели.

В.РЫЖКОВ: Я б так ответил.

Е.СИДОРОВА: Этот вполне естественно.

С.БУНТМАН: Но никто, наверное, и не видит в этом, и не хотят в этом видеть. Печально, если б думали и, наверное, думают многие, что такая она жизнь и есть.

В.РЫЖКОВ: Но подспудно главная задача решается – альтернативы нету этому человеку.

С.БУНТМАН: Ну да.

В.РЫЖКОВ: Подспудно эта задача решается, потому что всех остальных не слышно и не видно. Вот есть один человек – вот он что-то делает. Хорошо ли, плохо ли. Главная идея этого круглого стола с народом – не решение проблем людей. Главная идея – показать, что альтернативы нет этому человеку. И не предвидится.

С.БУНТМАН: В блоге было написано отлично на эту тему, у нас на сайте: «Это массовая вербовка».

Ф.ОКОЛЬНИКОВ: Да, очень похоже.

С.БУНТМАН: Человек доверительно смотрит, высказывает. Вот смотрите – да, мы плакали – да, Антон, который вроде как случайно дозвонился, — понимаете, в чем дело – это, получается, законы жанра. И наверное, это будет достаточно долго, пока не будет реальной политики. А вы бы… вот вы люди молодые, интеллектуальные, хотите участвовать в реальной политике?

Ф.ОКОЛЬНИКОВ: Да, это было бы очень интересно. Я уже сейчас, работая в системе образования, даже в окружной управлении – понятно, что это очень непросто. Там нет реальности, там есть какая-то виртуальность. А когда ты понимаешь, что с этой виртуальности надо перейти на конкретную реальность, когда с тебя спросят твои заказчики по образованию, те же родители… возьмите стандарты образования – сегодня нет ни одного педагогического исследования, ни одной диссертации, защищенной по этому поводу, которая сказала бы, реально ли этот стандарт в 8-9-х классах выполнить, или в 10-11-х, или нет. А он уже написан.

В.РЫЖКОВ: Вот мне как родителю это очень важно.

Ф.ОКОЛЬНИКОВ: А мы не можем делать эту работу, потому что научный руководитель говорит «Да ты что? Мы ее с тобой никогда не сделаем», а те, кто нас слушает, я имею в виду диссертационный совет, они говорят – «Методисты». Опять методисты. Слушайте, ну вы уже заманали со своими методическими темами. Что нового можно найти в преподавании химии? Там ничего. Вы нам скажите, это будет работать или не будет? А мы говорим «Это за три года сделать невозможно». А у нас педагогический вуз работает так, что больше 50 работ на биологическом факультете защищается по наукам – зоология, так далее. По методике там ничего нет. И диплом с отличием защищает человек, который защищался по методам ПЦР…

С.БУНТМАН: Ну, это значит бегание по кругу.

Ф.ОКОЛЬНИКОВ: Бегание по кругу, да. Конечно.

С.БУНТМАН: Друзья мои, спасибо вам большое. Мы завершаем наш эфир. Владимир Рыжков, слушатели наши и привилегированные слушатели – Федор Окольников и Елена Сидорова. Все спасибо, всего вам доброго. Митя подводит итог всем этим сумбурным образам, которые я пытался придумать: «Эфир с президентом – это наша Стена плача». Наверное. Ну, дай бог, сбудется. Может быть, из этого родится действительно какое-нибудь религиозное верование. Спасибо большое. До свидания. Скоро программа «48 минут».

Ф.ОКОЛЬНИКОВ: Это войдет в историю.



Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире