'Вопросы к интервью

Время выхода в эфир: 20 сентября 2008, 13:12



А.ВЕНЕДИКТОВ: Алексей Улюкаев, первый заместитель Председателя Центробанка сегодня в субботу, в 13 часов 12 минут у нас в прямом эфире. Алексей, добрый день.

А.УЛЮКАЕВ: Добрый день.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Называете ли вы там между собой в Центробанке то, что происходит. кризисом?

А.УЛЮКАЕВ: Я думаю, что неважно как называть. Мы не называем кризисом, мы называем просто реальную проблему, которая есть. Если есть проблема банков, мы называем соответствующим названием проблемы банков. Если есть проблемы денежного рынка — это проблемы денежного рынка. Проблемы фондового рынка – это проблемы фондового рынка.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Хорошо, это разговор профессионалов. А мне вы скажете: это кризис или нет?

А.УЛЮКАЕВ: Нет, это не кризис.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Чем это отличается от кризиса?

А.УЛЮКАЕВ: Кризис… Это экономически не рациональное поведение субъектов, участников рынка, банков, населения, компаний и так далее. Сейчас мы наблюдаем, мне кажется, экономически рациональное поведение, поэтому это не кризисное явление.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Это экономическое рациональное поведение у вас, у правительства, у населения, у компаний? У кого?

А.УЛЮКАЕВ: Я думаю у всех. У всех участников это в основном пока экономически рациональное поведение. Люди принимают нормальные, осмысленные решения, это решения, продиктованные не логикой паники, не логикой стадного поведения. Мне как бы почти не к чему придраться в поведении бизнеса и банков, населения. Мне кажется, что и правительство, и… себя хочу похвалить, да, тоже. Мне кажется, ведем себя вполне адекватно.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Алексей Улюкаев, Первый зампред Председателя Центробанка. Ну давайте несколько слов, буквально коротко о причинах. Можно ли было избежать вот этих, ну, назовем это кризисными явлениями? И в чем причины? Потому что есть люди, которые приходят в эту студию и говорят: «Во всем виноваты американцы», приходят люди, которые говорят: «Во всем виновато нерациональное поведение нашего правительства, нашего бизнеса, нашего населения», кстати. В чем причина вот этой волны, которая сейчас захватила не только нашу страну? Но мы то в нашей стране.

А.УЛЮКАЕВ: Это всегда стечение нескольких обстоятельств. Некоторые из них были предсказуемы, и мы об этом говорили публично и принимали соответствующие меры. Некоторые были непредсказуемы. Итак, первое обстоятельство. Это существенное изменение нашего платежного баланса. В течение долгих лет… А как деньги попадают в экономику, к гражданам? Значит, Центральный банк покупает валютную выручку экспортеров или капитал, который приходит в страну с целью инвестирования, и эмитирует рубли под эту выручку. В течение долгих лет у нас росло положительное сальдо торгового баланса. Цены на товары нашего экспорта шли вверх, значит, импорт была относительно умеренный, сальдо росло, мы покупали все больше этой выручки. Начиная где-то примерно с середины прошлого года картина существенно изменилась.

А.ВЕНЕДИКТОВ: С середины прошлого года?

А.УЛЮКАЕВ: Примерно с середины прошлого года. Очень быстрый рост импорта, который существенно стал опережать рост экспорта, и в принципе уменьшение текущего счета платежного баланса должно было начаться, наверное даже, немножко раньше, в первом-втором квартале этого года. Но был неожиданный нами скачок нефтяных цен, который продолжался с января по июль, когда наша нефть доходила до 130 долларов за баррель, Техас и Брэнд стояли до 150 долларов за баррель. Начиная с августа эта картина вернулась опять в предсказанное русло: у нас средняя цена августа была на 10 процентов ниже июля, сентября – на 10 процентов, видимо даже с хвостиком будет, ниже августа. У нас сейчас средняя – 108 долларов за баррель. И это привело к тому, что положительное сальдо текущего счета августа оказалось 8 миллиардов. У нас в среднем привычная для нас цифра – 11-12, немного меньше. И это предсказуемо, и так будет и в дальнейшем. Здесь не надо обольщаться: текущий счет не будет расти, будет скорее всего сокращаться в основном по причине большого импорта, ну и ценовой коррекции также. Второе обстоятельство. Это уже не фундаментальное, которое появилось примерно тоже с середины прошлого года, но в связи с глобальными финансовыми вот этими турбулентностями, и это для нас означало, что в течение вот этих года с хвостиком, в течение нескольких периодов были закрыты внешние рынки для наших заимствований.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Почему?

А.УЛЮКАЕВ: Потому что огромный мировой спрос на ликвидность.

А.ВЕНЕДИКТОВ: На живые деньги?

А.УЛЮКАЕВ: Да. Все инвесторы начинают пересматривать оценки рисков, выходить из активов, которые кажутся им рискованными, прежде всего это фондовый рынок, разные производные финансовые инструменты. И уходить в «тихую гавань».

А.ВЕНЕДИКТОВ: А мы же – «тихая гавань»?

А.УЛЮКАЕВ: Вот я с самого начала, когда только услышал этот термин, я сразу стал говорить, что не бывает страновых «тихих гаваней». Когда шторм, как ведут себя корабли? Они из любой гавани уходят, куда?

А.ВЕНЕДИКТОВ: В открытое море.

А.УЛЮКАЕВ: В открытое море, в ликвидность. Вот, для финансистов – это в ликвидность, они сидят в ликвидности. И это означает, что мировой спрос на эту самую ликвидность возрастает, это означает, что банки берут себя больше обычного на ликвидность, создают подушку безопасности. Компании тоже стараются иметь на корсчетах побольше ликвидности и так далее. Начинается отток из фондового рынка, из недвижимости и так далее, эти активы снижаются в цене, и аккредитуют-то банки под залог этих активов? Значит, могут давать меньше объем кредитов, чем давали прежде или закрывать соответствующие позиции. Вот это, нет проблемы российских в этом смысле финансов, есть проблемы глобальных финансов. Нет оттока капитала из России. Есть отток капитала со всех рынков более доходных активов в валюту. В последнее время, август-сентябрь к этому добавилось еще изменение соотношения между ведущими мировыми валютами. Если до этого времени был рост Евро относительно доллара и некоторых других валют относительно доллара, то с середины года ситуация существенно изменилась. Мы видим как примерно на 15 пунктов в процентах доходила у нас евро-доллар 1,6 весной было, сейчас – вот на сегодня 1,44. В отдельные дни сентября было 1,38 1,39 мы видели. Это означает, что серьезное предпочтение инвесторов в сторону доллара, то есть выход не только из класса активов – из акций в валюту, в кэш – но и из одних видов валюты в другие валюты, в данном случае в доллар. Вот, это глобальное обстоятельство. Для нас это означает, что рефинансироваться компаниям труднее, что им погашать долги труднее, что идут так называемые Маржин Коллы, то есть требования. Вы хотите по-прежнему иметь такой же кредит? Увеличьте залог. Потому что залог подешевел: вы либо уменьшите ваш кредит, либо увеличите залог. Вот это создает проблемы внешние. Что делать компаниям, у которых внешние проблемы? Идти к нашим банкам внутри страны. Поэтому внутренний спрос на ликвидность возрастает, а предложение ликвидности через приобретение нами, Центральным банком валюты уменьшается. Вот это объективная ситуация. Тем не менее, уровень ликвидности в системе, в банках по-прежнему все еще, я бы сказал, выше нормального.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Это хорошо?

А.УЛЮКАЕВ: И да, и нет.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Это стабилизирующая история? Или дестабилизирующая?

А.УЛЮКАЕВ: Безусловно, стабилизирующая. Конечно, чем выше уровень ликвидности, тем финансовая стабильность выше. С другой стороны, выше риски инфляции. Каждый раз любой Центральный банк мира, любое правительство мира сравнивает разные риски – они есть всегда. Вы сравниваете риски инфляции и экономического роста. И в течение, скажем, последнего года Европейский Центральный банк всегда говорил, что он видит риск инфляции выше, а Федеральная резервная система говорила, что видит риски экономического спада выше. Соответственно, американцы снижали процентные ставки, европейцы держали. Мы видели тоже по-разному: скажем, с сентября-октября прошлого года мы видели риски финансовой стабильности выше, мы дали большие деньги банковской системе и через наши регулярные операции, через снижение требований к обязательным резервам. Хотя сейчас мы сделали ровно то же самое. Как говорится, есть время собирать камни, есть время разбрасывать камни.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Деньги. Время разбрасывать деньги.

А.УЛЮКАЕВ: Есть время реализовать избыточные средства, есть время давать его нашей банковской системе.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Ну это, Алексей. Я напоминаю, это Алексей Улюкаев, Первый зампред ЦБ. Вы говорите о таких объективных трудностях, которые трудно было избежать. Это некий процесс. Его можно было только корректировать. Если говорить о привнесенных трудностях, обычно называется история с Мечелом и история с Грузией, война в Грузии. Насколько эти события повлияли на раскачивание ситуации?

А.УЛЮКАЕВ: Еще раз, базовые события.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Базовые мы назвали.

А.УЛЮКАЕВ: Базовые в мировой. Нет, еще одно не назвали. Это событие последних дней – когда мировые фондовые рынки стали снижаться, когда мы были свидетелями банкротства нескольких крупнейших глобальных, не хочу говорить американских, глобальных инвестиционных банков финансовых компаний – Лемон Бразерс, Мерил Линча, падение акций Морган Стенли и Голден Сакс и так далее. Мы только увидели, что пейзаж после битвы полностью не такой, какой был до битвы: были четыре больших, из этих четырех больших двух нет, а у двух очень большие проблемы. Соответственно, если происходит что-то с глобальными банками, значит, и у наших банков, их котировок тоже начинаются определенные проблемы. Мы все-таки в этом глобальном финансовом рынке, скорее, не солнце, а луна и светим немного отраженным светом все еще. И это третье важное обстоятельство. А вот уже на него стали накладываться разные другие вещи. То есть, есть как бы тренд, есть колебания вокруг него: есть глобальное движение в океане – цунами, штормы, а есть рябь, которая идет сверх этих больших глобальных движений. Вот Мечел – это рябь. Значит, возникла проблема на 4 процента индексы изменились, проблемы решили, еще на 4 процента изменились – и все. Это рябь.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Грузия?

А.УЛЮКАЕВ: Грузия – это не рябь в том смысле, что это обстоятельство, которое воздействует на политику государств. Политика больших государств – Соединенные Штаты, члены НАТО – создают значимый для инвестора уровень оценки им политических рисков. Инвестор начинает их пересчитывать по каким-то определенным алгоритмам. Я не хочу здесь говорить про какие-то конспирологические идеи.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Нет, ну давайте предположим. Давайте я вам буду говорить. Давайте я предположу? Что рекомендации и чего? Как это может повлиять во время этого шторма?

А.УЛЮКАЕВ: Значит, вот еще раз. Все это означает, что инвестор, считая разного рода риски – кредитные, валютные риски, заемщика, операционные, процентные и так далее – считает также и политические риски, считает, что он в данном случае может быть достаточно высок и принимает решение закрыть позицию или не открывать позицию, которую он предполагал открыть, или уменьшить эту позицию. В этом смысле это фактор, конечно.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Вот, Алексей, в связи с этим называются разные цифры ухода иностранного капитала с российского рынка за месяц, скажем. У вас есть какие-нибудь соображения, деньги?

А.УЛЮКАЕВ: У меня есть и соображения, и деньги (смеется).

А.ВЕНЕДИКТОВ: Деньги в смысле цифры? (смеется)

А.УЛЮКАЕВ: И те, и другие есть. А также знание того, что август, я уже говорил, у нас чистый отток частного уставного капитала – 4,6 миллиарда.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Всего? За весь август?

А.УЛЮКАЕВ: Всего за весь август. Всегда аналитики говорят гораздо больше. Я уже говорил: делают две системных ошибки. Значит, как считает аналитик? Он берет данные, которые мы публикуем, наши официальные данные по движению наших золотовалютных резервов. Ну вот видим, что за август они там уменьшились на 16 миллиардов. «О! 16 миллиардов утекло». Где ошибки? Первое. В этом изменении резервов часть этой операции, купля-продажа, — значит, если мы купили больше чем продали, это чистый плюс, если продали больше чем купили – минус. Но еще очень много есть переоценка наших активов. Мы считаем в долларах. Значит, если евро к доллару поднялся за это время, то величина активов уменьшилась и наоборот. Вот скажем, в августе, к примеру, 23 – это было переоценка и 13 — это были чисто наши операции. И плюс в операциях ведь не только капитал, но и выручка экспортера. Как я уже сказал, в августе у нас было существенное снижение объемов положительного сальдо торгового баланса, следовательно и текущего баланса. Поэтому вот эти две ошибки они допускали, и так 4,6.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Это август?

А.УЛЮКАЕВ: Это август.

А.ВЕНЕДИКТОВ: А сентябрь?

А.УЛЮКАЕВ: В сентябре… Я вам третьего октября скажу, если пригласите, цифру. Могу высказать гипотезу, что вероятно отток и вероятно отток в цифрах около того, что было в августе, может быть чуть-чуть выше.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Но есть еще угроза, как мне говорили люди, в том числе в правительстве, что когда иностранные инвесторы начнут закрывать позиции в октябре-ноябре, вот они какие-то позиции будут закрывать и уходить так скопом – есть такой риск? Просто заканчивается финансовый год.

А.УЛЮКАЕВ: Значит, сейчас… скажу… Да. Тем не менее. Вот у нас итог положительный за восемь месяцев – 25,5 миллиардов.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Это чистый?

А.УЛЮКАЕВ: Чистый.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Плюс 25 с половиной.

А.УЛЮКАЕВ: Плюс 25 с половиной. Если, предположим, в сентябре будет на уровне августа, то конечно у нас будет плюс 20 к итогам сентября. Арифметика. Есть, конечно, позиции, которые закрываются сентябрем-октябрем, ряд наших компаний-заемщиков, ряд наших банков. Значит, одни из них рефинансируются, другие – нет. И для этого как раз банки и скапливают эти средства на корсчетах для того, чтобы купить валюту и расплатиться. Это один из факторов напряженности на межбанковском рынке, с уровнем ликвидности последних дней. Той напряженности, которую мы, как бы лечим, своими инструментами, своими методами.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Мы сейчас поговорим с Алексеем Улюкаевым, первым зампредом ЦБ об инструментах. Сегодняшнее сообщение, вернее вчерашнее: «Условие займа Вымпелкома, Северстали, Лукойла пересматриваются. Сделки могут отложиться, — сообщают РИА Новости несколько источников в банковских кругах. – По их информации организаторы займов стремятся изменить ставки и суммы, и сроки, и даже структуры сделок». Что это?

А.УЛЮКАЕВ: Ну вот, вот это то и есть – ухудшения условий заимствования, конечно.

А.ВЕНЕДИКТОВ: За рубежом?

А.УЛЮКАЕВ: Ухудшение условий заимствования за рубежом, ну и ухудшение условий заимствованности внутри страны. Потому что это спрос и предложение. Вот я банкир, у меня было 20 клиентов, я давал им там, допустим, по 12 процентов. А ко мне пришло еще 10 клиентов, которые не могут рефинансироваться заграницей, они пришли ко мне. У меня теперь есть выбор, я могу выбрать себе лучшего клиента, который мне предложит лучшие условия. Какие условия? Я процентную ставку ему подниму – раз, я потребую хорошего залога – два. Вот это и есть экономически рациональное поведение.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Ваша общая оценка: российские банки сейчас имеют возможность соглашаться на серьезный пересмотр внешних займов? Кстати, общая сумма, общий долг внешний там – 500 миллиардов?

А.УЛЮКАЕВ: Около 500 миллиардов, да.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Долларов?

А.УЛЮКАЕВ: Долларов. Это во-первых, валовая задолженность. Скажем, из них у банкиров валовая задолженность чуть меньше двух миллиардов, но мы должны измерять чистую задолженность: то есть я имею долг, но я имею активы, мои вложения заграницей. Вот эта чистая задолженность банковской системы доходила до 100 миллиардов, сейчас существенно уменьшилась. Существенно уменьшилась засчет погашения этих заимствований. Вот если мы, например, предположим, что ни один банк и ни одна компания в течение оставшегося до конца года времени не смогут рефинансироваться, это значит, что возникнет дополнительный спрос у компаний перед банками, а у банков перед нами на несколько сотен миллиардов рублей. Вот мы просто должны понять, что стоит… Вот там настанет спрос и по ту сторону прилавка, станет спрос, например, на 800 миллиардов рублей. Что у меня по эту сторону прилавка есть? Какое предложение? Я могу называть то, что у вас есть. Называть7

А.ВЕНЕДИКТОВ: Называйте.

А.УЛЮКАЕВ: Значит, первое. Это наши регулярные операции под залог качественных архивов, которые входят в наш ломбардный список. Главный канал у нас, как и у большинства других Центральных банков, это репо. То есть под обеспечение в виде облигаций государственных, корпоративных, в виде вот этих надежных активов мы можем дать до триллиона рублей – это то, что находится на балансах банков. Мы работаем только с банками, мы не имеем права по закону работать с нефинансовыми компаниями. До сих пор самый большой дневной объем репо – это 360 миллиардов. Мы можем его увеличить вдвое.

А.ВЕНЕДИКТОВ: А не 450 вы предлагали, нет? Это было выброшено.

А.УЛЮКАЕВ: Нет, это Минфиновские деньги, это разница. Мы, самый большой у нас объем был 360, мы можем давать 700, можем давать 800, у нас есть соответствующие лимиты на банки, у них есть соответствующее обеспечение. Это первое. Я считаю, что в принципе и этого инструмента, одного из… Если бы у нас был только один инструмент, мы закрывали бы проблемы ликвидности банки, вот всю ту, которая при плохом стечении обстоятельств на внешних рынках, может у них быть в течение двух ближайших месяцев. Но у нас есть немало и других инструментов. Понимая, что есть проблемы системы, а есть проблемы отдельных ее частей. Не у всех банков, к сожалению, в активах есть качественные залоги. Почему так? Потому что чем качественнее залог, чем выше его надежность и ликвидность, тем меньше по нему доходность. А вот если у тебя были большие издержки и ты не можешь их покрыть засчет низкодоходных, но качественных активов, ты держишь в портфеле высокодоходные, но менее качественные активы. К сожалению. И эти банки к нам за репо прийти не могут. Или могут прийти в малом масштабе. Хорошо, мы говорим, ребята, мы понимая это в течение последних четырех лет, мы развивали линейку инструментов под другие активы. Какие? Мы говорим, хорошо, у тебя нет облигаций государственных, но у тебя же облигации надежных коммерческих заемщиков. Но кредиты ты давал этим надежным заемщикам? У тебя векселя, может быть, есть? Ты можешь представить поручительство надежного (НЕРАЗБОРЧИВО) ?

А.ВЕНЕДИКТОВ: То есть вы расширяете возможности?

А.УЛЮКАЕВ: Мы уже расширили. Вот под это сейчас мы даем… эта задолженность у нас превысила 55 миллиардов. То есть банки под рейтингованные активы – кредиты, которые они выдали, векселя, которые у них есть, – получили у нас 55 миллиардов. Это в долг. Это до 180 дней мы даем такого рода кредиты. Хорошо. Нам говорят, не у всех есть такие надежные активы. Значит, ну… У нас пауза на новости?

А.ВЕНЕДИКТОВ: Да.

А.УЛЮКАЕВ: Хорошо, вернемся к этому позже.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Он будет расширять инструменты для вас через пять минут.

А.УЛЮКАЕВ: Уже-уже, уже расширил.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Уже расширил. Через пять минут Алексей Улюкаев, первый зампред Центрального банка России.

НОВОСТИ

А.ВЕНЕДИКТОВ: 13:34 в Москве. Алексей Улюкаев у нас в гостях, Первый заместитель Председателя Центробанка. До завершения темы еще какой инструмент вы предлагаете банкам?

А.УЛЮКАЕВ: Да. Понимая, что и такого рода активы могут быть не у всех, особенно думая о малых и средних банках, мы говорим, вот, у нас есть инструмент, такое, 313 Положение, по которому вы можете получить кредит до 30 дней сроком под залог просто любого обеспечения, любого кредита. Ведь если это банк, ты какие-то кредиты кому-то даешь, мы не проверяем качество этого кредита, лишь сам факт его. Любой вексель любого векселедателя. То есть какие-то отношения у тебя есть? Если у тебя нет ни того, ни другого, значит ты не банк, значит ты отмывочное предприятие. Такому по крайней мере деньги специально давать, видимо, не обязательно. Значит, а этим мы можем давать, мы увеличили так называемый поправочный коэффициент. То есть если раньше, понимая, что этот актив не самый надежный, я брал большой дисконт, выдавал номинал денег гораздо меньший, чем было обеспечения. Сейчас я в два раза этот поправочный коэффициент увеличил, сократил дисконт соответствующим образом: пожалуйста, приходите берите. И что вы думаете? Я еще минуту времени займу, мне кажется это интересно. Вот сейчас встречаемся с банками. Проблемы. У меня такая проблема, у меня такая проблема. Вот, помогите. И предлагаю тому разные экзотические способы помощи. Говорю: «Дорогой товарищ, вот экзотические способы помощи – это во-первых, для тебя будет плохо, а это значит, что у тебя совсем плохо, это (НЕРАЗБОРЧИВО) риски. Ну вообще, зачем придумывать? Когда вот есть. Ты знаешь по 312-му?» — «А что это такое?» — «Вот то-то». – «О как, как интересно. Пойду скажу своему казначею». То есть, вот помните есть такой анекдот, как один товарищ жаловался на Господа, что он такой набожный, а ему того делать нельзя. И в лотерею. Он говорит: «Сын мой, ты хоть билет лотерейный купи для начала». Так вот, я банкирам говорю: «Дети мои, вы хотя бы подпишите с нами кредитное это соглашение, которое не предполагает экзотических мер. Принесите нам это обеспечение, и мы каждому из вас дадим довольно большие объемы денег».

А.ВЕНЕДИКТОВ: Вот в связи с этим поддержка государством банков, которая выразилась в частности, я имею в виду, ликвидности в частности предложение полтора триллиона рублей. Кстати, наши слушатели спрашивают: «Это что, распечатан Стабфонд полтора триллиона рублей?»

А.УЛЮКАЕВ: Нет, конечно. Стабфонд нельзя распечатать ни нашим решением, ни решением Министерства финансов, ни решением правительства. Использование его определено бюджетным кодексом, это закон высокого уровня, соответственно может быть изменен только соответствующим голосованием двух палат и подписанием президента.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Где же взяли полтора триллиона рублей?

А.УЛЮКАЕВ: Где-то текущие остатки бюджета. Бюджет у нас профицитный – то есть доходы существенно больше чем расходы, эти деньги находятся на счете Минфина в Центральном банке, это деньги, по которым не выплачиваются проценты. С одной стороны, Минфин наверное хотел бы как и любой другой держатель денег получать справедливую оплату за это, и в этом смысле размещение в коммерческих банках приносит пользу доходной части бюджета. С другой стороны, эти деньги поступают в банковскую систему, следовательно повышают уровень ликвидности.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Ну скажите, Алексей, почему основные получатели – это все-таки три крупных банка, а остальные – остатками? Я имею в виду Сбербанк, ВТБ и Газпром-Банк.

А.УЛЮКАЕВ: Сейчас скажу. Ну, с одной стороны, это конечно право собственника.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Это Минфин принял такое решение?

А.УЛЮКАЕВ: Это Минфин принял такое решение. Вообще говоря… Сейчас расскажу чуть подробнее. В принципе мы являемся агентами Минфина по размещению тех средств. Мы предложили определенную методику, которую Минфин принял. Что это методика? Значит, банки А — крупные, больше пяти миллиардов рублей уставного капитала, Б — имеющие соответствующий рейтинг, то есть оцененные таким образом рейтинговыми агентствами и третий пункт – не имеющие претензий со стороны нашего, как бы надзорного блока, отнесенные к соответствующей категории надежности. Таковых банков 28. Эти аукционы по размещению Минфиновских средств идут уже четыре месяца. У нас сейчас по состоянию на истекшую неделю было два варианта – на неделю и на пять недель эти деньги Минфин предоставлял. Общий объем денег уже сейчас, который находятся на счетах банков, порядка 400 миллиардов рублей. Сейчас предложен и с той недели будет работать еще механизм чуть более длинных денег – три месяца. Хорошо. Эти 28 банков имеют определенный лимит, каждый из них может взять определенную величину.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Каждый – свой лимит?

А.УЛЮКАЕВ: Каждый свой лимит. В зависимости от величины его капитала и от рейтинга опять же. И они приходят на эти аукционы, берут какие-то деньги – у кого-то лимит уже выбран, у кого-то еще не выбран и так далее. Сейчас предложено, что в новом аукционе, который будет на три месяца, будет участвовать три банка. Ну, с моей точки зрения, это может быть не совсем верно, потому что если есть методика, хотелось бы ее исследовать. Если она чем-то не совершенна, давайте ее усовершенствуем. Но если мы договорились, что мы по ней работаем, лучше работать по ней. Но опять же, это право собственников денег. Мы лишь предлагаем свои варианты.

А.ВЕНЕДИКТОВ: То есть это определяет Минфин?

А.УЛЮКАЕВ: Да. И скажу. Логика его следующая, два обстоятельства. Первое – бюджетные деньги размещаются довольно надолго, три месяца, поэтому он хотел бы, чтобы это были с высокими рейтингами, самые надежные учреждения. И второе: эти банки выполняют сейчас определенную агентскую функцию. Какую? В силу того, что на рынке ситуация с ликвидностью не простая, банки хотят иметь подушку ликвидности побольше у себя и начинают закрывать лимиты по межбанковскому кредиту. То есть возникает то, что называется кризисом доверия: я не знаю, будут ли у этого банка проблемы или нет, на всякий случай я лучше придержу денежки. Вот эти три банка выступают в этом смысле такими расшибчиками этих проблем, они держат позиции по договоренности с нами на межбанковском рынке, и что очень важно – на рынке биржевого репо. То есть на том рынке, где все участники — не только банки, но и все профучастники рынка – могут под залог акций получить деньги. Вот многие проблемы истекшей недели, проблемы понедельника, вторника, среды – когда и индекс снижался, и так далее – были с этим связаны. Отказывались предоставлять эту ликвидность под залог акций, потому что они снижались. Вот эти вот три банка. В четверг мы соответствующие операции проводили на бирже, расчищали вот эти неплатежи взаимные, и в пятницу у нас биржа открылась с совершенно чистыми в этом смысле расчетами. И под выполнение этих агентских функций они и получали ликвидность.

А.ВЕНЕДИКТОВ: В связи с этим Стивен спрашивает: «Не считаете ли вы, что запрет на маржинальные сделки под залог акций не вполне корректен?»

А.УЛЮКАЕВ: Это временный запрет. Так поступают сейчас все регуляторы. Значит, Федеральный резерв до второго октября запретил это, Эф-Эс-Эй, Англия, тоже запретила. И наши регуляторы, Федеральная служба финансового рынка сделала также. Это призвано несколько охладить просто настроения игроков, которые слишком увлеченно играли на понижение, что, как бы, не вполне адекватно.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Это все, все регуляторы, практически все регуляторы по всему миру сделали таким образом?

А.УЛЮКАЕВ: Да-да-да.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Может быть, некорректно они поступили, но они поступи.

А.УЛЮКАЕВ: Это на некоторое время.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Да, ненадолго.

А.УЛЮКАЕВ: Несколько месяцев буквально.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Теперь смотрите дальше. Вы сказали Стабфонд. А какова сейчас величина Стабфонда и золотовалютных резервов?

А.УЛЮКАЕВ: Стабфонд у нас сейчас разделен на два: резервный фонд и фонд национального благосостояния. Общий их объем, ну, если в долларах, больше 200 миллиардов долларов.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Он лежит у вас?

А.УЛЮКАЕВ: Если в рублях, да, значит, Фонд национального благосостояния – это порядка 800 миллиардов рублей, чуть больше 20 миллиардов долларов. И резервный фонд – порядка 5 миллиардов рублей. И то, и другое размещены на счетах у нас. То есть валютные счета – и тот фонд, и другой – каждый имеет по три счета в долларах, в евро и фунтах стерлингов – и они находятся у нас. Мы выплачиваем по ним соответствующую процентную ставку.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Алексей, а почему вопрос все время поднимается, что Стабфонд находится в американских ценных бумагах?

А.УЛЮКАЕВ: Вот опять же делается ошибка.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Объясните.

А.УЛЮКАЕВ: Сейчас я объясню. Когда и это делают. А еще знаете когда делают ошибку? Когда складывают. Говорят, у вас есть ваши резервы (НЕРАЗБОРЧИВО), а еще есть это, еще есть это и складывают 560 и 200. Получается.

А.ВЕНЕДИКТОВ: 760 миллиардов.

А.УЛЮКАЕВ: Это неправильно. Потому что это части. Части целого. Значит, есть золотовалютные резервы наши, ЦБ, 560 миллиардов.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Кстати, вот за эти полтора месяца они как-то двигались?

А.УЛЮКАЕВ: Сейчас расскажу. Объясню структуру, а потом… Я не забуду рассказать.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Я записал.

А.УЛЮКАЕВ: Хорошо. Доверяй, но проверяй. Правильно. 560 миллиардов – на них мы приобретаем определенные активы, которые в соответствии с методологией надежные и ликвидные. Против этого у нас в пассивах обязательства. Активы – это то, что мы имеем, пассивы – то что я взял, то что я должен. Минфин нам разместил 200 миллиардов.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Вот этого Стабфонда?

А.УЛЮКАЕВ: Да, Стабфонда. Теперь против этого пассива, чтобы платить Минфину в процентной ставке, по определенной совместной методике мы их рассчитываем, мы должны как-то заработать. Против этого пассива, этих 200 миллиардов, в составе 560 у нас есть определенные активы. Они не отделены от других наших активов, это часть наших активов. Они отделены как бы виртуально. То есть для исчисления процентной ставки мы предполагаем, что как бы выделен этот портфель 200 миллиардов наших бумаг, благодаря вложению в которые мы зарабатываем деньги и платим Минфину этот справедливый процент.

А.ВЕНЕДИКТОВ: А какой процент там годовой у вас сейчас? Сколько Минфин за это размещение получает, грубо говоря?

А.УЛЮКАЕВ: Ну, очень сложно. Потому что зависит от…

А.ВЕНЕДИКТОВ: Ну порядок, вообще сумма. В прошлом году.

А.УЛЮКАЕВ: Ну, порядка четырех процентов в среднем он получает. Да. И в этом смысле можно сказать, что против средств Минфина у нас стоит стандартный набор наших активов, в котором есть и американский (НЕРАЗБОРЧИВО), то есть казначейские обязательства Соединенных Штатов, который считается самым надежным, поэтому самым низкодоходным активом. И некоторое количество облигаций вот этих ипотечных агентств, спонсированных американским правительством, и обязательства долговые других стран с высоким рейтингом, и агентства других стран некоторых тоже.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Я понимаю. Алексей, а вот можно сказать, что в связи с этим американским кризисом это было неправильное размещение и вы потеряли?

А.УЛЮКАЕВ: Мы не потеряли ничего. Это было правильное размещение и, как мы видим, цыплят считают по осени, вот когда наступила осень и американское правительство реализовало, актуализировало свое право на поддержку этих агентств, мы увидели, что спреды, то есть измерители, которые определяют риски агентств, существенно сократились, и тезис о том, что это не рисковые, но относительно доходные вложения, был подтвержден. Надо понимать. Многие не видят разницу, говорят: «Там падают акции этих агентств». Святая правда. Это проблема собственников, тех, кто вложился в акции этих агентств. У нас никогда не было ни одной акции этих агентств ни на одну копейку. У нас были их долговые обязательства, облигации. Опять же они есть двух видов – которые обеспечены ипотекой, и если ипотека… они же ипотечные агентства? И если ипотека падает, то возникают проблемы с погашением этих обязательств. Но у нас были не обеспеченные ипотекой, а обеспеченные как бы всем состоянием этих агентств и следовательно той государственной помощью, которую они в конце концов получили.

А.ВЕНЕДИКТОВ: То есть вы не потеряли на падении американского рынка? И Стабфонд не потерял?

А.УЛЮКАЕВ: Мы не потеряли ничего, потому что в фондовый рынок мы никогда ни копейки не вкладывали.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Понятно. Очень важно. И все-таки, сокращение золотовалютных или прирост золотовалютных резервов, полтора месяца. С интервалом.

А.УЛЮКАЕВ: Нет-нет-нет. Статистически да, некоторое сокращение. У нас была самая большая точка, самое начало, ну, скажем, на первое августа по-моему 595-596 миллиардов. Сегодня у нас последняя тоже точка была 562 миллиарда.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Куда 34 миллиарда дели?

А.УЛЮКАЕВ: Где деньги, Зин, да?

А.ВЕНЕДИКТОВ: Нет, абсолютно! Народ интересуется.

А.УЛЮКАЕВ: Отвечаю. Спрашиваете? Отвечаю, где деньги. Это в основном та самая переоценка, о которой я говорю. И кстати, вот то, что за последние несколько дней евро снова укрепился относительно доллара, даст нам движение в обратную сторону, мы сейчас увидим прирост резервов, которые никак не связаны с нами. Это не наша заслуга – прирост, и не наше упущение – снижение. Это просто пересчет, статистика. Статистика ведется в долларах. Если бы мы считали в евро, мы видели бы противоположную динамику – когда был рост, он был бы поменьше, а когда снижение – там был бы маленький рост. Итак, значит, большая часть этого – это безусловно переоценка активов в связи с изменением соотношения доллара и евро, и некоторая часть, которую за последние полтора месяца можно очень грубо оценить в сумме, близкой к десяти миллиардам долларов, это вот тот отток капитала, о котором мы говорили: 4,6 в августе и сопоставимые цифры в сентябре.

А.ВЕНЕДИКТОВ: В связи с этим я тут был воодушевлен одной картинкой на одном нашем канале, когда сообщалось о том, что полтора триллиона рублей будет вложено, вброшено на рынок ликвидности, позитивно вброшено, и дальше показали замечательные машины Центробанка, которые печатают деньги. Огромные пачки денег, пятитысячных купюр уходило в далеко, незнаемое далеко. Инфляция, Леш. это наверное одна из самых главных историй, которые просто для людей важна и не очень легко ее обойти. На сегодняшний день, насколько я знаю, в годовом исчислении инфляция – 15,1, да? В годовом. Сентябрь-сентябрь, что называется.

А.УЛЮКАЕВ: Пятнадцать ровно.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Пятнадцать ровно, да? Если говорить о нынешней истории с нынешними уже – с ростом денежной массы, с вбросом ликвидности – какой прогноз теперь у ЦБ? Годовой. Январь-январь имеется в виду, декабрь-декабрь.

А.УЛЮКАЕВ: Декабрь-декабрь. Наш официальный прогноз к 9-му декабрю, у нас сказано так: около 11 процентов. Сейчас накоплено 10 процентов. Понятно, что прогноз в 11 при накопленных десяти является крайней мало вероятно реализуемым. Нужно ли его менять? Ну, не нужно менять.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Это не имеет значение про прогноз, но люди должны свои деньги тоже считать, они должны понимать.

А.УЛЮКАЕВ: Значит, думаю, что все-таки то, что вы назвали сначала, индекс месяц к месяцу, он будет немножко снижаться.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Сокращаться. Меньше пятнадцати?

А.УЛЮКАЕВ: По итогам сентября будет меньше пятнадцати, по итогам года будет еще существенно меньше. Потому что динамика денежного предложения – раз, мировые цены на энергоносители – два, мировые и внутренние цены на продовольствие – три, говорят о том, что этот индекс будет безусловно снижаться. Ну, может быть, нам не удастся к дате. Знаете? Датская поэзия, бывает к дате. А вот датской денежной политики наверное, быть не должно: мы не должны к дате делать, мы должны в целом делать правильную тенденцию инфляции.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Ну вот Сергей Игнатьев, ваш начальник говорил о 12-ти процентах три дня назад.

А.УЛЮКАЕВ: Потому что. Да. Он говорил о том, что вот сейчас мы сделали некоторое отступление, наша денежная политика, связанная с тем, что мы оценили риски финансовой стабильности как существенные, мы оказали дополнительную помощь нашей банковской системе. Кроме того, о чем я говорил и то, что вы говорили по поводу Минфиновских денег. Кстати, никто не впрыскивает полтора миллиона. Полтора миллиона – это лимит, это право, право столько разместить. Это не означает, что столько будет размещено. Все-таки правом мы всегда пользуемся.

А.ВЕНЕДИКТОВ: В целом большой, там уже сколько, 400 размещено?

А.УЛЮКАЕВ: 400 размещено. На сегодняшнюю неделю видимо аукцион будет тоже порядка 400, то есть это несколько сот миллиардов безусловно. Это дополнительное денежное предложение, это безусловно связано с…

А.ВЕНЕДИКТОВ: Но как оно повлияет на инфляционную? Вы говорите, она будет сокращаться, инфляция относительно на этот месяц? А деньги…

А.УЛЮКАЕВ: Нет-нет, вот сейчас мы говорили, что до принятия этих некоторых специальных дополнительных мер прогноз вот такой на снижение инфляции. Сейчас он должен быть скорректирован на что? Дополнительные деньги, вот эти Минфина несколько сот миллиардов, которые конечно в прогнозе не были. Безусловно, это мера, которая не способствует, скажем так, снижению инфляции. Мы сделали дополнительные меры какие? Мы снизили требования по фонду обязательных резервов. Они у нас были по состоянию, скажем, на 15 сентября, на уровне примерно 420 миллиардов рублей.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Всего?

А.УЛЮКАЕВ: Да. По банковской системе.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Это те, что нельзя пользовать? Пусть лежит.

А.УЛЮКАЕВ: Да, на спецсчете, которым пользоваться нельзя. Это механизм, которым мы немножко охлаждаем активные операции банковской системы. Вот мы приняли решение об очень существенном, самом большой мне кажется во всей нашей истории снижения за один раз этих нормативов на четыре процентных пункта, и таким образом снизили их величину более чем втрое. Вот было 420, по-моему, останется 100.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Эти деньги тоже появятся на рынке?

А.УЛЮКАЕВ: Конечно. Эти деньги появятся на рынке, но это мы делаем временно, это где-то на три месяца. Первого февраля следующего года должна быть половина возвращена, первого марта – еще половина возвращена. Безусловно, эти деньги так или иначе отправятся на рынки и безусловно они Сергеем Михайловичем Игнатьевым были учтены как тот дополнительный процент…

А.ВЕНЕДИКТОВ: Да, прогноз до двенадцати, да? Инфляции.

А.УЛЮКАЕВ: Да.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Я вернулся бы сейчас к рынку, и вот в чем. Насколько я понял, правительство и ЦБ, тут я вас не разделяю, совместно предлагают для борьбы с резким падением стоимости акций российских компаний, две вещи: во-первых, скупка акций прежде всего госпредприятий. Как сказал Алексей Кудрин в Думе, да? Вот именно Госкомпаний скупка пакетов, чтобы потом заработать. Во-вторых, бай-бэк, это, ну, я бы сказал, как у нас принуждение к миру, я бы сказал принуждение предприятий выкупать свои акции. Насколько эта мера сейчас, в нынешней истории, когда уже сделано это, сделано это, сделано это, сделано это, является правильной, эффективной, обязательной?

А.УЛЮКАЕВ: Значит, первое. Это, конечно, мера правительства, Центральный банк к этому не имеет отношения.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Но оценить?

А.УЛЮКАЕВ: Мы, конечно, были осведомлены об этом, как бы советовались. Но решение – это право правительство. Это первое. Второе. Никакого принуждения к миру или к чему-то еще относительно частных компаний.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Май-бэку. Принуждение к бай-бэку. Хорошее слово.

А.УЛЮКАЕВ: Конечно же нет. Значит, бай-бэк – от политика компании. Если политика считает, что снижение ее акций несправедливое, слишком низкое и отлично от общих движений на фондовом рынке, является неплохим сигналом для инвесторов, акционеров, когда менеджмент принимает решение об обратном выкупе, бай-бэке, особенно если там еще свои деньги вкладывают собственники (НЕРАЗБОРЧИВО) – это вообще хороший сигнал, или менеджмент: тут важно правильно оценить общую ситуацию на рынке.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Ну премьер сказал, что наши акции недооценены.

А.УЛЮКАЕВ: И я с ним полностью согласен. Значит, второе – решение собственно правительства. Когда президент Российской Федерации сказал, что до 500 миллиардов рублей мы в состоянии направить на то, чтобы активы, которые сейчас глубоко недооценены – это святая правда. Активы сейчас российские – наверное, в мире самые недооцененные. По соотношению между прибылью до налогов, после налогов и ценой на рынке – это самый дешевый рынок. Самое правильное поведение инвесторов, экономически рациональное – было бы, конечно, сюда вкладываться. Я думаю, что правительство также может рассматриваться как рациональный экономический субъект, который на этом уровне хорошие активы приобретает за сравнительно небольшие деньги. Это первое. Второе, да, он поддерживает, этот участник свои акции. Поэтому акцент сделал на государственные предприятия. Он не хочет по дешевке скупить всяких активов, не задача национализации. Это же получается национализация?

А.ВЕНЕДИКТОВ: Да.

А.УЛЮКАЕВ: Такой задачи никто не ставит, упаси Бог. Но свои собственные компании в этом смысле поддержать – это, мне кажется, не только право, но и обязанность рационального инвестора, участника рынка.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Вот я хотел еще два вопроса задать. Один все-таки как первому зампреду Центробанка, вы сказали, что сейчас средняя цена нефти – 108, Алексей Кудрин говорил, что мы исходим в бюджете из средней цены 112. Да? Это что означает? Какие угрозы в этом таятся?

А.УЛЮКАЕВ: Ну, угроза только одна – что профицит бюджета будет чуть меньше чем предполагалось, и средств на счетах Минфина в Центральном банке будет чуть меньше, чем предполагалось. В каком-то смысле это совсем не угроза.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Но нефть продолжает легкое… ну, там колеблется, но все равно ниже ста.

А.УЛЮКАЕВ: Нефть ниже ста. Наша нефть спускалась до 84-х, сейчас она, скажем, 94. Я лично считаю, что она вряд ли будет выше ста до конца года. Ну, это нормально, это вполне нормально. У правительственных финансовых экспертов есть три сценария, у них есть четыре, в том числе и на совсем низкую нефть. Это совсем не является проблемой для нашей экономики.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Алексей Улюкаев, первый зампред Центробанка России. У меня вопрос как к эксперту, Алексей. Сейчас вот отодвинули все. Как вы расцениваете деятельность, правильность-неправильность американского правительства, американского ЦБ – оно не ЦБ, по решению по этим ипотечным компаниям, по Лемон Бразерс, по тем, кого он не поддерживает, это эффективная работа?

А.УЛЮКАЕВ: Это не ко мне. Этот вопрос не ко мне.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Мне хочется как к эксперту! Вы же наблюдаете за этим?

А.УЛЮКАЕВ: Можно вместо этого анекдот?

А.ВЕНЕДИКТОВ: Ну если вы отделаетесь анекдотом.

А.УЛЮКАЕВ: Не знаю, вы мне скажете. Про то, как человек, который торгует семечками на ступеньках Дойче-Банка, ему говорят: «Ой, я забыл кошелек. Вы мне дайте семечек, я вам завтра дам деньги». – «Вы знаете, я с удовольствием, с удовольствием. Вы я вижу приличный человек, с удовольствием. Но у меня с Дойче-банком соглашение: я не даю кредит, а они не торгуют семечками». Вот так же и между Центральными банками других стран, мы не комментируем политику друг друга.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Хорошо, тогда по-другому. Смотрите. Понятно, что Центробанк, Центральноевропейский банк и Американский банк сейчас контактируют, находятся в контакте, сверяют часы. Российский ЦБ находится в контакте с коллегами американскими, европейскими? Потому что проблемы оказались общими.

А.УЛЮКАЕВ: Мы находимся в контакте безусловно. У нас очень тесные отношения с ЕЦБ, мы регулярно проводим совместные встречи, семинары, находимся в тесном контакте. С ФЕДом, может быть они чуть менее такие тесные, но тоже, безусловно, наши представители приезжают в ФЕД, они приезжают к нам, мы очень откровенно разговариваем. В актуальном режиме мы говорим по телефону, когда надо…

А.ВЕНЕДИКТОВ: А вы ставите друг друга в известность, когда принимаются судьбоносные решения, как принимались по ипотечным компаниям? Были осведомлены там европейские или Центральный банк России?

А.УЛЮКАЕВ: Нет практики что-ли или обычая говорить «Я приму вот такую-то меру». Но мы говорим друг другу о проблемах, о логике нашего поведения. То есть как бы каждый партнер понимает качество политики, которая будет проводиться. Вот мы оцениваем этот риск так, следовательно они понимают, что скорее всего я сделаю вот какую-то меру. Но о самой мере, конечно никто не говорит.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Алексей, последняя тема. В пятницу российские фондовые рынки дважды прерывали свои торги, потому что они взлетали на 22 процента, на 28 процентов, отыгрывая часть потерянной недели. Европейские рынки закрылись там беспрецедентно, от плюс шести до плюс десяти. Скажите пожалуйста, я понимаю, я не прошу у вас прогноз, но закончилась вот эта встряска для российских рынков, когда мы чуть ли не сто пробили вниз по РТСу, да? и пробили тысячу по ММВБ, или еще какое-то время будет разнонаправленное движение, как любит говорить премьер?

А.УЛЮКАЕВ: Я думаю, что разнонаправленные движения будут. Но мне кажется, что тренд сменит свой знак, станет в основном восходящим. Думаю, что мы более достигли или были к дну тому, как говорят участники этого рынка, а теперь тренд будет в основном восходящий. Конечно, это зависит от большого объема различных факторов, но главное, мне кажется, что и мировой тренд финансовых рынков изменится, меняется.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Весь?

А.УЛЮКАЕВ: Да. И наш. И можно логично предположить, что как падение наше было частью мирового падения, но было чуть быстрее чем мировое, так скорее всего и рост наш будет частью мирового роста, но будет несколько быстрее мирового роста.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Вопрос в сторону. Я где-то прочитал, что в Китае вообще за год в три раза упали индексы.

А.УЛЮКАЕВ: На 60 процентов было китайское падение. Вьетнамское было очень большое.

А.ВЕНЕДИКТОВ: То есть это вообще все?

А.УЛЮКАЕВ: Мы не рекордсмены. Падали вообще все. Некоторые, ну и как – кто быстрее рос, тот обычно быстрее падает. Или наоборот, кто быстрее падал, обычно быстрее и растет. С разными поправками там, на страновые особенности.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Можно ли сказать, что это некий эпизод? Что это не некая вещь, которая требует переустройства всех мировых финансов…

А.УЛЮКАЕВ: Я не сказал бы, что это эпизод. Это очень существенная вещь, требует переоценки всех рисков, которые есть в мире. Это требует переоценки архитектуры мировых финансов. Дело ведь не только в фондовом рынке, дело в банках, в мотивации, которая есть на этом рынке. Я думаю, мы на пороге существенных изменений мировой финансовой архитектуры.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Будем наблюдать. Алексей Улюкаев, Первый зампред Центрального банка России. Спасибо большое, Алексей.

А.УЛЮКАЕВ: Спасибо, всем удачи!

А.ВЕНЕДИКТОВ: И на Эхе новости.



Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире