'Вопросы к интервью
20 сентября 2006
Z Интервью Все выпуски

Усиление контроля в сфере банковской деятельности


Время выхода в эфир: 20 сентября 2006, 11:14

Н. БОЛТЯНСКАЯ — 11 часов 15 минут. Вы слушаете «Эхо Москвы». У микрофона Нателла Болтянская. Здравствуйте. В нашей студии Павел Алексеевич Медведев, зам. председателя комитета Государственной думы по кредитным организациям и финансовым рынкам. Здравствуйте.

П. МЕДВЕДЕВ — Здравствуйте.

Н. БОЛТЯНСКАЯ — И усиление контроля в сфере банковской деятельности. Кто? Зачем? Почему?

П. МЕДВЕДЕВ — Усиление контроля в банковской сфере происходит, по крайней мере, 4 года. Когда президент представил думе нового председателя Центрального банка Сергея Михайловича Игнатьева 4,5 года тому назад, Игнатьев в своей программе подчеркнул, что усиление контроля, надзора для него является первым приоритетом. И он свое обещание улучшить контроль и надзор выполнил.

Н. БОЛТЯНСКАЯ — В чем это заключается? Одна версия — это идет контроль за организациями, которые замечены в не очень хорошо пахнущих операциях.

П. МЕДВЕДЕВ — Нет, вы знаете, надзор — это значительно более широкое дело, чем вылавливание жуликов. Надзор — это попытка, ну, конечно, очистить банковскую среду от сомнительных банков — никакого сомнения, но это еще и попытка честные банки сделать более устойчивыми и более прозрачными. И за 4 года здесь продвижение очень заметное.

Н. БОЛТЯНСКАЯ — Ну вот передо мной газета «Ведомости», которая пишет: «Борьба с обналичиванием, которую ведут российские власти, пока привела только к одному результату — стоимость этой услуги выросла в 1,5 — 2 раза, Центробанк пачками отзывает лицензии у банков, но их место сразу занимают другие, рынок продолжает работать». Главная причина понятна.

П. МЕДВЕДЕВ — Вы знаете, то, что увеличилась стоимости обналичивания (это действительно так) очень резко увеличилась — это грандиозная победа Центрального банка. Это значит, обналичивать стало и дороже, и рискованнее, поэтому жулики за эту операцию берут больше. В конце концов, обналичивание сделается столь дорогой операцией, что выгоднее будет быть честным.

Н. БОЛТЯНСКАЯ — Вот Михаил из Москвы пишет вам следующее: «Лишение банков лицензии — это прерогатива суда или единоличное решение чиновника по неопределенным неясным негласным критериям, по внутренней служебной инструкции, интерпретация которой неоднозначна. Почему нет гражданского контроля в этой области? Закрыть банк — это лишить средств на расчетных счетах многие фирмы, лишить многих людей работы. Это же жестоко. Нужно более интерактивное взаимодействие. Какие другие способы есть заработать банкам? Закрытие банков — это конкурентная борьба с несвоими?» — спрашивает Михаил.

П. МЕДВЕДЕВ — Михаил, когда вы задаете этот вопрос, вы думайте о враче. Вот определение врачом диагноза — это что решение чиновника: нужно ли идти в суд, чтобы знать, что человек тяжело заболел, чтобы выдать ему справку? Приблизительно такая же роль надзорного органа. Болезни банков также многообразны, как болезни людей. И полностью формализовать постановку диагноза и лечения невозможно. Хотя законодатель предпринимает усилия в том, чтобы зазор между интуицией и тем, что написано черным по белому, был минимальным.

Н. БОЛТЯНСКАЯ — Вот Ирина Павловна спрашивает у вас: «Какова судьба клиентов тех банков, у кого отзывают лицензию?»

П. МЕДВЕДЕВ — Вы знаете, все более-более радостная. Когда отзывали лицензию у «Чары», за рубль вложенных средств можно было получить копейку или даже меньше с учетом инфляции. Теперь клиенты, физические лица защищены на 200 тысяч рублей с помощью системы страхования.

Н. БОЛТЯНСКАЯ — А если вклад больше?

П. МЕДВЕДЕВ — Если вклад больше, разницу между тем, что ему выдали от имени АСВ (Агентство по страхованию вкладов), и тем, что у него лежало в этом банке, он может рассчитывать получить в процессе банкротства. Процедура банкротства в последние 2-3 года улучшена радикальным образом. Например, вместо физических лиц, которые раньше банкротили банки, и которые были ужасно несчастными физическими лицами, у них не было за душой ни гроша: дворец принадлежит теще, хоромы московские принадлежали жене, «Мерседес» принадлежал сыну — и когда оказывалось, что они банкротили не в тот карман, в который было нужно, с них ничего нельзя было взять. Теперь банкротит банки та же организация, которая делает страховые выплаты — АСВ. И ясно, с кого спросить. И АСВ может ответить. У АСВ есть специальный капитал, которым придется расплатиться в случае, если банкротство пройдет плохо. Впрочем, я думаю, что расплачиваться никогда не придется, потому что АСВ кровно заинтересовано обанкротить хорошо. Что такое, хорошо обанкротить? Это найти до последней копейки все, что осталось за душой обанкротившегося банка. АСВ заинтересовано найти последнюю копейку, потому что, выплатив гражданам застрахованные суммы, АСВ становится кредитором банка. И вместе с другими кредиторами заинтересовано, чтобы вернуть долг.

Н. БОЛТЯНСКАЯ — Павел Алексеевич, ну вот  уже пошли на пейджер вопросы. Кстати, я его сразу напомню еще раз — 725-66-33. Все вопросы связаны с так называемой обналичкой. Но ведь насколько я понимаю, усиление контроля за сферой банковской деятельности — это шире, чем контроль за обналичкой.

П. МЕДВЕДЕВ — Да, конечно, безусловно, шире. Более того, с обналичкой дело обстоит значительно более сложно, чем кажется. Дело в том, что обналичка сама по себе является абсолютно законной операцией.

Н. БОЛТЯНСКАЯ — Ну вот Владимир задает вопрос: «Зачем люди обналичивают деньги — задайтесь этим вопросом».

П. МЕДВЕДЕВ — Обналичивают, как правило, для того чтобы уйти от налогов. Вот львиная доля обналички связана с тем, что какая-нибудь фирма хочет скрыть свою прибыль, тогда ей надо искусственные расходы создать. Вот она расходы создает, переводя деньги фирме-однодневке, та обналичивает деньги, делит их с фирмой и с банком и убегает.

Н. БОЛТЯНСКАЯ — Павел Алексеевич, Давайте мы все-таки вернемся к нашей основной теме — усиление контроля в сфере банковской деятельности. Если завтра по щучьему велению по моему хотению все будет хорошо, каким должно быть все это хорошо? Идеальная для России система.

П. МЕДВЕДЕВ — Банки должны быть (все банки) такими же респектабельными, как лучшие. Лучших банков у нас уже много. Ситуация кардинальным образом поменялась за последние 10-12 лет, а за последние 3-4 — просто совершенно драматическим образом. Те банки, которые совершают сомнительные операции — это теперь маргиналы. А в начале 90-х годов было все ровно наоборот. Маргинальные банки вели себя честно. Там что нужно добиться того, чтобы все банки стали такими же респектабельными, как, скажем…

Н. БОЛТЯНСКАЯ — Сколь далеки мы от этого?

П. МЕДВЕДЕВ — Вы знаете, я думаю, что очень не далеки, но последний месяц — самое трудное: выловить этих маргиналов нелегко. Еще раз повторяю, их надо ловить на нарушении закона, а не потому что они за то, что они совершают что-то такое, что не нравится Центральному банку. И вот точно поймать на нарушении закона трудно и требует времени.

Н. БОЛТЯНСКАЯ — Павел Алексеевич, но нонсенс заключается в том, что, извините меня, пожалуйста, но как бы ни боролись многие страны мира, например, с наркоманией, пока существует спрос на наркотики, будет и предложение. То же самое можно сказать о любых услугах — в том числе и банковских услугах. Да?

П. МЕДВЕДЕВ — Это верно. Всегда проблема не в принципе, а в мере. В начале 90-х годов мера была совершенно нетерпимая. Сейчас уже намного лучше. Но конечно еще недостаточно очищена банковская сфера от бандитов. Вот недавняя трагедия показывает, что нам еще много надо сделать.

Н. БОЛТЯНСКАЯ — Можно ли говорить о перспективах: «программа минимум», «программа максимум» — и об ориентировочном сроке, когда вы рассчитываете на серьезное…

П. МЕДВЕДЕВ — Срок нельзя определить ровно потом, что проблема не в принципе, а в мере. Я думаю, что вполне удовлетворительная ситуация будет через 2-3 года. Если тот темп, который взял сейчас Центральный банк, продолжится, то через 2-3 года ситуация будет вполне удовлетворительная .

Н. БОЛТЯНСКАЯ — Я напомню, что в студии «Эха Москвы» Павел Медведев, я напомню, что заместитель представителя комитета Госдумы по кредитным организациям и финансовым рынкам, говорим мы об усилении контроля в сфере банковской деятельности. Вот задает вопрос Лиза: Когда у банков отнимают лицензию, насколько увеличивается золотой запас Центробанка?»

П. МЕДВЕДЕВ — Абсолютно никак не увеличивается, потому что есть четкий водораздел между деньгами частными, коммерческими, деньгами Центрального банка.

Н. БОЛТЯНСКАЯ — Павел Алексеевич, обратите внимание, что некоторые наши слушатели и я думаю, что их меньше дало о себе знать, чем они так думают, априори не сильно доверяют государству в качестве отделения чистых от нечистых. Что с этим делать, как с этим быть?

П. МЕДВЕДЕВ — Ну, долго вести себя благородно, и люди привыкнут к тому, что государство ведет себя благородно. Действительно государство долго вело себя неблагородно, и исправить мнение о себе трудно.

Н. БОЛТЯНСКАЯ — Ну вот Юрий сообщает, что пока будут «Байкал Финанс Групп», обналичка не умрет, просто перенаправится в потоке. Рыба гниет с головы».

П. МЕДВЕДЕВ — Ну, не знаю. Может быть и так. Но это ни мой энтузиазм продолжить улучшение банковского законодательства это не уменьшит никак.

Н. БОЛТЯНСКАЯ — Каких новых законов ждать в этой сфере?

П. МЕДВЕДЕВ — Вы знаете, в связи с тем, что нужно бороться с сомнительными операциями, которые не являются незаконными, придется сделать многое. Президент поставил задачу, теперь нам надо ее решить. Это будет сделать очень нелегко. Надо уменьшить зазор между тем, что содержательно плохо и тем, что запрещено законом. Это очень трудная задача, и до конца она решена не будет никогда. Я сейчас проводил аналогию между надзором и действиями врача. Но сузить до приемлемых пределов этот зазор, я думаю, мы сможем довольно быстро — через несколько месяцев.

Н. БОЛТЯНСКАЯ — Ну подождите, если вы сами говорите, что таких легитимных механизмов нет, то каким образом вы рассчитываете…

П. МЕДВЕДЕВ — Нет, нет, нет. Как Козлов ловил те банки, которые совершали законную операцию — обналичивали деньги. Вот это мой последний разговор с ним за несколько часов до трагедии. Он говорил, что поступал таким образом. Он следил за тем, как дрожали руки у того банка, который понимал, что он делает. И из-за того, что руки дрожали, банк совершал ошибку и нарушал закон не в том месте, где происходило обналичивание, а рядом. И вот за нарушение закона…

Н. БОЛТЯНСКАЯ — Подождите. Руки дрожали — это идет речь о чисто физическом явлении? О том, что называется «tremor»?

П. МЕДВЕДЕВ — Нет, это в переносном смысле. Банк, который занимается обналичиванием, по существу, незаконным обналичиванием, связанным с нарушением закона в другом месте. Уход от налогов — это нарушение закона. В той цепочки, которую я описал, есть обналичивание, которое само по себе является законной операцией. Значит нужно очень внимательно следить за банком, который конечно очень нервничает, когда обналичивание встраивает в последовательность операций, которые, в конце концов, приводят к нарушению закона. Надо очень внимательно следить хорошему профессионалу, чтобы заметить тот момент, когда банк нарушает закон в связи с тем, что он совершает обналичивание.

Н. БОЛТЯНСКАЯ — И что же делать, если…

П. МЕДВЕДЕВ — Нарушил — все, лицензии нет.

Н. БОЛТЯНСКАЯ — А если не нарушил?

П. МЕДВЕДЕВ — Вот это была трудная проблема Козлова. Он бы в один день справился с нечестными банками, если бы он не был законопослушным человеком.

Н. БОЛТЯНСКАЯ — Но вы знаете, как ни кощунственно это звучит, но на сегодняшний день эта проблема осталась нам с вами, так получается? И что же, каким же образом ее решать? Уже видно, что на кону, да?

П. МЕДВЕДЕВ — Вот улучшением законодательства и улучшением надзора. Кроме того, есть резерв просто фантастической мощности. В законе о борьбе с отмыванием грязных денег уже 2 года существует (даже больше, чем два) статья, которая обязывает (правда, не известно кого: в законах не называются по имени ни министерства, ни ведомства) составить базу данных плохих паспортов: паспортов украденных, потерянных, паспортов умерших лиц, паспортов, которые не сданы, как положено, украденных бланков паспортов. Для того чтобы осуществить ту махинацию, которую я описывал, обязательно нужно иметь фирму-однодневку.

Н. БОЛТЯНСКАЯ — Павел Алексеевич, на этом чрезвычайно интересном месте я вас прерву. Напомню еще раз, что в нашей студии Павел Медведев, и говорим мы об усилении контроля в сфере банковского дела. А продолжим мы сразу после выпуска новостей «Эха Москвы».

НОВОСТИ

Н. БОЛТЯНСКАЯ — 11 часов 35 минут. Вы слушаете «Эхо Москвы». У микрофона Нателла Болтянская. В нашей студии Павел Алексеевич Медведев. Мы остановились на очень интересном моменте. Итак, я украла у вас паспорт для того, чтобы завести однодневную фирму.

П. МЕДВЕДЕВ — Для того чтобы фирму-однодневку создать, обязательно нужен фальшивый паспорт. Нельзя ее регистрировать на настоящий, потому что остаются концы. И я думаю, что если базы данных плохих паспортов будут созданы, то проблемы на 90 % разрешится без всяких дальнейших изменений в законодательстве и методах надзора.

Н. БОЛТЯНСКАЯ — Таким образом, получается, что проблема усиления контроля в банковской сфере — это проблема, связанная не только с сугубо финансово-экономическими сферами, но это и проблема Министерства внутренних дел, если хотите, даже, если угодно, спецслужб.

П. МЕДВЕДЕВ — Я думаю, что Министерство внутренних дел, к сожалению (я писал и министру, и председателю правительства) пока это не делает. Хотя повторяю, это должно было быть сделано 2 с лишним года тому назад.

Н. БОЛТЯНСКАЯ — Вопрос, пришедший на пейджер: «Как расцениваете высказывание о сокращении банков в 5 раз?»  — от Юрия из Москвы.

П. МЕДВЕДЕВ — Ну, я такого высказывания не слышал. И такого задания никто никому не может дать.

Н. БОЛТЯНСКАЯ — Скажите, пожалуйста, как вы расцениваете соотношение работающих в России иностранных и отечественных банков. Многие сегодня физически лица выбирают в качестве собственного банка иностранные банки.

П. МЕДВЕДЕВ — Строго говоря, в России нет иностранных банков. Те банки, которые имеют названия с иностранными акцентами, являются российскими банками. У них капитал иностранный, но они зарегистрированы в нашем Центральном банке и подчиняются нашему законодательству.

Н. БОЛТЯНСКАЯ — Ну вечный вопрос, Павел Алексеевич, когда ждать следующего кризиса? Чтобы этого вопроса не было, так даже не бывает.

П. МЕДВЕДЕВ — Вы знаете, сейчас нет признаков кризиса. Более того, ситуация и в банковской, и в финансовой сфере так хороша, как никогда. Я не хочу сказать, что кризисов никогда не будет, но сегодня, из сегодняшнего дня, никакого кризиса не видно.

Н. БОЛТЯНСКАЯ — Значит вот такое сообщение, такое из кошмариков: «В свое время государство хотело ввести такую ному, что если физ. лицо снимает со своего счета в банке определенную сумму от миллиона и выше накопленных собственных средств, то этот вклад автоматически будет блокироваться, деньги на руки выдаваться не будут, пока не уточнят их происхождение». Что-то такое будет?

П. МЕДВЕДЕВ — Ну, это совершенно невероятно.

Н. БОЛТЯНСКАЯ — Я понимаю, что речь идет о той или иной форме контроля над законностью доходов.

П. МЕДВЕДЕВ — Некоторый контроль за банковскими операциями существует из-за того, что некоторые операции, прописанные как потенциально сомнительные в законе о борьбе с отмыванием грязных денег, о некоторых операциях передается информация в так называемый финмониторинг. И финмониторинг пытается понять, действительно потенциально сомнительной операцией является сомнительная или нет. Если ему кажется, что это так, тогда финмониторинг жалуется в МВД. МВД пытается разораться.

Н. БОЛТЯНСКАЯ — «Уважаемый Павел Алексеевич, за последние несколько лет частенько, когда начинаются проблемы у того или иного банка, мы ищем в этом политическую подоплеку, а отнюдь не финансовую. Как вы относитесь к этой истории?»

П. МЕДВЕДЕВ — Я думаю, что, по крайней мере в последние 3-4 года, политической подоплеки найти не удастся.

Н. БОЛТЯНСКАЯ — Скажите, пожалуйста, вот коль скоро сами вы обозначили такую непростую ситуацию, что некоторые операции, строго говоря, не являются незаконными, и получается, что методов борьбы с ними нет, потому что вы сами в качестве человека, который с этим делом боролся, привели в пример Козлова.

П. МЕДВЕДЕВ — Ну да. Но если будет база данных плохих паспортов, то обналичка, по-видимому, всегда будет не только юридически законна, но и содержательно правильное действие. Потому что невозможно будет построить криминальную цепочку.

Н. БОЛТЯНСКАЯ — Ну вы же наверняка занимались этим вопросом. Что необходимо для того, чтобы завести такую базу? Хотя это не финансовая.

П. МЕДВЕДЕВ — Вы знаете, добрая воля Министерства внутренних дел, потому что локальные базы существуют, надо их только объединить по всей стране. При той вычислительной технике, которой обладает МВД, это работа на месяц.

Н. БОЛТЯНСКАЯ — Сергей из Новосибирска уверяет, что за 5 тысяч рублей можно найти Васю из деревни, который придет к нотариусу, даст свой паспорт и подпишет любые документы. Сам так делал.

П. МЕДВЕДЕВ — Замечательно. Этот Вася из деревни, если он предъявит свой паспорт, он попадется раз и навсегда. И Петя из той же самой деревни уже себе такого не позволит.

Н. БОЛТЯНСКАЯ — То есть, давая свой паспорт на такого рода аферу, человек автоматически становится преступником.

П. МЕДВЕДЕВ — Человек совершает преступление, если с помощью его паспорта преступление совершено.

Н. БОЛТЯНСКАЯ — «Господин Медведев, не приходил ли вам в голову, что российские правоохранительные органы сами коррумпированы настолько, что им напрочь невыгодно иметь подобную базу?»

П. МЕДВЕДЕВ — Ну, вполне возможно, что так, но я думаю, что теперь мы добьемся, чтобы база была, потому что президент по этому поводу высказался. У  нас такая страна, где президента слушают.

Н. БОЛТЯНСКАЯ — Хорошо. Давайте предположим, что через год будет создана такая база.

П. МЕДВЕДЕВ — Я надеюсь, что намного быстрее.

Н. БОЛТЯНСКАЯ — А, вы считаете, что даже так, да? Полгода?

П. МЕДВЕДЕВ — Теперь, опираясь на слова президента, я получил возможность добиваться этого более интенсивно.

Н. БОЛТЯНСКАЯ — Хорошо, полгода — устроит вас? Или торгуемся?

П. МЕДВЕДЕВ — Я думаю, что за полгода это будет сделано.

Н. БОЛТЯНСКАЯ — Хорошо. За полгода создана такая система. Вы считаете, что это будет одна из существенных мер по наведению порядка?

П. МЕДВЕДЕВ — Думаю, что на 90 % будут исключены те возможности, которые сейчас используются. Это значит, что наличка такая криминальная сделается просто безумно дорогой операцией. И может быть даже бандиты, оставаясь бандитами, откажутся от этой операции.

Н. БОЛТЯНСКАЯ — Отмыв, прочие всякие…

П. МЕДВЕДЕВ — Ну вот отмыв будет очень дорого стоить. И они займутся чем-то другим, за что их тоже надо будет конечно преследовать, но уже другими силами.

Н. БОЛТЯНСКАЯ — Павел Алексеевич, пока есть спрос, наверняка среди тех, кто чешет в затылке сейчас, лучше нас с вами есть ничуть не менее талантливые люди.

П. МЕДВЕДЕВ — Но подождите, эти талантливые люди не смогли оставить цену обналички на том уровне, на котором она была 2-3 года тому назад. Цена в разы увеличилась.

Н. БОЛТЯНСКАЯ — На ваш взгляд, каковы сроки? После того, как, допустим, будет составлена эта база, которая не даст возможности использовать подложные фальшивые или утраченные документы для организации такого рода фирм, сколько времени пройдет вплоть до наведения основного порядка?

П. МЕДВЕДЕВ — После этого почти времени не нужно будет, потому что по экспоненте будет нарастать тревога в бандитских кругах, связанная с попыткой зарегистрировать фирму-однодневку. А фирма-однодневка — это ключевое звено в этой операции.

Н. БОЛТЯНСКАЯ — «Уважаемый господин Медведев, — пишет Ирина, — не кажется ли вам, что если что, то все пойдет в оффшоры?» Традиционное.

П. МЕДВЕДЕВ — В оффшоры — теперь можно и не в оффшоры, но если деньги чистые, то их можно и не в оффшоры, пожалуйста, в Германию, куда угодно перевести. Теперь по закону о валютном регулировании, валютном контроле это вполне законная операция. Но повторяю, если она совершается с чистыми деньгами.

Н. БОЛТЯНСКАЯ — Виктор Федорович из Мытищ задает вопрос: «Насколько вырастет доход государства при выполнении условий в банковской сфере? Какова ваша уверенность, что это возможно?»

П. МЕДВЕДЕВ — Я думаю, что очень заметно вырастет, потому что те операции, которые мы сейчас обсуждаем, позволяют уводить от налогообложения очень большие суммы денег.

Н. БОЛТЯНСКАЯ — Ну последний вопрос, наверное, к вам, Павел Алексеевич. Ведь известна судьба реформ в нашей стране, которые, несмотря на самые высокие благословения, могут уйти, что называется, ни шатко, ни валко. Насколько вы уверены, что будет всеместная поддержка этой инициативы, поскольку понятно, что она затрагивает интересы, интересы большие и по объемам, и по…

П. МЕДВЕДЕВ — Вы знаете, я уклонюсь от ответа на ваш вопрос. И вот по какой причине. Легко говорить о будущем. В будущем можно наобещать всего, чего угодно. Давайте вспомним о прошлом банковской сферы. Банковская сфера с начала 90-х годов преобразовалась так, что ее невозможно узнать. Я надеюсь, что будет продолжение.

Н. БОЛТЯНСКАЯ — Ну что ж, я напоминаю еще раз, что в нашей студии заместитель председателя комитета Государственной думы по кредитным организациям и финансовым рынкам Павел Алексеевич Медведев, который в известной степени исполнен оптимизма по поводу того, что удастся контроль над соблюдением законности в банковской сфере довести до соблюдения законности. Правильно я вас поняла?

П. МЕДВЕДЕВ — Довести до такого уровня, чтобы нарушения были очень редкими.

Н. БОЛТЯНСКАЯ — Павел Медведев в прямом эфире «Эха Москвы». Спасибо большое.

П. МЕДВЕДЕВ — Спасибо.

Комментарии

0

Пожалуйста, авторизуйтесь или зарегистрируйтесь, чтобы оставить комментарий.

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире