'Вопросы к интервью
02 августа 2006
Z Интервью Все выпуски

Ликвидация аварии в нефтепроводе «Дружба». Проблема эксплуатации нефтепровода.


Время выхода в эфир: 02 августа 2006, 12:05

Л. ГУЛЬКО – Добрый день у микрофона Лев Гулько. У нас в студии Олег Митволь, заместитель руководителя Федеральной службы по надзору в сфере экологии и природопользования. Говорить мы будем о ликвидации аварии на нефтепроводе «Дружба», о проблемах эксплуатации нефтепроводов и не только об этом. Добрый день, Олег Юрьевич.



О. МИТВОЛЬ – Добрый день.



Л. ГУЛЬКО – Давайте я напомню то, о чем мы с Вами преимущественно будем говорить. Я в двух словах. В субботу, 29-го июля это было, в 5:20 в 2 км от населенного пункта Красная Слобода Суражского района на участке Унеча-Полоцк произошло повреждение трубы нефтепровода. В результате, на почве образовалось два нефтяных пятна общей площадью 340 квадратных метров. Пока все правильно?



О. МИТВОЛЬ – Не совсем. У нас есть расчеты, что около 1000 квадратных метров пятно было, но это, видимо, имеется в виду общее.



Л. ГУЛЬКО – Наверное, да. Как сообщили, в частности, (я читаю сейчас сайт региональных Известий) в региональном управлении МЧС России по Брянской области, уже утром в понедельник ликвидация аварии была завершена. Работали две нефтебригады магистрального нефтезавода «Дружба». Всего на месте аварии с первых часов работал 41 человек, и привлекались отделения местных пожарных частей.



О. МИТВОЛЬ – Вы знаете, я могу сказать, что про 41 человека – это лукавство, потому что, по нашей информации, в выходные работали сутками почти 500 человек и 40 единиц техники. То есть, с одной стороны, очень хорошо, что трант нефти удалось мобилизовать в такие короткие сроки с помощью такого количества людей. Этому способствовало то, что рядом два крупных производственных участка, около «Транснефти» находится: ЛПД Унеча, поселок Высокое, 1241 человек, и ЛПД 108Н, в 20 км от Унечи, 1002 человека. И соответственно, из этих двух производственных участков были мобилизованы силы. Я могу сказать, что «Транснефть» сработала очень профессионально, чувствуется, что это компания, которая только этим и должна заниматься. Я присутствовал на многих происшествиях подобного рода и могу сказать, что самые профессиональные действия были произведены компанией «Транснефть». В понедельник я выехал из Москвы на место происшествия. Это Брянская область, 108 км от Брянска. Могу сказать, что к вечеру понедельника (Вы понимаете, машина достаточно медленно идет), когда я прибыл на место происшествия, там, в общем-то, 2 км они пробурановали, то есть там место походило на место для высадки парниковых гладиолусов. То есть весь участок они пробурановали. Конечно, мы обратили внимание «Транснефти» и дали предписание на вывоз некоторого количества замазученной почвы, которое мы там нашли. В Орловской области есть специализированные организации, которые имеют соответствующие возможности.



Л. ГУЛЬКО – Обезвреживать?



О. МИТВОЛЬ – Да, и уничтожать замазученные участки земли. То же самое, что было в Тверской области и т.д. То есть это так называемая рекультивация и нормальная практика. Могу вкратце рассказать, что такое нефтепровод Унеча-Полоцк-1 и Унеча-Полоцк-2.



Л. ГУЛЬКО – Вкратце, поскольку вопросов существует множество.



О. МИТВОЛЬ – На самом деле, они проложены в 1964 году, чтобы было понятно.



Л. ГУЛЬКО – Сейчас посчитаем. Получается 42 года.



О. МИТВОЛЬ – Причем один нефтепровод эксплуатируется с 64-го года, а другой – с 74-го.



Л. ГУЛЬКО – А скажите сразу, есть какая-то периодичность замены труб?



О. МИТВОЛЬ – «Транснефть» в этой ситуации очень много внимания уделяет мониторингу. Когда мы прибыли в Брянск, мы первым делом изъяли документы, касающиеся мониторинга дефектов. У «Транснефти» уже были выявлены и заактированы на этот момент 487 опасных дефектов, из них 19 очень опасных. И план ремонта этих 19 должен был состояться в середине августа.



Л. ГУЛЬКО – У меня сразу вопрос. Вот эти 19 очень опасных… В любой момент может произойти залповый сброс, или залповый выброс.



О. МИТВОЛЬ – Вы знаете, на счет залпового я не уверен, потому что там есть автоматика, которая закрывает.



Л. ГУЛЬКО – То есть технологии есть?



О. МИТВОЛЬ – Есть, конечно. Мы же живем в 2006 году. Соответственно, там элементарно мерится давление в трубе. Сегодня там рабочее давление было порядка 47 килограмм на квадратный сантиметр. Представьте себе: было 487 опасных дефектов, из них 19 очень опасных. Как можно догадаться, рванул именно очень опасный дефект.



Л. ГУЛЬКО – Заслонка-то не сработала что ли?



О. МИТВОЛЬ – Нет, она сработала. Вытекло… Если бы при таком давлении и почти метровом диаметре трубы дал фонтан, то все было бы совсем по-другому. По данным «Транснефти», 48 тонн вытекло, по нашим данным – порядка 100. То есть, на самом деле, в данном случае ситуация не критическая, но не надо забывать, что, во-первых, существуют эти 487 дефектов, мы же понимаем, что сталь, которая в 64-ом году клалась, проявляет сейчас в самом нехорошем…



Л. ГУЛЬКО – Я, собственно, о графике замены труб и спрашивал.



О. МИТВОЛЬ – На Унеча-Полоцк-1, который и дал течь, выявлено расслоений заводского сварного шва 124 штуки, вмятин и потерь металла 103 штуки. На Унеча-Полоцк-2 – 223 штуки и 36 штук соответственно. Могу сказать, что только за последнее время там было поставлено около 500 муфт. Понимаете, то это такое. То есть это ремонт, то есть заплатки на трубе.



Л. ГУЛЬКО – Это нехорошо, на самом деле.



О. МИТВОЛЬ – Конечно, нехорошо. Это даже был не нефтепровод, на самом деле, а «муфтопровод». Потому что основная надежда была на эти муфты. То, что нефтепровод проходит через 6 рек, которые являются водосборной зоной Днепра, а рвануло сегодня не на реке, а в 4 км от реки, — это слава Богу. Вы понимаете, в такую лотерею у нас нет желания и возможности играть. Если бы даже эти 100 тонн попали в Днепр, последствия были бы совсем другие. Я добавлю еще одну вещь, которую тоже нужно понимать. Когда в 64-ом году строился этот трубопровод, одна ветка была основная, одна – резервная. А последние десятилетия обе работали в основном режиме. При этом насосные станции постоянно обновлялись, ставилось новое оборудование. И что происходит? То есть новые насосные станции и старые трубы.



Л. ГУЛЬКО – Теперь о предписании, которое Вы дали. Будут менять трубы или нет?



О. МИТВОЛЬ – Смотрите. Первое – в связи с тем, что мы не можем рисковать ни жизнью людей, которые живут в соседних населенных пунктах, ни экологическим состоянием реки Днепр, которая, кстати, проходит через несколько стран… А Вы понимаете, что такое загрязнение реки нефтью. Естественно, в момент выявления этого Роспроднадзор и первое, что мной было сделано, – это было дано распоряжение о снижении рабочего давления. Рабочее давление снижено до минимально возможного. Минимальное за счет технических параметров – это 12 кг на квадратный сантиметр.



Л. ГУЛЬКО – То есть «Транснефть» с этим согласилась?



О. МИТВОЛЬ – Дело в том, что если бы «Транснефть» с этим не согласилась, то тот человек, который с этим не согласился, понес бы уголовную ответственность. В данной ситуации речь идет о праве граждан Российской Федерации на благоприятную окружающую среду, на воду без нефти, условно говоря.



Л. ГУЛЬКО – Хорошо. Теперь давление снизили. Дальше план замены трубопровода есть?



О. МИТВОЛЬ – На сегодняшний день я могу совершенно квалифицированно сказать, что любые меры, любое количество людей, которое будет привлекаться «Транснефтью» по повышению надежности данных нефтепроводов, не приведут ни к какому результату, пока весь участок от новейшей перекачивающей станции Унечи до границы не будет заменен на новый. Я разговаривал на месте с управляющим «Транснефти», он мне сказала, что опыт компании огромный и этот 70-километровый (в прессе было написано 700, 800 км) участок для компании не большая проблема. В связи с тем, что речь идет о прокладке новой трубы по старому направлению, то есть они не собираются заходить ни в какие природоохранные зоны, а будут в старую нитку класть, я считаю, что период ремонта, а именно замены этих труб, не будет больше 9 месяцев-1 года.



Л. ГУЛЬКО – То есть Вы поставили им такой срок?



О. МИТВОЛЬ – Да. При этом могу сказать, что по технологии две трубы работают сейчас в режиме 12 кг на квадратный сантиметр. Как только «Транснефть» сделает новый проект, который, кстати, пройдет у нас государственную экологическую экспертизу… Этот проект будет передан и нам, и Федеральной службе по экологическому и технологическому атомному надзору. Соответственно, получив эту экспертизу, «Транснефть» сможет начать работу. Начав работу, одна нитка будет отключена совсем, будет проложена новая труба, будет проведена ее диагностика, будет заново эксплуатация, после этого на новую трубу можно будет дать рабочее давление, а старая труба будет выключена. 500 человек сажать на грузовики и давать каждому ведро, чтобы ждать, когда это рванет в другом месте, я считаю невозможным.



Л. ГУЛЬКО – Давайте я напомню, что у нас в гостях Олег Митволь, заместитель руководителя Федеральной службы по надзору в сфере экологии и природопользования.



О. МИТВОЛЬ – Я прошу прощения. «Эхо Москвы» всегда называет «экологии и природопользования», а у нас уже 2 года как служба в сфере природопользования.



Л. ГУЛЬКО – Хорошо. Но за экологию Вы тоже отвечаете? Экологию зачеркиваем.



О. МИТВОЛЬ – Я еще сам не понял, как удалось разделить экологию и природопользование, но мы исполнительный орган.



Л. ГУЛЬКО – Все, вычеркиваем. Как надо по закону, так и сделаем. Вопрос еще вот в чем. Я сегодня залез на сайт Inopress, и там Washington Post пишет о конфликте мнений об утечке российской нефти. Сегодняшняя, 2-го августа, публикация Генри Мейера. В частности, приводятся слова пресс-секретаря Министерства природных ресурсов Рената Гизатулина, который сказал, что об утечке стало известно только в понедельник, а произошла она аж в субботу. Вот система оповещения – интересный момент.



О. МИТВОЛЬ – Мы живем все-таки в 2006 году, есть такие понятия как «интернет» и т.д. Берем и смотрим хронологию событий. Авария произошла в 5:30. Об этом узнала «Транснефть» из автоматики, которая опять же сработала в связи с утечкой.



Л. ГУЛЬКО – Ну естественно, техника.



О. МИТВОЛЬ – Значит, в 7 утра «Транснефть» разослала всем надзирающим государственным органам информацию о том, что произошло.



Л. ГУЛЬКО – То есть это МЧС. Что еще?



О. МИТВОЛЬ – Это Роспроднадзор, Ростехнадзор, органы местного самоуправления и т.д. Это было в субботу. По состоянию на 11 утра в понедельник у Роспроднадзора никакой информации не было, и, когда министр природных ресурсов Трутнев Юрий Петрович проводил совещание, ему доложили, что никаких происшествий на территории Российской Федерации нет.



Л. ГУЛЬКО – О чем это говорит? Почему? Кто наказан, в конце концов, за это?



О. МИТВОЛЬ – Касательно нашего руководителя, то есть руководителя Роспроднадзора по Брянской области, — сейчас начата служебная проверка. Я думаю, по результату служебной проверки будут приняты меры. Руководитель этот уже уволил своего оперативного дежурного, который, как деньги получать, так оперативный дежурный, а как выполнять работу, так работа не выполняется. Дальше мы будем расследовать эту ситуацию до конца. Сейчас мы разбираемся в этом вопросе. Я надеюсь, что наши коллеги из других федеральных ведомств тоже проведут соответствующую работу по определению виновников данной ситуации, когда в понедельник в11 часов утра это не было известно. А если бы это все не прошло?..



Л. ГУЛЬКО – Я об этом и говорю.



О. МИТВОЛЬ – За два дня по Днепру, представляете, куда это все могло уйти?



Л. ГУЛЬКО – Конечно, тем более, что по этому трубопроводу, я тут увидел, нефть подается в Восточную и Центральную Европу. Ну и все туда по Днепру.



О. МИТВОЛЬ – Я могу сказать, что именно по скорости реагирования к «Транснефти» никаких вопросов нет. А если бы это произошло в водном переходе, даже 500 человек бы не помогло.



Л. ГУЛЬКО – Как, скажите теперь, решать?



О. МИТВОЛЬ – Вот я могу сказать Вам, что мало того, что Роспроднадзор провел дальнейший мониторинг за локализацией, мы проводим экологическую экспертизу всех этапов локализации данных последствий, хотя последствий не так много. Хочу сказать, что нами все равно будут переданы документы в Прокуратуру с требованием рассмотреть на возможность наличия состава преступления по факту разлива нефти. И будем ждать в данной ситуации реакцию Генеральной прокуратуры на наше обращение. Хотя могу сказать, что по предыдущим ситуациям, я помню, например, ситуацию в Тверской области, когда там 4 дня все стояли около этой нефти и смотрели, куда это все течет и в какую сторону, было сработано профессионально.



Л. ГУЛЬКО – Вот я сегодня вижу информацию на деловых новостях «Транснефти» и «Транснефтепродукт». РЖД получают 16,5 млрд. рублей на развитие Нижнекамского комплекса. С Вами это согласовывалось как-то?



О. МИТВОЛЬ – Рубли с нами не согласовываются. С нами согласовывается строительство.



Л. ГУЛЬКО – Вообще, степень согласования…



О. МИТВОЛЬ – Смотрите, все понятно. Существует Закон о государственной экологической экспертизе 95-го года. Там написано, что любая деятельность имеет презумпцию экологической опасности, то есть любая хозяйственная деятельность теоретически экологически опасна. Вследствие этого перед началом любой хозяйственной деятельности необходимо проводить государственную экологическую экспертизу как элемент превентивного контроля. И на этом этапе нам иногда становятся ясно те возможные риски, которые могут получиться при реализации того или иного проекта. Конечно, возможно, бывают государственные экологические экспертизы, которые, к сожалению, зависят от субъективного фактора инспекторов, как впрочем и везде. У меня лично очень много вопросов связано с государственной экологической экспертизой, выданной экспертами по застройке Ботанического сада в Москве. Понимаете? Построить там два китайских дома и назвать их «Парк Хоамин». При этом, это Ботанический сад Москвы. Я, вообще, в Москве родился и в детстве и со школы ездил в этот Ботанический сад.



Л. ГУЛЬКО – А может, они сохранят Ботанический сад?



О. МИТВОЛЬ – В виде двух 50-этажных высоток, населенных нашими друзьями. Вопрос не в этом, вопрос в том, что, к сожалению, многие люди, которые дают экспертизы (это немножко в другую сторону вопрос) не понимают, что, разрешая варварское использование окружающей среды, они провоцируют природу к непонятным последствиям.



Л. ГУЛЬКО – Но Вы же на страже. Не только на страже, но и на страже границ, как я понимаю. Я о ситуации в Эльбрусе, например.



О. МИТВОЛЬ – Это сложная достаточно ситуация. Мы пытаемся реагировать, когда получаем информацию. В этом случае очень много вопросов, потому что у нас очень мало инспекторов. Берем, например, лес. В 97-ом году были выделены федеральные деньги на создание Государственной службы лесной охраны. Было рассчитано количество: 137 тыс. человек. Деньги были освоены, создали Службу лесной охраны. А 1-го января 2005 года от Службы лесной охраны осталось 300 человек. И 300 человек занимаются сейчас контролем в лесах на площади 1, 2 млрд. га. Берем другую историю, абсолютно показательную. В мае 2005 года мной был поднят жесткий вопрос о том, что от Мамаева кургана, мемориального комплекса, из 360 га на время нашей проверки, на конец апреля прошлого года, осталось 19 га. А все остальное, 95 % уникального исторического, архитектурного ландшафта, куда-то разошлось. Мы написали письмо в Прокуратуру, к нам подключили депутата. Это Мамаев курган – естественно, никому не нравилась попытка строительства на восточном склоне лыжной трассы, естественно, никому не нравилось, что там открыли стрельбища.



Л. ГУЛЬКО – Развлекательный комплекс?



О. МИТВОЛЬ – Сейчас здесь другая история. Представьте себе: первая реакция местных властей, в том числе мэра Евгения Петровича Ищенко, которому мешают выполнять пока еще функции мэра, бал таков: горнолыжный спуск по братскому кладбищу – это привлечение инвестиций в город, и мы ничего не понимаем в развитии инфраструктуры. По минимальным данным, там захоронено 30 тыс. человек. Пытаться построить горнолыжный спуск на братском кладбище – это ни в какие рамки не лезет. Слушайте, что происходит дальше. В мае меня «назначили» во всем виноватым, обливали грязью, говорили, что я хочу на выборы мэра, губернатора, что я преследую политические интересы. Говорили о том, что в шашлычной «Блиндаж», азербайджанской кухни, шашлыки больше нравятся ветеранам. То есть понимаете? Это не для того, чтобы этническая кухня процветала, а для того, чтобы ветеранам было недорого кушать. Что дальше произошло? Разобрались, все подключились, все было возвращено. В сентябре вернули все – все 360 га. Мы думали: «Ну все, ну надавали всем там по рукам». Прокуратура разбиралась. Идем дальше. Это был сентябрь 2005 года. Представьте себе: в декабре 2005 года местные власти заключают договор земельного участка на площади 128348 га у западного склона Мамаева кургана между комитетом земельных ресурсов администрации Волгограда и ООО «ДиВиАй-Волга» для реализации многофункционального культурного комплекса, в просторечии – развлекательный центр «Карусель». Я Вам хочу сказать, что мы все, вместе с Прокуратурой (нас нельзя разделить здесь), кому это не безразлично, добились совершенно недавно постановления об этом решении. До каких пор будут пытаться застроить торговыми центрами «Карусель» святые для людей места?



Л. ГУЛЬКО – Сейчас-то что с этим?



О. МИТВОЛЬ – Сейчас это все вернули.



Л. ГУЛЬКО – А они опять начнут.



О. МИТВОЛЬ – Нормальная история? Пока чиновник, который вообще не думает… Вы представляете себе: построить на Мамаевом кургане торговый центр «Карусель»?



Л. ГУЛЬКО – Нет, я не представляю себе.



О. МИТВОЛЬ – И это после того, что было в мае, когда все в сентябре все вернули.



Л. ГУЛЬКО – Так дали кому-нибудь по рукам или нет? Ищенко сидит уже.



О. МИТВОЛЬ – Ищенко сидит, к сожалению, за другое. Я не понимаю, почему за такие фокусы… Почему мы должны все время стоять на страже?



Л. ГУЛЬКО – А я Вас спрашиваю, почему?



О. МИТВОЛЬ – Прокуратура недорабатывает. Я думаю, надо укомплектовать СИЗО города Волгограда талантливыми чиновниками.



Л. ГУЛЬКО – То есть законы есть? Законов не нужно новых?



О. МИТВОЛЬ – Законы есть. Но люди как-то думают, что все это шалости. Ну решил построить на 127 тыс. квадратных метров развлекательный центр «Карусель» на Мамаевом кургане. И думают, что им все с рук сойдет.



Л. ГУЛЬКО – Всегда задается вопрос: кому выгодно?



О. МИТВОЛЬ – Выгодно коммерсантам и тем чиновникам, которые это все разрешают.



Л. ГУЛЬКО – То есть все решают деньги?



О. МИТВОЛЬ – Не все. Не удалось этими деньгами задавить ни нас, ни природоохранную прокуратуру.



Л. ГУЛЬКО – Закон деньгами сложно победить, хотя…



О. МИТВОЛЬ – Вот эта новая русская пословица: «Бабло побеждает зло».



Л. ГУЛЬКО – Не во всех случаях?



О. МИТВОЛЬ – Не во всех.



Л. ГУЛЬКО – На страже стоит все-таки Олег Митволь, заместитель руководителя Федеральной службы по надзору в сфере природопользования. Спасибо огромное. Разговор долгий, длинный. Примеров может быть много. Мы хотели поговорить о ситуации в Москве, но не успели. До свидания.



О. МИТВОЛЬ – До свидания.









Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире