'Вопросы к интервью
А. ВОРОБЬЕВ: 22 часа 7 минут в столице. Добрый вечер. У микрофона Алексей Воробьев. Господин Барщевский после 15 числа только появится, потому, с учетом дней, которые мы сейчас проживаем, дней, к которым сейчас готовимся, мы посчитали необходимым, очень важным, весьма и весьма любопытным пригласить в эту студию сегодня Бронислава Виногродского, китаеведа, писателя, переводчика китайской «Книги перемен». Добрый вечер.

Б. ВИНОГРОДСКИЙ: Здравствуйте.

А. ВОРОБЬЕВ: Правда, рад приветствовать вас в этой студии, тем более, что — я вам по секрету сказал, теперь это не будет тайной для всех — когда вы в этой студии встречались с моим коллегой Сергеем Доренко, я не мог оторваться от того, что вы говорили здесь, в эфире, потому дослушал до конца и лишь после этого пришел домой. Вы обсуждали, конечно, «Книгу перемен».

Б. ВИНОГРОДСКИЙ: Да, как обычно.

А. ВОРОБЬЕВ: Вечная книга, памятник древней цивилизации.

Б. ВИНОГРОДСКИЙ: Живой памятник древней цивилизации, ее двигатель.

А. ВОРОБЬЕВ: Живой абсолютно, действительно. Комментировали ее выдающиеся, крупнейшие философы, государственные мужи.

Б. ВИНОГРОДСКИЙ: И продолжают.

А. ВОРОБЬЕВ: И продолжают, конечно, и вы один из тех толкователей этой вечной «Книги перемен», поскольку, насколько я понимаю, толковать ее можно, да и нужно в определенные отрезки времени для того, чтобы ныне живущие люди понимали происходящее.

Б. ВИНОГРОДСКИЙ: Да, приходят новые времена, сменяются лишь краски, сменяются слова, сменяются интонации, и вот с помощью этих новых интонаций, которые направляют наше внимание на ценности те или иные, смещают эти углы зрения, необходимо еще раз рассказать о вечном, собственно говоря, про это «Книга перемен».

А. ВОРОБЬЕВ: Ну, сегодня у нас тема называется «Новый год — праздник перемен», наверное, это действительно так. Во всяком случае, насколько я понимаю, в Китае это уж точно так.

Б. ВИНОГРОДСКИЙ: Ну, даже по-русски, собственно говоря, слово «новый год» подразумевает, что что-то меняется, причем меняется кардинально, начинается, по сути дела, новый цикл. И понятие, во-первых, года, слово русское «год», оно на самом деле очень важное, не зря же оно звучит так же, как одноименное английское слово «God», которое означает, как все знают, как написано на американских деньгах «in God we trust» — «в Бога мы верим», оно означает «Бог», и это общий индоевропейский корень на самом деле. «God», этот общий индоевропейский корень одновременно означает в русском языке — было такое слово «куды», кудесники, были такие люди, которые управляли куды, это духи времени и пространства. И куды, и годы — это были в славянской мифологии разные типы духов. И, собственно, «годы» — отсюда «погода», отсюда «угодный», отсюда «подходить» и отсюда «ходить».

А. ВОРОБЬЕВ: То есть такая общая система координат для всех?

Б. ВИНОГРОДСКИЙ: Это общая система координат для всех, это есть движение времени. «Новый год» означает «новое время». Если вы возьмете, например, украинский язык, который является южнославянским и содержит в себе такие, более древние корни, то там есть такое понятие «час», которое означает «время», тогда как слово «час» в русском языке означает единицу времени. А слово «година» по-украински означает время в целом, тогда как слово «год» означает тоже единицу времени. То есть в языках такие есть капризы, игры, которые понятны, их можно объяснять, но требует времени и внимания. Поэтому понятие «новый год» как раз и есть, конечно же, праздник перемен, потому что вопрос — вот еще не обращаясь к китайскому опыту — что такое новый год, а что ж наступает-то? Петр I нам завесил вот это 1 января на память о себе, я уж не знаю, откуда оно приехало, 1 января. Его, наверное, хотели секуляризовать, такое скажу мудреное слово, сделать не таким религиозным, потому что у нас есть 25 декабря, с одной стороны, Рождество, с другой стороны, у нас существует 7 января, православное, ортодоксальное, и посерединке существует Новый год, но здесь есть разница, все связано с календарями. Новый год связан с календарем. Но понятие календаря очень важно. Что такое календарь? Календарь — это не просто способ определять время, когда тебе заплатят деньги или тебе нужно заплатить деньги. Календарь — это технология обращения с временем в целом, а время — назову такую мудреную фразу — это фактор вселенской синхронизации, время — это то, что помогает тебе осознавать, как вообще движутся планеты во Вселенной.

А. ВОРОБЬЕВ: Вот какой самый верный календарь, на ваш взгляд?

Б. ВИНОГРОДСКИЙ: Нет, самого верного календаря не существует. Календарь — это в целом, в общем-то, культурное явление, которое обязательно было связано еще с традициями, обычаями народа. Как мы уже тоже беседовали до этого, век глобализации, отнюдь не обязательно он приносит только хорошее. Дело в том, что вот этот Григорианский календарь, календарь денежных расчетов этого мира, календарь банковских систем, свифтов и овердрафтов, совершенно не обязательно тот, который подходит к описанию праздников народных, потому что в принципе календарь народный, календарь, который был, он был завязан на имена православных святых, на имена святых, которые были покровителями ремесел, которые предрекали какие-то дальнейшие движения погоды в этом году.

А. ВОРОБЬЕВ: Вы хотите сказать, что смещение, отход от этого календаря, он каким-то образом пагубно действует на общность?

Б. ВИНОГРОДСКИЙ: Да, я думаю, конечно. Отход от традиций вообще пагубно действует на общество.

А. ВОРОБЬЕВ: Извините, я вас перебью, мы тоже говорили ведь об этом. Не кажется ли вам, что понятия «традиции» в нашем обществе слишком размытые и с негативным смыслом?

Б. ВИНОГРОДСКИЙ: Да, мне кажется, что это патогенное такое, есть такой показатель болезненности. Традиция и культура, неразрывно связаны эти два понятия, и поэтому оба этих понятия очень размыты. И культура подразумевается, как некий такой набор проявлений разных областей искусств, в основном, так и традиция принимается, как непонятно что, потому что очень много раз была прервана и еле теплится. Собственно говоря, в России традиция теплится, в первую очередь, только в языковой культуре, это то, что связывает пока всю вот эту необъятную массу российского пространства, это набор российских языковых культур по сути дела, потому что русский язык, я имею в виду не язык, как мертвое тело, а язык, наполненный жизнью, язык, наполненный интонацией, хлесткостью, способностью передавать тончайшие смыслы некими тонкими метафорами — вот что составляет тело русской традиции и культуры в настоящее время.

А. ВОРОБЬЕВ: Что объединяет такую нацию, как китайцы?

Б. ВИНОГРОДСКИЙ: Вот китайцев объединяет как раз сильнее языковая культура, вернее, не устная языковая культура, потому что если взять российскую устную языковую культуру, то диалектность российской устной языковой культуры очень незначительная. Какие бы ни были диалекты, мы все понимаем друг друга. Есть диалекты — московский говорок, вологодские, сибирские, оканья, аканья — но нет никаких различий для фонетического, для слухового понятия. У китайцев в одной провинции, как в какой-нибудь Абхазии тех времен, когда мы знали ее по Расулу Гамзатову, из соседних деревень люди не понимали друг друга, вот в Китае это именно так. В провинции какой-нибудь Фудзянь, когда ты выезжаешь из Фуджоу и отъезжаешь на час, водитель, который тебя сопровождает, он уже не может поговорить с местными на одном языке, местные говорят на другом языке, который не понимают устно, а уж нечего говорить о каких-нибудь гонконгцах и пекинцах или шанхайцах и сычуаньцах. Они не понимают друг друга на слух.

А. ВОРОБЬЕВ: «Господа, какая же это «Книга перемен»? Строго говоря, — пишет Муля, — это книга постоянства перемен, проще говоря, хождение по кругу».

Б. ВИНОГРОДСКИЙ: Ну, абсолютно правильно, как будто читала комментарии древние на «Книгу перемен», потому что понятие перемены имеет три значения. Первое — это изменяемый, второе — это легкий, податливый и третье — неизменный. Неизменны в этом мире только перемены. И поэтому если говорить опять о Китае, то в Китае на самом деле «Книга перемен» — это есть некий базовый способ организации информации в сознании человека, это есть некий такой внушаемый, что ли, дающийся, из контекста предлагаемый людям способ строить оценочные системы, и это то, что объединяет всех людей, это то, что заставляет их держаться за иероглифическую письменность, это то, что заставляет их понятийные системы связывать в целостные концепции, понятия между собой соединять. Вот, что такое «Книга перемен». «Книга перемен» — это не просто текст.

А. ВОРОБЬЕВ: Но все ли то, что хорошо для китайцев, приемлемо для нас? Я не пищу имею в виду.

Б. ВИНОГРОДСКИЙ: Ну, конечно, не все, что хорошо для китайцев, приемлемо для нас, но однозначно есть какие-то вещи, которые хороши и для китайцев, и для нас. Не зря же люди, собственно говоря, с давних времен обмениваются друг с другом на грубом материальном уровне какими-то сокровищами, какими-то ценностями, которые произрастают, находят, сосуществуют только в той стране, в которой они существуют, и в другой стране стоят огромных денег. Такими были пряности, чай, разного рода яства, шелк и так далее. Но высшая ценность это, конечно же, знания, а, более того, самая высшая ценность это не просто знания, а способ эти знания получать. Следовательно, это способ организации знания. Вот, собственно, в Китае этим способом организации знания, которое позволяло китайцам делать этот самый шелк, выращивать этот самый чай, делать эти самые свои драгоценности из нефрита, это как раз и была «Книга перемен», потому что она формировала и до настоящего времени, совершенно неосознанным образом, это не значит, что тебе обязательно нужно сесть и с детства выучить «красный день календаря, день 7 ноября, зная «Книгу перемен», ничего не дай взамен», вот не нужно наизусть учить эту «Книгу перемен», но в целом так организовано общество, оно организовано «Книгой перемен», и обязательно существует достаточное количество людей в этом обществе, которые эту «Книгу перемен» воспроизводят и передают.

А. ВОРОБЬЕВ: Дарья спрашивает: «Как часто можно гадать по «Книге перемен»?» У меня вопрос, помимо вопроса Дарьи, я хотел бы уточнить, в этой фразе слово «гадать», оно смотрится уместно? Либо, скорее, толковать?

Б. ВИНОГРОДСКИЙ: Давайте я скажу чуть-чуть про эту историю, как я сейчас подаю «Книгу перемен». Собственно, я ее сейчас подаю, как развивающую игру, составленную набором правил и приемов, применение, использование или игра в которую позволяет тебе развивать стратегическую интуицию, помогающую в принятии важных для тебя решений — вот, что такое гадать.

А. ВОРОБЬЕВ: Искать?

Б. ВИНОГРОДСКИЙ: Нет, это, в конечном счете, действительно пытаться угадывать, во что разрешится вот эта ситуация, обозначив эту ситуацию правильным каким-то обозначением, и вырабатывать единственно правильное, подходящее ей отношение, которое позволяет эту ситуацию привести в другую ситуацию. Потому что ты обращаешься к гаданию когда тебе нужно принять решение, когда происходит «новый God». Почему гадали на Новый год? Вернемся к теме. На Новый год гадали именно потому, что происходит смена циклов сейчас на Новый год. В Китае это, кстати говоря, называется «чхун де», это «праздник весны» или «сочленение весны». Вот этот иероглиф «де» обозначает сочленение бамбука. Вот на это сочленение весны гадали, потому что в начале заложены плоды, которые будут осенью, поэтому можно предсказать. Предсказать, что будут плоды, можно не потому, что ты такой уж прямо суперпровидец, а потому что ты семя, зерна посадил в землю, правильно их поливаешь и будут плоды.

А. ВОРОБЬЕВ: И знаешь эту систему координат.

Б. ВИНОГРОДСКИЙ: И ты знаешь эту систему координат в целом. То же самое происходит во времени, если ты знаешь, в какие точки тебе надо принимать эти решения. Потому что, вот, последняя книга, которую я пытаюсь сделать по «Книге перемен», это книга о своевременности и уместности принятия адекватных решений — вот, что такое «Книга перемен».

А. ВОРОБЬЕВ: Наверное, любопытно. «Как относится православная религия к китайской «Книге перемен»?» — спрашивает Рита.

Б. ВИНОГРОДСКИЙ: Вы знаете, очень по-разному. В общем-то, по большому счету никак не относится. Я не далее, как сегодня, беседовал с отцом Андреем Кураевым как раз на тему, чтобы провести конференцию на тему о взаимовлиянии духовных систем, лежащих в основе языковых культур России и Китая.

А. ВОРОБЬЕВ: И его ответ?

Б. ВИНОГРОДСКИЙ: Ну, мы обсуждали о том, как это сделать, как это организовать. Речь не была о том, что благословите меня, пожалуйста. Я говорил о том, что мы, русские люди, давайте сделаем эту историю, потому что есть православие, которое является духовной основой для очень большого количества процессов в моей стране, и есть Китай, с которым нам нужно находить взаимоотношения, и без православия не разберешься в России, и без духовной, без языковой культуры Китая, без «Книги перемен» не разберешься в Китае. И нам нужно находить правильную коммуникацию, поэтому ответ был: давайте, попробуем, подумаем, попробуем организовать. Поэтому как к «Книге перемен» относятся — да никак. Вы помидоры любите? Кушать — да, а так — нет.

А. ВОРОБЬЕВ: «Когда человека хотят проклять, говорят чтоб тебе жить в эпоху перемен». Ваш комментарий.

Б. ВИНОГРОДСКИЙ: Это очень такая смешная история. Например, есть такое понятие — очень многие люди говорят, что «я по году Кот», я много лет занимаюсь восточным календарем. Я еще ни в одной из систем — ни в китайской, ни в японской, ни во вьетнамской — я не нашел обозначения Кота. Это некий артефакт. Котом в нашем понимании быть почетнее, чем кроликом. Потом, есть еще такое выражение, которое тоже приписывается то Чжуан Цзы, то Конфуцию, что трудно искать черную кошку в темной комнате, к тому же когда ее там нет. Вот, мне кажется, это тоже артефакт. Чтоб тебе жить в эпоху перемен — я думаю, что это результат плохого перевода каких-то текстов, потому что это звучит, в общем-то, абсурдно с точки зрения этих ценностей перемен, потому что мы все время живем в эпоху перемен.

А. ВОРОБЬЕВ: Неизменны только перемены, да.

Б. ВИНОГРОДСКИЙ: Поэтому мой комментарий, что нет такой фразы.

А. ВОРОБЬЕВ: Ну, вот, Борис вывел нас, наконец, на одну из ключевых тем в сегодняшнем нашем эфире: «Так что, собственно, светит России в 2006 году по «Книге перемен»?» Чего ждать, и вправду?

Б. ВИНОГРОДСКИЙ: Вот в 2006 году, если говорить о «Книге перемен», она описывает структуру циклов. Мы сейчас с 1984 года по 2004 прожили первую 20-летку в трех 20-летних циклах, которые составляют большую циклическую единицу в 60 лет. Предыдущий был с 1924 по 1984. В 1924 году каждый советский житель знает: умер Владимир Ильич Ленин. В 1984 году тоже умер один из лидеров — Юрий Владимирович Андропов. На этом закончилась эпоха развитого социализма. Пошли переоценки, пошли изменения, пошли игры, сначала кулуарные при Черненко, потом пошли реальные изменения. К 1986 году они были точно объявлены. Значит, можно сказать, что это абсолютно параллелится с той историей. А вот за 20 лет до 1984 года тоже произошло интересное событие: был свергнут и отправлен к себе на дачу Никита Сергеевич Хрущев. Значит, тоже произошли некие изменения во властных структурах. Хотя в 1944 ничего такого не произошло непосредственно.

А. ВОРОБЬЕВ: Значит, не жесткая параллель здесь.

Б. ВИНОГРОДСКИЙ: Нет, я не говорю о том, что параллели жесткие, я говорю о том, что параллели есть, они проявляются в разном. Но есть качество времени, которое проявляется. В 1944 году, насколько я понимаю, произошел реальный полный перелом в войне, открыли американцы второй фронт, там много что случилось на самом деле. 1943 год переломный в войне, а вот в 1944 году перелом произошел, стопроцентно. Вот у нас в сознании, у старшего поколения, мы понимаем, что там произошла перемена окончательная. С 1944 года мы сильные. В 1943 году — еще не факт, и в 1943 году мы еще не победили. В 1944 году мы уже явно победили, произошла победа по сути дела. Следовательно, что-то произошло опять с качеством власти Сталина, он победил, Сталин победил в той войне — ну, если говорить о внешнем раскладе. Следовательно, в 2006 году — вот опять 1946 если взять, опять если параллели эти проводить, немножко, я отнюдь не говорю, что они абсолютны, я просто говорю о том, что есть матрицы, о которых стоит подумать, они наводят на интересные мысли — значит в 1986 году, после этого съезда, значит, какого там, XXV-го, реальные произошли изменения. Вот в 2004 году в моем ощущении президент абсолютно упрочился. Как бы с 2004 года мы вошли в фазу, в сферу, когда все стало ясно, когда абсолютно мы ушли от игр с долларом, все стало между 28 и 31, вот где-то наш диапазон цифровой пошел, и мы же на это все время множим, делим, этим объединяются некие такие импульсы нации, которые уходят в атмосферу ментальную. Так вот в 2006 году произойдут какие-то явные проявления того, что произошло в 2004. В целом моем ощущении с точки зрения китайской терминологии год будет достаточно спокойным, в нем не будет никаких особых сломов. В этом году не произойдет ничего резкого, что поменяет сильно отношение какое-то, но будет тем не менее — в 1986 году поменялась абсолютно точно ментальная атмосфера в стране — и вот так же произойдет нечто и в 2006, поменяется ментальная атмосфера, которая еще ни во что не выразится, еще будет непонятно, можно или нельзя чего-то новое. Ведь однажды мы вдруг понимаем, что, послушайте, вот это было вчера нельзя, а сегодня уже можно и совсем по-другому. И произойдет это, самое главное, не только в России, а произойдет это во всем мире. Эта тональность, она поменяется, но в целом, я еще раз повторяю, год будет достаточно спокойным. Это не год предыдущий, это не 2004. В 2004 все рвалось, в 2004 было страшно реально. Если мы сейчас вспомним, там с самого начала огонь вырывался наружу. Там, дело в том, что были взаимоотношения, 2004 год, Обезьяна, год начала 20-летнего цикла, это металл и дерево, они сшибались, на небе было дерево, на земле металл, и они бились друг с другом — идеальное и материальное. В этом году тоже были металл и дерево, только такие слабые, мягкие, и здесь тоже вначале было что-то такое, а потом к концу года, согласитесь, что во второй половине года не было коллизий очень серьезных, во второй половине года этого Петуха, который заканчивается по китайскому календарю 28 января, не было таких каких-то суперсрывов, взрывов, как-то он относительно спокоен, и Новый год сам прошел, праздник, я думаю, для большинства людей, для какой-то массы действительно в семейной обстановке, люди как-то в семью начали возвращаться наконец-то после боев. А вот следующий год будет просто — как год встретишь, так его и проведешь. Для многих он будет спокойный.

А. ВОРОБЬЕВ: Да, в кругу семьи, друзья будут заезжать, будем гулять. Модель поведения?

Б. ВИНОГРОДСКИЙ: В этом году?

А. ВОРОБЬЕВ: Да, который начнется 29 числа.

Б. ВИНОГРОДСКИЙ: Вдумчивая, спокойная. Здесь опять мы подходим к способу празднования Нового года. Дело в том, что в китайском языке… Вот что такое в Китае Новый год на самом деле? В Китае Новый год — это праздник семьи, это праздник весны и праздник семьи. И его встречают с 23 дня предыдущей луны тем, что провождают Бога Очага, единственного Бога, который весь год проводит с людьми и пишет все грехи их и добродетели с тем, чтобы потом с неба ниспослали или награды, или наказание.

А. ВОРОБЬЕВ: В Москве половина одиннадцатого вечера, мы уходим на новости середины часа.

НОВОСТИ

А. ВОРОБЬЕВ: 22 часа 34 минуты. Много вопросов.

Б. ВИНОГРОДСКИЙ: Люди хотят знать о времени все.

А. ВОРОБЬЕВ: Да, конечно. Вот, например, Неля: «Помогите мне, пожалуйста, определить мою сущность. Кто я? Я родилась 10 января, всегда считала себя Кроликом, по китайскому календарю новый год начинается с 28 января».

Б. ВИНОГРОДСКИЙ: Нет, на самом деле Новый год празднуется в новолуние второе после зимнего солнцестояния. Вот зимнее солнцестояние, оно, как мы знаем, случается 22 декабря, летнее 22 июня, когда злой враг напал на нашу родину. Вот второе новолуние, следовательно, 22 день. Предположим, в этом году оно и было приблизительно 22 день луны. Лунных дней или 30 или 29, по-разному идет. Следовательно новолуние начинается, потом проходит еще полная луна и следующее новолуние — это праздник Нового года. А переключение знаков рождения происходит 4-5 февраля, в зависимости от того, год високосный или не високосный, потому что год в китайском календаре еще делится на 24 сезона по 15 дней с минутами. Поэтому нужно, чтобы девушка посмотрела, переключение происходит 4-5 февраля, поэтому она относится к предыдущему году еще.

А. ВОРОБЬЕВ: Вот ваша сущность, Неля. Есть короткий вопрос: «Скажите, пожалуйста, какая гексаграмма соответствует 2006 году по китайской «Книге перемен»?»

Б. ВИНОГРОДСКИЙ: Не знаю, не смотрел.

А. ВОРОБЬЕВ: Зоя Абрамович с Украины, менеджер: «От чего нам необходимо в первую очередь избавляться, чтобы соответствовать вибрациям, идущим в настоящее время из космоса?»

Б. ВИНОГРОДСКИЙ: Ну, как обычно. Как сказал мой любимый знаток перемен Владимир Семенович Высоцкий, потому что «добро остается добром в прошлом, будущем и настоящем, и, не правда ли, зло называется злом даже там, в светлом будущем вашем». От зла надо избавляться, честнее надо быть, добрее друг к другу. Больше ничего.

А. ВОРОБЬЕВ: Вот такие знаки из космоса. «Сдвинулись ли астрологические даты знаков зодиака при переходе со старого на новый стиль?» Вы понимаете, что имеется в виду?

Б. ВИНОГРОДСКИЙ: Во-первых, знаки зодиака в любом случае при правильных вычислениях считаются же по эфемеридам, а не по Григорианскому календарю, поэтому нужно обращаться туда, в астрологические справочники.

А. ВОРОБЬЕВ: И, наконец: «Расскажите, пожалуйста, когда начинается и заканчивается празднование китайского Нового года и как определяется дата, она ведь не фиксированная?»

Б. ВИНОГРОДСКИЙ: Вот как раз про дату я уже сказал, это новолуние нужно смотреть по лунному календарю.

А. ВОРОБЬЕВ: Как его празднуют? Что дарят? Традиции?

Б. ВИНОГРОДСКИЙ: Я как раз начал рассказывать, что праздник Нового года это праздник семьи, это праздник очага, это праздник цикла времени, проходящего через семью, потому что семья — это на самом деле базовая структура организации людей в общество, и она является главной, потому что это непреложные видимые связи, то есть в семье от мужа и жены родятся те, кем мы являемся, люди, и у каждого из народов есть определенные правила, которые регламентируют эти отношения традиционные, уходящие в века куда-то. И Бог очага — это то, что объединяет семью в одном пространстве, это не просто четыре стены и крыша, это нечто большее всегда, это наполнено нашей жизнью, нашей болью, нашей радостью, нашим добром, нашим злом, и поэтому Бог очага, он считается очень важным и главным для тех, кто живет в семье. Там, высоко на небе, есть еще Боги, но до них-то далеко. Так вот, Бог очага является посредником, он из очага с этим дымом уходит на небо, и он в 23-й день, вот этой последней луны, он отправляется на небо. А вообще начинают готовиться к празднику, закупают продукты где-то приблизительно с полнолуния, то есть с 15 дня за 15 дней до Нового года. Начинают покупать подарки, начинают покупать продукты, разного рода атрибуты, которые нужны для празднования Нового года — это так называемые парные надписи, это благопожелательные картины, хлопушки и так далее, оживление происходит в торговой сфере, как обычно, рынок реагирует первым. А в 23-й день, во-первых, производят генеральные уборки в доме, очищают все, чистят. Алтарь Бога очага обычно и находится на очаге, там или картинка висит, или какое-то другое нечто, что изображает символически, ему мажут губы чем-нибудь сладким, водочкой немножко, чтобы он был хмельной и добрый, а потом сжигают на улице вместе с каким-то старым мусором изображение его вырезанное, лошадку тоже из каких-то горючих материалов, и он с этим дымом отправляется на небо докладывать. И что потом? Потом он неделю докладывает. А вот как раз то, что будет с 28 января на 29, вот этот канун Нового года, когда и празднуется, люди готовят еду, причем готовят ее на несколько дней, потому что первые три дня не зажигают огня с тем, чтобы ничего не будоражить, чтобы мир успокоился полностью, и поэтому еда должна быть готова к этому времени вся. Варят эти пельмени в больших количествах, и пельмени-то, есть одно из преданий, что они были изобретены специально для Нового года, потому что пельмени, они читаются по-китайски «дзяодзы», кто был, тот знает, и это означает «смена», «перемена» как раз. Все блюда символические, имеют названия символические, символический смысл того, что несется новое, счастливое, радостное и доброе. Так вот в вот этот 30-й день Бог Очага приходит в полночь на Землю в сопровождении духов небесных, которым он показывает своих подопечных и подопечные должны изображать вот это счастье, радость за столом, долги должны быть все уплачены, все зло прощено, добром должно быть за добро воздано и так далее, и вот после этого начинается это самое празднование. Ну, как обычно, едят, пьют.

А. ВОРОБЬЕВ: «Родился, много лет прожил в Китае, — пишет Андрей Иванович, — видел в феврале месяце празднование Нового года. Идет демонстрация из мужчин и женщин, бьют в барабаны, размахивают длинными красными лентами, веселятся. Объясните, пожалуйста, что это такое?»

Б. ВИНОГРОДСКИЙ: Это происходит не в первый день ни в коем случае. Первый день проводят в семье совершенно обязательно. В первый день вообще все вымирает, поесть негде, все дома сидят, все абсолютно возвращаются в семьи — из городов, из-за границы. Для китайца это святое, все стараются Новый год встретить дома, с родителями, в семье, в доме родном.

А. ВОРОБЬЕВ: Собственно, все по новостям телевизионным должны помнить — как только Новый год, так все разъезжаются, действительно, все билеты в поезда проданы, самолеты битком.

Б. ВИНОГРОДСКИЙ: Да, и более того, все, кто имеет бизнес с Китаем, все знают, что желательно выпихнуть контейнер до Нового года, потому что потом он зависнет на две недели минимум, никто не пошевельнет пальцем, и все твои сетования, что ты теряешь миллионы, никого не тронут, потому что это главнее стопроцентно. Хлопушки взрывают в новогоднюю ночь для того, чтобы отпугнуть злых бесов, которые одновременно ходят и смотрят, во что бы вклиниться, потому что открываются врата во времени, входит нечто новое, и в это время может попасть как добро, так и зло. Так вот зло нужно отпугивать, поэтому эти хлопушки и взрывают. Что там происходит, что на самом деле, какие энергии всхлопываются — это второй вопрос.

А. ВОРОБЬЕВ: А добро не боится этих звуков?

Б. ВИНОГРОДСКИЙ: А добро, конечно, добру-то чего бояться шума просто? А зло, оно всегда боится, зло, оно ж с камнем за пазухой, с ножом за поясом, и в страхе живет, потому и агрессивно.

А. ВОРОБЬЕВ: «Ваша хлопушка — лишь дымовая завеса, — пишут наши политизированные слушатели, — а на деле позиция китайского руководства вырисовывается в совсем ином свете». Дальше не буду читать, тем более, что дальше там ничего и нет. И это был мостик действительно к политизированным вопросам, но так или иначе связанным с «Книгой перемен». «Как вы могли бы прокомментировать, — пишет Мэри из Питера, — с культурологической точки зрения возможные последствия масштабных китайских проектов в Петербурге, в частности, в области коммерческой недвижимости. Не есть ли это проявление китайской экспансии экономической и демографической?» А мы с вами говорили до эфира о том, что китайцы сами по себе не экспансивный народ.

Б. ВИНОГРОДСКИЙ: Они невероятно не экспансивны, а то, что в Петербурге строят китайцы, я знаю, это китайский квартал, учитывая, что вообще-то не является ли постройка и активность турецких фирм строительных на московском рынке проявлением турецкой экспансии? Я думаю, что нет. Это как раз является бизнесом.

А. ВОРОБЬЕВ: Но, посмотрите, разные весовые категории все-таки. Опасения в России китайской экспансии существуют.

Б. ВИНОГРОДСКИЙ: Существуют.

А. ВОРОБЬЕВ: Ваше заявление о том, что китайцы сами по себе не экспансивны, коль скоро все их существование пронизано собственно «Книгой перемен», можно ли считать это достаточным основанием для того, чтобы не бояться пришествия?

Б. ВИНОГРОДСКИЙ: Нет, это нельзя считать достаточным основанием для того, чтобы не бояться пришествия, чтобы не бояться экспансии. Очень важно еще себя вести правильно, не провоцировать, а, собственно, бояться — вообще позиция невыгодная и неправильная. Нужно точно понимать, что делать, как строить. Как только ты начинаешь бояться и опасаться — я люблю эту поговорку: чего боишься, то обязательно случится — более того, действительно ты тем самым, своей этой позицией притягиваешь к себе эти страхи. Я очень много слышу этих моментов: вот, китайцы нас захватят, заберут нашу Сибирь, наш Дальний Восток. Ну, вот, будем болтать, не понимая, заберут. Заберут, потому что ну, а сколько можно-то, собственно говоря? Нужно по-настоящему изучать, нужно по-настоящему налаживать диалог, а не просто типа того, вот мне что-то показалось эмоциональное, и я сейчас начинаю кричать «ох, люди, спасайте, меня уже бьют», так слушают, слушают, надоест, так и ударят. Дело такое, житейское. Очень много истеричности и глупости в этом. Нет абсолютно оценок каких-то точных, реальных, нормальных, безэмоциональных, спокойных, требующих взвешенности, целостного системного подхода, сбора информации, понимания. Мое видение показывает — я не знаю, может быть, там существуют наверху какие-то злые, коварные и уж очень такие замаскированные правители, которые какие-то такие доктрины реализуют, что прямо ужас — если они стали сильные, то обязательно экспансия… Вот я, помните, у нас в детстве было: наверное, по себе судишь — такая поговорка. Ведь можно себе предполагать, что морали не существует никакой вообще в качестве критериев или каких-то регуляторов принятия политических решений. Я идеалист, я склонен думать, что мораль есть, что есть какое-то понимание того, что есть более высокие, серьезные законы, и кое-где люди существуют, которые понимают, что не обязательно, если ты добиваешь слабого, если ты отнимаешь у него, а, собственно, страхи эти у нас поднимаются, потому что мы слабы сейчас, и мы хотим быть сильными…

А. ВОРОБЬЕВ: Мы хотим быть сильными, газовый конфликт с Украиной это очень хорошо показал.

Б. ВИНОГРОДСКИЙ: Да, да, со слабым это хорошо получается, несомненно. Поэтому, с этой точки зрения, не стоит ее бояться, но нужно быть внимательными, спокойными, нужно изучать, нужно правильные принимать превентивные меры, нужно усиливать себя в первую очередь, а усиливание себя не происходит через агрессивность поведения и ожидание того, что на тебя нападут.

А. ВОРОБЬЕВ: Перемены тогда, когда изменишься сам.

Б. ВИНОГРОДСКИЙ: Совершенно верно.

А. ВОРОБЬЕВ: Анатолий, инженер, тоже из Петербурга: «Господин Виногродский, как вы считаете, возможно ли создание союзного государства России, Белоруссии и Китая? Жизнеспособное было бы такое государство?» Думаю, подоплека вопроса ясна совершенно.

Б. ВИНОГРОДСКИЙ: Думаю, что мы не способны создать такое государство. В действительности мы пока не готовы вообще к нормальным политическим решениям, к нормальной такой игре без понтов, которые дороже денег, а просто в нормальной политической игре с реальным пониманием, с реальной оценкой, мы не умеем пока строить никаких союзов.

А. ВОРОБЬЕВ: Но можно ли экстраполировать понимание китайской нацией «Книги перемен» на, скажем, Россию, на Белоруссию?

Б. ВИНОГРОДСКИЙ: Да, можно, конечно. Мой друг Хосе Аргуэльес, исследователь майянской духовной культуры и календаря, он в книге своей «Земля восходящая» сказал чудесную фразу, которую я часто цитирую, что очень глупо считать электричество американским, потому что оно имеет отношение к фамилии Белл, которую носил американец, точно так же глупо считать «Книгу перемен» китайской, потому что ее явил миру человек с именем Фу Си. Потому что это вещи, которые не имеют отношения к национальному чистому какому-то признаку. «Книга перемен» строится на понятии, что существует девять дырок в человеческом теле. Не верите — посчитайте, если не считали. Что существует восьмерка, которая являет собой восемь сторон. Что существует 64 базовых комбинации, а они могут быть только 64. Существует 64 бинарных триплета молекулы ДНК. Вот тебе и «Книга перемен». Если тебе больше нравится кодовое слово под названием «бинарный триплет», «молекула ДНК» и «генетика» — пожалуйста, успокаивай себя этим. А вообще внимательно смотри на то, как складывается реальность, и тогда у тебя будет все получаться, как надо.

А. ВОРОБЬЕВ: Но расшифровать раз и навсегда геном возможно?

Б. ВИНОГРОДСКИЙ: Да нет, конечно. Сколько мы будем рождаться, столько мы будем и расшифровывать, и каждый будет постигать мир. А вот целостная культура, которая оставляет нам традиции какие-то, и вот эти какие-то локальные наши шатания, скажем, в переработку газа и нефти, что нам уже сейчас внушает большие страхи — а что будет, когда кончатся запасы? И что мы будем делать со всеми этими отходами, которые родились в результате этой технологии?

А. ВОРОБЬЕВ: Ну, вот вы сказали, что когда чего-то боишься, это и приходит, но, раз существуют такие страхи, значит, действительно рано или поздно мы останемся без этих энергоресурсов.

Б. ВИНОГРОДСКИЙ: Однозначно.

А. ВОРОБЬЕВ: Но при этом этот страх подталкивает нас искать что-то новое?

Б. ВИНОГРОДСКИЙ: Ну, согласен, да, подталкивает. Но я думаю, что если бы не было страха, я все-таки за позитивные действия. Тогда бы делали произведения искусства, тогда бы делали красивую культурную настоящую жизнь и результативность была бы несоизмеримо выше, чем та, которая появляется в результате воздействия страха, который толкает искать что-то новое. Любого рода негативное мотивирование, оно не дает совершенных результатов. Невозможно вырезать Венеру Милосскую или нарисовать Джоконду — я уж прошу прощения за избитые примеры — или те же самые картины Дали, или великую Музыку из страха остаться голодным. Невозможно. Даже если ты при этом имеешь страх остаться голодным, ты творишь истинные какие-то чудеса искусства никогда не из страха.

А. ВОРОБЬЕВ: Да, но никто не гарантирует, что неголодным ты не останешься.

Б. ВИНОГРОДСКИЙ: Никто не гарантирует. Гарантирует только наличие Господа Бога и веры в Его существование, то, что мир гармоничен, что в мире существуют законы, и если ты в силу своей слепоты и ограниченности видения не видишь каких-то законов, которые проявляются и в области человеческих отношений, это не значит, что их нет.

А. ВОРОБЬЕВ: Ну, скажите, а если бы все понимали эти законы, все абсолютно люди, живущие на Земле, каков был бы мир, на ваш взгляд?

Б. ВИНОГРОДСКИЙ: Так не бывает, так не бывает, и здесь невозможно гипостазировать, предполагать. Нет, не бывает.

А. ВОРОБЬЕВ: Так зачем нужно, чтобы как можно большее количество людей понимало глубинные процессы, которые правят этим миром?

Б. ВИНОГРОДСКИЙ: Я вам скажу, зачем. Вот когда людей подавляющее большинство в высокой культуре живут в городе, и когда люди в минимальных количествах мочатся мимо унитазов в своих клозетах, то меньше и разрухи. Чем больше культуры, тем как-то приятнее и спокойнее живется. Поэтому невозможно, чтобы все прямо облагородились и до конца стали высоко духовными, тонкими, утонченными, но чем больше и глубже эта прослойка, толще, тех, кто стремятся к познанию, тем как бы и культурнее и выше становятся те, кто в самом низу.

А. ВОРОБЬЕВ: Россияне вообще готовы к восприятию сложной информации?

Б. ВИНОГРОДСКИЙ: Да.

А. ВОРОБЬЕВ: Не каждый образованный человек сразу сможет понять то, о чем написано в «Книге перемен».

Б. ВИНОГРОДСКИЙ: Стопроцентно готовы россияне к восприятию этой информации. Другое дело, что я потому 25 лет и бьюсь над способами правильно эту информацию подать, потому что сложно, и я, собственно говоря, и являюсь этим самым россиянином, я ж не китаец, я русский, я довольно неплохо на этом языке разговариваю. И я, собственно, пытаюсь понять, а потом уже пересказать со всеми этими нашими русскими языковыми интонациями этот текст, чтобы он стал русским, чтобы он перестал быть китайским.

А. ВОРОБЬЕВ: Понимаю. Но тогда я возвращаюсь на 5 минут назад, когда вы сказали, что мы не способны построить такое государство — помните, когда мы говорили о России, Белоруссии и Китае?

Б. ВИНОГРОДСКИЙ: Да, сейчас не способны, конечно.

А. ВОРОБЬЕВ: В чем причина, почему мы не способны созидать большое?

Б. ВИНОГРОДСКИЙ: Именно потому, что у нас пока нет единого понимания внутренней целостности, которая объединяет нас всех. Мы слабы, мы сейчас представляем собой очень рыхлую массу, которая потеряла огромное количество связей, которые соединяют нас в понятии «российский народ». Мы очень сильно разобщены, именно поэтому мы не можем построить. То, что строят наши правители, совершенно необязательно имеет отношение… Они свои дела строят, от своей печки танцуют, а мы — свои. И так мы живем здесь довольно долго в таком виде. Поэтому мы являемся слабыми, как структура. -То есть мы были на каких-то жестких связях, мы были на железобетоне, на ядерной этой истории, а сейчас как некое целостное идеологическое образование мы находимся в слабой фазе. Это не значит, что мы умрем. Это, скорее всего, значит, что мы возродимся. Но исключать опасность того, что может произойти дезинтеграция тоже нельзя.

А. ВОРОБЬЕВ: У нас остается 5 минут — очень мало, но мы просто должны об этом поговорить. Год Огненной Собаки наступает. Что это значит? Что за зверь? Почему Огненная?

Б. ВИНОГРОДСКИЙ: В китайском календаре существует две координаты для определения абсолютно любого цикла времени. Год — это цикл времени, день — это цикл времени, час — это цикл времени, месяц — это цикл времени. Небесная координата, так называемая янская, идеальная, и земная координата низкая, материальная. Вот Огненная — это стихия огня, это так называемый янский огонь на небе, а не земле янская почва, которая соответствует знаку собаки. Вот эти почва и огонь находятся в состояниях взаимного порождения, более того, огонь порождает почву, но не окончательно, то есть это не абсолютно гармоничная история, потому что собака, которая соответствует этой самой почве, она находится через несколько знаков, отделена от огня, но в целом это говорит о том, что это гармоничный знак. Реальный образ собаки, собственно, собака — сущность какая? Собака — сущность верная, но собака нуждается в хозяине. Собачники меня очень хорошо поймут, собака обязательно нуждается в воспитании, собака нуждается в уходе, причем в грамотном уходе, очень важно не пропустить сроки, очень важно вовремя и правильно начать воспитывать, собаку нужно правильно кормить, пища играет для собаки большую роль, потому что бездомная, дворовая, невоспитанная собака, по крайней мере, для города это не очень хорошо, правда?

А. ВОРОБЬЕВ: А также вычесывать нужно ее часто.

Б. ВИНОГРОДСКИЙ: Да, да, то есть она требует заботы, внимательности. Нужно найти в себе внутри собаку, определить метафорически все ее части и о них правильно заботиться.

А. ВОРОБЬЕВ: И вычесывать из себя дурные мысли.

Б. ВИНОГРОДСКИЙ: Вычесывать из себя дурные мысли, задуматься о питании правильном, о воспитанности в поведении. Воспитанная собака, размеренная, хорошая, сильная — хороший зверь. Глупая собака — плохой зверь.

А. ВОРОБЬЕВ: Вот опять Муля: «А вы не боитесь понять, что понимать нечего?»

Б. ВИНОГРОДСКИЙ: Нет, я вообще как-то не очень боюсь понимать.

А. ВОРОБЬЕВ: Можно ли понять, что понимать нечего?

Б. ВИНОГРОДСКИЙ: Можно, можно. Скажите, я правильно живу? Правильно, только зря. Помните этот анекдот? Так что ничего страшного, можно понять и ничего, все это лишь слова.

А. ВОРОБЬЕВ: «Где можно купить «Книгу перемен» на русском языке? Спасибо, Ирина». Да где угодно. Ну, может быть, вы скажете?

Б. ВИНОГРОДСКИЙ: Казакова, 18. Приезжайте прямо ко мне.

А. ВОРОБЬЕВ: Ну, на самом деле действительно в Интернете очень много ваших книг есть. А я особую благодарность выражаю, потому что у меня разом оказалось много книг, принесенных мне в подарок к Рождеству. Еще несколько вопросов, которые поступили по Интернету. Вот «Книга перемен» — основа ментальности китайской нации, наверное, так можно утверждать?

Б. ВИНОГРОДСКИЙ: Да.

А. ВОРОБЬЕВ: Так что у нас в ментальности? «Почему антикитайские настроения в России, но симпатии к Японии?» — об этом спрашивает Марк, экономист из США.

Б. ВИНОГРОДСКИЙ: Не уверен, может быть, из США таким образом выглядит. Симпатии к Японии нет. Я не могу сказать, что к Японии симпатия. Япония как раз является такой очень экспансивной страной, у которой очень много влияния. Собственно говоря, очень много энергии тратит на то, чтобы продвигать свою культуру, продвигать свои ценности сюда, тогда как китайцы не тратят на это усилий.

А. ВОРОБЬЕВ: Вы вместо них тратите эти усилия.

Б. ВИНОГРОДСКИЙ: Я вместо них трачу эти свои усилия, потому что я считаю, что для моей страны это полезно. Японцы, мне не видится, что они большие симпатии вызывают. Японцы просто технологичны, как люди, достигшие успеха, там, где у нас не получается достичь успеха. Они научились делать электронику, они научились пользоваться западными технологиями, западным менеджментом очень эффективно, они, конечно, вызывают интерес в большой степени.

А. ВОРОБЬЕВ: Но мы их считаем маленькими, а больших боимся.

Б. ВИНОГРОДСКИЙ: Да, больших боимся. Сказать, что к китайцам антипатия — нет, я слышу все большее количество голосов очень сильно поменявших интонацию, и интонацию такой очень уважительной симпатии. И если у китайцев есть «Книга перемен», то у нас нет никакой книги, которая была бы вот такой целостной, организующей для нашей ментальности.

А. ВОРОБЬЕВ: Вы считаете, нет?

Б. ВИНОГРОДСКИЙ: Нет, я просто вижу, что нет.

А. ВОРОБЬЕВ: Библия? Коран?

Б. ВИНОГРОДСКИЙ: Ну, бросьте. Они не являются ни для вас, ни для меня таким текстом, который прямо организовал нас. Еще скажите, что «Слово о полку Игореве», которое, конечно, является великим памятником, но я не встречал ни одного человека, а я очень внимательно многих спрашиваю, который плакал бы над этой книгой.

А. ВОРОБЬЕВ: Не принято у нас на «Эхе» зачитывать сообщения без подписи, но здесь, мне кажется, отлично оно встает: «Мы тут уже на все готовы, дабы к сознанию идти!!!» Надо идти.

Б. ВИНОГРОДСКИЙ: Давайте пойдем.

А. ВОРОБЬЕВ: Всех с наступающими праздниками. До свидания.

Комментарии

0

Пожалуйста, авторизуйтесь или зарегистрируйтесь, чтобы оставить комментарий.

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире