'Вопросы к интервью
А. ВОРОБЬЕВ: 15 часов и 9 минут в Москве. Добрый день. У микрофона Алексей Воробьев. Сигнал на этот раз из 14-й студии. Здесь Майк Ливитт, министр здравоохранения и социального развития США. Здравствуйте, господин Ливитт.

М. ЛИВИТТ: Добрый день, я счастлив быть вместе с вами.

А. ВОРОБЬЕВ: Отлично. Ну, что же, давайте тогда о проблемах медицины и социального развития Соединенных Штатов поговорим чуть позже. Пока давайте начнем с наших каких-то проблем, тем более, что мне очень интересна ваша точка зрения на то, каким образом в Соединенных Штатах решалась бы подобная проблема. Значит, я имею в виду эпидемию гепатита в Тверской области. Ряд политиков призвал ввести в этой области чрезвычайное положение, полностью блокировать границы этой области для того, чтобы эпидемия не вышла за ее границы. Каким образом, в случае возникновения эпидемических ситуаций в Соединенных Штатах, вы решаете проблему?

М. ЛИВИТТ: Периодично, довольно часто, граждане сталкиваются с этой проблемой, потому что это проблема питьевой воды, проблема больших городов. Источники заражения не всегда известны. Я точно не знаю ситуацию в России в вашем конкретном случае, но что мы бы делали в этой ситуации: прежде всего, идет исследование патологии воды, мы должны микробиологические исследования провести, узнать, откуда пошел источник заражения, затем мы изолируем этот источник, место зарождения инцидента. Мы затем вакцинируем людей, которые находятся рядом с этим регионом. И, мне кажется, что в России достаточно серьезно подошли к этому вопросу, насколько я знаю.

А. ВОРОБЬЕВ: Но речь о введении чрезвычайного положения в любом случае у вас не стояла бы?

М. ЛИВИТТ: Вы знаете, не во всяком случае это необходимо. Чрезвычайное положение, как я полагаю, обычно не нужно. Но иногда это хорошая мысль, но не всегда. Я могу представить себе, когда это нужно. Это зависит от того, как считают власти, насколько серьезна ситуация. Понимаете, тут надо ответственно подходить к здоровью людей, это главное.

А. ВОРОБЬЕВ: То есть, вы допускаете ситуацию, при которой какая-то территория будет полностью блокирована, в том числе, с помощью военных внутри страны?

М. ЛИВИТТ: Ну, не знаю, это, наверное, очень редко потребуется такой случай, как вы сейчас сказали. Обычно, после того, как вы определили источник заражения, источник патологии микробиологической, вы можете обеспечить защиту медицинскую тех, кто могли бы попасть в этой зоне заражения под инфицирование. Но иногда, конечно, и бывает необходимость изолировать эту территорию физически.

А. ВОРОБЬЕВ: Господин министр, сегодня был опубликован доклад о ситуации со СПИДом в Соединенных Штатах Америки. Выясняется, что более одного миллиона американцев, в целом, были заражены вирусом иммунодефицита человека в конце 2003 года. Вам известны эти данные и как бы вы могли прокомментировать динамику этой болезни?

М. ЛИВИТТ: Мы очень серьезно относимся к ВИЧ-инфекции. Мы считаем, что есть эпидемия СПИДа, она может со временем изменить структуру общества, если не отвечать на эту угрозу быстро и ответственно. Мы видели обстоятельства и ситуацию в тропической Африке, где за 20 лет серьезная часть населения, до 40%, ВИЧ-инфицированы. И, если их не лечить, они умрут. Дилемма очень простая. Может, при отсутствии необходимой медицинской помощи, быть сметено целое поколение людей, экономически депривированных, и мы очень серьезно относимся к такого рода угрозам, не только в Соединенных Штатах, но и во многих странах мира, где существует такая угроза.

А. ВОРОБЬЕВ: Каким образом вы блокируете проникновение на вашу территорию проникновение вирусоносителей? Вообще, ставится ли таким образом вопрос?

М. ЛИВИТТ: Если вы вернетесь в историю, ну, скажем, на 10 лет назад, может быть, на 6, на 7 лет назад, вы увидите, что тогда у нас были другие взгляды на эту болезнь, чем сегодня. Мы начали понимать, что, поскольку люди заразились СПИДом или являются ВИЧ-инфицированными, это не значит, что ВИЧ-инфицированный сразу перейдет в стадию СПИДа. Теперь мы знаем, что они могут достаточно долгий период времени работать на благо общества, жить в этой латентной стадии ВИЧ-инфицированности, и эта болезнь не проявляется так открыто. Многие боялись целоваться, трогать ВИЧ-инфицированных, была масса предрассудков в этой области. Сейчас мы увидели, что это не так опасно, это не так страшно, люди могут вести нормальную жизнь, относительно нормальную жизнь, поэтому мы применяем многоаспектный подход. С одной стороны, мы пытаемся предотвратить болезнь, просвещая людей, говоря о том, как эта болезнь передается, как можно избегать ее, мы говорим группам риска с чем они сталкиваются и что нужно делать. Второй подход: если вы оказались иммуноинфицированы, мы большой приоритет уделяем этой группе населения, чтобы обеспечить им более или менее нормальные условия жизни, особенно это относится к детям, которые заболели во время беременности своих матерей, поэтому мы считаем, что, прежде всего, зона риска — это новорожденные дети, и нужно сделать все, чтобы новорожденный ребенок не заразился этой инфекцией.

А. ВОРОБЬЕВ: Позвольте несколько вопросов, которые поступают нам от слушателей. «Уважаемый министр, можно ли говорить о полной или неполной, — как вы здесь охарактеризуете? — коммерциализации системы здравоохранения в мире и, в частности, в США? На ваш взгляд, кто лучше решает задачи медицинского обслуживания населения: частные компании или государственные медицинские учреждения?»

М. ЛИВИТТ: Мы верим в том, что живой, конкурентный рынок медицинских услуг дает лучшие результаты. Он создаст лучшую помощь, по более низким ценам, чем если бы это было только государственное здравоохранение. Мы имеем достаточно большие, существенные программы государственной медицинской помощи, но медицинская помощь, как таковая, здравоохранение, как таковое, во многом обеспечивается частным медицинским рынком услуг, с помощью, в частности, страхования рисков, эта область в достаточной мере серьезно в Америке приватизирована, и она дает серьезные позитивные результаты, особенно для пожилых людей, которым нужна страховка уже реально, как конкретная медицинская помощь. Помимо этого, есть работа в больницах, есть в частных страховых компаниях, которые дают эти услуги.

А. ВОРОБЬЕВ: Смежный вопрос от Бориса Равича: «Здравоохранение в США, в отличие от России, является преимущественно частным. Россия постепенно также к этому придет, разумеется, не сейчас, а лет через 10-15. Что полезного, по мнению вашего гостя, могло бы позаимствовать российское здравоохранение из опыта работы компаний в США?»

М. ЛИВИТТ: Знаете, есть много путей улучшения системы здравоохранения, например, мы должны быть более эффективными. Мы считаем, что американская система неэффективна на сегодня или не так эффективна, как могла бы быть. Я хотел бы указать три различных компонента здесь. Первый — это признание того факта, что легче предотвратить заболевание, нежели чем лечить болезнь. До того, как я был министром здравоохранения, я был министром окружающей среды в Штатах. И мы очень быстро выучили ту простую истину, что надо предотвратить загрязнение, это лучше и легче, чем затем тратить большие деньги на то, чтобы устранить эти загрязнения. То же самое и к медицине относится. Лучше не болеть и помогать людям это делать, нежели чем лечить больных людей. В этом эффективность. Мы тратим очень много усилий в этом направлении, мы учим людей лучше заботиться о своем здоровье. Например, многие в Соединенных Штатах страдают ожирением, излишним весом, и это ведет к очень высокой концентрации болезней, диабету, и диабет очень трудно лечить. Мы помогаем людям соблюдать диету, вести здоровый образ жизни и, таким образом, избегать такой болезни, как диабет. То же самое относится и к употреблению наркотиков, алкоголя, злоупотреблению табаком, участия в очень рискованной и прореферированной сексуальной деятельности. Мы эти группы населения стараемся просвещать и говорить, какие риски в этом есть, какие будут у людей расходы на лечение. Это одно направление. Второе направление, которым занимается наша система, где мы можем улучшить свою работу, это стимулы. Ну, например, если предоставляющие услуги органы здравоохранения должны предоставлять все больше и больше услуг, значит, они не заинтересованы в том, чтобы сокращать количество больных или чтобы койки были пустыми, поэтому мы смотрим на стимулы для того, чтобы здравоохранение оказывало услуги, для того, чтобы было больше здоровых, нежели чем они лечили бы большее количество больных. И третья область — это область современных технологий. Мы считаем, что сегодня информационные технологии могут радикальным образом улучшить состояние нашей системы здравоохранения, предоставляя электронные медицинские карты, электронную диагностику, и любой гражданин нашей страны может иметь, как мы хотим видеть, полную картину своего здравоохранения, все лабораторные анализы, и это не надо будет делать 20-30 раз, например, выяснять резус-фактор.

А. ВОРОБЬЕВ: Скажите, а вы часто едите в ресторанах быстрого питания?

М. ЛИВИТТ: Я люблю фаст-фуды, ем, но, со временем, вы знаете, я когда хожу в такие рестораны, я после этого наказывают себя более сильной зарядкой и стараюсь пробежать как минимум две мили, это около четырех километров, чтобы сжечь те хрустящие хлопцы, которые я съел.

А. ВОРОБЬЕВ: Хрустящие хлопцы — хлебцы. Понятно. Ну, что же, давайте еще вопросы от наших слушателей. «В чем причина дефицита среднего медицинского персонала в США и как планируется эту проблему решать?», с одной стороны, и, с другой стороны, был вопрос от наших слушателей, сейчас я уже точно не скажу, от кого именно, но вопрос касался того, что россияне, обладающие медицинским образованием, сталкиваются с проблемой при въезде в США при трудоустройстве на подобную должность в медицине?

М. ЛИВИТТ: Мы действительно испытываем нехватку некоторых медицинских специальностей, например, медсестер. Растет население, расширяется система здравоохранения, медсестер не хватает, поэтому мы начинаем серьезные программы, которые бы привлекли людей в эту профессию. Мы также разрабатываем программу подготовки медсестер прямо на рабочих местах, и мы предлагаем людям стимулы для того, чтобы они шли в эти профессии, нашим гражданам. Часто подготовленный персонал в других странах приезжает к нам в страну, и они видят, что им нужна аккредитация по американской системе здравоохранения с тем, чтобы они получили лицензию на оказание медицинских услуг, в том числе и медсестрам. У нас система лицензирования очень серьезно поставлена и есть случаи, в которых существуют двусторонние соглашения между странами, когда медицинские дипломы одного или другого колледжа или училища медицинского будут признаны. Но это редкий случай.

А. ВОРОБЬЕВ: Давайте резко поменяем тему, тем более, что вопрос тоже на этот счет есть. У вас есть высшее медицинское образование? Я поясню свой вопрос, извините, я поясню свой вопрос. Дело в том, что наш министр здравоохранения и социального развития господин Зурабов не обладает специальным образованием. В этой связи у многих возникает вопрос — многие недовольны его политикой — и возникает вопрос, что это следствие того, что у человека нет высшего образования. Вот у вас оно есть?

М. ЛИВИТТ: У меня тоже нет. У меня есть высшее образование в области бизнеса, потом я был одним из губернаторов штата Америки в течение 11 лет, и затем работал в Агентстве по защите окружающей среды. Я занимался публичной политикой и выработал в себе серьезные политические навыки, которые позволяют мне работать в этой области тоже эффективно. Я окружен советниками, имеющими высшее медицинское образование, и нахожу их помощь и консультации крайне полезными для того, чтобы серьезно обсуждать и проводить политику здравоохранения в Соединенных Штатах. Мы в это время сталкиваемся с реформой системы здравоохранения и часто нужны советы профессионалов, я их слушаю.

А. ВОРОБЬЕВ: Иными словами, чтобы руководить этой сферой, нужно просто быть менеджером, этого достаточно?

М. ЛИВИТТ: Ну, как вам сказать? Министерство, которым я руковожу, имеет 70 тысяч служащих государственных, и бюджет больше, чем 650 миллиардов долларов в год, 300 различных национальных программ — это огромная управленческая задача, чтобы руководить таким министерством. Существуют люди, которые имеют профессиональный опыт и в медицине, и в менеджменте, но я, в основном, упираю на менеджмент, и понимаю, этой большой махиной для того, чтобы знать, как идет политический процесс, для того, чтобы вести правильную политику в области здравоохранения.

А. ВОРОБЬЕВ: Еще один вопрос от наших слушателей: «Уважаемый господин Ливитт, почему вы так боитесь медиков-выходцев из России? Россия чуть ли не единственная в мире страна, откуда не принимаются сестринские и врачебные документы на экзамен?»

М. ЛИВИТТ: Как я вам уже раньше говорил, мы, наоборот, приветствуем возможность обмена врачами, мы знаем, что очень высокий уровень знаний у русских врачей, у медицинского персонала. Бывает, что русские врачи эмигрируют в Соединенные Штаты, и тогда они должны пройти процесс сертификации, это в любых странах есть, процесс защиты профессии. Все должны пройти экзамены, сдать их, и доказать, что они профессионалы. Это не дискриминация, это просто демонстрация высокого уровня компетентности врача для того, чтобы он мог работать.

А. ВОРОБЬЕВ: А врач несет полную ответственность за, скажем, за больного, которого он лечит? Что наступает в случае совершения врачебной ошибки, каким образом здесь развиваются события?

М. ЛИВИТТ: Это вопрос в достаточной мере противоречивый и серьезно обсуждаемый в нашей стране. У нас система юридической ответственности врачей. Пациент, пострадавший от врача, может подать на него в суд, и он делает это, требуя компенсации за нанесенный ему ущерб, физический и моральный, и тогда больница должна заплатить за этот ущерб. Многие в нашей стране считают, что это сильно удорожает медицинскую помощь в нашей стране, поэтому пациенты иногда немного злоупотребляют этим, и это сильно удорожает систему. Мы стараемся понять, как компенсировать больных, пострадавших от ошибок, и сохранить систему эффективной.

А. ВОРОБЬЕВ: Но, в любом случае, дело разбирается в суде с привлечением экспертов, специалистов, здесь такая независимость сохраняется?

М. ЛИВИТТ: Вы правы, да, обе стороны идут в суд и их эксперты с двух сторон в открытом состязательном процессе решают, кто прав, а кто виноват, и есть ли ответственность, и кто ее несет.

А. ВОРОБЬЕВ: Скажите, система американской медицины, действительно, достаточно дорогая и, ну, знаете, поход к врачу исчисляется сотнями, если не тысячами, долларов. Решить эту проблему призвана, насколько я понимаю, система социального страхования. Может ли иностранец, находясь в Соединенных Штатах, каким-то образом быть причастным к этой системе социального страхования? Мне просто важно понять технологию.

М. ЛИВИТТ: Наша система медицинского обслуживания, в общем, приватизирована, по большей части приватизирована. У нас есть определенная программа, которая помогает людям заплатить за поддержание своего здоровья. Например, пожилые люди, бедные люди, они могут после 65-ти покрывать свои медицинские расходы по программе «Medicare». Есть «Medicaid», другая программа, которая рассчитана на другую группу населения. Поэтому не здравоохранение дает это, но оно финансирует программы обеспечения здравоохранения. Она распространяется только на, в основном, граждан Соединенных Штатов. С детьми есть исключения. Но любой человек в нашей стране может купить страховку. Может купить страховые услуги медицинские по одной из этих программ.

А. ВОРОБЬЕВ: В уже готовом пакете?

М. ЛИВИТТ: Да, в готовом пакете, пожалуйста. Можно придти в страховую компанию, взять медицинскую страховку, выплачивая ежемесячные платежи, тогда страховая компания будет оплачивать ваше медицинское обслуживание в нашей стране.

А. ВОРОБЬЕВ: Но обычно с момента рождения американца он, при достижении какого-то времени, совершеннолетия, условно скажем, он начинает выплачивать, не знаю, Пенсионному фонду? Системе страхования? Каким образом это происходит, какова система?

М. ЛИВИТТ: Она работает по-разному. То, что вы сказали, в общем, правильно. Ну, например, у меня пять детей. Трое недавно женились или вышли замуж. Мой старший сын, он юрист, его жена медицинская сестра, они поженились и ушли из моего дома, где была у них страховка, которую я платил, теперь они пришли к своему нанимателю и сказали, что мы хотим начать свою собственную страховку, либо в университете, либо на работе, и сейчас они покупают свою собственную страховку независимо от меня, как родителя. У меня есть сын, которому 21 год, он все еще студент, и наша семья имеет страховочную программу, которая покрывает его медицинское обслуживание. Я, как глава семьи, плачу страховые взносы за него, но по мере того, как он встанет на ноги и покинет наш родительский кров, он найдет способ купить свою собственную страховку.

А. ВОРОБЬЕВ: Благодарю вас, Майк Ливитт, министр здравоохранения и социального развития США. Я вас попрошу остаться еще на 15 минут, сейчас мы уйдем на новости, а затем будет программа, в которой мы попытаемся выяснить мнение наших слушателей. Спасибо, что вы согласились остаться, мы уходим на новости.

НОВОСТИ

ЗАСТАВКА «РИКОШЕТ»

А. ВОРОБЬЕВ: Ну, что же. Мы идем дальше. 15 часов 35 минут в столице, это традиционное время для «Рикошета». Если вы внимательно слушали нас, давайте, напомню, что у нас в гостях Майк Ливитт, министр здравоохранения и социального развития США, фактически мы начали сегодняшнюю нашу беседу с ситуации с эпидемией гепатита в России и с того, каким образом действовало бы правительство США в такой ситуации. Далее мы перешли на еще важную очень тему: в Соединенных Штатах опубликованы данные по СПИДу, как выясняется, более миллиона американцев больны или являются носителями вируса иммунодефицита, во всяком случае, по данным на конец 2003 года, эти данные вышли только сегодня. Считаете ли вы распространение СПИДа серьезной и реальной угрозой для России? Позицию господина Ливитта вы слышали. Как считаете вы, распространение СПИДа — серьезная и реальная угроза для России? Если да, 995-81-21, если нет, 995-81-22. Коль скоро господин Ливитт остался с нами любезно, мне хотелось бы, конечно, получить от вас какое-то мнение и, в большей степени, получить комментарий господина Ливитта. Голосование началось, пожалуйста, не поленитесь, правда, будет достаточно любопытно послушать мнение представителя администрации Соединенных Штатах на позицию, на мнение, которое существует в нашей стране. Ну, а пока вы голосуете, у вас осталось три-четыре минуты на это, я еще раз задам несколько вопросов, ваших же, господину Ливитту. На что нацелена система здравоохранения Соединенных Штатов, господин министр, на излечение больных либо на процесс их лечения?

М. ЛИВИТТ: Со временем мы накопили опыт и знаем, что цель — не лечение как таковое. Цель — это здоровье или возвращение здоровья, это то, что позволяет людям жить долго и качественно. Поэтому мы переориентируем себя на то, чтобы помогать людям оставаться здоровыми. Например, мы начали публиковать комплект фактов о продуктах питания, чтобы они знали, что они едят, какова калорийность этих продуктов, какова вредность этих продуктов, что они могут делать для того, чтобы физически поддерживать себя с помощью упражнений в хорошем состоянии. У людей вырабатываются привычки, и физические упражнения — это один из важных элементов сохранения здоровья. Теперь мы на это делаем серьезный упор, особенно среди детей. Мы настаиваем на том, чтобы они делали физзарядку, упражнялись, занимались спортом, диета, хорошие упражнения, отстранение или отказ от табакокурения, от чрезмерного злоупотребления алкоголем, от рискованной сексуальной активности, и это позволяет людям сохранять здоровье, мы этим серьезно занимаемся.

А. ВОРОБЬЕВ: «Президент Соединенных Штатов в одной из своих речей, — пишет нам Наталья, — сказал, что 42 миллиона американцев никогда не были у врача. Так ли это? Как это могло получиться в этой стране?» — спрашивает Наталья.

М. ЛИВИТТ: Здравоохранение доступно любому американцу в той или иной форме. Мы улучшаем эту систему, реформируем ее, мы диагностику и диспансеризацию считаем необходимой, стараемся сделать нашу систему наиболее эффективной по этим направлениям. И мы считаем, что квалифицированную помощь должны получать все американцы. Когда я был губернатором одного из наших штатов, мы поставили приоритет дать помощь в области здравоохранения всем детям, в основном, детям. Это было сделано. Мы провели иммунизацию против инфекционных заболеваний, и опять-таки, среди детей, прежде всего для того, чтобы предотвратить болезнь, нежели, чем лечить их.

А. ВОРОБЬЕВ: Позвольте, я напомню еще раз вопрос для голосования: считаете ли вы распространение СПИДа серьезной и реальной угрозой для России? Если да, 995-81-21, если нет, 995-81-22. Чуть больше тысячи звонков. Но вот господин министр подглядывает, поэтому для него это не станет неожиданностью, эти данные, но комментарий мы все равно получим. «Россию захлестнула проблема биодобавок, которые выдаются за лекарства, — Мария Ульянова из Москвы, — как эта проблема решается в США?»

М. ЛИВИТТ: Да, проблема эта есть и она очень болезненная. Мы серьезно работаем для того, чтобы защитить население, для того, чтобы поставки продуктов были качественными, для того, чтобы биодобавки были проверены и люди могли бы четко знать, безопасны они или нет. Одна из программ, по которой мы работаем, мы об этом раньше говорили, это фаст-фуды или рестораны быстрого питания. Во многих случаях люди страдают ожирением после многих лет питания в такого рода предприятиях быстрого обслуживания. Мы определили, что более 60% медицинской помощи, которую мы предоставляем, идет больным с хроническими болезнями, и это значит, что нужно лучше помогать этим людям знать, какие привычки нужно делать или вести, чтобы не заболеть.

А. ВОРОБЬЕВ: Благодарю вас. Знаете, у нас остаются секунды, наверное, до конца голосования, более полутора тысяч человек позвонило. Вот в Соединенных Штатах проблема распространения СПИДа считается реальной и серьезной достаточно угрозой? Как вы сами ответили бы на этот вопрос?

М. ЛИВИТТ: СПИД — это угроза всему цивилизованному миру. Это тип болезни, которая может стереть полностью поколение людей, если ее не лечить, она передается от человека к человеку, это вирус, который развивается в очень сложных формах, и находит новые и новые жертвы. Он идет через внутривенные вливания, через употребление наркотиков, идет через распространение людей, которые занимаются рискованной сексуальной активностью, он передается от матери к ребенку. Мы должны предотвратить его через образовательные программы, мы должны сделать так, чтобы люди знали, какие привычки ведут к болезням СПИДом, и какие — нет. И мы должны вмешиваться в проблему наркотиков для того, чтобы болезнь не распространялась. Это программы, которые мы делаем, и мы считаем, что они принесли определенный прогресс. Мы очень озабочены в Соединенных Штатах, но другие страны не всегда делают то же самое. Мы хотим помочь им. Россия является нашим важным партнером, партнером Соединенных Штатов. Эта серьезная, демократическая Россия, она важна для всего мира, и мы считаем, что мы должны помогать России в этом направлении, очень важно, чтобы Россия относилась серьезно к этой проблеме также.

А. ВОРОБЬЕВ: Скажите, а вы знакомы с проблемами здравоохранения в России и с системой здравоохранения?

М. ЛИВИТТ: Я узнаю о вашей системе здравоохранения все больше и больше с тех пор, как я приехал в Россию. Я много разговаривал с министром здравоохранения, я много читал о вашей системе здравоохранения, и я считаю, что у вас очень много интересного, мы можем многому научиться друг у друга.

А. ВОРОБЬЕВ: Чему, например? Что вы можете взять из нашей системы? Что, ну, на первый взгляд, вам кажется наиболее эффективным?

М. ЛИВИТТ: Ну, я дам вам простой пример, чему можно научиться. Наше правительство через мое министерство многие годы сотрудничало с вами по серии исследований, и одна из них — это исследование вируса иммунодефицита. У нас есть несколько проектов, которые работают примерно на 3 миллиона долларов США в год. Это мы делаем вместе с Россией. То же самое, очень серьезная программа, исследования туберкулеза, которую мы делаем вместе с вами, особенно против лекарственно резистентного туберкулеза, и мы многому учимся у вас в этом направлении. Мы видели команду из четырех моих коллег, которые из Соединенных Штатов приехали учиться в Россию работать над проблемами гепатита. Они здесь были не в связи с вашей вспышкой гепатита последние несколько недель. Они просто приехали раньше и занимаются этой проблемой для того, чтобы мы знали о том, что и как происходит в вашей стране. То же самое относится к проблемам родовспоможения. Я могу также добавить, что родильные дома в России достаточно хорошо обеспечены квалифицированным персоналом. И у нас сейчас есть 55 активно действующих проектов с 2000 года, которые мы в медицинских областях проводим между нашими странами, и где-то 13 тысяч человек участвовали в этих программах, и по деньгам это составило где-то примерно 20 миллионов долларов, то есть у нас контакты достаточно серьезные медиками, учеными, специалистами. В частности, мы много работаем и в области военной медицины. То есть, областей сотрудничества очень много.

А. ВОРОБЬЕВ: Благодарю вас, господин министр. У нас закончился опрос, и у нас, увы, очень мало времени на ваш комментарий. 1624 человека нам позвонили. «Да, проблема распространения СПИДа является серьезной и реальной угрозой» считают 94% наших слушателей. 6% относятся к проблеме или к разряду несущественных проблем. Ваш комментарий?

М. ЛИВИТТ: 94% слушателей правы, отличная цифра. Да, СПИД — очень серьезная угроза любой стране, любому народу, цивилизации в целом. Я уже говорил, она может затронуть целое поколение людей, она может подорвать процветание страны, это очень серьезная угроза.

А. ВОРОБЬЕВ: Майк Ливитт, министр здравоохранения и социального развития Соединенных Штатов Америки. Благодарю вас, господин министр, спасибо.

Комментарии

0

Пожалуйста, авторизуйтесь или зарегистрируйтесь, чтобы оставить комментарий.

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире