'Вопросы к интервью
01 июня 2005
Z Интервью Все выпуски

Увеличение числа беспризорных детей.Необходимость пересмотра государственной политики в отношении несовершеннолетних


Время выхода в эфир: 01 июня 2005, 15:08

В. ВАРФОЛОМЕЕВ – У микрофона Владимир Варфоломеев. Может быть, не совсем правы те, кто говорят, что о детях и детских проблемах мы вспоминаем только один раз в году, 1 июня, когда отмечается международный день защиты детей. Есть люди, есть специальные структуры, которые, наверное, не только по долгу службы этими проблемами занимаются, наверное, каждый день. У нас в гостях Алексей Головань, уполномоченный по правам ребенка в Москве. Алексей, здравствуйте.

А. ГОЛОВАНЬ – Здравствуйте.

В. ВАРФОЛОМЕЕВ – Прежде всего, кого мы относим к детям?

А. ГОЛОВАНЬ – В соответствии с семейным кодексом РФ ребенком считается лицо, не достигшее возраста 18 лет.

В. ВАРФОЛОМЕЕВ – Сколько детей в Москве?

А. ГОЛОВАНЬ – В Москве 1.5 млн. детей, т.е. полтора миллиона ребят, которые не достигли возраста 18 лет, а в РФ детей 30.5 млн.

В. ВАРФОЛОМЕЕВ – Огромные цифры. Можно себе представить, сколь объемен план работ или просто та деятельность, которая уже ведется. Когда говорят в общем, детские проблемы, проблемы с детьми, с подростками и т.д., подразумевается, наверное, целый комплекс и образовательный, и воспитательный, и медицинский, и правоохранительный, и какие-то еще. За то время, что вы работаете уполномоченным по правам ребенка в Москве, на ваш взгляд, какая одна или, может быть, какие несколько проблем, связанных с самыми юными, с самыми молодыми, у нас наиболее актуальны здесь в столице?

А. ГОЛОВАНЬ – Вы знаете, мы исходим из того, с какими обращениями к нам приходят люди, ведь мы такая служба, куда приходят люди не поделиться своей радостью, а приходят люди рассказать о своих проблемах, о тех вещах, когда права ребенка, те или иные права нарушаются. И статистика, она, как известно, вещь такая упрямая, и ежегодно, мы работаем уже больше 3 лет, статистика говорит о том, что больше всего приходит людей по правам, связанным с жильем. Причем это очень широкая сфера. Это и вопросы постановки на учет по получению жилищных услуг, и это вопросы улучшения жилищных условий тех людей, которые уже стоят на учете. Это вопросы, связанные со сделками с жильем, это вопросы, связанные с проживанием людей в общежитиях, когда они хотят оттуда выехать или когда их права на проживание их в общежитии нарушаются, например, при уплотнении проживающих. Это вопросы, связанные с бывшими членами семьи военнослужащих, которые приезжают, допустим, на учебу сюда в Москву, поселяются на время учебы в военных университетах в общежитиях соответствующих. Потом семья, к сожалению, распадается, военнослужащий получает направление к новому месту службы, а бывшая супруга с детьми, она оказывается просто в воздухе, потому что она не может вернуться в тот гарнизон, откуда они приехали, она не может остаться здесь в общежитии, потому что закончилось время обучения ее бывшего супруга. Ей некуда ехать. И эти женщины с детьми, они оказываются и, самое главное, дети, конечно, они оказываются просто в тупиковой ситуации. Мы, например, сейчас не знаем, как им помогать, потому что ни московское, но, самое главное, федеральное законодательство эти проблемы не позволяют решать.

В. ВАРФОЛОМЕЕВ – Удивительные вещи вы рассказываете, ведь с советских времен у нас действуют специальные органы опеки и попечительства, которые должны решать и эти вопросы, о которых вы сказали.

А. ГОЛОВАНЬ – Дело в том, что органы опеки и попечительства, они не могут решить эти вопросы, вопросы о предоставлении жилья решают органы исполнительной власти. И по крайней мере, вопросы жилья, допустим, военнослужащих должны решать, например, я так считаю, органы военного управления, это министерство обороны, военкоматы или какие-то другие структуры.

В. ВАРФОЛОМЕЕВ – Но ведь без согласия тех же органов опеки не могут быть проведены какие-то жилищные сделки с тем, чтобы ухудшались условия жизни, содержания детей?

А. ГОЛОВАНЬ – Да, вы правильно говорите, но это было до 1 января. После 1 января ситуация такова, что органы опеки и попечительства дают согласие только в том случае, если ребенок является сособственником жилого помещения. Например, он участвовал в приватизации или еще каким-то образом стал собственником жилья.

В. ВАРФОЛОМЕЕВ – Такая счастливая доля выпала не на каждого?

А. ГОЛОВАНЬ – Да, а если ребенок является пользователем жилого помещения, то с 1 января в связи с тем, что приняты поправки в 202 статью гражданского кодекса, органы опеки и попечительства отстранены от дачи согласия на эти сделки. Я знаю, что по России очень интересная практика, мы недавно выясняли, оказалось, что в большинстве регионов России органы опеки и попечительства по-прежнему дают такое согласие на сделки, потому что иначе у регистрирующих органов, органов, регистрирующих сделки, просто эти сделки не регистрируются. Т.е. закон существует сам по себе, а жизнь существует сама по себе. И все говорят о том, что мы не можем пойти на такой шаг, устранить органы опеки, иначе у нас будет огромная, возникнет огромная армия безнадзорных детей. Но в Москве, к сожалению, практика другая, Москва выполняет закон, и по информации, которую я имею сейчас из органов опеки и попечительства, там, где дети являются просто пользователями жилья, согласие сейчас уже родители не приходят и не получают.

В. ВАРФОЛОМЕЕВ – Сегодня министр внутренних дел России господин Нургалиев сказал, что наша страна сейчас переживает третью волну беспризорности несовершеннолетних. Он сравнил ситуацию с той, которая сложилась у нас во времена гражданской и после Великой отечественной войны. Судя по всему, все просто очень и очень плохо. Москва выделяется, может быть, в лучшую сторону, как хотелось бы?

А. ГОЛОВАНЬ – Безусловно, Москва выделяется в лучшую сторону, в Москве в течение уже нескольких лет налажена четкая процедура работы с детьми, которых мы относим к безнадзорным и беспризорным. Имеется очень четкая инструкция взаимодействий между органами внутренних дел, здравоохранения и социальной защиты, когда милиция выявляет такого ребенка, он помещается в одну из трех больниц, которые установлены правительством Москвы, где ребенка проверяют на предмет заболевания. Если необходимо, его лечат. И затем он поступает в приют. Я хочу сказать, что в Москве в прошлом году таких детей было, которых взяли с улиц, было 18.5 тыс., это только по г. Москве. Причем московских детей среди этих 18.5 тыс. всего 12%, остальные ребята – это ребята из других регионов России, из стран бывшего СССР.

В. ВАРФОЛОМЕЕВ – Давайте о беспризорниках, о тех, кого можно встретить на московских улицах, мы поговорим во второй части нашей беседы через одну минуту, а сейчас послушаем новости.

НОВОСТИ

В. ВАРФОЛОМЕЕВ – Наш сегодняшний гость – Алексей Головань, уполномоченный по правам ребенка в Москве. Мы говорим сейчас в этой части о беспризорных. Вы сказали о том, что 12 тыс. человек было подобрано с улиц.

А. ГОЛОВАНЬ – 18.5.

В. ВАРФОЛОМЕЕВ – 18.5 тысяч?

А. ГОЛОВАНЬ – Да, из них 12% – это московские дети.

В. ВАРФОЛОМЕЕВ – А сколько не подобрано? Есть какие-то оценки?

А. ГОЛОВАНЬ – Я думаю, что не подобрано где-нибудь процентов на 15 больше, т.е. латентность этого явления, потому что не до всех дошли руки, где-то кто-то сумел увернуться от милиции, и это только та статистика, которую мы имеем по городу Москве. Я, к сожалению, сейчас не могу привести статистику по РФ, такую официальную, но неофициальные источники, оценочные источники экспертов сообщают, что это где-то порядка миллиона, полутора миллионов детей. И надо сказать, что эти дети, они бегут не только в Москву, как город, где можно выжить, который привлекает всякими огнями.

В. ВАРФОЛОМЕЕВ – Секунду, запятую поставим. А почему в Москве легко выжить беспризорному ребенку?

А. ГОЛОВАНЬ – Потому что в Москве можно достать денег, спросить у населения, Москва все-таки более обеспеченный город, в Москве много работы, которую можно выполнять без всякого оформления, пойти на рынок, где-то помочь разгрузить ящики, где-то еще что-то такое сделать, покрасить забор какой-нибудь на даче. Поэтому Москва считается тем городом, где можно найти себе средства для пропитания.

В. ВАРФОЛОМЕЕВ – И 10-летние работают, подрабатывают?

А. ГОЛОВАНЬ – И 10-летние, к сожалению, подрабатывают. Это противоречит и нашему законодательству, и нашим международным обязательствам в сфере труда, но, тем не менее, мы знаем такие цифры, мы знаем такие факты, когда и этих детей привлекают за какие-нибудь жалкие гроши или просто за буханку хлеба с бутылкой пепси-колой привлекают для работы.

В. ВАРФОЛОМЕЕВ – Проходим эту запятую, куда бегут, кроме Москвы?

А. ГОЛОВАНЬ – Куда бегут кроме Москвы, это, безусловно, другие крупные города, Санкт-Петербург, это областные центры, конечно же, это наши теплые регионы, Краснодар и т.д., где тоже легче выжить, потому что, естественно, бежать в Воркуту или Мурманск смысла нет, там холодно, там короткое лето. А ребята, как правило, они ночуют либо где-то в коллекторах, в подвалах, каких-то забытых, заброшенных палатках и т.д. Поэтому Москва, она как магнит тянет.

В. ВАРФОЛОМЕЕВ – Что можно сделать с беспризорным ребенком, которого нашли на улице? И кто их находит, милиционеры?

А. ГОЛОВАНЬ – Дело в том, что эта обязанность возложена на милицию, но беспризорный ребенок может даже сам в приют и сказать – пустите меня. Его обязаны будут впустить, в соответствии с действующими нормативными документами и положением любого абсолютно приюта.

В. ВАРФОЛОМЕЕВ – Т.е. существуют специальные учреждения в Москве, входящие, видимо, в социальную нашу сферу, специально для того, чтобы там могли находить убежище, крышу над головой как раз такие дети? Это приюты?

А. ГОЛОВАНЬ – Да, это приюты. В Москве сейчас действуют 14 приютов в системе социальной защиты населения, один приют у комитета по делам семьи и молодежи, приюты рассчитаны на определенную коечную численность, там, если я не ошибаюсь, 2.5 тыс. детей одновременно они могут разместить. На 1 января 2005 г. в приютах находилось восемьсот с половиной ребят, в приютах г. Москвы, т.е. приюты, они не полностью заполнены. Я хочу сказать, что эта работа, очень активная работа, которая началась с детьми, находящимися на улице, как мы помним, после призыва президента в начале 2002 г., эта работа органов правительства Москвы, она позволила каким-то образом стабилизировать ситуацию, т.е. позволила ограничить, сократить число детей, находящихся на улице. И если раньше ребят находилось в приюте до 2 тыс. человек в Москве, то мы видим сейчас, что эта численность уменьшилась больше, чем в 2 раза.

В. ВАРФОЛОМЕЕВ – Из-за этого число приютов не будет сокращено?

А. ГОЛОВАНЬ – Я думаю, что пока не будет, потому что даже та ситуация, о которой мы говорили в начале передачи в связи с тем, что органы опеки отстранены от дачи согласия на сделки с жильем, я считаю, что эта ситуация, она спрогнозирует дополнительный рост детей, которые будут без жилья, которые останутся на улице, которым потребуется помощь этих приютов. Это с одной стороны. С другой стороны, очень важно отметить, что те ребята, которые оказываются на улице из Москвы, Москва, соответствующие службы могут с ними работать, они могут прийти домой, посмотреть, что дома у этого ребенка, как живут его родители, какая нужна помощь и есть ли вообще необходимость, т.е. перспектива оказывать помощь семье.

В. ВАРФОЛОМЕЕВ – В этой связи возникает вопрос, собственно, первопричина, почему дети оказываются на улице?

А. ГОЛОВАНЬ – Причин много. Это, прежде всего, конечно, наша социально-экономическая ситуация, т.е. дети бегут на улицы от того, что родители им уделяют мало внимания либо не уделяют вообще, либо от жестокого обращения дома, когда приходит пьяный отец или пьяная мать, свои какие-то жизненные неурядицы вытесняют на ребенке. Бегут от того, что, например, в Москву, что здесь можно достать продукты, можно просто покушать, а в том доме, где они живут где-нибудь в отдаленном регионе, там нет даже пищи, которую есть. Причин много, некоторые бегут из романтики, есть определенный такой синдром, это известно, такого бродяжничества, это достаточно тяжелые дети, которые, сколько их ни возвращай домой, они все равно будут бежать.

В. ВАРФОЛОМЕЕВ – Т.е. все, кто оказывается на улицах, они в определенной степени, понятно, что под давлением тех или иных жизненных обстоятельств, но они приняли свое решение самостоятельно, добровольно, это не те, кого выкинули из дома, кого лишили прав на жилую площадь и т.д.?

А. ГОЛОВАНЬ – Нет, почему, это и те ребята, которых лишили прав на жилую площадь, ведь схема, которая, тем не менее, работает уже много лет, когда, допустим, асоциальная семья продает свое жилье, допустим, без согласия органов опеки и попечительства через какую-то фиктивную сделку либо путем обмена и т.д. Таких механизмов много, я не хочу их популяризировать здесь, как правило, родители спиваются и потом вообще погибают, а дети, они попадают сначала, может быть, где-то в соседний подъезд, потом в соседний двор, а потом просто в приют. И таких ситуаций очень много, а потом государство начинает заботиться об этих детях.

В. ВАРФОЛОМЕЕВ – А что потом с этими детьми, которых некуда вернуть?

А. ГОЛОВАНЬ – Государство помещает их сначала в приют, устанавливает их статус, если нужно, лишает прав родителей, если нет такой необходимости, не лишает прав родителей, помещает их затем в детский дом либо в школу-интернат, потому что приют – это временная форма размещения детей, хоть срок не установлен, сколько там ребенок должен находиться, но все равно считается, что это временная форма. Потом ребенок попадает в детский дом или школу-интернат, и по выходу из этого учреждения, если у него есть юридический статус, как оставшегося без попечения родителей, если у него нет жилья, куда он может вернуться, то государство обязано предоставить такому ребенку жилье. И Москва такое жилье предоставляет.

В. ВАРФОЛОМЕЕВ – А есть ли практика, скажем так, распределения беспризорных детей в семьи, как с сиротами происходит?

А. ГОЛОВАНЬ – Дело в том, что когда статус ребенка беспризорного установлен, т.е. признано, что он является оставшимся без попечения родителей, например, родители лишены родительских прав, либо установлено, что родители умерли, либо еще каким-то образом его статус установлен, то это ребенок может быть передан на воспитание в семью. Он может быть усыновлен, он может быть взят под опеку, он может быть помещен в семью на патронатное воспитание, он может быть помещен в приемную семью.

В. ВАРФОЛОМЕЕВ – Т.е. все возможности на него распространяются в полной мере?

А. ГОЛОВАНЬ – Да, все возможности, самое главное, чтобы у него был статус, чтобы не получилось так, что его передали на усыновление в семью либо его отдали под опеку, а потом пришли родители и сказали – с какой стати, мы родители, в соответствии с законом мы имеем преимущественное перед всеми другими лицами право воспитывать этого ребенка.

В. ВАРФОЛОМЕЕВ – Немного о том деле, которым вы занимаетесь, напомню, Алексей Головань, уполномоченный по правам ребенка в Москве, когда к вам приходят люди, когда поступают какие-то письменные обращения, что реально вы можете сделать?

А. ГОЛОВАНЬ – Самое простое, что мы можем сделать, это дать какой-то совет. Бывает так, что приходит очень много людей просто получить совет, как защитить свои права, что делать в той или иной ситуации и т.д., т.е. это самое простое. Следующий этап работы, когда мы пишем разные ходатайства в разные государственные структуры с тем, чтобы защитить или восстановить права этого ребенка. Например, право на жилье, право на какую-то выплату, допустим, от государства, право на обучение в той или иной школе и т.д. Следующий этап, мы можем подготовить для заявителя грамотные юридические документ, например, для того, чтобы обратиться в суд, иск в суд либо надзорную жалобу, кассационную жалобу, если человек является малоимущим, у него нет возможности нанять адвоката. Мы достаточно активно до конца прошлого года ходили сами в суды, предъявляли иски и иски о лишении родительских прав, и иски о признании сделок с жильем недействительными и т.д., но, к сожалению, верховный суд посчитал, что уполномоченные по правам ребенка субъекта федерации не имеют права обращаться в суд. Это государственный орган, который не прописан в федеральном законодательстве, и поэтому они считают, что орган опеки может обратиться в суд, комиссия по делам несовершеннолетних может обратиться в суд, а, например, в Москве уполномоченный назначен МГД, имеет статус независимого государственного органа, но, тем не менее, верховный суд считают, что уполномоченный не может обратиться в суд в интересах ребенка. Поэтому мы надеемся эту проблему решить, но спектр наших возможностей достаточно велик. Мы можем проводить независимые проверки, как самостоятельно, так и с прокуратурой города, мы даем разные рекомендации по изменению законодательства. Например, к нам обращается один человек, второй, третий по одной и той же проблеме, мы видим, что это системная проблема, что это не проблема одного гражданина или не одного, скажем так, ребенка, и мы выходим в правительство Москвы, мы выходим в МГД с предложениями по изменению законодательства. Я могу сказать, например, что по нашей инициативе в прошлом году правительство Москвы приняло постановление, в соответствии с которым дети, которые являются отказными, подкидышами, они с 1 апреля прошлого года получают так называемую социальную пенсию г. Москвы, специальную такую выплату, потому что раньше была ситуация такова, что, допустим, ребенок, родители которого лишены родительских прав, имеют право на алименты. Ребенок, родители которого умерли, имеют право на пенсию по потере кормильца. А подкинутый ребенок либо отказной ребенок, он не имел права ни на пенсию, ни на алименты. Мы считали, что это несправедливо, по выходу из детского дома у одного ребенка есть на лицевом счету какие-то деньги, а у этих детей ничего не было. И правительство Москвы очень внимательно отнеслось к нашему предложению, достаточно оперативно был принят нормативный документ.

В. ВАРФОЛОМЕЕВ – У нас полторы минуты, несколько важных вопросов, как мне представляется. Прежде всего, от Ольги на пейджер поступил – детским приютам, о которых вы сказали, нужна ли помощь населения в плане одежды, игрушек, книжек, обуви, если да, то как это организовать?

А. ГОЛОВАНЬ – Приюты Москвы, они обеспечены неплохо, правительство выделяет достаточно средств. Но я считаю, что такой гражданский шаг, он всегда будет правильно воспринят. И достаточно пойти в ближайший приют, а его телефон можно, ближайшего приюта, можно узнать либо в департаменте социальной защиты, либо позвонив к нам в приемную.

В. ВАРФОЛОМЕЕВ – Как раз последний вопрос мой касался того, как связаться с вами.

А. ГОЛОВАНЬ – Я скажу наш телефон, 202-22-85, аппарат уполномоченного по правам ребенка в Москве располагается на Новом Арбате, дом 15, 10-й этаж.

В. ВАРФОЛОМЕЕВ – Наши соседи. Спасибо большое. Алексей Головань, уполномоченный по правам ребенка в Москве. Воспринимаете 1 июня как свой профессиональный праздник?

А. ГОЛОВАНЬ – В какой-то степени, да, и я рад, что в этот день, для нас день защиты детей, он каждый день, но хорошо, что в этот день этот праздник становится всеобщим таким.

В. ВАРФОЛОМЕЕВ – Спасибо, Алексей, с праздником вас.

А. ГОЛОВАНЬ – Спасибо.



Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире