'Вопросы к интервью
С.ПАРХОМЕНКО: Добрый день, у микрофона Сергей Пархоменко. Если вы подумали, что это программа «Суть событий», то вы совершенно грубо ошиблись. Это никакая не «Суть событий». Я здесь выступаю в совершенно неожиданной для себя ипостаси – одновременно ведущего и издателя. Дело в том, что здесь на этом месте в программе «Эха Москвы» должна была быть программа Сергея Бунтмана, посвященная визиту в Москву замечательного французского писателя Фредерика Бегбедера. Фредерик у нас в студии. Фредерик, добрый день.
Ф.БЕГБЕДЕР: Добрый день, Сергей.
С.ПАРХОМЕНКО: Фредерик здесь. Кроме того, с нами Ирина Кузнецова – замечательный редактор из журнала «Иностранная литература» и издательства «Иностранка», первооткрывательница Бегбедера для российского читателя. Здравствуйте, Ирина.
И.КУЗНЕЦОВА: Здравствуйте.
С.ПАРХОМЕНКО: И вот я Сергей Пархоменко. Да! И Татьяна Пелипейко, которая нам помогает переводить, как обычно.
Т.ПЕЛИПЕЙКО: Ну, да, я как приставка к микрофону.
С.ПАРХОМЕНКО: Нет, замечательный переводчик, в данном случае переводчик, журналист и знаток французской литературы Татьяна Пелипейко, которую мы попросили нам помочь. И вот я Сергей Пархоменко здесь оказался вместо Бунтмана, который сегодня утром оступился, упал, кажется, повредил себе спину. И в общем-то давайте все ему пожелаем доброго здоровья как-то, и чтобы это было каким-то случайным инцидентом. Но вот я был вынужден его заменить, при том, что я тоже имею к этому какое-то отношение, поскольку издательство «Иностранка», в котором я имею честь работать теперь, это и есть издательство, которое издатель Фредерика Бегбедера в России. Фредерик Бегбедер, напомню, это прежде всего книга «99 франков», которую многие из вас отлично помнят, которую часто сравнивали здесь с Пелевиным, потому что Пелевин писал про рекламу, это тоже про рекламу. Ну, непонятно на самом деле, кого с кем тут следует сравнивать. Но мир действительно похожий. Именно этот рекламный. Фредерик Бегбедер много работал в рекламе во французской, в очень крупных рекламных компаниях, в частности, в знаменитом агентстве «Бибидио». Вторая книга, ну, не хронологически, а может быть, по степени известности здесь в России, это книга «Любовь живет три года», очень трогательная, симпатичная книжка человека, который понимает в любви, несомненно. И третья книжка очень известная тоже под названием «Каникулы в коме», из которой выясняется, что автор хорошо понимает еще насчет выпить и как-то погулять, развлечься, и насчет девушек хорошо понимает. А вот в эти дни – и именно это резон приезда Фредерика сюда в Россию – у нас в издательстве «Иностранка» вышел его новый роман под названием «Windows on the World». Он так прямо по-английски и называется – «Окна в мир», так назывался ресторан, который находится на последнем этаже, находился на последнем этаже одной из башен-близнецов. И вот 11 сентября 2001-го года 170 с чем-то человек пришли туда завтракать. И вот Фредерик, собственно, попытался описать, что там происходило внутри с этими людьми, как они там оказались и почему и так далее. И вот мы с вами об этом поговорим. У нас много, неожиданно много вопросов, пришедших от наших слушателей по Интернету. Спасибо вам большое за эту активность. Если позволите, я начну с вопроса вот на этих странных правах ведущего. Вопрос, который чаще всего встречается вот среди тех, которые пришли к нам по Интернету от наших слушателей – зачем? Зачем автору, который известен нам как легкий автор, веселый автор, обращаться к такой тяжелой, трагической теме. «Кто вам заказал это?» — спрашивают. «Чье требование вы исполняете?» «Откуда вдруг взялось это желание?»
Ф.БЕГБЕДЕР: Здесь несколько ответов, конечно. И самый первый в том, что я старею. Стар стал. Понимаете, когда стареешь, пытаешься стать более глубоким. Более того, у меня есть дочь, маленькая девочка, ей 5 лет. Понимаете, когда становишься отцом семейства, то тоже становишься немножко серьезнее. Потому что становишься более ответственным. Но самое главное, что я хотел бы подчеркнуть, на самом деле эта книга – продолжение всего, что я делал раньше. Это очень модный был ресторан – «Окна в мир» — самый красивый вид из окон, который только существует. Я сам там часто бывал. Там бывали вечера. Я помню, как раз вечером в среду там проходили частные праздники. И надо представить, что это такое, какова была обстановка, каков был весь стиль этого ресторана в 80-ые годы. Там танцевали самые красивые манекенщицы Нью-Йорка. И вот они, танцуя, смотрели в окна, на этот пейзаж, на залив. И вот не было никакой разницы между этим «Windows of the World» и еще одним рестораном, где я был вчера вечером, который называется «Осень». И вот представить себе только это место, которое полностью было уничтожено всего-навсего за 1 час 45 минут. И этот сюжет меня захватил и более того, я полагаю, что этот сюжет касается нас всех. Здесь речь идет о том, как крайняя степень насилия врывается в это модное и богатое место. Это тот мир, который я описывал во всем моих книгах, но там на этот мир совершается нападение и этот мир разрушается. Я думаю, что вообще это событие само по себе – метафора нашего времени.
С.ПАРХОМЕНКО: Я хотел бы спросить у Ирины Кузнецовой, которая нашла Бегбедера однажды. И надо сказать, что нашла его до того, как он стал очень знаменитым писателем, между прочим.
Ф.БЕГБЕДЕР: Да нет, это я вообще благодаря ей известен.
С.ПАРХОМЕНКО: Фредерик, в России вы знамениты благодаря ей. Все началось с того, что она пришла в редакцию журнала «Иностранная литература» и сказала: «Я нашла молодого человека, которого мы должны печатать». Точно также однажды она пришла и сказала: «Я нашла молодого человека, которого вы должны печатать», — и это был Мишель Уэльбек.
Ф.БЕГБЕДЕР: Я сказал бы, что у Ирины хороший вкус.
И.КУЗНЕЦОВА: Спасибо.
С.ПАРХОМЕНКО: О, да. На самом деле у нас чрезвычайно образованные слушатели на «Эхе Москвы», и они, по всей видимости, довольно хорошо в курсе французской литературной ситуации. И несколько человек здесь так или иначе сравнивают Бегбедера с Уэльбеком, Уэльбека с Бегбедером. Одни из них, правда, пишут, что Бегбедер все украл у Уэльбека, другие пишут, что Уэльбек все украл у Бегбедера. Это естественно. Что вы об этом думаете? На ваш взгляд, французская литература, один из представителей которой вот здесь сидит, она в каком нынче виде? Она переживает подъем, падение, стагнацию? Она воспитана на своем прошлом, она обращена в будущее? Что там происходит сейчас?
И.КУЗНЕЦОВА: Я поняла ваш вопрос. Мне кажется, что там происходят очень интересные вещи. Потому что в 90-ые годы появилось поколение писателей, которые вдруг обратили свой взор в мир, в реальность. Оторвались от таких, что ли, тенденций нового романа, когда важно только, как написано и не важно особенно, что. И заинтересовались тем, что же, собственно говоря, происходит в мире, где мы все живем. И это было необычайно интересно и радостно, все это читать, потому что это, наконец, касается каждого. Вот Фредерик Бегбедер, когда он приезжал сюда три года назад, и он дал мне интервью для журнала «Иностранная литература», и употребил выражение: «Я люблю ломать свои игрушки», — ну, там был немножко другой контекст. Но он, действительно, ломает игрушки, в которые играет не он один, а, в общем, играют немножечко все, кто живет на свете. Это очень красивые игрушки: например, реклама, мир гламура, ну, такой примитивный лубочный образ Америки, которым тоже играют все, кто-то ненавидит, кто-то преклоняется, но это все неправда, это все красивые игрушки. Он ее ломает и смотрит, как она устроена, как работает механизм. Насколько эта игрушечка безопасная, и оказывается, что она, в сущности, очень опасная, потому что в этом романе «Windows on the World» эти игрушки взрывают уже совсем другие люди, уже не писатели.
С.ПАРХОМЕНКО: И взрывают по-настоящему.
И.КУЗНЕЦОВА: Взрывают по-настоящему.
С.ПАРХОМЕНКО: И оказывается, что не одни писатели любят ломать чужие игрушки.
И.КУЗНЕЦОВА: К сожалению. Я просто, когда прочитала первый раз этот роман «Windows on the World», я поняла, что та вот маленькая метафора «ломать свои игрушки», вдруг она страшным образом материализовалась, только сломали уже совсем другие и очень плохие люди. И вот этим, мне кажется, необычайно интересны книжки Фредерика Бегбедера, если не считать еще к тому же прелестной свободной манеры, в которой это написано, и провокативной манеры, милейшего юмора, драйва такого, который там есть.
С.ПАРХОМЕНКО: Среди прочих игрушек была реклама упомянута. Очень много вопросов и по этому поводу тоже. И конечно, этот опыт работы в рекламе чрезвычайно интересен нам всем. А в преломлении литературном тем более. Рекламщик, в понимании многих наших слушателей – это человек, для которого нет ничего святого, нет никаких табу, для которого нет никакого барьера, который бы нельзя было переступить. Для вас тоже? Вы тоже так относитесь к табу? Вы тоже научились переступать через то, что переступать нельзя? Или нет?
Ф.БЕГБЕДЕР: Ну, может быть. Может быть, в какой-то мере есть некая связь между моим литературным вдохновением и моей прежней профессией. Речь идет о том, чтобы обойти некоторые принятые коды, чтобы нарушить правила. А в какой-то мере, может быть, я хотел просто использовать оружие рекламы и использовать это оружие, чтобы обратить как раз против нее.
С.ПАРХОМЕНКО: Минуточку, минуточку – обратить против нее? Вы ненавидите ее, вы не любите рекламу, вы прокляли свою прошлую профессию?
Ф.БЕГБЕДЕР: Нет, я не люблю эту рекламу, когда эта реклама становится основной властью нашего времени. И я думаю, что, разумеется, когда есть забавные вещи, как говорила Ирина, вот это «ломание игрушек». Но что касается рекламы, я ею пользуюсь, для того чтобы ее же разрушить, ее же высмеять. И когда книга носит как раз заголовок…
С.ПАРХОМЕНКО: Это роман «99 франков», я напомню, имеется в виду.
Ф.БЕГБЕДЕР: Это ее продажная цена, да? Кстати, в конце этой книги «99 франков» есть сцена убийства, убитая – американка, персонаж по имени Октав, кстати говоря, персонаж на меня весьма похожий. Персонаж, который убежден в том, что Америка – это главная причина всех несчастий. И там в Америке этот персонаж убивает старую женщину.
С.ПАРХОМЕНКО: Вот давайте на убийстве этой старой женщины на минуточку остановимся, потому что у меня есть по этому поводу отдельные вопросы. Про эту старую женщину. А кроме того, у нас реклама… Реклама. Вот видите. У нас новости – никакая не реклама. Возвращайтесь к нам через 3 минуты.
НОВОСТИ
С.ПАРХОМЕНКО: У нас в студии замечательный французский писатель Фредерик Бегбедер, замечательный редактор и переводчик Ирина Кузнецова, Татьяна Пелипейко помогает нам с переводом, а я Сергей Пархоменко внезапно оказался здесь в кресле ведущего вместо Сергея Бунтмана, который мысленно с нами, я надеюсь. Мы продолжаем разговор о книжках Бегбедера. Мы остановились на, пожалуй, самой на сегодняшний момент знаменитой его книжке среди российских читателей, книжке «99 франков», посвященной проблемам… посвященной искусству рекламы и профессии рекламщика, и всему тому, что связано с рекламным миром. И кончается это все убийством одной пожилой американки. Наши глубоко образованные и исполненные всяких ассоциаций слушатели спрашивают у нас, у Достоевского ли взято это убийство старушки. Ну, конечно же, это такое «Преступление и наказание» по-французски.
Ф.БЕГБЕДЕР: Да я все списал, само собой. Но действительно, я сам себе задавал вопрос, кто сегодня у власти? И, по-моему, это вопрос, который присутствует во всех моих романах – кто сегодня правит? В конце «99 франков» есть вот этот теракт на американской земле. И книга была написана как раз в 1999 году. И совсем скоро реализовалось это гораздо более впечатляющим образом. И это, в конце концов, должно было случиться. Потому что когда одна страна, одна единственная, руководит миром, у нее возникает масса врагов. Поэтому мне хотелось вернуться в Америку и попытаться представить себе, что происходило этим утром. И вообще наше время таково. Нам приходится учиться жить с этим внутренним страхом.
С.ПАРХОМЕНКО: Так кто правит-то в результате? Вопрос очень правильный, но хотелось бы ответ на него получить. А есть ответ?
Ф.БЕГБЕДЕР: Я думаю, что есть ответ в одном фильме, который называется «Матрица».
С.ПАРХОМЕНКО: Ах так.
Ф.БЕГБЕДЕР: Мы, люди, создали машины. Вот называйте эту машину как угодно, пусть это будет экономика. Если хотите, называйте это реклама или телевидение. Именно она нами правит. Эта машина, над которой мы уже утратили контроль. Мы определенным образом, как в фильме «Матрица» подключены к какой-то вот такой матрице, которая из нас высасывает кровь. И она нас разрушает. Это таково мое мнение.
С.ПАРХОМЕНКО: Да. Я смотрю, вы в хорошем настроении здесь в Москве.
Ф.БЕГБЕДЕР: Я понимаю, что очень весело, и я ввел вас в явную депрессию, похоже.
С.ПАРХОМЕНКО: Ну, на самом деле я должен в какой-то мере успокоить наших читателей и сказать, что книжки Бегбедера, они оптимистичны, я не могу сказать, что это какой-то такой радостный взгляд на мир, но они веселые тем не менее. Процесс их чтения приводит человека в хорошее настроение. Вот размышления потом, когда книжка уже закрыта, вот это может вас погрузить в более серьезные размышления. Но, наверное, так устроен хороший писатель. К вопросу о том, кто как устроен и у кого что в голове, одна наша слушательница по имени Ольга Финогенова, которая не забыла упомянуть о том, что она психиатр, так вот она спрашивает, а есть ли какой-нибудь сюжет, про который вы точно знаете, что никогда бы не написали книгу о нем? Которого вы избегаете в своих книжках. Может быть, вы откроете здесь свой секрет?
Ф.БЕГБЕДЕР: Ну, это действительно вопрос психиатра. Ну, я бы, конечно, не хотел бы никогда причинять боли людям, которых люблю. Потому что очень опасно писать о своей собственной жизни. Я действительно пишу книги, которые отталкиваются от моего собственного существования. Здесь неизбежно я пишу, в этих книгах, о тех людях, которые мне близки. Я пытаюсь по мере возможности, разумеется, их хоть как-то пощадить и не причинять им боли. Мне этого не всегда удавалось. И моя жена не всегда была довольна.
С.ПАРХОМЕНКО: Когда речь шла, например, в романе «Любовь живет три года» о том, что на самом деле происходит во взаимоотношениях между мужчиной и женщиной – этим была недовольна ваша жена?
Ф.БЕГБЕДЕР: Ну, да. Понимаете, здесь я тоже пессимист. И сам факт публикации автобиографического романа – это акт насилия. Потому что люди, которые меня об этом никоим образом не просили, оказываются перед публикой как бы на сцене, в этом тексте. Понимаете, если я для себя лично принимаю решение вот так вывернуть себя наизнанку, это нормально, но когда я при этом затрагиваю и других конкретных людей, им это может быть больно. Вот отвечаю Ольге, собственно. Я, к примеру, с трудом представляю себе, как бы я написал роман, где отнесся бы критически к собственной дочери. Я готов издеваться над кем угодно, практически над целым светом, но не над ней.
С.ПАРХОМЕНКО: Вот вам и ответ на вопрос о табу, которые остаются у рекламщика. Даже занятия рекламой не заставило вас переступить через это.
Ф.БЕГБЕДЕР: Может быть, это единственное.
С.ПАРХОМЕНКО: У меня есть вопрос к Ирине вот какой – ваша профессия в некотором роде сервировать российскому читателю зарубежных, ну, чаще всего французских, поскольку это ваша специализация, писателей. Вы их находите, вы их разделываете, вы их приготовляете и вы их нам тут подаете. У вас есть, несомненно, опыт и вы можете предвидеть, какова будет реакция на кого из них – что будет воспринято, что не будет, что понравится, что не понравится. Как вам кажется, успех Бегбердера в России, успех несомненный – это видно в любом книжном магазине. И вот мы здесь тоже устраивали несколько мероприятий. Два дня назад в магазине «Москва», а вот буквально через час будет в магазине «Букбери» такая же встреча с читателями, будет на выставке «Нон фикшн» через два часа Бегбедер. Будет вечером встреча, организованная журналом «Иностранная литература», в Московском доме предпринимателей. И я, кстати, пользуясь случаем, приглашаю наших слушателей принять участие во всех этих трех сегодняшних мероприятиях. Но вот вопрос, на ваш взгляд, что такого российскому читателю приглянулось в Бегбедере? Почему российский читатель из множества французских писателей, которые издаются, у нас сегодня много переводов, почему выделили именно его? Вот Уэльбека, кстати, и его? Двух очень разных писателей. Что в этом вкусе? Может быть, в интонации что-то или в мировоззрении? Вот как вы думаете?
И.КУЗНЕЦОВА: Я думаю, что потому… Но это я только предполагаю, потому что я же никогда не знаю…
С.ПАРХОМЕНКО: Ну, конечно, я же спрашиваю ваше персональное мнение, Ирина.
И.КУЗНЕЦОВА: …когда я выбираю, вот мне кажется, что какой-то автор будет очень интересен в России, что это что-то новое, свежее. Даже, может быть, он не всегда мой любимый автор, но мне кажется, что его нужно показать и посмотреть, почему, так сказать, весь мир знает, а русский читатель не знает. Пусть тоже посмотрят, понравится – очень хорошо, будем печатать дальше. Это когда мы в журнале публикуем самых разных французских писателей. Но что касается Фредерика Бегбедера, мне кажется, что это, ну, отчасти то, о чем я уже сказала. Он разобрал в «99 франках» механизм рекламы, а в России в это время реклама только, только, только возникала. Это же, смешно сказать, мне кажется, 2002-ой год – выход этого романа «99 франков». У нас только реклама оживала.
С.ПАРХОМЕНКО: Ну, нет. Она превращалась в правительницу мира здесь в это время. Ее, конечно, было полно уже давно.
И.КУЗНЕЦОВА: Она превращалась на глазах. И это было страшно интересно. Что, собственно говоря, происходит. А Фредерик Бегбедер показал не просто, вот смотрите, какая нехорошая штука реклама, как с нами обращаются. Он очень глубоко копнул и показал, как для вот этих огромных мультинациональных компаний промышленных, для рекламщиков человечество есть, собственно говоря, не собрание некоторых индивидуумов в большом количестве, а что это все просто-напросто покупатели и некий объект воздействия с целью получения прибыли. И как сознанием человечества управляют люди, воздействуя, грубо говоря, на подсознание и, в общем-то, зомбируют слегка. И получается, что человек оказывается… что его сознание ему не принадлежит, что на него влияют без его ведома. И это страшно интересно.
С.ПАРХОМЕНКО: То есть вы хотите сказать, что сюжет, на котором Бегбедер стал знаменит в России, рекламный сюжет, просто так трогал российского читателя…
И.КУЗНЕЦОВА: Интересовал.
С.ПАРХОМЕНКО: …оказался таким международным, что вот на этом произошло вот это включение одного другое.
И.КУЗНЕЦОВА: Я сейчас беру только вот, грубо говоря, содержание. Я не беру прелестную форму.
С.ПАРХОМЕНКО: Ага.
И.КУЗНЕЦОВА: Фредерик Бегбедер пишет, на мой взгляд, очень остро, очень провокативно, все время как бы подшучивая вроде бы над серьезными вещами и позволяя себе то, что раньше у нас называлось лирические отступления, какие-то маленькие эссеистические пассажи, вдруг какие-то моменты репортажа, я не знаю. И вот вся эта смесь читается замечательно, потому что нет ощущения однообразия. То есть мы все время переходим от одного к другому, от одного к другому, там какие-то заставки, интермедии, переходы от одного к другому, перескоки. А по содержанию, я думаю, что проблема рекламы, конечно, страшно была интересна в тот момент, потому что она возникала на глазах у подрастающей молодежи, которая так смотрела и думала: «А чего это? И почему это я должен отдаться шоппингу?» Да? Как вот у нас висело. Мне кажется, что эта тема, и персонаж, который оказался в центре, персонаж, сломленный своей профессией, растоптанный.
С.ПАРХОМЕНКО: Я напоминаю, что вы слушаете радио «Эхо Москвы». У нас в студии Фредерик Бегбедер – французский писатель, Ирина Кузнецова – редактор и переводчик, Татьяна Пелипейко и я Сергей Пархоменко. Это радио «Эхо Москвы». Кстати, вы можете задать нам свои вопросы прямо сейчас, пользуясь пейджером 974-22-22 или 755-87-05 для абонента «Эхо Москвы». Пожалуйста, я с удовольствием эти вопросы транслирую г-ну Бегбедеру, которого, кстати, упорно называют Бельведором наши слушатели.
(Все смеются)
С.ПАРХОМЕНКО: Ну, я по выражению лица Фредерика вижу, что для него это вполне привычно. Очень много сравнений с писателем Пелевиным. Писатель Пелевин, Виктор Пелевин, чрезвычайно популярный здесь, тоже посвятил много усилий описанию рекламы, рекламной индустрии и так далее. Я хотел спросить у Фредерика, знакомы ли вы, знакомы ли вы человечески, может быть, вы читали что-то или хотя бы слышали о нем что-то, расскажите?
Ф.БЕГБЕДЕР: Я читал Пелевина. Я лично с ним не знаком.
С.ПАРХОМЕНКО: Он переводился на французский?
Ф.БЕГБЕДЕР: Да, конечно, конечно, был переведен на французский. Его сравнивают с таким американским сатириком, как Брэд Сеттон Эллис.
И.КУЗНЕЦОВА: Брэд Истон Эллис.
Ф.БЕГБЕДЕР: Ну, если, значит, есть русский Бегбедер, то есть и русский, понимаете, Брэд Истон Эллис. Конечно, его книга, как «Поколение П» — правильно я называю?
С.ПАРХОМЕНКО: Да, да.
Ф.БЕГБЕДЕР: Мне кажется, очень важен факт успеха этой книги в России. И, конечно, мы сближаемся в этой как раз точке простой. И заключается это в следующем: даже если коммунистическая система была провалом, это само по себе еще не значит, что капиталистическая система совершенна. И очень быстрый переход от системы тоталитарного характера к системе либеральной на самом деле это очень жесткая, тяжкая, насильственная вещь. Потому что демократию нельзя сымпровизировать в несколько дней. В моем ощущении, именно об этом пишет Пелевин. И более того, он показывает трудность адаптации к этой новой идеологии. Потому что, да, надо сказать, что реклама – это еще и идеология, потому что нам продают образ жизни, нам продают определенный образ одеваться, но и одновременно определенный образ мыслить. Есть образцы женщин, скажем, и образцы поведения. То есть вы неправильный человек, если у вас не такая машина, если у вас не такая квартира, вы должны покупать вашу мебель в «Икее», иначе будете несчастным всю жизнь. Но, может быть, вот это все звучит несколько провокативно, тем более на русской радиостанции. Но вы знаете, старина Карл Маркс ведь не во всем ошибался. Дело в том, что его мысли очень плохо интерпретировали в дальнейшем. Но целый ряд вещей, который он констатировал, по-прежнему свою значимость сохраняет.
С.ПАРХОМЕНКО: Вообще, это поразительно, как из речи человека, говорящего почти на любом языке, выскакивают какие-то отдельные слова, которые не требуют перевода, но очень многое объясняют. Сказал «Икеа» — и мы все поняли. Можно было еще сказать: «А-а, Данон». Мы бы немедленно это «А-а, Данон» сейчас же поняли, что имеется в виду, потому что это на всех языках так. Но удивительно действительно, что писатель Бегбедер, который начал с описаний и с восторга от походов по ночному Парижу и возможности выпить здесь и там и поцеловать ту и другую девушку, все больше и больше не только пишет, но и говорит про политику, про демократию, про терроризм, про какие-то серьезные вещи. Про что же вы будете писать дальше? Может быть, вы дальше просто про политику станете писать? Про Карла Маркса? Вы становитесь серьезным писателем?
Ф.БЕГБЕДЕР: Вы знаете, до такого, как Маркса анализировать, я, конечно, не дойду. Но как мне представляется, если уж я пишу о моей эпохе, то я даже, совершенно бессознательно пишу романы, которые оказываются ангажированными. Ведь если шутить о власти, то, в конце концов, через это становишься политическим романистом. У меня нет никаких политических амбиций. Разумеется, я на выборах свою кандидатуру выставлять не стану…
С.ПАРХОМЕНКО: Но, тем не менее, насколько я знаю, вы участвовали однажды в выборах в качестве пиарщика?
Ф.БЕГБЕДЕР: Я был советником у одного из кандидатов на последних президентских выборах.
С.ПАРХОМЕНКО: И что это был за кандидат?
Ф.БЕГБЕДЕР: Кандидат от компартии. (смеется)
С.ПАРХОМЕНКО: Боже. Результат был чудовищный, насколько я помню.
Ф.БЕГБЕДЕР: Да, он набрал 3% голосов. И это был наихудший результат этой партии с момента ее создания.
С.ПАРХОМЕНКО: Вы специально это устроили?
Ф.БЕГБЕДЕР: Может быть, не знаю. Возможно, бессознательно. Но это был очень интересный опыт. Понимаете, поскольку я очень много критикую капитализм, то есть такие политические активисты, которые полагают, что я уже через это оказываюсь в их лагере, но, что несомненно, сегодня писать реалистический роман – это означает занимать определенную позицию. Вот у меня такая тенденция – я обеспеченный человек, который критикует обеспеченных.
С.ПАРХОМЕНКО: Мы ехали сюда. Я в машине пытался рассказать заранее Фредерику, куда я его везу. Про радио «Эхо Москвы», про то особое положение, которое оно занимает сегодня в системе российской прессы. Про то, за что радио «Эхо Москвы» одни уважают, другие ненавидят – за то, что здесь можно говорить многое из того, что нельзя говорить в других местах. И Фредерик мне сказал очень интересную вещь, он мне сказал: «Я иногда пишу статьи в газетах. И я в них ссорюсь с людьми. Вообще, это не принято, — сказал он, — во французской печати. Надо так со всеми дружить, писать округло, так как-то мягко, деликатно, а я вот, значит, все время порчу отношения с людьми». На этом месте мы доехали, и разговор прервался. И я его хочу продолжить сейчас. Собственно, а зачем вы резки к людям? Вы как-то, что называется, нарываетесь? Специально хотите портить с ними отношения? Вы в этом находите удовольствие?
Ф.БЕГБЕДЕР: Нет, я просто полагаю, что когда занимаешься литературной критикой, а в моем случае речь идет именно об этом, это не значит, что ты должен всегда кого-то хвалить. Напротив, нужно сказать то, что действительно думаешь. И, собственно, также может обстоять дело и с моими собственными книгами. Я полагаю, что демократию, вот как бы как обувь, нельзя сносить только в одном случае – если вообще не надевать. Но тогда какой смысл? И свобода тоже бессмысленна, если ей не пользоваться. И я полагаю, вы поймете, что я определенным образом имплицитно говорю о том, что происходит сейчас в Центральной Европе. Я думаю, что пресса в целом – это на самом деле очень хрупкая вещь. Журналистам надо быть храбрыми. Не надо бояться кому-то не понравиться. Если молчать, то это означает – смириться.
С.ПАРХОМЕНКО: Это очень своевременные слова в сегодняшней России. Я не уверен, что Фредерик отдает себе отчет, до какой степени актуально то, что он говорит.
Ф.БЕГБЕДЕР: Да, и я в какой-то мере сравниваю эту ситуацию с Понтием Пилатом. Ну, вы знаете.
С.ПАРХОМЕНКО: Да уж, конечно.
Ф.БЕГБЕДЕР: Вы знаете, какое место занимает этот персонаж в «Мастере и Маргарите» Булгакова. Вот Понтий Пилат умывает руки, говорит: «Распните, я умываю руки». То есть и тогда кажется, что это человек, который не говорит ни да, ни нет. Но я на самом деле считаю, что это человек, который говорит «да». Когда умываешь руки, это значит, что ты говоришь «да», это значит, что ты приемлешь ситуацию. Молчать – значит, одобрять существующий порядок вещей. Вот почему молчать не надо.
С.ПАРХОМЕНКО: Россия удивительная страна – приезжает человек веселый, довольный собой, успешный, приезжает, в общем, понятно зачем, приезжает за девушками, за клубами, за выпить в хорошей компании как-то и немножко погреться в лучах своей собственной славы.
Ф.БЕГБЕДЕР: Да, и водки.
С.ПАРХОМЕНКО: Водки, да. Проходит два дня и он начинает говорить о политике, проходит два дня, и он начинает говорить о свободе слова, об ответственности журналиста, становится страшно серьезный. У нас удивительная страна. Вам нравится Россия?
Ф.БЕГБЕДЕР: Вы знаете, да. Это единственная страна, которая способна трансформировать вот такого любителя хождения по ночным клубам в настоящего революционера. Но я, кстати, всегда думал, что сам факт ночных прогулок – это ведь определенный тоже способ отвергать действующий порядок вещей, и очень много точек соприкосновения между праздником и бунтом. И когда ты вообще выпиваешь по ночам, это тоже отказ от реальности, это значит отвергать реальность.
С.ПАРХОМЕНКО: А потом наступает утро, и вы в эту реальность возвращаетесь. Я благодарю Фредерика, замечательного французского писателя, книжка которого «Windows on the world» только что вышла в продажу в России. И я всем очень ее рекомендую не только потому, что я имею сам некоторое к этому отношение, но потому что это замечательная книжка замечательного писателя. Я приглашаю всех встретиться с г-ном Бегбедером на ярмарке «Нон фикшн» буквально через полтора часа. А еще до этого он встретится с читателями в магазине «Букбери» на Никитском бульваре, и наконец, вечером в Московском доме предпринимателя, добро пожаловать, на встречу с журналом «Иностранная литература» и Фредериком Бегбедером. Спасибо большое, спасибо за этот разговор, спасибо за ответы нашим радиослушателям. Меня зовут Сергей Пархоменко. Среди нас была Ирина Кузнецова, нам помогала Татьяна Пелипейко, Фредерик Бегбедер – в центре этого всего. Спасибо большое. Новости.
Ф.БЕГБЕДЕР: Спасибо.

Комментарии

0

Пожалуйста, авторизуйтесь или зарегистрируйтесь, чтобы оставить комментарий.

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире