А. Жигулина― Добрый день. У микрофона Анастасия Жигулина, это программа «На самом деле+». Со мной на связи Николай Платошкин, политический и общественный деятель, лидер общественного движения «За новый социализм». Я напомню, что у нас такой формат программы: говорить мы будем на те темы, о которых мы договорились, ну и о том, что происходит сейчас у нас в стране. Вы можете задавать свои вопросы, писать в чат на YouTube-канале, в Telegram или WhatsApp по номеру +7-931-291-58-00.
А. Жигулина― И первое, о чём мы хотели бы поговорить с Николаем Николаевичем, актуальная тема, которую обсуждают сейчас, я думаю, все СМИ — это про организацию «Международный Мемориал*», которую вчера ликвидировал Верховный суд. Я должна в эфире говорить, что эта организация признана иностранным агентом. А сегодня Мосгорсуд ликвидировал правозащитный центр «Мемориал*». Я хотела спросить Николая Николаевича о том, что же это значит для нашего общества? Понятно, что это политический процесс. Собственно, как так получилось, и чего нам ждать? Может быть, вы скажете подробнее о том, что это для всех нас означает, и означает ли это, может быть, оправдание политических репрессий в нашей стране.
Н. Платошкин― Добрый день, Анастасия, дорогие друзья. Нас с Анастасией подвергли за прошлую программу резкой критике — наверное, правильно, потому что смысл этой программы был в том, чтобы я в основном говорил. А мы с Анастасией вели диалог, в чём она абсолютно не виновата, потому что мне диалог тоже вести интереснее, чем говорить одному. Поэтому я вас попрошу, дорогие друзья: задавайте свои вопросы в Сети*, и Анастасия будет дружелюбно их читать.
Я абсолютно согласен с оценкой, что запрет, фактически роспуск двух организаций — «Международный Мемориал*» и правозащитный центр «Мемориал*», они связаны друг с другом, но два разных юридических лица — это, конечно, наступление на гражданское общество. И я считаю, что это неправильно. Формально им вменяют… «Международному Мемориалу*», который вчера Верховный суд распустил, что будучи признанным иностранным агентом по российскому закону 2012 года (видите, он ещё до Крыма был принят), эта организация якобы не указывала в своих публикациях, что она иностранный агент. Поэтому оштрафовали и в конце концов решили распустить. Это официальное обвинение, хотя на суде говорили, что они дискредитируют Советский Союз и потворствуют нацистским преступникам.
У них есть база (насколько я знаю, я туда не заходил) репрессированных в годы СССР, и там нашли несколько человек, которые сотрудничали с гитлеровцами, что, естественно, совершенно омерзительно. «Мемориал*», насколько я понимаю, вроде бы, извинился за это и их убрал, сославшись на то, что у них там несколько миллионов человек, и не всех внимательно исследовали. В любом случае, это безобразие, что нацисты там как жертвы [представлены] — но их всего четверо, по-моему, было.
Сегодня Мосгорсуд запретил правозащитный центр «Мемориал*», действительно на основании [экспертизы] людей, которые, если верить сообщениям СМИ, вообще не могут проводить экспертизы. Для этого нужна специальная лицензия. Ну и главное, познания. Понимаете, если я — доктор исторических наук, то я, наверное, не могу [проводить] экспертизы по ядерной физике, правда? Это было бы странно. По моему делу, например, экспертизу проводил сам Следственный комитет, они тоже хотели найти в моих роликах всякое там. Но я должен сказать, что эксперт отлично справился с задачей. Он полностью пришёл к выводу, что я не виновен ни в чём. Тем не менее, осудили всё равно.
Итак, смысл. Путин на последней пресс-конференции… То ли ему что-то не так говорят, то ли он сам откуда-то где-то начитался. Он утверждает, что у нас законодательство об иностранных агентах, под которое подпали два этих «Мемориала*», списано с США, что в США там вообще ещё более зверские меры против иностранных агентов и так далее. Это не так. Во-первых, странно, что Путин всё время говорит, что наша оппозиция действует по указке Запада, а сам в качестве аргумента приводит законодательство западной страны, США, по указке которых якобы все здесь действуют. Так что же мы у них тогда берём это законодательство, если с точки зрения Путина они враги и противники? Удивительно. Наоборот, не надо было тогда это брать!
Второе: там другое законодательство об иностранных агентах, чем у нас. Это надо запомнить. Там совсем по-разному всё. В 1938 году американцы принимают закон об иностранных агентах, FARA — Foreign Agents Registration Act, по которому все иностранные агенты, а это физические и юридические лица, действующие по прямому указанию иностранного правительства… Почему 1938 год, вы, наверное, понимаете — американцы тогда готовились к войне с Японией и Германией и хотели прижучить прогерманскую и прояпонскую пропаганду на своей территории. Вроде бы, так, как Путин говорит.
Но это всё было до 1966 года. В 1966 году этот закон был резко изменён, оттуда полностью были изъяты все СМИ, за исключением напрямую иностранных СМИ. Вот если средство массовой информации иностранное, то есть, зарегистрировано за рубежом, получает деньги оттуда, то оно просто должно в Америке зарегистрироваться именно как иностранный агент. В частности, такая методика была применена к RT в 2017 году. Но все остальные полностью изъяты из законодательства. То есть, с 1966 года ни одно американское СМИ не может быть признано иностранным агентом.
С тех пор вот эти иностранные агенты — это какие-то люди, которые официально выполняют задания иностранного правительства, лоббисты. Смысл такой, что к американскому конгрессмену приходит какой-то человек и говорит: «А примите, пожалуйста, вот этот закон, ну или наоборот, не принимайте. Я официально представляю интересы Российской Федерации (Канады, Израиля, бог знает, кого)». Если он этого не скажет, то конгрессмен может не понять, что к нему пришёл человек, отражающий интересы чужой страны. То есть, все эти лоббисты заключают официальные договора с иностранными правительствами. Как правило, это бывшие министры, сенаторы, которые входы-выходы знают. Этот договор они регистрируют — и всё. Да, естественно, они за это деньги получают.
Я почему это знаю — да потому что когда работал в Хьюстоне, в генеральном консульстве в Америке, к нам приходил, по-моему, бывший секретарь штата Техас и говорил: «Вот мне сейчас делать нечего, давайте я буду лоббировать интересы Российской Федерации, вот вам договор». Что-то там тычет нам, 100 долларов, что ли, в год. «Подпишем — и всё, я буду работать». Плюс ещё хохма в том, что очень многие лоббисты в Америке сразу на несколько правительств работают, каждое из которых им платить. Ну, мы от его услуг отказались, но в этом смысл, понимаете. Там только вот этих людей считают иностранными агентами.
И самое главное: с 1966 года в Америке не было ни одного уголовного дела против тех, кто не зарегистрировался как иностранный агент. Предупреждения были, что «идите, зарегистрируйтесь». Всё. Поэтому сравнивать законодательство наше и американское неправильно. С 1966 года у них совсем другое законодательство, чем у нас.
Я думаю, почему пристали к «Мемориалу*»… Кстати, многие левые силы у нас, к которым я тоже принадлежу, обрадовались, говорят: «Наконец-то этих антисоветчиков закрыли». И прокурор, в частности, говорил в суде, что они очерняют Советский Союз. Я против очернения СССР, бесспорно, я абсолютно против того, чтобы СССР и гитлеровскую Германию ставили на одну доску. Это просто неправильно с любой точки зрения: с юридической, с исторической, с чисто моральной, на мой взгляд. Но смысл-то состоит в том, что если мы действительно левые, если мы боремся за свободу и справедливость, за социализм, то мы должны терпеть инакомыслие в любом случае. Мы не должны радоваться тому, что закрывают людей за какие-то их взгляды. Потому что в противном случае, когда закроют нас, за нас никто вступаться не встанет. Поэтому как бы я с «Мемориалом*» ни расходился политически и исторически, я считаю, что в нашем обществе должны быть разные точки зрения.
Ну и плюс «Мемориал*» помогал политическим заключённым — в частности, мне. Точнее, не мне, я не мог контактировать ни с кем, когда сидел под домашним арестом, а моей жене они помогали составить иск в Европейский суд. Мне, например, стыдно обращаться в Европейский суд, но я понимаю, что нынешние суды в Российской Федерации, на мой взгляд, часто принимают решения политически, а не юридически. К тому же, власть утверждает, что у нас политзаключённых вообще нет — вот я считаю себя политическим заключённым за ролики в интернете, которые висят и сейчас.
АЖ Вот как раз тут два вопроса в тему от слушателей. На первый, собственно, вы уже ответили — я так понимаю, что среди людей, которые нас слушают, много ваших сторонников, и прозвучал вопрос: «Почему «Мемориал*» не заступился за вас, когда вас преследовали?» Я тут тоже готова высказаться в поддержку «Мемориала*», что на самом деле заступился. Может быть, вы чуть подробнее расскажете, в чём эта поддержка состояла.
Н. Платошкин― Я об этом не просил. У нас не было денег тогда ни на адвокатов, ни на что, это потом народ помог. Потому что они меня и работы лишили заодно, я был вынужден покинуть пост завкафедры из-за судимости. В общем, они предложили помочь в составлении иска в Европейский суд, бесплатно абсолютно, моей жене. Вот так поддержали, я им за это благодарен.
А. Жигулина― Ещё такой вопрос, слушатели возмущаются: «Почему так мало людей, всего 150 000 личных подписей (ну, не так уж и мало, но сравнительно) набралось в защиту «Мемориала*»?» Я хотела узнать ваше мнение: чем «Мемориал*» важен, если вы так считаете, для всех без исключения граждан нашей страны, и нужно ли его поддерживать всем? Или это такая локальная история про правозащиту, про историческую память, которая интересна немногим?
Н. Платошкин― Нет, они помимо исторической памяти занимались конкретной правозащитой. Я считаю так: чем больше в нашей стране правозащитников, тем лучше. Любых: левых, правых, либеральных, не либеральных. Потому что пока мы не реформируем суды (а мы внесём законопроект о выборности судей), пока всех судей назначает президент, это неправильно. Судьи должны быть ответственны перед народом. Если Путин так любит цитировать США, в США судьи избираются людьми. Так же, как, кстати, в СССР по Конституции 1977 года, и до этого тоже избирались. Мы тоже за это выступаем.
Такие, как «Мемориал*», нужны, чтобы любая власть — правая, левая, красная, если мы придём к власти — не забронзовела, понимаете. Я вообще выступаю за то, что если мы выиграем президентские выборы 2024 года, то все омбудсмены (те, кто выступает за права человека) должны быть обязательно от оппозиции. Не от нас, а от них. Потому что самим себя ещё никому контролировать толком не удавалось, это неправильно. Если, скажем, у власти будет КПРФ, то на месте Москальковой (это по правам человека) должен будет сидеть представитель какой-то оппозиционной партии обязательно. Поэтому нужны такие, как «Мемориал*». И мне, честно говоря, злорадство некоторых левых вообще не понятно. Пусть они защищают права, пожалуйста! Пусть будут ещё правозащитники, пусть будет сто «Мемориалов*», двести. Что в этом плохого? Какая в этом угроза для государства? Мне вообще не понятно.
А. Жигулина― Николай Николаевич, поступают вопросы по другим темам. Мы сейчас можем продолжить про «Мемориал*» либо перейти на другие темы, которые тоже нашим слушателям интересны.
Н. Платошкин― Я за демократию, поэтому если зрителей интересует что-то другое, давайте что-то другое. Моя позиция по «Мемориалу*», по-моему, чётко изложена.
А. Жигулина― Было много вопросов, связанных с сегодняшней новостью о том, что председатель Конституционного суда Валерий Зорькин допустил возврат смертной казни в России. По его мнению, введение моратория стало уступкой ценностям, которые не свойственны российскому правосознанию. И сегодня ещё до начала нашей программы очень много поступало вопросов по этому поводу. Какое ваше мнение на этот счёт? Считаете ли вы, что нужно возвращать смертную казнь?
Н. Платошкин― Вообще от Зорькина слышать такое очень странно. Хотя, видите, люди меняются у нас. Помните, Зорькин в 1993 году осудил решение Ельцина о роспуске Верховного совета как не конституционное? Ну а сейчас от Зорькина слышно только одобрение действий нашей власти, к сожалению для меня, потому что Конституционный суд должен не одобрять или отвергать, а должен стоять на страже закона, в данном случае — Конституции. И против власти, и против всех остальных.
Я всегда говорил и буду говорить, что я против смертной казни. А Зорькин, на мой взгляд, знаете, почему это сказал? Потому что по всем поросам общественного мнения у нас большинство населения за смертную казнь. Я пытаюсь людям объяснить, сам столкнувшись с нашими следователями, которые пришили мне, абсолютно невиновному человеку, уголовное дело (а таких, как я, много); с судами, которым как стенке рассказываешь — им вообще не интересно, у некоторых уже решения были готовы, когда мы ещё входили в зал судебного заседания. Вы представляете, что они будут делать, если будет смертная казнь?
И ведь если другие какие-то ошибки, скажем, не связанные с жизнью человека — моя, ещё какая-то — их ещё можно поправить. Здоровье не вернёшь, потраченные нервы, годы жизни, которые человек несправедливо проведёт в тюрьме. Но по крайней мере можно жизнь сохранить. А если человека расстреляют… Как потом, через несколько лет, когда выяснится, что это неправильно? Что делать? Помните Чикатило, предположим — прежде, чем его самого поймали, до этого расстреляли ещё одного, который сознался во всех преступлениях Чикатило, который был ещё на свободе. Поэтому пока у нас нет выборных судов, нет демократии, нет возможности честно защищать себя, пока суды не начнут принимать нормальные правосудные решения — о чём мы говорим, вы что? Смертная казнь превратится в кистень, которым можно пользоваться по своему усмотрению. Поэтому я против.
А. Жигулина― А что по поводу полного запрета? Ведь у нас же сейчас существует мораторий на смертную казнь. Есть такое мнение, что общество было просто не готово к полной отмене, и поэтому ввели мораторий. Сейчас, как вы думаете, готово, или оставить всё, как есть?
Н. Платошкин― К моему сожалению, ещё раз говорю, что по многим опросам, которые я видел, большинство за смертную казнь. Причём знаете, в чём хохма состоит? Что по тем опросам, которые я видел, большинство женщин за смертную казнь. Это те, кто дают рождение новой жизни. Они же за то, чтобы её отнимать. При этом, знаете, идёт такая песня: вот, педофилы… Да у педофилов и так пожизненный срок сейчас в основном. Ещё неизвестно, что хуже-то, на самом деле. Многие даже говорят: «Лучше меня расстреляйте, чем я буду всю жизнь мучиться». Но ещё раз, я против смертной казни в наших условиях.
Вообще преступность можно победить не какими-то зверствами. Можно четвертовать, свинец заливать в горло фальшивомонетчикам, как при царе делали. Но когда уровень жизни будет хороший, когда люди изменятся… Помните, у братьев Вайнеров: когда Эра Милосердия наступит, этих преступлений просто как таковых не будет. Вот почему в Европе отменяли смертную казнь в 1970-е годы? Да потому что преступлений, за которые она полагалась, практически не стало. Вот и всё. Смысл в этом особый пропал. Появляются, конечно, такие люди время от времени, вроде Брейвика. Но в общем их нет.
Почему кражи спадают? Да потому что люди жить стали лучше. Предположим, не будут красть 20 долларов, рискуя сесть в тюрьму. Зачем им это делать? В то же время, например, в Бразилии, в бедных фавелах (городских трущобах) туристам рекомендуют брать с собой деньги, потому что если их остановят, и у них не будет ничего, что можно было бы отнять, могут убить со злости. Но это же не потому, что бразильцы какие-то особо кровожадные. Судя по карнавалу, это, наоборот, не так. Просто жизнь их настолько скотская, что они ни свою не ценят, ни чужую. Так это жизнь надо менять, а не вводить четвертование, колесование и ещё что-то. А от Зорькина, честно говоря, не ожидал. Хотя сейчас уже, в общем…
А. Жигулина― У нас осталось буквально две минуты до перерыва. Если есть какие-то вопросы, я жду их в чате на YouTube. Николай Николаевич, тогда, наверное, я задам небольшой вопрос, и может быть, мы продолжим уже после перерыва об этом говорить. Сегодня появилась новость о том, что суд, который рассматривал дело Пивоварова на Кубани, отказал в переводе дела в Санкт-Петербург. Защита же Алексея Пивоварова утверждает, что в Кубани суд отличается от петербуржского, он более репрессивный, более карательный. А вот в Петербурге — более справедливый и совершенно другой, это якобы может им помочь. Скажите, как вы думаете, как такое вообще возможно, что у нас разный суд в разных городах, и почему так происходит?
Н. Платошкин― Это и есть безобразие. Потому что у нас суды зависят от администрации. Понимаете, не от народа, как должно быть, не от закона прежде всего — от администрации. И где-то администрация менее кровожадная, а где-то — более кровожадная. Поэтому, ещё раз, мы за выборность судей народом, как это было в СССР и как это есть сейчас в Америке. Пусть народ сам решает, и пусть он может отозвать этих судей по истечении половины срока их полномочий, если они себя не зарекомендовали. Пусть они отчитываются каждый месяц перед своими избирателями, пусть им могут задать вопрос: «А почему вы такое решение приняли? Расскажите об этом». Мы за это, хотя понимаем, что «Единая Россия» сделает всё возможное, чтобы наш законопроект не прошёл. Мы это тоже осознаём.
А. Жигулина― Спасибо большое, Николай Николаевич. Мы сейчас прервёмся на рекламу и московские новости, после чего продолжим.
НОВОСТИ
А. Жигулина― Мы продолжаем. Это программа «На самом деле+». У микрофона Анастасия Жигулина. Со мной на связи Николай Платошкин, политический и общественный деятель, лидер общественного движения «За новый социализм». Для тех, кто не слышал первую часть программы — мы говорили про «Международный Мемориал*», который признан иностранным агентом. Сейчас эта организация ликвидирована. А во второй части мы хотели поговорить о международных вопросах, в частности, сейчас в Петербурге проходит неформальный саммит стран СНГ. В связи с этим хотелось бы поговорить о том, что происходит в Белоруссии, и насколько там политическая система приближается к нашей, российской. Мы знаем, что там были поправки в Конституцию.
Н. Платошкин― Я хотел ещё сказать по поводу Пивоварова и других. Сегодня нам звонили адвокаты Чельдиева, который за призывы к каким-то несанкционированным действиям с апреля 2020 года сидит в СИЗО, и ему в марте будут продлевать срок содержания под стражей. Первое: я считаю, что до суда за решёткой (то есть, в следственном изоляторе) должны сидеть только люди, которые физически совершили против других людей какие-то действия — убийство, изнасилование, попытки убийства, вооружённый грабёж. Все остальные до суда вообще не должны находиться в следственных изоляторах, включая Чельдиева, Пивоварова и прочих.
Второе, что мы уже сделали: фракция КПРФ внесла в Государственную Думу разработанный нами законопроект о том, что максимальный срок содержания под домашним арестом или в СИЗО до суда должен быть не более 9 месяцев. Не годами, как сейчас, а 9 месяцев. Если следователи не смогли сделать что-то за эти 9 месяцев — значит, они должны человека отпускать под подписку о невыезде, запрет определённых действий и так далее. То, что у нас сейчас из 460 000 заключённых 100 000 сидит в изоляторах, то есть, они невиновны, их суд пока ни к чему не приговорил — это полное безобразие. Мы должны с этим решительно бороться, и мы будем это делать в Государственной Думе.
Ну и, как мы уже обещали, видите, мы своё слово держим: наш депутат Глазкова Анжелика Егоровна в каждый приезд в регион обязательно инспектирует следственные изоляторы и воспитательные колонии. Ещё раз призываем всех тех, кто побаивается в этих местах, говорить о своих нуждах, обращаться к нам через родственников в общественные приёмные. Мы по каждому сигналу будем работать. Это то, что я просто ещё хотел добавить. То, что люди сидят годами за какой-то там ролик в интернете, за какой-то репост — это полное безобразие, такого быть не должно вообще.
Теперь что касается СНГ. Я не знаю, зачем нужна эта организация. Я дипломат всё-таки по своей работе, 20 лет, по образованию, и я не понимаю. Страны организуются, когда в этом есть какой-то смысл. Что такое любая международная организация? Она вам даёт какие-то льготы и в обмен забирает у вас какие-то права. Вы входите в организацию — вы обязаны соблюдать её уставные документы и прочее. Вы же от балды это делаете, правильно? А потому что это выгодно, вашей стране это нужно. У меня вопрос: а чем, собственно говоря, выгодно Российской Федерации членство в СНГ? СНГ — это, знаете, как 4 ноября вместо 7 ноября. Вот очень хотели запретить праздник Октябрьской революции, но вроде люди могут возмутиться — взяли и сделали другой, чтобы народ попривыкал получше.
Здесь то же самое: разогнали Советский Союз, абсолютно противоправно… И раз мы уже говорим о юридических моментах, мы за каникулы доделали обращение в Следственный комитет и Генпрокуратуру по привлечению тех, кто разрабатывал подписку Беловежских соглашений, к уголовной ответственности. Причём не на основании каких-то там политических заявлений, а строго на основании закона, исключительно законов Российской Федерации.
СССР разогнали — а где государство? Ну, создали вот это вот СНГ. Как они тогда говорили, в конце 1991 года, «механизм цивилизованного развода». Так чего, 30 лет, что ли, разводимся? Причём члены какой-то организации — НАТО, предположим — я понимаю их, они действуют в определённом одном ключе. А что из единства в СНГ? «Содружество» — нифига себе содружество у нас с Украиной! Или притеснения русских в Казахстане сейчас идут. Все члены СНГ, замечательно.
Что касается Белоруссии. Я в одном из своих первых появлений на телевизоре (это был, по-моему, декабрь ещё 2017 года) сказал, что Лукашенко доиграется. В каком смысле — понимаете, когда ему выгодно, он наш друг. Когда ему невыгодно, он обнимался с Порошенко, который, в свою очередь, поддерживает наследников тех, кто жёг украинские деревни в годы Второй мировой войны. Тогда ему было выгодно. То вагнеровцы у нас хотели его свергнуть прошлым летом, то потом выяснилось, что это не они, что это украинцы. В зависимости от ветра, товарищ Лукашенко разворачивается то туда, то сюда.
Ну а позиция по Белоруссии у нас тоже чёткая. То, что лидеры оппозиции сидят в тюрьме, тем более, получили какие-то несуразные сроки… Больше 10 лет тому же самому Тихановскому — за что? Я не разделяю позиции Тихановского, я считаю, что он такой, знаете… В бизнесе он прогорел, на мой взгляд, ну и решил поправить свои дела за счёт участия в политической деятельности. Но за это не сажают на 10 лет. Пожалуйста, конкурируйте с ним, сделайте так, чтобы он набрал на выборах 3%, чтобы вам поверили, а не ему. Чего сажать-то? Потом выпихивать жену из страны, а потом говорят: «А чего она уехала-то вообще?» Это знаете, как в анекдоте — выставить тёщу за дверь и закричать: «Мама, куда же вы!» Ну зачем Лукашенко это делает? Получается, Лукашенко, который президент с 1994 года, боится Тихановского, блогера, который тогда ещё в детсад ходил или в школу.
Этих людей надо освободить, легализовать все политические партии, провести нормальные президентские выборы. И я больше, чем уверен, что Лукашенко или его сторонники, если он не захочет, выступят очень неплохо на этих выборах. Но если они давят оппозицию вот таким образом, они кроме популярности этим людям ничего не создают.
Ну и, наконец, если мы активно боремся против пыток в нашей стране… С помощью нашего депутата Глазковой всё-таки Путин убрал нашего директора ФСИН Калашникова после пыток в саратовской больнице. И ведь комиссию создали, как я уже говорил в вашем эфире, для того, чтобы этого не было, и «Единая Россия» даже внесла законопроекты, предусматривающие особо серьёзные наказания за пытки. Так вот, если мы против пыток в нашей стране… А это наша принципиальная позиция, пытки — это омерзительно, тем более, когда человек не может защититься, тем более, когда его пытают те, кто должен защищать его права вообще по идее. Ничего более омерзительного, более свинского нет, чем пытки и издевательство над человеческой личностью с использованием погон и своего положения.
Так в Белоруссии то же самое! Не должно этого быть. Я не знаю, чем руководствовалась милиция и так далее, когда они в прошлом августе этим занимались. Этого не должно быть. Да, протестующие, ещё кто-то могут совершать какие-то акты вандализма или ещё что. Но власть-то не должна скатываться на тот же самый уровень! Это талион, это принцип кровной мести какой-то средневековый. Типа, «если они мне машину разбили, то мы ему морду разобьём». Так государство от бандитов тем и отличается, что ведёт себя по закону, а не как они.
Поэтому что касается Лукашенко, ей-богу, вы говорите, он нас копирует — да он активно хочет помириться с Западом. Так же, как и Путин. Они очень переживают. Нам санкции ввели из-за Крыма, Лукашенко — из-за этих президентских выборов, хотя он и до этого был под санкциями. В общем, они хотят с Западом помириться. Лукашенко кризис устроил на границе с мигрантами, мы выдвинули НАТО какое-то странное предложение, которое они уже отвергли. А всё почему? Давайте заниматься своей страной. Давайте так, чтобы мы были образцом, чтобы страны не в НАТО стремились, а к нам. Вот этим надо заниматься.
Но это тяжело, это сложно, это ж не «Мемориал*» разогнать с помощью суда, правильно? Тут экономику надо развивать, доходы повышать, мозги для этого надо иметь нашему правительству хотя бы, соображать, что нужно делать. Это сложно. Лучше да, обвинить, что вся оппозиция — прозападная, в Белоруссии — вся пропольская, у нас — видимо, проамериканская, я не знаю, ещё какая. Нет, так дело не пойдёт.
Дорогие товарищи и граждане, мы должны привыкнуть к тому, что оппозиция — это нормально. И оппозиция нуждается в защите просто потому, что она не обладает властью. И когда она политически с этой властью борется, силы неравные, и в любом случае оппозицию не надо гнобить и растаскивать по тюрьмам. Пострадают все. Первым делом пострадает оппозиция, вторым делом пострадает весь народ, лишённый своего представительства — те, кто не согласен. Потом пострадает сама власть, а потом, что для меня лично самое главное — и вся страна тоже. Вот такая примерно позиция по СНГ и по Белоруссии.
И самое главное, мне знаете, что непонятно. Если мы такие все цивилизованные по сравнению с «совком»… Я этого, кстати, в «Мемориале*» не мог терпеть: они Путина всё время сравнивают с Советским Союзом. Да ничего общего здесь нет вообще, понимаете? Просто ничего. Но это опять всё равно, что сказать, что если в одной стране есть тюрьма, и в другой есть тюрьма, эти страны очень похожи. Но тюрьма-то разная может быть, и сажать туда могут за разные вещи. Почему мы не ставим вопрос о соблюдении человека в странах СНГ — не только в Белоруссии, а в Казахстане, предположим?
А. Жигулина― Николай Николаевич, к сожалению, у нас с вами заканчивается время. Я хочу поблагодарить вас за эфир и ещё раз сказать о том, что «Мемориал*» признан иностранным агентом, поскольку я обязана это повторять. Спасибо всем, кто нас слушал, ставьте лайки, подписывайтесь. До новых встреч.
