Маша Майерс― 12 часов 6 минут. Здравствуйте! У микрофона Маша Майерс. И сегодня у нас в гостях Нина Останина, руководитель аппарата фракции КПРФ в Госдуме. И Вы выдвигаетесь по 208-му округу…
Нина Останина― Да, как…
М. Майерс― ... как кандидат…
Н. Останина― Как кандидат по 208-му избирательному округу города Москвы. Здравствуйте!
М. Майерс― Здравствуйте! Ещё важно, что Вы председатель Всероссийского женского союза «Надежда России». Вот наша «Надежда России» Нина Останина — наша гостья. Тема нашей беседы «Историческая Москва: реновации и генплан». Будем говорить о том, что происходит в нашем городе. Первый вопрос у меня традиционный: а что не так сейчас на Ваш взгляд? Какие основные ошибки, какие основные проблемы существуют, связанные с тем, как застраивается центр, как он реконструируется, реновируется, меняется, модернизируется?
Н. Останина― Ну, это сейчас началось 30 лет назад, мне думается. Поэтому если мы говорим сейчас, то отдельно это тот период, который был до Лужкова и Собянина, и всё-таки отдельно та самая историческая Москва, сохранить которую стремились люди, которым дорога была наша столица. Любопытно, само архитектурное профессиональное сообщество говорит, что забота о сохранении исторической Москвы, она закончилась, ну, очень давно, и последний замкнутый архитектурный цикл, он у них называется сталинским. То есть если сейчас действительно посмотреть вот на особенности той архитектуры, то мало, кто не пожелает жить, что называется, в сталинке, в домах. Тогда вопрос к нынешней власти, если идея главная реновации — это развитие города, то почему это делается в ущерб исторической Москве? Вот Центральный административный округ, по которому я иду как кандидат, он по сути дела квинтэссенция как раз отрицательного того заряда, который несет в себе эта самая реновация.
М. Майерс― Поясните.
Н. Останина― Понимаете, вот для того, чтобы, предположим, ну, построить ВДНХ Кремль же не сносили. А сегодня почему-то власть заявляет, что развитие Москвы, оно требует сноса старых исторических зданий. И за последние 10 лет по данным Архнадзора снесено 220 заданий. 220! Вот историк Юрий Жуков приводит такую статистику: за годы войны была полностью разрушено 20 — 20! — зданий в Москве, а за 10 лет — 220. Они — что? — все уже стали древними, ветхими? Нет, конечно. Просто проект реновации, он имел под собой смысл не только в улучшении жилищных условий, и действительно многие люди благодаря этому проекту свои жилищные условия улучшили, но даже для них уже, к сожалению, реновация обернулась и минусом. Почему? Потому что они потеряли удобства, которые заключаются в доступности объектов инфраструктуры.
М. Майерс― А подождите одну секунду. Давайте разделим…
Н. Останина― Давайте.
М. Майерс― ... эти вещи. Давайте отдельно про исторический центр, отдельно про реновацию, потому что насколько я понимаю, всё-таки реставрация исторического центра Москвы — это в первую очередь сохранение культурного наследия. То есть это не проблема жилых… жилых помещений. Это проблемы того, как эти здания восстанавливаются, кто эти здания выкупает, на каких основаниях. И потом я… насколько я понимаю логику властей, что дешевле снести, построить заново эрзац, ну, то есть что-то вот похожее. По крайней мере так было при Лужкове, — да? — чем отстраивать… чем это всё действительно восстанавливать…
Н. Останина― Маш, я бы хотела тоже вот заблуждаться, как заблуждаетесь Вы и продолжаете вот заблуждаться.
М. Майерс― .... Не так все?
Н. Останина― Нет, совершенно не так. Почему? Ну, вот возьмите, вот сегодня начался наш с Вами эфир, а на Сретенке, 13 собрались археологи, архитекторы, общественники. Сретенка, 13 — древнейший магазин «Грибы и ягоды» со времен царя Гороха, что называется, там существовал. Жители помнят это. И вдруг вот сначала там появляется план — вот этот магазин снести. Жители против. Пишут протесты и так далее. И вдруг случается пожар. Магазин сгорел.
М. Майерс― А! Как обычно.
Н. Останина― А теперь на месте этого магазинчика предполагается построить апарт-отель. Называться он будет «Дом с бассейном». его проектирует английский архитектор. Может, он и не знает о том, что вот данное местечко сейчас — это сосредоточие всех тех, опасностей, которые таит в себе вот любой объект, что строится в ЦАО. Здесь и, во-первых, объекты культурные. Там несколько слоев. XVII, XVIII, XIX век. Памятники археологические. И археологи доказали это. И сейчас приостановили строительство. Поздравляю Игоря Кондратьева. Сегодня день археолога, профессиональный праздник. Изумительный человек. Он не пошёл на поводу у кошельков, которые предлагали ему подмахнуть тоже вот этот вот проект и сказать, что там всё нормально, и можно здесь вести вот это… вот эту застройку. Игорь остался верен своему профессиональному долгу. И сегодня он там. Они организовали целые стеренские стояния против застройки этого объекта. Временно приостановили. Поэтому, понимаете…
М. Майерс― Но это всё не победа.
Н. Останина― Но это еще не победа. Я боюсь, что пройдет 19 сентября, и в зависимости от результатов этих выборов дерипаские аппетиты, они никогда же не уменьшаются. Это как солёная вода. Пьют, пьют и не напьются никак. Понимаете, но при этом общественность, вот жители сами лишены возможности принимать участие в обсуждении такого рода проектов. Я просто напомню, вот 30-32-й год, гостиница «Москва». 2 года общественные слушания. Обсуждали проект, какой должна быть гостиница «Москва». И только тогда побеждает проект архитектора Щусева. А сейчас директор этого училища Щусева пришла к нам на круглый стол в Госдуму и говорит, Москва должна развиваться. Кому нужны эти памятники? К ним подъездов нет. Они дряхлые, старые. Что в Москве оставлять в центре деревянные туалеты? Все снести! Поэтому, ну, мне страшен… мне страшно этот подход…
М. Майерс― Да не осталось уже никаких деревянных туалетов.
Н. Останина― Поэтому…
М. Майерс― О чем разговор у Вас…
Н. Останина― А! Маш, жаль, что Вы не были на нашем круглом столе. Вот у директора училища Щусева такой вот… Хохотали все. Хохотали все, кто там вот присутствовал, участвовал и так далее. Она сказала, что приезжающие туристы не ходят на такого рода объекты, они им неинтересны. Понимаете, вот мы с Вами уже вот участвовали в дебатах, которые Вы вели, и я благодарю Вас за это. Когда Вы задали вопрос, и я сказала, что нужен системный комплексный подход для того, чтобы защитить историческую Москву нужен отдельный закон, федеральный закон, чтобы не московские власти принимали решение. Москва — столица, это город федерального значения. Поэтому любой объект, он должен… Его сохранение должно обсуждаться специально уполномоченным органом. И этот закон мы внесли уже в Государственную Думу. Но некоторые кандидаты вот сейчас идут и начинают спекулировать. Да, мы будем бороться за каждый объект. Да 5 объектов можно сохранить, например, 10 объектов сохранить. Но если дом-музей Льва Толстого. Вот он сам дом-музей, то его не трогают, но рядом строятся высотки-гиганты, и дом-музей уже разрушился…
М. Майерс― Это Хамовники?
Н. Останина― Это Хамовники.
М. Майерс― Хамовники.
Н. Останина― Хамовники. Да. Абсолютно верно. Или там старообрядческая церковь здесь в центре Москвы, её-то сохранили на Белорусском, а рядом-то вот эти гиганты построили. Всё, она перестает уже быть привлекательной, её уже там не видно. Или с каменного моста посмотреть, вот она сталинская Москва, архитектура, и этот аппендикс, челюсть, который внедрили — Москва-сити. Разве это развитие города?!
М. Майерс― ... Ну, советская власть…
Н. Останина― Это уничтожение. Варварство.
М. Майерс― ... хвалите… Вы хвалили Сталина там за времена сталинские, за…
Н. Останина― Извините, я процитировала архитекторов, которые отнюдь не являются ни членами нашей партии, ни сторонниками нашими. Вот они-то как раз и сказали, закончилась архитектура профессиональная. У нас…
М. Майерс― Я имею в виду тот факт, что ведь каждый, кто приходил, — да? — каждый правитель, каждый там генсек или президент, каждый какую-то свою Москву начинает строить. И ведь сталинское вмешательство в облик там Москвы образца рубежа XIX-XX веков — это тоже совсем не сталинский ампир, совсем не высотки, совсем не гостиница «Москва». Прости, Господи. То есть это была какая-то такая, вот сказать… Теперь мы живем в городе, который есть наслоение…
Н. Останина― А вот это вот какая-то…
М. Майерс― ... и лужковской Москвы…
Н. Останина― ... такая… Маш, скажите, вот это какой-то плохой малоэтажный… Разве это вызывает какое-то отторжение у москвичей? Вот ещё раз говорю.
М. Майерс― Вы имеете в виду купеческую там Москву, там Замоскворечье?
Н. Останина― И купеческая Москва и сохранение традиций этой самой сталинской архитектуры — это замечательно. Ведь сейчас реновация. Что обещано было? Ну, высотность… Я в прошлый раз ошиблась. Оказывается, высотность от 8 до 14.
М. Майерс― В Центральном округе?
Н. Останина― Нет. Вообще проект реновации! Обещано было, что не более 14 этажей. Плотность застройки с учетом там на определенное число жителей количество больниц, поликлиник, детских садов. Ну, в одну теперь… Реновационный дом там вмещает 21 хрущёвку, малоэтажки, пятиэтажки. Всё это вверх пошло. 48 этажей. Но при этом не позаботились о том, чтобы была поликлиника. Не позаботились о том, чтобы места хватило всем детям в школе. Не позаботилась… не позаботились о том, что людям надо там… стоянка для их автомобилей, магазин в шаговой доступности. Нет, ну, это очень сложно…
М. Майерс― Автомобилисты…
Н. Останина― Да, вот знаете…
М. Майерс― ... враги Москвы. Враги.
Н. Останина― Знаете, Маш, вот период пандемии, он еще вскрыл преступление, которое совершала московская власть в здравоохранении. Кстати, нас даже критиковали за наши дебаты, что мы обсуждаем вот там вот реновацию, но ни слова не сказали о здравоохранении. Это невозможно, так сказать, перечислить все преступления современной московской власти. Почему? Потому что особенно вот пандемия… Ну, разве это нормально, когда нельзя попасть ко всем специалистам, даже пожи… тем более пожилым людям. Надо объехать там 5-6 поликлиник для того, чтобы попасть к специалисту там узкому какому-то. И при этом человек продолжает заряжаться… заражаться. Тут он вирус и хватает. Так что чрезвычайно важно сегодня соблюсти всё, что было в этих архитектурных нормах заложено. Но что у нас получается на сегодня? Для того, чтобы избежать этого, для того, чтобы и архитекторы сейчас уже сами бьют тревогу и говорят, друзья мои, а всё, у нас на сегодняшний день регуляторная гильотина убрала это обязательные показатели. То есть привязать объекты социальной плотности жителей. Это… Ничто это не учитывается. Больше того, они сами говорят, что вот эти вот многоэтажки — это и есть как раз исчадие ада, и то самое место, где люди будут заражаться не только ковидом, но и всеми вирусами, какие только придумает еще человечество, потому что вот это замкнутое пространство, отсутствие там, я не знаю, зелени, все… все… Это… Это страшно. Поэтому наша позиция такая: вот на месте снесенных пятиэтажек создавать общественное пространство. Один дом по реновации. А всё остальное — это понятно, что должны быть какие-то экологические небольшие зелёные…
М. Майерс― А людей куда девать?
Н. Останина― ... все-таки парки.
М. Майерс― Ну, если нас много? Вот в этом городе…
Н. Останина― Маш…
М. Майерс― ... нас много.
Н. Останина― Это замечательно, если нас будет еще больше. Но вопрос в том, если мы только…. В риторике будет господин Шойгу заявлять, что он построит в Сибири пять миллионников только накануне выборов. То и дальше вся наша молодёжь и люди будут ехать в Москву не потому, что они хотят жить в Москве, а потому что они лишены возможности трудоустроиться там, где они родились. Проверьте, вот сибиряки, дальневосточники, северяне, они хотели бы жить там, где они родились. Европейская часть. Ну, вот была там условно Владимирская область, Новгородская, каждые… знаете, мечта каждого родителя, чтобы ребенок его уехал в Москву, в Питер и обязательно там устроился и купил себе квартиру по ипотеке. Будут голодать там, ну, вот главное обеспечить будущее ребёнку. Конечно, каждая мать хочет, чтобы ребенок жил рядышком. Поэтому чрезвычайно важно сегодня… умная власть — та самая, которая бы позаботилась о развитии регионов. Мы не должны опустошать свою территорию. Трудолюбивые китайцы уж заняли Дальний Восток, восточную Сибирь, дошли до западной Сибири, до Урала уже дошли. Мы… И война не нужна. Мы сами отдаем свои территории.
М. Майерс― А Вы полагаете, предложение Шойгу, оно действенное? И оно поможет? То есть Вы поддерживаете идею с тем, чтобы вот там построить пять искусственных городов-миллионников…
Н. Останина― Я… Я… Нет.
М. Майерс― ... в Сибири или столько там?
Н. Останина― Там ещё одно предложение столицу ещё перенести в Сибири. Я поэтому… Ну, вот видите, Маш, даже у Вас это вызывает иронию.
М. Майерс― Конечно.
Н. Останина― А представьте, человек, который понимает, что это предвыборные заявления. Человек, который возглавляет федеральный список сейчас «Единой России». Ну, как же не понравится сибирякам такое… вот такой, что называется, план обустройства Сибири. На самом деле, понимаете, построить города вдоль трубы и обслуживать эту трубу, чтобы ещё дать возможность больше гнать газа… газа туда…
М. Майерс― Да он не нужен скоро никому будет.
Н. Останина― ... из России. Поэтому для меня сегодня это ничто иное как предвыборные заявление. И Шойгу никогда не нес и не понесет за них ответственности. Но мы должны спросить: в 99-м году он тоже шёл.. вёл на выборы партию, которая называлась «Единство». Сколотил это большинство в Государственной думе, а сейчас говорит, а у нас что-то народ стал, так сказать, не одухотворённый. Утратили мы свои особенности. Молодёжь у нас стала такая… потеряла она так национальную идентификацию. Разложилось общество. Так вот разложение общества вот с этой самой… с таких заявлений делается. Столицу принести. 5 миллионников построить…
М. Майерс― Хорошо. Принимается.
Н. Останина― ... наобещать можно.
М. Майерс― Нина Останина, руководитель аппарата фракции КПРФ в Госдуме. Так как надо-то? Значит, вариант Шойгу отметаем. Реновацию отметаем.
Н. Останина― Да.
М. Майерс― Где должны жить люди? И как они должны жить…
Н. Останина― Маш…
М. Майерс― ... если в Москве им просто нет места?
Н. Останина― Маш, люди должны жить там, где они родились. И это желательно, конечно. И Москва… Москва для тех, кто не только родился здесь, но и тех, кто строил Москву, кто приехал сюда, Москва стала родным городом. Смотрите, сколько семей приехали сюда там по призыву строя… метростроя. Да? Многие остались. Родились дети, родились внуки. Это тоже уже москвичи. Это были граждане, не знаю, там сибиряки. Это были Узбекистана, Таджикистана. Это все сегодня москвичи.
М. Майерс― Да.
Н. Останина― И все имеют право на то, чтобы жить комфортно здесь, в том числе и в центре Москвы. Поэтому когда мы говорим о проекте реновации, то хорошо бы вместе с развитием и переселением людей в комфортное жильё позаботиться о том, чтобы не подвергать вот этой самой реновации, то есть разрушению — да? — центр Москвы. Вот для центра Москвы реновация — это оставить всё, как есть. Вот.
М. Майерс― Так есть же тоже пятиэтажки. Эти пятиэтажки также пришли в негодность, типа износились как жилой фонд на протяжении там…
Н. Останина― Маш, только в проекте реновации говорится о том, что люди, которые живут в этих пятиэтажках, которые поизносились, они имеют право получить жильё в реновационном доме ровно там, где находится эта пятиэтажка. Вместо этого людей переселяют чёрте куда. Люди не знают, куда их переселят с одной стороны. А с другой стороны это будет уже не пятиэтажка и даже не шести— и восьмиэтажка. Это будет 48-этажка. И неизвестно, на каком этаже они получат там жильё, потому что 2⁄3 в новом реновационном доме — это будет коммерческое жильё, жильё на продажу. И где гарантия, что он не окажется запертым на 48-м этаже, там, где не открываются окна, где нет подземного гаража? Он за это просто не заплатит. Я вот о чём. И если…
М. Майерс― У меня к Вам вопрос…
Н. Останина― Ну, и ещё, Маш, понимаете, вот этот проект реновации, он имеет вот такую подводную часть. Далеко не все здания сегодня нуждаются в том, чтобы быть снесенными, на их место строить новые, в том числе не все пятиэтажки. Но подгоняют под этот проект, если хочется возвести очередной там бизнес-центр. Вот вдруг говорят, что да, да… нет, вот это ветхое, надо снести и так далее. И мы вам дадим там новое, уютное, удобное и так далее. У нас есть федеральная целевая программа сноса ветхого жилья. Что мешает нам тогда вот федеральную целевую программу сноса ветхого жилья в том числе и вписать те дома, которые сегодня действительно нуждаются в том, чтобы, ну, быть внесенными и построенными заново? НРЗБ в этот проект.
М. Майерс― ... просто, наверное, не осталось уже в центре Москвы? Или много?
Н. Останина― Да нет, таких…
М. Майерс― Вот именно по центральному…
Н. Останина― Жилых домов?
М. Майерс― Да.
Н. Останина― Да нет, конечно.
М. Майерс― Не осталось.
Н. Останина― Речь идет, конечно, об отдельных усадьбах, которые действительно… Но они нуждаются… Ну, дом Карбышева, например. Понятно, что это…
М. Майерс― А где он находится?
Н. Останина― Дом Карбышева — это Хамовники. Хамовники…
М. Майерс― ... только бульвар Карбышева знаю.
Н. Останина― ... уже трещинами пошло. И знаменитый дом, исторический дом. Но вместо того, чтобы действительно провести там капитальный ремонт, вместо этого тоже есть уже большие прожекты на то, чтобы снести этот дом. Куда бы там жители не обращались, нет, ничего не помогает.
М. Майерс― А скажите, пожалуйста, такой вопрос: вот судьба этих особняков. Да? Ну, там с пятиэтажками более-менее разобрались. Вот если это, допустим, стоит какой-то старый дом действительно в центре Москвы, мы видим, что его тряпочкой обтянули, разрушили, потом заново построили. Это уже никакая не реконструкция. Это уже просто вот, что называется, эрзац. Значит, а какова судьба должна быть? Если этот, допустим, дом Карбышева мы предполагаем, что это может быть музей. Но мы видим, что реконструируют особняк, и потом он наглухо закрыт. И что там внутри? То ли там офис банка, то ли это какое-то коммерческое помещение, то ли это…
Н. Останина― ... были…
М. Майерс― ... что это наша федеральная власть там… То есть мне от того, что его вот там покрасили и что-то там это самое, ходить приятно, конечно, но я никогда туда не попаду, я никогда не смогу не прикоснуться, не увидеть, не как это… Это же не… не музейный фонд? Это не культурное наследие? Это теперь вот для какого-нибудь нашего высокопоставленного чиновника удобная…
Н. Останина― Ну, во-первых, если этот дом…
М. Майерс― ... дворянская…
Н. Останина― ... уже относился к объектам культурного наследия, то понятно, что не маги… не могли вносить каких-либо изменений, но при этом собственник, который приобрел этот объект, просто обязан, соблюдая все-таки отношение к этому объекту как к объекту историко-архитектурного наследия, ну, что называется, провести там капитальный ремонт, с одной стороны согласовав все эти вещи с Департаментом культуры. Ну, а с другой стороны да, он может использовать по своему назначению, но при этом… Так что большая часть особняков, которые находится в центре Москвы, давно уже стали бизнес-центрами, но при этом отсутствует вторая часть. Никто не задумывается о том, чтобы провести там ремонт. Правильно Вы сказали, всё это сеточки вдоль стен. Больше нет ничего. Ну, самое лучшее, на что отваживаются они, — это там слегка там подкрасить, подштукатурить. Всё остальное внутри они тоже не имеют право проводить, что называется, какие-то перестройки, работы и так далее. В этом смысле я ещё раз привожу в пример, телеграф. Ну, как оказалось, что к объекту архитектурного…
М. Майерс― Напомните, что…
Н. Останина― Ну, телеграф — это на Тверской вот это огромное здание, известное всем. Внутри этого здания сейчас находится музей. Так и называется «Телеграф». Там находится радиорубка Левитана. Там находятся первые вот эти… первая аппаратура — да? — ну, благодаря которой он сообщал о наших победах там в Великой Отечественной и так далее. То есть такие объекты…
М. Майерс― Но это музей.
Н. Останина― ... артефакты, которых нет нигде в мире, не сохранились. Но вот сейчас я понимаю, что это здание купил Малафеев. Он его перестраивает это здание. Это будет очередной бизнес-центров здесь прямо на Тверской у нас. И никто не подумал о том, чтобы сохранить этот музей «Телеграф». Как оказалось, объект… к объектом исторического наследия относятся только вот элементы фасадные. Так вот элементы фасадные они сохранят для того, чтобы бдительность нашу то, что называется, усыпить, а внутри всё это будет разрушено, и построен большой, огромный бизнес-центр…
М. Майерс― Нина Останина у нас в гостях. Давайте… Теперь у нас 5 минут остаётся до новостей. Давайте поговорим о том, как должно быть, и как Вы… должно на Ваш взгляд выглядеть планирование. Насколько оно должно быть долгосрочным в случае, когда это касается Москвы, чтобы сохранить облик нашего города?
Н. Останина― Ну, в случае когда это касается Москвы, я думаю, что здесь не надо изобретать велосипеда. Генеральный план, он и для Москвы, и для всей оставшейся части нашей страны всё-таки должен быть, потому что понимание того, что будет через 5 лет на том месте, где я живу имеет… на это имеет право каждый москвич. Ну, а те, кто проживает в центре Москвы, так, мне кажется, особенно. Вместо этого мы уже пошли по пути нарушения этого генплана. Народ задает вопрос, а что у нас… почему у нас снесли «Олимпийский». У нас это было в генеральном плане? Нет, не было в генеральном плане. И на нашем округе до этого был Николай Николаевич Гончар, депутат Государственной думы, кстати, автор закона реновации, внесенного в Госдуму, автор закона о комплексном развитии территории, который продолжает этот закон о реновации, так вот Николай Николаевич, сколько бы к нему не обращались. Ну, он сказал, что, в общем, этот объект никому не нужен, никто его не защищал.
М. Майерс― «Олимпийский»?
Н. Останина― Я имею в виду «Олимпийский». То есть он снесен без всякого плана. Более того сколько бы люди вопрос не задавали, а что будет на месте этого объекта, ответа нет до сегодняшнего дня.
М. Майерс― Серьёзно?
Н. Останина― То есть «Олимпийский» уже снесен, а что там будет, никто точно не знает. Так вот в случае когда у нас будет генеральный план хотя бы на 5 лет, а вообще лучше…
М. Майерс― А сейчас он есть?
Н. Останина― ... лучше бы на 10.
М. Майерс― Сейчас он есть?
Н. Останина― Нет, сейчас нет. Нет. Сейчас есть генеральный план, но вот буквально там неделю назад Сергей Семенович сказал, тут был форум, Урбанфорум, где он сказал, что всё, это уже кондово, это совково генеральный план иметь. Москва должна развиваться. И всё должно быть динамично. Понимаете? И надо в течение года иметь возможность иметь мастер-планы. Поэтому никакого генплана больше не будет. Ничего москвичи знать уже не будут. Ежегодно, ежеквартально будут новые планы, в зависимости от меняющихся условий. Я думаю, меняется только одно: аппетиты растут. Они безудержные сегодня у застройщиков и тех чиновников, кто сросся с этими застройщиками. По сути это… иногда это одно и то же.
М. Майерс― Так просто сейчас…
Н. Останина― ... первое…
М. Майерс― ... для понимания…
Н. Останина― ... генеральный план нужен.
М. Майерс― То есть его нет? Или есть некая подмена в виде краткосрочных, годовых…
Н. Останина― Вместо этого предлагают… Пока генеральный план есть. Но вместо него предлагают ежегодные мастер-планы. Это предлагает сделать мэр Москвы. Это первое.
М. Майерс― А как надо на Ваш взгляд?
Н. Останина― А надо, чтобы это был гениальный план на 5, а лучше на 10 лет, который бы утверждался, в том числе и проходили общественные слушания, чтобы… Я уже приводила в пример 30-32-й год, гостиница «Москва». То есть это было в Манеже. 2 года обсуждали! Обсуждали проекты разных архитекторов. Поэтому это чрезвычайно важно, понимаете, не фиктивный гражданин, где люди не имеют возможности принять участие в обсуждении, а действительно должно быть в живую общение и обсуждение этих НРЗБ, но проектов. Но для этого нужно уважительное отношение и к архитектурному сообществу. Я не думаю, что английские архитекторы лучше знают Москву, чем наши архитекторы, которые живут здесь, родились здесь. Профессиональные архитекторы. А у нас, оказывается, даже нет сегодня закона в архитектурной деятельности. Мы собрались с архитекторами на нашей площадке. Мне удалось организовать круглый стол в Государственной думе. Мы уже обсудили проект этого закона. И фракция наша будет вносить закон об архитектурной деятельности. Обязательно должно архитектурное сообщество… Ни один господин Кузнецов сегодня подмахивать то, что ему подсунет Собянин, а всё профессиональное сообщество должно предлагать на эти публичные общественные слушания как раз любой объект, который предполагается построить здесь в Москве, а особенно… Это речь идет и о памятниках, чтобы не случилось так, как с памятником Бродскому. Ну, памятник Юрию Долгорукому. То же самое. 2 года обсуждались! Лучшие архитекторы! Тут и Мухина, тут и Томский. А побеждает Орлов. То есть несколько проектов было предложено. Мы сейчас знаем такие публичные общественные обсуждения? То есть первое — конечно, это обязательно генеральный план. Второе — это обязательное общественное обсуждение и обязательное привлечение профессионального архитектурного сообщества. Просто без этого не обойтись. Ну, и в конце концов Московская городская дума. Депутаты вправе знать о том, что включает в себя этот самый гениальный план, участвовать в обсуждении каждого объекта, в том числе и утверждать финансирование этих объектов. Негоже это, когда мимо депутатов проходит финансирование объектов из городского бюджета. Этим единолично распоряжается мэр. Нельзя. Никто не давал ему такого права.
М. Майерс― Нина Останина, руководитель аппарата фракции КПРФ в Госдуме. Вы выдвигайтесь по 208-му округу и планируете стать депутатом. А я также напомню, что Вы председатель Всероссийского женского союза «Надежда России». Благодарю Вас за интервью. Спасибо большое.
Н. Останина― Спасибо. Обязательно примем закон о возвращении Москве статуса исторического поселения.
