М. Майерс― 11 часов 06 минут, меня зовут Маша Майерс, и я вместе с вами до половины 12-го в этой студии вместе с нашим гостем: Александр Михайлов, руководитель центрального исполкома общественной организации офицеры России, сторонник «Партии Пенсионеров». Александр, здравствуйте.
А. Михайлов― Здравствуйте.
М. Майерс― Ну, собственно, да? Вот эту цитату мы… Предлагаю вот эту… Предлагается вот эту цитату сделать тему нашей встречи: «Вы чьё? Старичьё», да?
А. Михайлов― Борис Васильев.
М. Майерс― Борис Васильев. Собственно, мы будем говорить о людях, в возрасте… Как вы это правильно называете?
А. Михайлов― Ну, это не мы, это возраст дожития. Знаете, такой, как бы… Человек идет со склона уже, да? Вот он идет…
М. Майерс― Нет, ну это очень формальная формулировка…
А. Михайлов― Формулировка абсолютно формальная, но знаете, дело в том, что в формальности формулировки есть определенная засада. Нам нельзя превращать возраст дожития в возраст добития. И у нас, к сожалению, мы сегодня ощущаем, как медленно и упорно добиваются вот те самые люди, которые создавали все ценности в стране, которые защищали страну, которые создавали некий защитный щит для страны. И вот сегодня они оказались в положении, когда по большому счету им уже так сказать, и деваться то некуда. На работу их не берут, и не потому, что они глупые или старые, или не потому, что они… А они просто не нужны.
М. Майерс― Ну, это с какого возраста, мы говорим о какой категории всё-таки, давайте формально (неразборчиво).
А. Михайлов― Ну, мы можем сейчас уже говорить даже за людях предпенсионного возраста.
М. Майерс― Предпенсионного.
А. Михайлов― Потому, что люди 50-летние уже мало кого интересуют, как работода… Во всяком случае, работодателей. Вот это вот самая страшная вещь, потому что огромное количество, 32 миллиона, это извините меня, это очень большая цифра людей, которая в общем-то оказывается за чертой бедности. Недавно я прочитал один пост, человек пишет, что значит у него пенсия там… Ну, берет такую минимальную пенсию, 12,5 тысяч, он на эту пенсию может купить только полтора листа фанеры. Представляете, да?
М. Майерс― Нет.
А. Михайлов― Не представляете, что такое полтора листа фанеры, как это вообще, да? Как на эти деньги…
М. Майерс― Ну, я не представляю, как на эти деньги можно прожить, да, это правда.
А. Михайлов― На эти деньги можно прожить, тем более что каждый день у нас… Мы изумляемся новым ценам, когда наши ритейлеры подгоняют цену бананов к цене морковки, которая неожиданно взлетела на какую-то безумную высоту… Ну, и так далее. Поэтому, кончено для людей старшего поколения… Я как бы ещё шевелюсь, да? Так сказать, а вот многие уже находятся в положении не потому, что они старые, они находятся в состоянии полного, беспросветного отчаяния. Они понимают, что их ждет, беспросветная старость. Причем надо заметить, все наши хотелки, которые в государстве реализуются, они все рассчитаны на 10 там, 15, 20 лет. То есть, они рассчитаны на тот срок, как у Ходжи Насреддина: «То ли ишак сдохнет, то ли эмир». И поэтому люди, которые живут здесь и сейчас, они оказываются в очень сложном положении. Это мы взяли с вами так сказать людей, гражданских пенсионеров.
М. Майерс― Ну, у военных там вроде получше. Или я ошибаюсь?
А. Михайлов― А у военных, там другая засада. Дело в том, что когда человек подписывает контракт со своим руководством, он знает, что при выходе на пенсию, он будет получать вот такое вот… Такие-то, такие-то начисления, да? Значит, он получает энное количество за 25 лет… 20 лет выслуги, потом за каждые 5 лет… За каждый год, он получает ещё дополнительно по 3%, ну не более 15-ти как вы понимаете, да? И в последнее время, как раз вот эта вот вреда людей, которые потеряли жизнь, потеряли свои здоровья на воинах так сказать. Люди, которые ну, просто уже вышли в состоянии морального истощения, и вдруг оказывается, что им говорят: ну, ребята, а вы это получать не будете.
М. Майерс― Почему?
А. Михайлов― Ну потому, что как нам написали в ответе Министерство труда, государство само определит, сколько вам платить. Ни с точки зрения того, что мы с вами договаривались, да? Вот мы договорились на берегу, да? Человек знает, что он отслужит своё, вот он будет такой весь из себя, и вдруг ему говорят: нет, брат, мы сами определим, сколько тебе платить. И вот на протяжении уже нескольких лет, Государственная дума блокирует вот этот вот коэффициент, которые должны начислять. Потому, что в определенный период времени, должен… Мы военнослужащие, должны выйти на 75%. То есть на 75%, которые положено получать, да?
М. Майерс― Да.
А. Михайлов― Но, к сожалению, вот уже последняя Государственная дума в очередной раз заморозила эти выплаты пенсии. Понимаете, это же среда людей, которой обязана даже Государственная дума тем, что она есть, да?
М. Майерс― В общем, кончено.
А. Михайлов― Поэтому, кончено это очень здорово возбуждает общество, но раз общество возбуждает, соответственно значит мы понимаем, какая напряженная атмосфера у нас остаётся.
М. Майерс― Смотрите, значит два вопроса: первый — формальный вопрос. 20 лет мне говорят ужасные 90-е позади, а 20 лет мне говорят, что все стали жить лучше и веселее, это первый вопрос.
А. Михайлов― Да, и встали с колен.
М. Майерс― И встали с колен, конечно.
А. Михайлов― Да, я всегда говорю: с чьих колен мы встали?
М. Майерс― А, ну вот разве, что так. И второе, это вопрос пенсионной реформы, и все эти пляски с бубном вокруг того, накопительная часть, вот вы положите тысячу, мы сейчас тысячу доплатим, или вот обращайтесь в не государственные пенсионный фонды, и получайте доход… Вот это вся история, да? Звучит красиво. Половина, насколько я понимаю, из этих инициатив уже заморожена.
А. Михайлов― Заморожена. Более того, у нас пенсионной реформы то нет, по сути. У нас есть просто продление пенсионного возраста, а всё остальное…
М. Майерс― Ну, повышение пенсионного возраста… Мне очень хорошо объясняли, что вот, демографическая яма в разных странах, и прочее.
А. Михайлов― А я вам сейчас про яму то расскажу ещё более ужасный процесс.
М. Майерс― Да.
А. Михайлов― Дело в том, что когда у нас говорят о демографической яме, наши теоретики от пенсионных реформ, они говорят, что у нас на каждого работающего будет… На одного пенсионера будет 1,8 работающих, да?
М. Майерс― Да.
А. Михайлов― Помните эту цифру, да?
М. Майерс― Да, да, да.
А. Михайлов― Да. Но я вам скажу, хуже ситуация. Дело в том, что у нас дай Бог будет, если 0,8 работающих на одного пенсионера. Поясню. Мы с вами идем сейчас семимильными шагами в новую эру, да? Модернизации, цифровизации, и прочее. Люди сегодня во многих отраслях просто не нужны. Особенно, вот офисный планктон, который так сказать вот сегодня выполняет техническую работу, причем не затратную техническую работу…
М. Майерс― Ну, это безработица, что вы имеете в виду? Это же показатель безработицы, это же другая возрастная категория.
А. Михайлов― Это показатель того, что у нас не будет 1,8 работающего на одного пенсионера.
М. Майерс― Так, и как это экономически должно существовать, если у вас на 80 работающих 100 пенсионеров. Как это должно… Как эти люди, за счет чего они должны существовать?
А. Михайлов― Значит, государство должно выстраивать такую схему, которая даёт возможность, соответственно перераспределять другие доходы. Мы с вами говорим, мы социальное государство. Все говорят, да? Мы правовое, социальное государство. А посмотрите, как формируется бюджет? Бюджет должен формироваться с социальной сферы. Сначала мы с вами рассчитываемся с пенсионерами, закладываются в бюджет эти деньги, да? потом рассчитываемся с учителями, медиками, культурой, и так далее, так далее. И вот остальное, имею в виду и оборону безопасности, это самое… Они уже должны сформировать свой бюджет, и привлечь деньги туда в бюджет-то. Вот, какая проблема-то. У нас всё перевернутое, у нас всё перевернуто. У нас человек никто, да?
М. Майерс― Ну, мы с вами даже примерно представляем себе, почему. Правда, же?
А. Михайлов― А, так мы же не хотим представлять, мы хотим жить наверное все-таки немножко в других каких-то условиях, да? Ну, неловко, понимаете? Ну неловко, когда людей обманывают, да? Людей выбрасывают за черту бедности, в связи с какими-то картельными сговорами. Я более, чем уверен, вот всё, что сейчас мы с чем имеем дело, да? Это бензин, нефтянка вся, да? ЖКХ, ГАЗ, который мы продаём в Европу… Который растет в России, мы туда продаём. Мы продаём много чего туда, да? Мы говорим, у нас богатый урожай, а хлеб дорожает. Ребята, ну давайте перераспределять как-то доход, давайте возвращаться в нормальное русло. Ну, вот мы с вами, условно говоря, свой бюджет когда формируем, мы же не можем сначала все свои деньги кому-то там отдать, да? С надеждой, что нам эти деньги вернут, а сами так сказать, будем жить на бананах.
М. Майерс― Общий… Как сказать, уровень дискурса мне понятен. На предмет того, как должны… Как существует социальное государство, как существует государство, в котором мы с вами живем сегодня. Есть ли какие-то действительно механизмы перейти на ту же самую действительно накопительную часть, или ещё что-то. Вы верите вот в какие-то эти механизмы… Вот пусть они не работают сегодня, но вот вы мне сейчас скажете, они заработают через 10 лет, они заработают через 20 лет…
А. Михайлов― Кончено, конечно. Вы знаете, ну…
М. Майерс― Потому что очевидно, что если государство не может кормить меня следующие там 20 лет моего возраста дожития…
А. Михайлов― К сожалению, вообще но не будет… Оно вообще не будет кормить.
М. Майерс― Да я должна кормить себя сама, ну так как, расскажите.
А. Михайлов― Ну, во-первых, начнем с того, что мы должны вернуться к той парадигме, которая прописана в конституции. Что является самой доходной частью? Недра принадлежат народу, да?
М. Майерс― Ну да, окей.
А. Михайлов― Недра принадлежат народу. Почему так сказать арабские страны (неразборчиво) на этих недрах живут и не слабо, да? А наши недра принадлежат всем, причем… Почему наш бензин стоит одну цену, а проданный за границу стоит значительно ниже.
М. Майерс― Ну, для этого демпферные механизмы, там работают они или нет, это уже следующая история.
А. Михайлов― Вот вы знаете, мне всегда очень нравится…
М. Майерс― На 140 миллионов в Арабских эмиратах людей гораздо меньше, в Саудовской Аравии… Там миллион можно всяких разных… Ну, то есть ну это же вы же понимаете, это демагогия.
А. Михайлов― Я понимаю, но вы тоже понимаете, что так сказать, надо что-то делать, да?
М. Майерс― Вот я вас, поэтому и спрашиваю.
А. Михайлов― Поэтому я и говорю, что для того, чтобы это всё сделать, нужна коренная… Коренной пересмотр очень многих параметров не только бюджета, а вообще подхода к жизни. Вот мы… С чего мы сняли, с каких колен мы встали так сказать, продавая газ, бензин и прочее, да? Вот завтра появятся новые виды… Условно говоря, скажем, не… Новые виды топлива, да? И кому это будет нужно?
М. Майерс― Никому, ну это тоже известно, всё понятно.
А. Михайлов― Так вот мы же с вами должны закладываться на то, что это будет никому не нужно, значит, мы уже сегодня это должны делать.
М. Майерс― Делать, что?
А. Михайлов― А делать всё, надо пересматривать очень большое количество так сказать вопросов, которые связаны… Вообще формируют нашу жизнь. Я и говорю, так сказать мы вот с вами… Какая самая большая проблема сегодня? Я не говорю вот отнять и поделить, но самая большая проблема, какая? У нас огромное расслоение так сказать, по имущественному принципу.
М. Майерс― Это правда.
А. Михайлов― Ну, так вот. Ну понимаете, ну как? Ну, давайте, я всё-таки тоже человек с высшим образованием там, закончил там Высшую школу КГБ. Ну, объясните мне, как можно в день заработать миллион, я согласен, я хочу.
М. Майерс― Вот, вы мне всё равно про отнять, и поделить. Я не хочу говорить про богатых, давайте поговорим о тех действующих механизмах, которые может быть сегодня надо принять, чтобы это работало.
А. Михайлов― Первое, как мы уже сказали в своей… Ну не мы, а партия пенсионеров. Я всё-таки сочувствующий больше, чем так сказать, член этой партии. Во-первых, я глубоко убежден, что мы сегодня живем в мире, который… Вернее государстве, которое сбросило свои обязанности перед пенсионерами, да? Некие общественные, или не общественные структуры, типа Пенсионного Фонда.
М. Майерс― (Неразборчиво) общественная, государственная структура распределяет роль (неразборчиво) огромная.
А. Михайлов― Да, а сейчас государство хочет сбросить эту свою нагрузку так сказать с пенсионного фонда на негосударственные пенсионные фонды. А вы понимаете, что такое не государственный Пенсионный Фонд?
М. Майерс― Это управляющая компания, которая управляет вашими накоплениями.
А. Михайлов― Это управляющая компания, которая есть сегодня, а завтра её нет.
М. Майерс― Тогда она должна быть застрахована, и должны быть (неразборчиво)… Слушайте, у нас же существует АСВ. Банк сегодня есть, завтра нет, но существует 1,4 миллиона, которые должны выплатить вам по страховке, в случае его исчезновения.
А. Михайлов― Да. А сколько они будут выплачивать? У нас мы в состоянии застраховать энное количество пенсионеров вот таким образом, чтобы им выплатить всё по страховке?
М. Майерс― Вот это мне государство предлагает. Это же инструмент другого (неразборчиво).
А. Михайлов― Государство вам может предложить что угодно, тем более, что государство отвергает те предложения, которые раньше уже давно бы были. Я уже начал так сказать с недр, я пойду дальше так сказать, потому что мы сегодня действительно живем в какой-то извращенной налоговой системе, когда во всем мире люди платят в зависимости от своего дохода, у нас пользуется исключительно…
М. Майерс― Прогрессивная шкала.
А. Михайлов― да, прогрессивная шкала.
М. Майерс― От которой мы постоянно, с которой соскакиваем.
А. Михайлов― С которой соскакиваем. Понимаете, мы будем соскакивать до тех пор, пока вот эти скакуны, сейчас сидящие там на охотном ряду, да? Они вот это дело разруливают, это первая тема. Вторая тема, конечно безусловно нас очень серьезно волнует, и я… Мы с вами сейчас про пенсии говорили, но пенсии, они впрямую связаны ещё с тем… С той формой существования, одной их которых для пенсионеров является ещё и медицина, да? Вот вы в Москве живете, да?
М. Майерс― Да.
А. Михайлов― Из Москвы, в Москве, а я вот сейчас депутат Солнечногорского совета, и я вижу, что за медицина у нас так сказать, если мы отъедем за 100 километров от Москвы. Её по сути нету, её просто нету. Вот в последнее время мы озадачились всякими там фельдшерско-акушерскими пунктами, которые начинаем строить, да? И чего? Вы понимаете, вот сегодня люди, которые находятся в состоянии, как мы говорим в возрасте дожития, они находятся в положении, когда они просто доживают. И если заболели, они так сказать, пользуются грубо говоря, подорожником. Потому, что другой помощи им ждать не откуда. Я вам скажу, вот мы много об этом говорим… Мы говорим о ценах, мы говорим о ЖКХ, мы говорим о каких-то там проблемах связанных с газом, который там вот сейчас нам всем так сказать типа подарят, но нихрена ничего не подарят… Так сказать, причем я скажу, что вот меня всегда удивляли вот эти партийные проекты, вдруг говорят: это наш партийный проект. Ха! Братцы, бюджет государственный… Это знаете, как… Вот муж с женой копили деньги, да? Для того, чтобы там чего-то купить. Жена купила себе шубу, муж говорит: где деньги? Она говорит: это мой партийный проект. Вот так и здесь, да? Вдруг люди, которые можно сказать, со своих партийных денег ничего не вложили, вдруг объявляют себя распорядителями бюджетных средств. Так вот, возвращаясь к газу. Я прекрасно понимаю, что мы действительно так сказать… Ну, как бы, просто живём в какой-то мезозойской эпохе, когда мы не в состоянии даже использовать те ресурсы, которые предоставлены нам природой, нашим так сказать, географическим положением. В Белгородской области, я очень хорошо был знаком ещё тогда с губернатором Савченко, он сейчас сенатор, тогда он был губернатором. И вот у него были деревни в Белгородской области, где живёт 2-3 старухи. Какой газ туда тащить? А у него область вся газифицирована. Ну, какой газ туда тащить? И тогда местная власть принимает решение на уровне региона, всем этим старухам ставят электрическое отопление, и платят они за него по цене газа. Это ваша (неразборчиво).
М. Майерс― Ну, то есть это всё равно разница, просто мы же с вами понимаем, что разница между электрическим… Это в разы, да?
А. Михайлов― Да.
М. Майерс― Это там, где 2 тысячи, а там 15 тысяч, ну например.
А. Михайлов― Да. Поэтому, кончено когда власть начинает немножко шевелить мозгами, да? Тогда возникает огромное количество вопросов, вопросов и решений.
М. Майерс― Да, ну он всё равно эту нагрузку кладет на бюджет. То есть, он готов делиться доходами.
А. Михайлов― А какая разница, он же (неразборчиво) заботится.
М. Майерс― Нет никакой, но это означает, что он всё равно часть доходов отрезает в льготную, да…
А. Михайлов― От чего-то отрезает, да…
М. Майерс― В льготную программу для пенсионеров.
А. Михайлов― Но опять-таки, если мы говорим о системном подходе, то я вам скажу, что Белгородской области не шибко чего отрезали. Вот если посмотреть, я не знаю, были вы или нет… Когда ты переезжаешь границу Белгородской области, ты удивляешься, что ты попал в Европу. При всех… Он же отрезал, да? Отрезал, отрезал, отрезал, а у него чего-то ничего не уменьшается. Поэтому конечно, когда нормальная управленческая… Когда человек думает о людях, он конечно, в первую очередь будет думать о людях.
М. Майерс― Скажите, а как вам история, что допустим пенсионеров надо посадить на бюджет их детей. Это такой китайский что ли вариант, или около китайский… Ну такой, который сильно обсуждался.
А. Михайлов― Вы знаете, это вопрос… Хороший вопрос, потому что мы вот тут пообсуждали тоже тему, связанную с воспитанием, да? Я прекрасно понимаю, что вот у нас нету пенсионеров на Северном Кавказе, которые бы не были в семье своих детей. У нас нет там брошенных детей, и нет брошенных стариков.
М. Майерс― Родителей. Ну потому, что они живут ещё по-прежнему, (неразборчиво).
А. Михайлов― А мы-то почему, у нас-то почему, куда всё это делось, понимаете? Куда всё это делось-то?
М. Майерс― Как это? А это не связанные вещи, это просто…
А. Михайлов― Это связанные вещи.
М. Майерс― Это как, это такое, это общинный строй.
А. Михайлов― Это вопросы воспитания, морали, нравственности, обычаев и традиций.
М. Майерс― Ой, господи, я могу быть воспитана нравственно и морально, но жить с родителями я не хочу. Это же вопрос совместной жизни, тогда совместное хозяйство, да?
А. Михайлов― Я понимаю, да. Но я опять же, я не сторонник конечно, потому что государству легко перебросить все свои обязанности перед стариками на их детей, и пусть они их кормят, да? Вместо того, чтобы выплатить достойную пенсию людям, которые отдали своё здоровье тому же самому государству. Логично, же?
М. Майерс― Ну кончено, очень даже логично.
А. Михайлов― Да. Поэтому кончено, частично мы прекрасно понимаем, что наверное, это вопрос воспитания. Ну наверное, воспитания. Ну, мы с вами тоже люди, мы тоже понимаем так сказать, старики очень часто так сказать раздражают своим каким-то там…
М. Майерс― Брюзжанием.
А. Михайлов― Брюзжанием так сказать, какими-то ещё вопросами, кончено раздражают, да? И кончено мы очень часто… Кстати говоря, вы наверное знаете, что у нас ведь большое количество одиноких женщин потому что они всю жизнь ухаживали за своей матерью, да?
М. Майерс― Да, это правда.
А. Михайлов― И она далее не в состоянии… Она не в состоянии завести семью, и вот она в старости окажется…
М. Майерс― А за ней уже не ухаживает никто. Да, это правда.
А. Михайлов― Да, а за ней уже ухаживать будет некому. Поэтому, конечно многие вещи надо пересматривать, и перестраивать. Но опять-таки, вы понимаете, мы… Вот у нас наш начальник главный, он всегда говорил: «Не надо заниматься популизмом». Вы знаете, я считаю так, популизм, это вещь ведь такая, из любого популизма всегда могут происходить великие события. Циолковский популист? Популист.
М. Майерс― Он популяризатор, скорее.
А. Михайлов― Нет, он популист. Там я не знаю, там Ползунов там, или ещё какие-нибудь изобретатели, они все были популистами. Им говорили: ты чего, сумасшедший что ли? Ты ненормальный, ты чего говоришь?
М. Майерс― Ну, они утописты. Нет, это немножко другое.
А. Михайлов― Ну как, они же реализовали все свои замыслы, или они…
М. Майерс― Коротко можете мне ответить? Вы видите решение… Это вопрос к возвращению к советской системе.
А. Михайлов― Да не нужна нам советская система, может…
М. Майерс― То есть, вы ретроград, консерватор (неразборчиво)…
А. Михайлов― Нет, я не консерватор…
М. Майерс― Или нам нужны все-таки какие-то новые форматы?
А. Михайлов― Я вам сейчас объясню, в чем отличие советской системы. Советская система… Самое плохое в советской системе, была система экономики. Понимаете, да?
М. Майерс― Понимаю.
А. Михайлов― Да. Всё остальное… Со всем остальным мы могли бы примериться. Не просто примириться, а мы наверное и желали бы, чтобы у нас вернулось образование… Ну, такое, нормальное образование, да? Бесплатное образование, с хорошим… С плановой подготовкой специалистов по каждой отрасли.
М. Майерс― Так она и была возможна эта система благодаря тому, что именно так была устроена экономика.
А. Михайлов― Конечно, но экономика то оказалась не годной. Почему у китайцев тоже работает, а у нас не работала, да? Система здравоохранения. Какая-никакая, но она всё-таки была. Поэтому конечно, вот есть сфера экономическая, и политическое устройство страны. А есть сфера абсолютно социальная.
М. Майерс― Но экономика и социалка не живут в отрыве друг от друга.
А. Михайлов― Конечно.
М. Майерс― Вы не можете распределять те деньги, если у вас их нет.
А. Михайлов― Конечно, конечно, кончено. Вы знаете, чего произошло в 85-м году, да? Ведь в 85-м году когда началась перестройка, по сути так Михаил Сергеевич выдернул позвоночник у страны, да? Он выдернул ну, как бы идеологическую основу. Ведь Андропов, замысливший эту перестройку, он же говорил: ребята, нам нужно начинать с экономики. Нам нужно начинать с экономики, нам нужно перестраивать экономику, нам нужно создавать её эффективной, качественной, и вполне работающей, да? А у нас произошло другое, мы как выдернули хребет, то есть выдернули ту идеологию которая была… Хорошая, плохая, будем говорить, она всё-таки какой-то был стержень, какой-то держащий, да? Как только выдернули мы этот так сказать хребет, у нас всё посыпалось.
М. Майерс― Александр Михайлов у нас в гостях… У нас просто 3 минуты осталось до конца, я бы хотела их сейчас потратить не на то, чтобы обсуждать про причины развала Советского Союза, а на то, чтобы всё-таки понять, что делать. Есть ли у вас рецепт? Ну, помимо вот этой истории, вот то, что мы с вами проговорили: прогрессивный налог, перераспределение доходов в бюджет, там социальную сферу в большем проценте…
А. Михайлов― Переоценке ресурсов, ликвидация посредников в сфере ритейла, да? Ведь у нас даже в системе газового снабжения, у нас там 3-4 посредника есть, да?
М. Майерс― Ну, да.
А. Михайлов― В результате… В сфере распределения тепла – 3-4 посредника, да? Вы понимаете, мы нагромоздили такие вот пирамиды как у «МММ», да? Мы всё время создаём, создаём, создаём, все на этих уровнях получают деньги, а в итоге так сказать расплачивается… Как вы понимаете, кто.
М. Майерс― Конкретно, значит с этим понятно, это всё равно связано с перераспределением денег. Какой для вас, на ваш взгляд должен быть пенсионный возраст, всё-таки правильно ли мы идем по пути его повышения, и что же делать с этой накопительной частью, как самого себя обеспечить на возраст дожития. 2 минуты.
А. Михайлов― Пенсионный возраст должен определяться самим человеком. Вот у него есть какая-то пенсия, да? Он говорит: я не хочу больше работать.
М. Майерс― Ну, это американская система, кстати. Они же выходит в тот момент, когда считают нужным. (Неразборчиво).
А. Михайлов― Да я не хочу больше работать, я не хочу работать, я вот хочу это самое… Значит, соответственно, это первая тема. Человек сам должен определить, сколько ему работать, и сколько ему не работать. Не должно быть никаких вот таких тех государственных установок, которые вдруг раз, бабахнули, взорвали страну, просто взорвали страну, да? Ведь мы же понимаем с вами… Ну ладно пенсионеры, да? Которые они уже на это внимание не обращают. А ведь люди предпенсионного возраста, они поняли, что они первые, кого выпнут.
М. Майерс― Это правда, да.
А. Михайлов― Они первые поняли, что кого выпнут, и поэтому сегодня у нас единственный анекдот, который мне нравится, связанный с пенсионной реформой, это когда человек который не дожил до пенсии, будет кремирован, и его прах будет работать в песочных часах.
М. Майерс― Понятно. И что делать? Одну минуту.
А. Михайлов― Одна минута? Во-первых садиться, и перестать делить портфели с разными партиями. Очень много партий, которые говорят одно и то же. Вопрос заключается в том, что как это всё реализовать. До тех пор, пока каждый на себя будет тянуть одеяло, у нас не будет согласия.
М. Майерс― Есть понимание, как конкретно это сделать?
А. Михайлов― А это очень сложно.
М. Майерс― Вот именно.
А. Михайлов― Это очень сложно, потому что у каждой партии своя корова, и она её доит.
М. Майерс― Это правда.
А. Михайлов― Воруют друг у друга деньги.
М. Майерс― Ещё раз, то есть решение этого вопроса лежит в политической плоскости…
А. Михайлов― Кончено, абсолютно.
М. Майерс― И в преддверии выборов, это особенно важно подчеркнуть, да?
А. Михайлов― Абсолютно.
М. Майерс― Давайте договариваться, и соответственно учитывать интересы самого незащищенного слоя нашего российского общества.
А. Михайлов― Все мы там будем.
М. Майерс― Спасибо вам большое. Александр Михайлов, член совета по внешней оборонной политики, сторонник «Партии Пенсионеров» был в нашем эфире, меня зовут Маша Майерс.
