'Вопросы к интервью

А. Петровская Добрый день, у микрофона Александра Петровская. Это программа «Окей, школа». Продолжаем размышлять на тему того, как выбирать школу своему ребёнку. У нас в гостях сегодня Анастасия Азбель, кандидат психологических наук, доцент Института педагогики Санкт-Петербургского государственного университета. Анастасия, здравствуйте.

А. Азбель Здравствуйте.

А. Петровская Мы с вами сегодня будем говорить о внеурочной деятельности и о воспитании. Всё чаще и чаще звучат голоса тех, кто говорит, что школа — вообще-то место, где не только нужно образовывать детей, но и воспитывать. Как вы относитесь к идее того, что школа должна воспитывать?

А. Азбель У школы есть две задачи, как вы правильно сказали. Это передача образования — то есть, некоторое предметное содержание: русский, литература, физика, история, математика. А ещё задача школы — это так называемая социализация, то есть, научить людей общаться между собой, научиться жить в многополярном мире, где присутствуют разные вероисповедания, где есть разные точки зрения, разные люди с разными типами темперамента. В школу приходят все, и в идеале за время жизни в школе все со всеми должны научиться договариваться.

А. Петровская Здесь тогда нужно провести линию между социализацией, неким воспитанием эмпатии, soft skills. А есть воспитательная работа — некие специализированные уроки, которые направлены на обучение детей всему лучшему и исключение из них всего худшего.

А. Азбель Да, Александра. Как человек, выросший и воспитанный в семье педагогов, я помню, как неутолима была радость, когда родители делились: «Всё, наконец-то не будет всяких этих дурацких политинформаций, уроки мира не надо будет проводить 1 сентября». Взрослые как-то хорошо эту историю воспринимали — те взрослые, которым случилось жить в 1991 году. А потом пришло к тому, что вроде как, когда мы разговариваем только о hard skills, только о предметном содержании, как-то у нас получается, что дети все растут со слишком многополярной системой ценностей, взаимно противоречащей и не желающей настраивать диалог между друг другом. И вот это рано или поздно начинает приводить к некоторым не то, что драматичным, а даже трагичным последствиям.

Собственно говоря, попытка настроить систему, в которой есть культура диалога — например, если в классе бывают конфликты… И на самом деле это нормально и даже хорошо, когда в классе бывают конфликты, потому что это значит, что есть некоторая групповая динамика, в которой у детей есть шанс научиться вести себя нормально в конфликтной ситуации. Потому что есть значимый взрослый, который поможет, посадит, договорится, выяснит все точки зрения, приведёт к некоторому общему знаменателю эту конфликтную ситуацию. Но на это нужно время. И было принято решение: давайте введём эти часы, назовём их «внеурочная деятельность». То есть, она за пределами содержания образования, за пределами hard skills.

Когда, скажем так, стали об этом идеальной модели договариваться, решили, что хорошо бы культпоходы делать… Хорошо бы. Только не за счёт уроков математики. А за счёт чего? Давайте придумаем вот такую историю, связанную с внеурочной деятельностью. И она была введена. Другой вопрос, что практика реализации этого замечательного романтичного планирования оказалась гораздо более странной, формальной. Загонять детей в класс, сажать и говорить: «Мы сейчас с вами будем разбирать, почему Сидоров влепил тумака кому-нибудь там»» — мягко говоря, это скучно. Самое лучшее — это деятельность, вокруг которой разворачивается некоторое обсуждение.

Например, шахматы. Мы пришли и занимаемся шахматами. По сути это деятельность, вокруг которой выстраивается некоторое отношение. Она безоценочна, она не соревновательна — ну, кто-то, может быть, на соревнования поедет, но она построена на том, что есть взрослый, который помогает в этой деятельности разобраться, и если возникают какие-то ситуации, которые нужно проговаривать, он проговаривает. И именно это стало некоторым идеалом, когда школьный учитель превращается в человека. Перестаёт быть функцией, которая готовит к какому-то предмету, какой-то контрольной работе или очередному ВПР, и превращается в человека, который способен вокруг себя организовать тусовку детей вокруг какого-то интереса. Может быть, даже за пределами предмета, который он преподаёт, вокруг того, что ему самому по жизни интересно.

А. Петровская Получается, что это место свободы для всех. Большей свободы, потому что академическая деятельность куда более упорядочена и загнана в конкретные рамки, а внеурочная деятельность — место свободы.

А. Азбель По идее она должна была быть местом свободы.

А. Петровская Тогда вопрос: как на самом деле происходит?

А. Азбель Как мы её потеряли, эту свободу.

А. Петровская И второй вопрос: а почему?

А. Азбель Потеряли мы её очень просто. К ней предъявили такие же претензии по регулированию, как к урочной деятельности — попросили программу на год вперёд. Что, собственно говоря, немножечко противоречит в принципе истории, связанной с воспитанием. Воспитание хорошо к месту, его очень сложно планировать. Вот случилась ситуация, и её нужно вовремя поймать, ухватить и про неё поговорить. Или что, нужно специально: «Так, у меня по расписанию работа с конфликтами — сейчас мы запланируем конфликт в классе и будем его разбирать»?

А. Петровская Смотря что там по расписанию. Если у вас сейчас патриотизм запланирован, то никаких проблем — вы можете о патриотизме в правильном ключе говорить по расписанию.

А. Азбель Моя любимая тема — про патриотизм, если честно. Я даже позволю себе её немножечко высказать. Весь патриотизм сводится к тому, что мы любим людей, которые вокруг нас живут и каким-то образом с нами взаимодействуют. Именно вот эта любовь к тем, кто тебя окружает, придаёт ощущение того, что ты любишь место, где ты живёшь. А если этой любви нет вокруг, нет человеческих отношений, то и не к чему возвращаться.

А. Петровская Довольно грустно выходит.

А. Азбель Да ладно!

А. Петровская Ну а как? Та глобальная идея была потеряна, а против того, что есть сейчас, многие родители и выступают, говоря, что «а вот нам не нужно про патриотизм по расписанию». Нужно, может быть, про патриотизм в действии, который начинается с тебя, в мелочах. А это невозможно запланировать или упорядочить.

А. Азбель Да, это мы возвращаемся к тому, что, например, хорошо было бы ввести в школах практики соучаствующего проектирования, когда школа становится местом, в котором ребёнок может развернуть собственную деятельность и оказать собственное влияние. То есть, как только у человека появляется некоторое влияние, тогда всё, что происходит вокруг и на что он может повлиять, становится для него значимым. Если ребёнок приходит в школу, в которой он ни на что не может повлиять — на отношения со взрослыми, на то, что написано на стенах, на те события, которые происходят во внеурочной деятельности — то какой у него интерес? У него интереса никакого нет.

А. Петровская Внеурочная деятельность тоже, наверное, является каким-то фактором, на который нужно обращать внимание?

А. Азбель Да, но во многом, когда мы приходим в школу, нам сообщают: «А ещё у нас есть внеурочная деятельность». И дальше по поводу неё висит какое-нибудь расписание. Мы подходим к этому расписанию, смотрим и понимаем, что было бы неплохо, чтобы вокруг этой деятельности строился разговор с ребёнком. Если школа во внеурочной деятельности занимается повторением программы, которую они не успели по какой-то причине пройти в первую половину дня — увы, немножко не так это всё было задумано, и нужно просить школу, чтобы она всё-таки обеспечивала развитие личности не в меньшей мере, чем освоение содержания образования.

А. Петровская На этой прекрасной ноте мы сегодня заканчиваем. Анастасия Азбель, кандидат психологических наук, доцент Института педагогики Санкт-Петербургского государственного университета сегодня была с нами в гостях. Я напоминаю, это программа «Окей, школа». Полную версию можно послушать на Youtube. Спасибо.



Загрузка комментариев...

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире