Магомет Яндиев
депутат Мосгордумы
А. Голубев― 12 часов и 07 минут в Москве, у микрофона Алексей Голубев, здравствуйте. И тема сегодняшнего нашего эфира «Зеленый мегаполис, или каменные джунгли – какой путь выберет Москва»? У нас в студии Магомет Яндиев, депутат Мосгордумы. Магомет Исаевич, здравствуйте.
М. Яндиев― Добрый день.
А. Голубев― Да, ну у нас, как известно, Москва – такая большая стройка, одна большая стройка. Строятся микрорайоны, дома, дороги строятся, развиваются, перестраиваются, и при этом естественным образом страдают деревья. Вот, а новые то появляются взамен тех, которые у нас исчезают постоянно?
М. Яндиев― Страдают не только деревья, страдают в первую очередь москвичи. Но проблема гораздо шире, и мне бы хотелось бы обратить внимание на то, что ситуация катастрофическая. Вот сейчас есть два вектора: один вектор, это строительный, идёт активное развитие строительной отрасли, всё замечательно, строят новые красивые дома, молодцы, мы радуемся за строительную отрасль. Смотрите, в 16-м году… В прошлом году, по сравнению с 16-м годом объем застраиваемой территории вырос в два раза. По количеству сдаваемых площадей, Москва побила рекорды, чуть ли не 65-го года, там почти 5 миллионов квадратных метров жилья в год, и это было в 19-м году. В 20-м году, не смотря на коронавирус то же самое, почти 5 миллионов. То есть, стройка развивается бешеными темпами, замечательно. Но одновременно с этим, мы имеем другой вектор: идет катастрофическая убыль и деревьев, и убыль тех территорий, где они растут, так называемые озелененные территории. То есть смотрите, за последние три года мы потеряли порядка 200 тысяч деревьев из того, что в Москве растет 8,5 худо-бедно учтенных деревьев. А надо Москве 28 миллионов деревьев, чтобы город мог нормально дышать, и жители могли чувствовать себя комфортно. И в то же самое время количество озелененных территорий сокращается, это я говорю уже не официальные данные, а данные «Гринпис» 19-го года. Они там делали замеры, на основе аэрофотосъемок. У них получилось, что количество озелененных территорий стало в несколько раз меньше. Официальных данных нет, хотя есть Москомархитектура, которая должна по закону делать баланс озелененных территорий, и следить за этим делом. Она этого публично не озвучивает, и карта озелененных территорий так же не публикуется.
А. Голубев― Знаете, я при этом часто, вот даже из окна собственного дома наблюдаю за тем, как ребята рабочие ухаживают за деревьями, за кустарниками, за газоном. И вот даже с моими не большими познаниями в области садоводства, возникает немало вопросов, а правильно ли они всё они делают? Эти деревья потом часто не выживают. И Тут вот я не понимаю, это связано как-то с реагентами, или с компетенцией этих работников?
М. Яндиев― Нет, нет, нет, реагенты тут не причем. Смотрите, большинство наших «Жилищников» не готовы, не заточены под то, чтобы ухаживать за деревьями. Худо-бедно какое-то количество деревьев органы власти Москвы сажают, из года в год, правда всё меньше и меньше. Но при этом за деревьями то надо ухаживать. Они сажают маленький, тоненький стебелёк, и за ним 10 лет нужно следить. В большинстве «Жилищников» нету позиции (неразборчиво), в большинстве «Жилищников» нету людей, знающих, как грамотно ухаживать. В конце концов, даже простой полив, он порой превращается в убийство дерева. Когда они под мощной струёй воды смывают почву, оголяют корни. Короче говоря, получается, что в целом… Я хочу вернуться к первому вопросу, у нас с одной стороны идет нарастание объемов строительства, а с другой стороны у нас идет нарастание потери деревьев, и озелененных территорий. То есть, через какое-то время, мы реально подойдем к такой красной черте, точке не возврата, после которой этому городу обеспечить комфортное проживание будет не возможно. Поэтому смотрите, мы строим красивые дома с одной стороны, а с другой стороны мы вырубаем свои же собственные деревья, и превращаем этот город с будущими красивыми домами в каменные джунгли. Кто захочет жить в каменных джунглях? Да никто. Соответственно, это путь в тупик. И если мы не развернем второй вектор, я имею в виду зелёный. И деревья, и зеленые насаждения, и отношения строителей к деревьям, и органов власти, мы потерпим фиаско, это будет катастрофа.
А. Голубев― Откуда же взять то я так думаю столько квалифицированных работников, которые будут знать точно, как ухаживать значит за кустарниками, деревьями, за газонами. Где их столько найти?
М. Яндиев― Для начала надо хотя бы просто выполнять тот закон, который есть. Надо публиковать карту озелененных территорий, и следить за балансом озелененных территорий. Надо? Надо. Надо навести порядок в реестре зеленых насаждений, чтобы там была актуальная информация? Надо? Надо. Надо следить за тем, чтобы не было беззаконных вырубок? Ну, это же всё по закону прописано. Вот мы сталкиваемся со свежим примером. Идет стройка на Комсомольской площади, три вокзала, там сроят железные дорожные вот эти вот дела. А там росли две самые старые липы Красносельского района, им было 200 с лишним лет. Росли, это всё подтверждается фотографиями, и показаниями местных жителей. А их сейчас там нет. Там нет даже и следов того, что там росли когда-то деревья. Просто они исчезли. В какой-то момент строитель пришел, и тихо всё вырубил. Поэтому первый момент – это выполнять закон. Второй момент, это обеспечить гласность во всех вопросах, связанных с охраной природы. Смотрите, реестр порубочных билетов, он не опубликован. Чтобы проверить, что этот строитель, или этот рабочий рубит дерево законно, нужно вызывать милицию, патрульную службу надо вызывать. Им чего, больше делать нечего, как приезжать на такие вызовы? Первое, это публикация порубочного билета. Второй момент, вы знаете, что деревья можно рубить и на основании разрешения на строительство, которое выдают строительные органы. Соответственно, необходима публикация разрешения на строительство в той части, где речь идёт т вырубке деревьев. Чтобы понимали, что эта вырубка обосновано либо тем, что дерево старое, либо тем, что оно аварийное, либо тем, что здесь будет стройка, и поэтому его рубят. Но если речь идет о стройке, нельзя выдавать разрешение на строительство, и это должно быть вот внесено в изменение в закон. До того момента, пока не будет определена резервная площадка для высадки деревьев. Вот тут вот рубят – отлично, мы вам даём разрешение на строительство, рубите на здоровье, но вот площадка, мы её определили заранее, тут можно сажать деревья. Вот в такие-то сроки будьте добры, восстановите. Нет проблем. У нас смотрите, еще один момент, чрезмерный уклон в сторону компенсационных выплат. То есть, можно срубить дерево, но не сажать его взамен, а заплатить в бюджет Москвы копеечку, такая норма предусмотрена. Это не правильная норма. Она позволяет строителям заплатить денег, и дальше умыть руки. И в результате мы имеем вот обалденную ситуацию, когда строитель по закону вырубает 5000 деревьев, и взамен сажает всего 24. Ему это надо? Ну 24, ладно, так и быть, посаду. 5000 вырубил, 24 посадил, за остальное дал компенсацию. Это не правильный путь, нам не нужны эти компенсационные деньги, нам нужны живые деревья, которые будут А – радовать глаз, Б – радовать наши легкие.
А. Голубев― То есть, в эти компенсационные выплаты могут быть потрачены на что угодно? То есть, нет такой нормы, что вот обязательно там тоже на высадку новых деревьев, например.
М. Яндиев― Бюджет, это такой денежный фонд, это такой общий мешок, туда всё падает в общую кучу. Насколько я знаю, нет, такого не предусмотрено. Вообще, Департамент природопользования сажает деревья, да, есть такое дело. Но этого мало того, что он сажает. И есть программы замечательные, там «Лунка в лунку», или «Миллион деревьев». Но этого всего мало, это всего даёт, там не знаю, 200-300 тысяч деревьев максимум в год.
А. Голубев― А вот тоже чтобы понимать. То есть, можно срубить деревья скажем на Арбате, и высадить столько же в Бирюлеве где-нибудь, или в Марьине.
М. Яндиев― Примерно так и происходит, когда речь действительно заходит о соблюдении закона. Значит, срубили в одном месте, но по закону можно сажать в пределах округа, административного округа. Значит, в одном конце срубили, в другом конце посадили, если посадят, конечно. Если конечно кто-то проконтролирует, что действительно посадили. Мы подготовили, кстати, законопроект о том, чтобы заменить слово округ, на слово район. И столкнулись с невероятным сопротивлением вот всех органов, которые так или иначе причастны, никто не хочет этого. Все говорят: о, мечта нету. Как это места нету, когда место при желании в Москве можно найти под деревья, это не правда, что места нет. Проблема в том, что количество озелененных территорий, то есть точек, где можно сажать деревья, из года в год всё меньше и меньше. Что-то закатали под асфальт, что-то отдали строителям, что-то присоединили ещё куда-то. Так вот давайте мы вернём это всё обратно, и туда посадим деревья. Это же можно? Да, можно. Но это требует от исполнительной власти напряжения, надо, чтобы они работали. Куда проще дать добро строителям. Давайте больше, больше, больше, ещё больше, это же проще.
А. Голубев― А есть вообще возможность у представителей… У вас, или там у общественников, или у журналистов в конце концов. Пишу я статью на тему благоустройства, и хочу найти какие-то точечные данные о площади вот этих озелененных территорий. Есть такая возможность, где-то это публикуется?
М. Яндиев― Да, можно написать в Москомархитектуру, и потом годами ждать от них ответа. Вот собственно говоря, мы ждем ответа от них уже длительное время, уже все сроки прошли, они не отвечают, к сожалению.
А. Голубев― То есть никаких норм, которые вы там регулировали, что обязаны предоставлять информацию, вот как это?
М. Яндиев― Обязаны, но не дают. Это вообще распространенная в Москве практика, когда депутат обращается в тот либо иной орган власти, а органы власти либо не отвечают, либо пытаются максимально скинуть с себя ответственность за цифры ответа. Мы вот например обращались в управы с вопросом, сколько вы посадили за год, и сколько вы срубили за год на своей территории. Нормальный, простой вопрос. Управа отвечает за все эти вещи, по закону. Мы можем поднять документы и показать пальцем, где речь идет об их участии в благоустройстве территории. Нет, управы пытаются максимально ответить… У нас очень много ответов из управ, что это… Нас вот зелень, деревья, это не к нам. Это не мы, вообще мы тут не причём. Вообще – интересная позиция.
А. Голубев― А если вот наперед смотреть, есть какая-то вообще возможность, узнать… Ну, должны ли власти там публиковать какие-то свои сведения о планируемых объемах вырубки, о том, сколько новых деревьев появятся взамен вырубленных. Вот о планах своих они рассказывают?
М. Яндиев― Теоретически должны, по закону должны, но на практике такого нету. На практике у нас очень много проблем… Давайте так, есть реестр зеленых насаждений. Это карта компьютерная, где отмечены все деревья. Но она находится в неактуальном состоянии, иными словами паспорта зеленых насаждений, которые там ну, являются исходным документом для заполнения карты, они ведутся балансодержателями, то есть владельцами территорий из рук вон плохо. У исполнительных органов власти видимо не хватает контролеров, чтобы обойти все территории, всем настучать по голове, и заставить их отражать в этом реестре актуальные сведения. Вот буквально история вчерашнего дня. Мы ездили в Московский зоопарк, потому что там по данным Департамента природопользования, самое старое дерево пресненского района. Мы хотели это дерево отметить табличкой, мы договорились с администрацией Зоопарка, и выясняется, что это цифровая ошибка. Самое старое дерево оказалось самым старым просто по технической ошибке. Всё, вчера техническую ошибку исправили, теперь значит мы будем дальше изучать имеющиеся данные в поисках следующего там претендента на роль самого старого дерева района. Вообще, это у нас такой проект, мы в разных районах Москвы находим самые старые деревья, отмечаем их табличкой, и пытаемся таким образом привлечь внимание властей к сохранности деревьев. Вообще смотрите, в Москве около 22000 деревьев, возрастом свыше 100 лет. Считайте, да? Мы же ведь бережем ветеранов войны, там им носят подарки, их поздравляют. А деревья, они же тоже в какой-то степени ветераны и долгожители, и о них тоже нужно заботиться.
А. Голубев― Ну, каждое такое дерево, это достопримечательность, безусловно.
М. Яндиев― Это как минимум памятник природы, и его нужно охранять особым образом. И надо чтобы милиционеры, и «Жилищники», и все остальные зорко следили, чтобы не дай Бог, кто не вздумал пилить его, ломать там, и так далее. Это нету, к сожалению.
А. Голубев― Я напомню, в студии «Эха Москвы» депутат Мосгордумы Магомет Яндиев, мы говорим… Тема эфира «Зеленый мегаполис, или каменные джунгли – какой путь в результате выберет Москва». Магомет Исакиевич, как вы предлагаете решать вот эти все проблемы с зелеными насаждениями в городе, и вообще какие меры предпринять планируете?
М. Яндиев― Мы меры предпринять никакие не можем, к сожалению. У депутата нет такой возможности, мы можем лишь обращаться в органы власти с предложениями. В первую очередь необходимо обеспечить гласность всех вопросов, связанных с вырубкой и посадкой деревьев. И до тех пор, пока этого не будет сделано, сами органы власти, сама исполнительная власть не будет владеть достоверной информацией, и пониманием ситуации, что у нее там происходит. Если этот первый этап удастся пройти, и обеспечить гласность, обеспечить публикацию порубочного билета, части разрешения на строительство, других документов, карты озелененных территорий, вот после этого можно переходить к каким-то вещам, связанным с корректировкой законодательства. Можно и нужно пересмотреть размеры компенсационных выплат за вырубаемые деревья, безусловно, в сторону увеличения, чтобы было не выгодно откупиться, а было выгодно посадить дерево. Необходимо пересмотреть целый ряд документов, которые… Ну, вот например смотрите, сейчас органы власти имеют возможность выбирать, посадить одно дерево, либо посадить 20 кустарников. Норма очень спорная, потому что кустарник – это огромная возможность для коррупции и махинаций.
А. Голубев― Почему?
М. Яндиев― Потому, что вы натыкали 20 кустарников где пришлось, где попало. Сделали акт, что вы посадили, и всё. Если в следующую ночь условная в кавычках бабушка-соседка пришла, и выкопала себе для дачи половину, ну значит ну что поделаешь, ну значит украли, ну кто-то… Никто не пойдет в милицию, никто не будет жаловаться. А по документам прошло, что вы всё посадили, а вы эту половину посадите в другом месте потом, и вот так вот оно… Скорее всего такая норма, это хорошая почва для коррупции. Но она не решает проблемы не озеленения, не чистого воздуха.
А. Голубев― А вот вы рассказывали про два уничтоженного… Две липы да, вы сказали на площади Павелецкого вокзала.
М. Яндиев― Да.
А. Голубев― А ответственность, вот как-то… Как этот вопрос регулируется? Ну, кто-то же должен за это понести какое-то наказание, ну…
М. Яндиев― Смотрите, порубочного билета, на вырубку этих лип, нет. Момента, когда их рубили… Ну, у нас свидетелей найти не удалось. Там на месте никто ничего не знает. Мы по этому поводу даже сняли маленький бюджетный короткометражный фильм, якобы дерево приходит с милицию, и подаёт заявление о пропаже родственников, вот этих двух лип. Ну, якобы милиционеры проводят расследование, и вот всё, что я вам сказал: следов нет, свидетелей нет, документов нету, и так далее. В результате значит, там выносится решение об отказе в возбуждении уголовного дела, вот. Но деревья решили отомстить у нас по фильму. Они решили напрячься, и на ближайшие годы не выделять кислород.
А. Голубев― Это фильм ужасов какой-то.
М. Яндиев― Да, да, да. Вот, фильм ужасов.
А. Голубев― Да, а если… Вот такой вопрос. Деревья, с ними случается к сожалению всякое, вот они, то ли по причине плохого ухода, то ли еще почему-то, то ли в силу возраста в конце концов, вот прекращают они свой жизненный путь. Его срубают сухое дерево. По закону, вместо него обязаны новое посадить, или только обязаны заменять вот те, которые там вырубают?
М. Яндиев― Кончено, обязаны.
А. Голубев― Ага, а это выполняется? То есть, вместо сухих деревьев, действительно появляются новые, как это соблюдать?
М. Яндиев― По закону, и по некой практике – да, но не забывайте, что зеленые насаждения являются приоритетом московских властей только на словах, на деле – нет. Вот ещё один момент, сухостойные деревья, высохшие, они не компенсируются. По ним… Вот это упущение есть, и его нужно как-то прописывать в законодательстве, чтобы по ним тоже была компенсация. Или либо стоит дерево, значит его необходимо кронировать, его кронируют так, что оно умирает. Здесь ничего не предусмотрено, и ответственности…
А. Голубев― Кронировать, это как-то там подрезать его, чтобы…
М. Яндиев― Режут, режут, режут, и в конце концов от него там остаётся одна какая-то головёшка сухая, и всё. Это не посмотреть на него, не кислород от него получить, пользы никакой. Зачем они так издеваются над деревьями, не понятно. Видимо от незнания, от непрофессионализма, и от наплевательского отношения к делу. А за этим стоит 125 «Жилищников», по крайней мере, московских. Ну, есть же еще другие управляющие компании. Вот, «Жилищники». А «Жилищник» — это огромная структура, которая занимается на районе всем: уборкой, стройкой, там а, ну еще заодно и деревья будем подстригать. Как умеем, так и делаем. Еще один момент, я забыл вам рассказать, это… Вот сейчас снега было много, и были определены ряд площадок, ну, мест, куда власти сваливали снег до их вывоза. И под этими площадками, почва скорее всего испорчена. Скорее всего. Но на данный момент нет даже никаких намёков на то, чтобы местные органы власти… Ну, я имею в виду управы, они собираются проверить эти почвы, или культивировать их.
А. Голубев― А что с ними? Ну, вырастает… Ну, много влаги будет, хорошо же для земли.
М. Яндиев― А дело в том, что это снег, он… Если вы видели эти кучи, они представляют из себя смесь снега и всевозможных отходов. Всевозможной грязи, пыли, и всё это уходит потом в почву в момент, когда снег тает. Всё уходит в почву, и там соответственно внешне это газон, а фактически там уже ничего расти не может, всё убито. Вот мы как бы на ровном месте, теряем кусочек озелененной территории.
А. Голубев― А есть какая-то возможность общественным структурам, активистам не знаю, волонтерам контролировать вот эту вырубку, как им вообще получить доступ к документам, которые регламентируют эту вырубку в зоне строек наших бесконечных?
М. Яндиев― Всё очень плохо, потому что им для этого необходимо обращаться с соответствующим запросом с органы власти, либо придти к депутату, чтобы депутат написал запрос. Но это опять де, занимает время. Ещё один момент, это обратиться в полицию, чтобы полицейский на месте затребовал. Но опять же, как мы видим из практики, зачастую полицейские становятся на сторону тех, кто выполняет какие-то работы, идут им навстречу, когда те им говорят: ой, вы знаете, у меня все документы есть, и порубочный есть, но он остался в офисе, но я вам его подвезу. Ну, завтра привезу. Давайте, приходите послезавтра. Обычно милиция на это ведется, мы уже не однократно с этим сталкивались, видели именно вот такое поведение.
А. Голубев― Но есть же особо охраняемые природные территории, там-то наверное как-то… Раз они особо охраняются, должно быть всё нормально. Там исполняется законодательство по охране?
М. Яндиев― Оно там чуть-чуть лучше исполняется, но то же самое. Это общая картина, общая ситуация для всех. И ООП так же страдает от незаконной вырубки деревьев, так же страдает от того, что пытаются отнять у них куски территории, портят у них территорию. Поэтому, здесь от того, что оно особо охраняемая территория, этот кусок земли вряд ли на что-то может рассчитывать.
А. Голубев― То же касается там специальных озелененных, да, территорий. Как-то они так называются, вот эти…
М. Яндиев― Да.
А. Голубев― Ситуация примерно такая же.
М. Яндиев― Ситуация, ещё раз повторюсь, если можно повториться, она критическая. Мы стоим сейчас у точки… Мы приближаемся к точке не возврата, после которой Москва с прекрасными красивыми домами, будет совершенно не вкусным, не жизнеспособным городом.
А. Голубев― Спасибо, что рассказали об этой ситуации, у нас в студии был Магомет Яндиев, депутат Мосгордумы. Тема эфира была у нас «Зеленый мегаполис, или каменные джунгли – какой путь выберет Москва»? Спасибо вам большое, до свидания.
М. Яндиев― Спасибо, до свидания.
